Зачем не знаю

Она сказала, что ей 18. Я сделал вид, что я ей поверил. Она стонала и кричала так, что было больно мне. Мы слились в едином экстазе, и наш танец вызвал бурю эмоций, которая снесла крышу. Многоэтажки моего внутреннего мира.


Завтра ей идти на почту за пенсией.


Эта история могла красиво продолжаться, если бы я не достал свой конец. Она круто изображала приятное удивление, я смело подсовывал ей в карман коноплю. Мы были созданы друг для друга, как огрызок от яблока. Мы могли стать той самой парой, которую не захочется прогулять. Но с которой ты захочешь прогуляться. Я рассказал ей о своих мыслях и фильме "Парфюмер", она сделала вид, что собирается пригласить голубя быть третьим. Если бы я хотел, чтоб меня сношал голубь, я бы вволю отдался своим мыслям-педерастам. Но мы зажарили голубя, пока он не отжарил меня.


Свидетели Иеговы дали показания.


Я дал показания за счетчики. Меня поставила на счетчик моя же совесть, за то, что я не набрался смелости сделать предложение ЕЙ. Зато набрался плохих манер. Что-то на манер невежественной невежливости. Но не такого она от меня ждала, покуда он выйдет и уйдет восвояси. Я вырыгал ей в тазик все свои претензии. Она карточным домиком рассыпалась в своих былых надеждах. Я обнял ее слезу, носом зарылся в пуховик. Мы рыдали, словно дети, которые перемешались вследствие неудачного пересечения портала времени. Она почувствовала, что я ее действительно люблю. Я чувствовал ее дыхание на моей груди, будоражущее мои три волосины. Я позвал ее четырех детей к нам в гости. Они не пришли, не отпустили с того света. Зато на этом свету — всё видно досконально.


С ней я узнал, как правильно слизать с кровати.


Быт поглощает. Спустя время конфетно-букетного периода и необходимости прелюдий перед актом копрофагии, нас понесло. Водка с холодильника передо мной раскрыла душу. Мою. ОНА не хотела внемлить моим страдальческим позывам в унитаз, эхом отдающимися печальным песнопением. Вечерние зори подмигивали удрученному мне, подбадривая мои поникшие усы. Я забыл СТОП-слово процесса херовейшей жизни. Вдруг с очередным кивком и прищуренным взглядом мне пришло, что ОНА потопа;ет со мной. В унисон топоту волн. Дно поглотит, в нем воронка размером с ссадину на заднице кита. А оттуда — прямо в космос. Но блаженства ноль. Только мужеложество, призрак и яд.


Она жаждала от меня оральных ласок. Но я умело улизнул.


Сидя без гроша на кармане и без энтузиазма за душой, я решил облагородить гроб. Благородное дело. Благо, родное тело. Оболочка души. Обертка от конфеты. Наполнитель кошачего туалета. А ОНА — не такая. Я души в ней не чаял, в ней был занят другим. Ее челка на пояснице выгодно подчеркивала пятую точку. Ее груди стали моим щекам тонной океана, ... пока не разбился о скалы. Зря зубоскалил. Прошедшего не вернешь, а покуда отворачиваешься взглянуть на прошлое — мимо проносится настоящее, стремглав обернувшись в будущее, становящееся забытым прошлым. Я каждое мгновение, проведенное с НЕЮ, отмечал зазубринами на исхудалом сердце. Винишко омывает главную мышцу, но прибой лишь временное явление, на утро головная боль, тошнота и понимание того, что второго шанса не будет.


Я дурак. Я просто дурак.


А ОНА — не дура. Ибо — губа. На концерте Арии мы подпевали друг друга кровеносной системе. Сердцебиению. Мы несносны. Не сносить нам головы на плечах, — снесут. Убегали от реальности в картонные коробки. Прятались за ширмой непринятия. Она голубой лоскуток воспринимала за клячу. Я жизнь ей отдал, но на сдачу не было мелочи. Всё было очень серьезно. 8 марта пошли гвозди вместо гвоздики. 23 февраля пошел нос вместо носков.


Пойду-ка и я. На х*й.


Она умела смотреть мультфильмы в светофоре. Я же наблюдал в нем лишь цикличность. Она мне своим циклом мазала по губам. Я открывал рот, теребил языком ее пальцы, зубами пытаясь вспороть ей живот. Она отмахивалась потом, как от комара. Я сердечно признавался в любви, разбивался о скалы, доставал луну по лассо... Пел серенады. Подвиги совершал. Но всё равно — остался несовершенным.


Пути трамвайны неисповедимы.


Кичились своим присутствием. Витали в блаженных облаках грёз и мечтаний. Кончилось всё тем, что она порвала со мной. Договор о любви. Расторгла союз, нерушимый который... в наших глазах. Я бегал по сплетням, там слыл я другим. Плыл в воспоминаниях, любовь наша крепка. Так как же так вдруг всё получилось, что остался при бубновых интересах, хоть и козырь —  крест? На нашем тандеме... Нанизан на пику. В пику мне, моим мечтам. Наверно, не скоро я способен буду что-то почувствовать. Кроме боли, у;стали и желания всё завершить.


Утоп в метафоричности.