День рождения

   Сегодня мой день рождения. День, когда сбываются мечты. Так принято считать.  Не знаю, может, у кого-то они и сбываются, но для меня это всегда самый грустный день в году. И все из-за моих чересчур «стратегических» родителей, которые не понимают простых, вроде бы, вещей.
Вот и на этот раз папа с мамой еще за месяц до торжества начали увлеченно составлять список гостей на предстоящее застолье.
К вопросу празднования дня рождения они подошли очень придирчиво или, как папа любит говорить, стратегически. Настолько стратегически, что чуть даже не переругались между собой.
 Дело было вечером. Я лежал в постели и, приготовившись ко сну, уже сладко зевнул раза три, когда с кухни до меня донесся раздраженный голос отца. Отец всегда говорит решительно и громко, даже если абсолютно спокоен. А тут он явно вышел из равновесия.
—…Тем более я с Замятиными уже кроссовки для Славика обсудил. — говорил папа, твердо чеканя слова. — Так что извини, хочешь ты или нет, но они в списке. А Савичев? Его тоже нельзя было не пригласить. От него в первую очередь зависит, сколько я еще в ведущих обретаться буду.
— Ну, раз ты так, тогда я Тамару позову, — обиженно сказала мама. — Она хоть немного разбавит компанию этих старых сухарей.
— Алкоголичку и нимфоманку свою, что ли? Водку она разбавит пивом, вот что, — презрительно фыркнул папа, привыкший, что последнее слово всегда за ним.
— Тамара, к твоему сведению, выпивает на гораздо меньшую сумму, чем стоят ее подарки, — ледяным тоном парировала мама.
  Сон у меня от их перепалки немедленно выветрился. Мне стало даже обидно немного. В конце концов, этой ведь мой день рождения. А раз это мой праздник, то со мной и по поводу гостей решать надо.
Я влез в тапки и вышел к предкам с готовым предложением.
— Костика Перова стоит в первую очередь позвать, — громко сказал я. — А еще Валерку и Мишку из нашего двора. Хотя и Маринку тоже не мешало бы, она мне списывать дает.
— Кого-кого? — одновременно вырвалось у родителей.
Папа с мамой, несмотря та то, что минуту назад готовы были развестись, сразу же помирились и проявили в вопросе приглашения гостей полное единодушие.
— Значит, кроссовки, вместо тех, что ты гудроном убил на стройке, тебе Костик преподнесет? — сердито сказал папа.
— Точно, точно, — закивала в такт его словам мама. — Новый телефон тебе еще нужен, надеюсь? Может, напомнить тогда, где тетя Тамара работает? В салоне сотовой связи, если что. И вообще. Приглашенные нами гости — люди состоявшиеся и состоятельные. А твои Костики? Сам подумай, что после этих так называемых друзей у тебя на руках останется? Лучший подарок — книга, старый футбольный мяч? То-то же.
— Не нужны мне ваши кроссовки, — надулся я.
— Конечно, не нужны, — охотно согласился папа, — Ты же в футбол с пацанами в коньках играть собираешься.
— Кстати, новый телефон вы мне и так купить обещали, — никак не хотел сдаваться я. — Деньги же у нас есть, сами говорили. Ты ведь сам сказал, пап, что премию тебе дали.
— Обещали, дали, не отрицаю. — сказал папа. — Но если тетя Тамара подарит тебе новый телефон, кому от этого будет хуже? А премию тогда мы сможем инвестировать во что-нибудь более нужное. Например, в покупку нового телевизора.
— Погодите- погодите. Вы же вроде на него и без того уже отложили.
— Это верно. Но в таком случае на деньги от телевизора мы наконец-то купим новую печку в баню. Старая ведь совсем уже никуда. Угорели в прошлый раз. Учись рассуждать стратегически, брат. Усек?
— Усек. Только тогда уж скажите честно, что это не мой день рождения, а ваш.
 По-настоящему обидевшись, я ушел в свою комнату и, упав лицом вниз на кровать, принялся ждать, когда придут папа с мамой, виновато потреплют меня по плечу и разрешат пригласить на праздник друзей. За этим ожиданием я и заснул.
  И вот теперь, в свой день рождения, я сижу на подоконнике в обнимку со своим старым телефоном и даже выходить к гостям не собираюсь. Потому что знаю наперед все, что будет происходить дальше. Сначала каждый из гостей вежливо спросит меня, как я закончил четверть. Потом они будут дарить мне свои подарки, требуя, чтобы я за это рассказал им стишок или спел «А я играю на гармошке», словно перед ними сопляк какой-то, честное слово, а не мужчина тринадцати лет. Затем, тяпнув шампанского, гости начнут по очереди растягивать мне уши. Особенно будет стараться дядя Митя. Видно, его в детстве самого так постоянно тягали, поэтому и уши у него теперь, как у слона. Вот он и отыгрывается на слабых, повзрослев. Ну а потом все будет как обычно, так же, как и на Новый год, на Первое мая и Четвертое ноября. Скоро все обо мне, словно сговорившись, забудут. Дядя Петя начнет горланить свой «Владимирский централ», папа предложит преферанс «по соточке с носа».  Еще через какое-то время тете Тамаре станет плохо, и ее отнесут на мой диван отдыхать. Ну и под занавес гости даже курить на балкон перестанут выходить и дужку обольют в туалете.
— Эхах…
 Я тихонько влезаю в свои убитые кроссовки и иду на улицу, во двор.
Там я сажусь на качели и раскачиваюсь туда-сюда. Жалобный скрип подшипников, или что там у них, действует раздражающе на мои нервы, так что хочется плакать.
— Алле, ты чего грустный такой. Случилось что?
Я поднимаю голову.
Передо мной стоит Костик Перов.
— Случилось. День рождения сегодня у меня.
— Да ну?  А чё ты странный какой-то?..  Веселиться ж надо.
—  Ага. — говорю я. — Изо всех сил.
И киваю в сторону окна на четвертом этаже, из которого доносятся смех и громкая музыка.
— Слышишь? Третий час уже веселятся...
 Затем я рассказываю Костику, почему терпеть не могу дни рождения.
— Это поправимо. — говорит Костик, немного подумав. — Побудь здесь пока.
Через пять минут он возвращается, держа в руках старинную тяжелую монету с вязью в виде буквы «Е».
— Это тебе. Ты всегда хотел у меня его сменять. Так что держи, пока не передумал.
— Ого, пятак! Семьсот девяносто второй год. Ну, ты даешь!
— А теперь быстренько на карусель, я тебя покручу немного.
И он раскручивает ее так, что, когда я пытаюсь слезть, меня качает и штормит, а в глазах стоит какая-то рябь.
— Ну вот теперь ты и бухой, наконец, — смеется Костик. — Как и полагается имениннику.
 После этого мы с ним обнимаемся и, заржав в голос, горланим на весь двор пьяными голосами «На Муромской дорожке».
Потом к нам подходит Мишка со своим любимым футбольным мячом. Оказывается, Костик ему позвонить уже успел и обо всем доложил. Трепло.
— На, держи свой подарок. —  Мишка протягивает мне мяч. — Не думай только, что я забыл про твой день рождения. Давай — вставай в ворота, штрафной пробью.
Не успеваю я пропустить пару коварных крученых, как откуда-то появляется Маринка с книгой «Занимательная физика».
— Это тебе, Славик, чтобы в каникулы было чем дельным заняться. — говорит она, целуя меня в щеку. — С днюхой.
Последним появляется Валерка. Он как раз ходил за мороженым, и, узнав от Костика, что у нас происходит, жертвует в общий котел все свои покупки. Но три стаканчика с пломбиром — это, увы, слишком мало для настоящего застолья.
 Я понимаю, что хоть ребята не ждут от меня ничего такого, но теперь ход все- таки за мной. И ко мне приходит шикарная идея, от которой я невольно улыбаюсь.
— Погодите, братва, я сейчас. — И я скрываюсь в подъезде
Поднявшись в квартиру, я, воровато оглядываясь, крадусь на кухню. Но конспирация сейчас оказывается излишней.  Никто не обращает на меня ровно никакого внимания, пока я собираю в пластиковые тарелки всякую еду: торт, сок, красную икру.
— Вот это уже по-нашему, — галдят довольные ребята, увидев меня навьюченного всякими вкусностями. — Любо.
 Мы располагаемся в скверике за столом, там, где мужики с нашего двора обычно забивают козла. Но сейчас во дворе, кроме нашей компании, никого нет, а над городом потихоньку собирается первая майская гроза.
—Айда на речном трамвайчике кататься. До парка Культуры и обратно, — предлагает Валерка, вытирая с губ налипший бисквит. — На днях навигацию открыли.
— Скажешь тоже. У тебя что, куча денег, что ли?
— Лучше. Мой брат на «Нептуне» мотористом практику проходит.
 И мы, несмотря на начавшийся дождь, всей честной компанией бежим, перепрыгивая через лужи, кататься на речном трамвайчике.
Я, на секунду притормозив, бросаю торжествующий взгляд в сторону окна, откуда гремит музыка.
— Славик, — тянут меня за руку ребята. — Ну чего ты застыл. Катер через пятнадцать минут уже.
  Я же стою и невольно улыбаюсь. Оттого, что мне впервые за целый день хорошо. «Вот стоило только встать, — думаю я, —  и пацаны тоже остановились вместе со мной. Никто из них не вырвался вперед, не оставил меня одного. Я для них сейчас самый главный, потому что сегодня день моего рождения. А день рождения, оказывается — это очень даже неплохо…»