И жили они

Белоснежка медленно шла по лесу, обречённо опустив глаза. Куда и зачем, не знал никто. Этот унылый путь был результатом долгого противостояния. Даже не результатом, а тупиковой безысходностью. Впрочем, это одно и то же в её довольно типичном случае.
Белоснежка, как и полагается королевской дочери, имела множество имён, но их вряд ли кто помнил, даже родной отец. А прислуга, та и вовсе по-свойски называла ее Снежкой. А она и не возражала: разве снег бывает другого цвета? Бывает грязный, конечно, когда он на излёте и дышит с трудом. Но в честь грязного снега не назовут долгожданную дочь. Вот такое масло масляное и досталось Белоснежке от дорогой матери, которая была кровей нордических, всё в девичестве на снег глядела. Повезло ей, вышла замуж по любви и долгому расчёту, но только счастье было быстротечно. Умерла, едва родив Белоснежку и прошептав это имя. Наверно, климат не подошёл. Муж-то перевёз северянку после свадьбы в свои южные пределы, а там солнце - о-го-го!  Не всякая свыкнется.
Отец Белоснежки, молодой красавец, в грусти глубокой стал ходить по гадалкам, предсказательницам и прочим добрым советчицам. И женился снова, конечно. На одной из них. Гадалка, раскинув карты и пораскинув умом, прибрала к рукам и королевство, и короля.
Красоткой была новая королева, не отнять. Но чайлдфри убеждённая. Король уж больно любил милый топот детских босых ножек по полу, но, коль жена не соглашалась, смирился и сказал, что будет внуков ждать:
- Белоснежка совсем девушкой стала, отдам замуж, внучат мне родит!
Не по нраву это было всё королеве. Понимала, что потенциальные сюсипусечки завладеют сердцем добряка-короля, а потом ручонки-то и к сокровищнице потянут… Да и Снежка уж больно драгоценности любила. Раньше всё просила отца из дальних походов-странствий то безделицу какую, то книгу сказок, то цветочек привезти, а с годами аппетиты выросли: серьги да с сапфирами, колье жемчужное да поувесистей, браслеты гранатовые…
А внуков подарит деду, так и вообще ей отказа ни в чём не будет???
Гадалок, как известно, бывших не бывает. Обложилась королева магическими штуками разными, пошепталась с ними. Решили, что двум королевам нельзя на одной кухне толкаться, надо Снежку в лес подальше завести, чтоб назад во дворец дорогу забыла! Злобное зеркальце, правда, выкрикивало, что это полумера, но сошлись на том, что первый это шар, пробный.
Добрый егерь обманул Снежку, завёл в самую чащу, а сам ретировался.
А бедняжка шла, шла и домик нашла. Занавесочки, цветочки на окнах - всё, как полагается! И не заперто: заходите, люди добрые! Ну а что брать у гномов-богачей, выхватывающих самоцветы из тёплых рук матери-земли? У них под каждой горой сейф. А дом - это дом. Вышло время рабочее, сейф закрыл, мотыгу отложил и домой! Занавесочки, пирожочки, банька, мудрость книг - релакс, одним словом!
Снежка прошлась по всем комнатам. Их было семь. На каждой двери было что-то типа жизненного кредо написано, наверно, чтоб материализовалось. У кого «Per asperа ad astra», у кого «Хрен редьки не слаще!»… Туда, где было написано «Никто не уйдёт без алмазных серёжек!», Снежка вошла без колебаний. «Это моё», - решила она. Вошла и осталась. Надолго.
Доменико был младшим из гномов. Вообще-то его звали Бенджамин, как обычно и называют младшеньких в благородных семействах. Но, так как он родился в воскресенье, это имя с ним срослось (или он с ним!), даже родная мать не возражала.
Доменико хоть мал, да удал был. Стал свою девушку в свет выводить. То в изумрудах, оттеняющих глаза, то в рубинах на контрасте с белой кожей, то бриллиантами - которые лучшие друзья девушек! - её окружал. И понеслась молва галопом: мол, какую красотку, настоящую принцессу, Доменико себе отхватил!
Королева-мачеха быстро сообразила, что надо переходить от полумер к мерам. Не ровён час, прознает муж, что его пропавшая и сто раз оплаканная дочь жива и здорова!
Первые две попытки соблазнить Снежку заколдованными вещицами не удались. Хоть и позарилась девушка на корсет с волшебной нитью и гребень с самоцветами, но спасли её Доменико с братьями в последний момент: «Ох, глупышка моя! Такая доверчивая…».
Но с отравленным яблоком всё получилось! Мачеха потирала удовлетворённо руки. Не знала злюка, что яблоко в глотке застряло, и Снежка просто впала в долгий сон. Но кто ж знал! Гномы тоже не знали, что делать с такой красотой неподвижной.
Гроб из горного хрусталя, инкрустированный алмазами,  для горных дел мастеров - не проблема. Положили, подняли, кряхтя и покачиваясь от натуги, понесли в дальнюю пещеру.
А королева на всякий случай ещё и с королевичем заезжим по совету зеркальца договорилась. Не задаром, разумеется. Ну не совсем королевичем он был, так, идальго странствующим:
- Поезжай-ка, дорогуша, с гробом там помоги. Если вдруг красавица очнётся, ты ей совсем очнуться-то и не дай! Хватай в охапку, так, мол, и так, жених я твой! На коня сажай ( этого твоего доходягу мы тебе заменим!) и вези с глаз долой, подальше куда-нибудь, да хоть в свою Гишпанию!
Потрясла перед носом идальго плотно набитым золотыми монетами кожаным кошельком, и, казалось бы, дело в шляпе! Ан нет!
Как раз в тот момент, когда идальго подъехал, уставшие гномы споткнулись, гроб упал, разбился, застрявший кусок яблока выпал, и Белоснежка проснулась.
Ничего не вышло у неприкаянного идальго. Девушка сразу же сказала:
- Доменико, любимый, мне приснилась такая чудесная подвеска!
- Конечно, дорогая!
А потом мёд и всё, что в ассортименте, по усам текло… Злая мачеха спокойно приняла свою отставку. Только попросила она идальго всё же отработать полученные деньги. Он отвёз ее в Гишпанию. Там она в хитаны-гадалки подалась: «позолоти ручку, брильянтовый мой…». И ведь пользовалась успехом, золотили, и не раз и не два…
А король плавно перешёл в статус дедушки,  и расплывалось его потрёпанное жизнью лицо в доброй улыбке: по чистым полам просторного дворца то там, то тут слышались шажки любимых ножек.