Глава 20 Апельсиновый сок с чаем

Как всякий молодой человек, оказавшийся во главе большого проекта, Билл Хендерсон развил бурную деятельность, желая поскорее увидеть ипподром “Акважеребец” в самом центре Манхэттена. Долгое прозябание в должности экскурсовода закончилось, теперь он мог реализовать все свои самые смелые мечты. Шутка сказать: он директор единственного водного ипподрома в Америке, да что там в Америке, во всём мире! Тут у кого хочешь дыхание остановиться, для того чтобы вновь начать ударную поставку кислорода для возбуждённого мозга. Мгновенно были произведены геолого-разведывательные работы и начато рытьё котлована на Шестой авеню между Западной 43-й и Западной 44-й улицами. Проект предполагал циклопическое здание в мавританском стиле из красного кирпича и терракотовой керамики. Внутри размещался резервуар из толстостенного ударопрочного стекла на восемь тысяч галлонов воды, поднимавшийся на гидравлических поршнях во время проведения скачек. Стройка шла полных ходом, но денег, как всегда, катастрофически не хватало.

Билл прекрасно знал, что все американцы приняли горячие участие в строительстве “Акважеребца”, купив акции. А как иначе, когда от его доходов зависит работа музея «Свободы»: зарплата экскурсоводов, охрана, электричество, топливо для паромов, отчисления в муниципалитет Нью-Йорка и прочие радости капитализма.

Опыт с чудесным очищением меди от зелёной патины крутили во всех кинотеатрах перед показом голливудских фильмов. Вся Америка без преувеличений мечтала увидеть сияющий в лучах прожекторов памятник свободе. Важно ведь не только привести памятник в надлежащий вид, но и иметь деньги на его содержание.

Темпы строительства очень беспокоили молодого человека. Савина никогда нельзя было застать на месте. Он постоянно куда-то пропадал. Решив произвести основательный разговор насчёт финансирования ипподрома, Билл предпринял отчаянный шаг и заявился в отель «Паласа» ранним утром, чтобы поймать своего патрона ещё в постели, чтобы он не смог отвертеться от разговора. Для моральной поддержки уговорил Габби, дочь основного спонсора, участвовать в опасной экспедиции.

Как ни странно, идея раннего визита очень понравилась Габби, всегда склонной к авантюрам, тем более ей хотелось отомстить Савину за полёт в Вашингтон к президенту.

Ранние, ультрарубиновые лучи пронизывали воздух Манхэттена, начавший дымиться сиреневым туманом из тысяч выхлопных труб. Нетерпеливые клаксоны частных автомобилей спорили с грубым рыком грузовиков и частым звоном первых трамваев. На парадной лестнице, покрытой красной персидской дорожкой, стояли трое мужчин. Портье, господин в шляпе и Савин в банном халате с револьвером в руке. Габби аж зажмурилась от ожидания очередного чуда. Ей очень нравилось это выражение Савина: «зажмуриться».

– Приветик, у вас пожар или наводнение случилось? – выйдя из спортивной итальянской машины, поинтересовалась она.

– Хуже, японца ловим, – рапортовал Савин, сурово сдвинув брови на неожиданное появление Габби в компании с бывшим экскурсоводом.

– Японца? Как мило. И чем не угодил?

– И куда он побежал? – потребовал Савин ответа от портье, нетерпеливо махнув рукой на девушку.

– К чёрному ходу. Я ему кричу в спину: «Закрыл», а он: «Надо проверить». Так и убежал.

– Сюда,на лестницу, вытащил тоже он?

– Сказал, что здесь безопасней. А что?

– Дед Пыхто, вот что. Но вам крупно повезло. Мог просто прирезать. По-видимому, искать ключ от двери не хотел. Вот же проходимец. Вы что думаете, господин сыщик?

Но разговор прервал визг тормозных колодок чёрных фордов, набитых под завязку агентами ФБР в дешёвых костюмах. Вслед за ними подлетели полицейские машины с мигалками и сиренами.

– Что здесь происходит? – потребовал объяснений офицер полиции.

– Операция ФБР. Немедленно оцепите квартал. Ищем якудзу в форменной тужурке отеля. Зовут Хикаморе, но мог и наврать.

– Мне нужен приказ мэра.

– К чёрту мэра. Здесь командую я, или завтра поедешь в Гарлем жопы лизать! Код 01 о чём-то говорит?

– Напугал, – с вызовом ответил офицер, потом примирительно добавил: – Ладно, говори, куда ставить.

– Револьвер, – потребовал Сэм, повернувшись к добровольцу..

– Всё? А я только разогнался.

– Идите в номер. К вам барышня на аудиенцию.

– Пардон? – вскинул подбородок Савин.

– Простудите, – указал глазами агент на чресла своего подопечного.

Не желая реагировать на скабрёзный намёк, Савин повернулся к Биллу:

– А вы что здесь забыли?

– У меня важный разговор. Мисс Габби согласилась участвовать.

– Сэм, могу и в глаз зарядить, – неожиданно объявил Савин, хватая пожилого агента за лацкан пиджака.

Габби довольно зажмурилась: спектакль продолжался.

– Шуток не понимаете? – осторожно разжимая пальцы горячего русского, виновато пробормотал Сэм.

– Подобные, нет. Кстати, вас ждёт работа.

– Да, действительно. Мисс, господа… – агент приподнял шляпу и добавил: – Господин Савин, с вами не прощаюсь.

– Буду ждать с нетерпением.

Повернувшись к ранним визитёрам, Савин распорядился:

– Идёмте, раз уж пришли. Но предупреждаю, я крайне ограничен во времени.

Предложив гостям заказать завтрак в номер, Савин облачился в широкие шёлковые штаны и просторную белую блузу с жабо навыпуск, делавшую его похожим на Пьеро.

– Я вас слушаю, – беря высокий стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, требовательным тоном произнёс Савин.

– Собственно, по поводу “Акважеребца”. Денег катастрофически не хватает. Мы выбились из графика.

– Да? А что говорит Майкл? Ведь он отвечает за финансовую часть, кажется?

Сделав глоток оранжевой жидкости, Савин сморщился:

– Что за гадость! Как только её пьют! Габби, это вас не касается. Вы не американка.

– Занятно. И почему же?

– У вас в руках кофе.

– Исключительно американский напиток.

– Арабов забыли.

– Арабов? А кто это такие?

– Белый шовинизм!

– Позвольте, всё-таки вернуться к «Акважеребцу», – прервал пикировку Билл.

– Вот оно счастье! А вы мне Америка!

– Папа тоже интересуется, куда уходят деньги?

– Адольф? Жестоко. Вы шантажистка!

– Ревизор. Я читала Гоголя в переводе.

– Ну тогда много упустили. Например, он скупал мёртвые души. Вы считаете себя мертвецами?

– Фуй, какое гадкое сравнение!

– Вот-вот, и я о чём. Вы Габби – совершенство. Зачем вам эти гнусные тугрики? От них морщины образуются вокруг глаз.

– Савин, прекратите паясничать. В конце концов, всех интересует, что происходит с деньгами?

– Нужен Майкл, без него никак. В конце концов, он исполнительный директор.

– Мне известно, что вы купили ветку Токийского метрополитена. Это зачем?

– А как же акваипподром? Мы не укладываемся в график, – растерянно произнёс Билл.

– Дорогой Билл, вы слишком энергично взялись за дело – контора за вашими скоростями не успевает. Мавританский стиль – это, конечно, хорошо, но слишком затратно. Вы не находите?

– Как же так! Я все детали согласовывал с вами? Всё, всё, всё, до самой последней загогулинки!

– И это правильно! Более чем правильно! Ведь, если развести махновщину, то можно бросать дело в самом начале. Здесь я полностью поддерживаю ваше рвение. Более чем…

Савин выдержал значительную паузу и неожиданно раздражённо заявил:

– Габби, это возмутительно! Вы хлюпаете свой вонючий кофе, а я абсолютно невыспавшийся вынужден слушать полнейший бред от сопляка! Давайте, закажите немедленно двойную порцию самого крепкого, которое только может быть. Из этих зёрен, которыми мангусты какают.

– Куницы. Лювак имеете в виду?

– Сейчас мне без разницы, кто кем кушает. Главное, это проснутся. Послушайте, это чёрт знает что такое! Это тюрьма, а не жизнь. На каторге слаще спалось, чем здесь! Америка, тоже мне. То проститутка всего облапала словно маньяк-проктолог, то престарелые вуаристы являются с револьвером, а под конец. Нет, вы только представьте себе этот крюшон. Человека, живого человека, натурально загрызли. И кто? Вот кто? Какой-то якудза. Нет, так нельзя! У вас есть хоть одно безопасное место в вашей чёртовой Америке?

Идея с пытками очень нравилась Хикаморе, но как её осуществить? Вот вопрос! Номер в отеле находится под наблюдением агентов ФБР. Это спонтанный русский постоянно меняет маршруты, чтобы его где-нибудь поймать. План с проституткой не сработал. И где тогда Савин прячет документ? То, что мандат у него, это абсолютный факт, иначе бы американцы так тщательно его не охраняли. По-видимому, надеяться договорится с Савиным, или уже договорились. Что-то они затевают в на острове Свободы. Ремонт затеяли. Ну не просто же так? Вдруг у них там свой трансгулярный переход имеется, а вот подхода нет, вот и надеются на авантюриста.

«Коно-яро!» – мысленно выругался якудза, восхищаясь подвижностью своего противника.

Время, чёртово время, прошло уже бесконечно много, а он ни на миллиметр не приблизился к цели. И все-то, надо было доставить мандат папаше Дзиротё. Что проще, а он так опростоволосился! Этот большой начальник, обер-камергер, и знать не знал, что все проблемы с переходом организованы якудзой с одной целью: взять под свой контроль дверь между мирами. А теперь получается, что с такой малостью он не справился. С помощью технической мощи потустороннего мира его организация могла весь мир под себя подмять. Он просто обязан вернуть мандат, но как? Своей жизни ему было нисколько не жаль, проще умереть, чем жить потом с таким позором. Однако он не мог ею рисковать бездумно.

Хикаморе оказался запертым в нравственном тупике. Совершить сэппуку невозможно, не выполнив волю названного отца, и обратиться за помощью нельзя, оттого что покроет свое имя несмываемым позором, который и сэппуку не отменит.. Оставался только один путь: исполнить поручение, чего бы это ни стоило. Отчаяние толкало якудзу на необдуманные действия, но приказ папаши Дзиротё требовал действовать осмотрительно, именно что осмотрительно! Хикаморе придумал очередной план, соединивший в себе эти две враждебные субстанции: отчаяние и осмотрительность. «Это невозможно!» – воскликнет обыватель и будет совершенно не прав, оттого что это «невозможно» уже произошло, произошло уже тогда, когда японец ступил на американскую землю. Европейцу, наследнику римского эгоцентризма, невозможно понять пренебрежительное отношение к смерти азиатов. Смерть для них обычное дело, они вовсе не страдают, когда её видят, можно больше сказать – радуются. Наконец закончился ещё один отрезок сансары, а значит, он скоро вновь сможет жить и исправлять ошибки уже с учётом приобретённого опыта. Такие дела…

Не стоит забывать нравственные установки по соблюдению неких правил перед сообществом. Даже якудза, изгои, и те в Японии живут по правилам. Правила, выработанные в небольшом коллективе, управляют жизнью японца. Оттого-то и развито деление на касты в шокирующей Азии. Это как в муравейнике, единоличная жизнь индивидуума не важна, её ценность определяется полезностью для всего сообщества.

Выросший в таких идеалах человек и помыслить не может о чём-то своём особенном. Во всяком случае, он навсегда остаётся частью одной касты, без исключений. А теперь представьте американца, которому вообще на всех наплевать кроме себя любимого. Он почитает это за свободу, только свободен ли он? Мы вернёмся к этому разговору, но позже. Сейчас Хикаморе приготовил новый план. Он отправился к проститутке, которая обслуживала Савина. Обладая тренированной памятью, якудза отлично запомнил адрес из крохотного блокнота труженицы любовного фронта.

Проснувшись далеко за полдень, Вивиан сначала посмотрела на часы:

«Господи, уже два часа! Ну и ночка приключилась. Больше никогда не буду связываться с этим придурком. Тут никаких денег не надо: сначала агенты хватают за ляжки, потом и вовсе китаёза заставил раздеться. Пусть хоть золотом осыплет. Мне таких приключений не надо. Ещё и ничего не нашла. А если нет ничего, то и платить не станет. Знаю я этих репортёров. Жмоты ущербные. Всё норовят на халяву получить», – размышляла Вивиан, глядя в потолок.

Наконец тяжёлая умственная работа ей надоела, и она откинула одеяло. Только сейчас заметила, что рядом в позе лотоса сидит с закрытыми глазами ночной китаец. Наученная горьким опытом, кричать не стала. В её квартиру никто и не подумает соваться, работай здесь хоть садомазохисткий клуб. Она и снимала её с тем учётом, чтобы не было лишних вопросов от слишком бдительной консьержки по поводу её гостей.

Со всеми предосторожностями, чуть дыша, попробовала на цыпочках прошмыгнуть к входной двери, но была остановлена тихим с хрипотцой голосом:

– Я дверь закрыл на ключ.

Он показал брелок с ключами.

– Закричу.

– Жду, – равнодушно согласился якудза.

– А-а-а, – на всякий случай исполнила угрозу проститутка. Потом кинулась к окну, но неожиданно споткнулась о ботинок опасного посетителя. Больно ударилась о паркетный пол.

– Дурак! – выдала точную характеристику азиатскому хаму и разревелась.

Все приёмы проституток, а они одинаковы во всех частях земного шара, Хикаморе хорошо изучил ещё в начале своей карьеры в публичном доме папаши Дзиротё. Поэтому спокойно ждал, когда молодая женщина исчерпает свой репертуар. На удивление Вивиана мгновенно перестала реветь, поняв что столкнулась с опытным кавалером. Сказывался высокий класс проститутки. Она словно выключила радио. Только что безутешно ревела, и вот уже сидит на полу с сухими глазами, растирая ушибленную ногу.

– Чё надо? – перешла на деловой тон Вивиана.

– Чай зелёный есть?

– На кухне.

– Так завари, – приказал якудза, в зародыше пресекая женские штучки на управление собой. Пойди он сейчас на кухню, у проститутки появился первый слабый, но шажок к подчинению.

Вскоре перед ним стоял поднос с дымящимся из носика фарфоровым заварником и тонкостенной чашкой.

– Тебе с сахаром? – продолжала невинную игру проститутка, щупая оборону китайца.

– Оденься.

– Нервничаешь? – не сдавалась Вивиан, верящая в неотразимость женской красоты.

– Вкусный, – отхлебнув крохотный глоток, похвалил Хикаморе, не желавший давать повода для разговора.

– Из твоего Китая, – решила выяснить национальность посетителя Вивиан.

– Английское дерьмо, – ответил Хикаморе.

– Откуда узнал?

– Сама пей.

– Боишься, что отравлю?

– Ломаться надумала? – поднял брови якудза.

– Да пожалуйста! – с вызовом ответила Вивиан. Налила себе, но к напитку не притронулась, применяя ещё один коварный приём: вынуждая китайца просить несколько раз. Это тоже, пусть крохотная, но манипуляция. Однако, китаец молча смотрел немигающим взором, ожидая, когда она возьмёт чашку. Пришлось подчиниться.

– Молодец! Теперь рассказывай, о чём говорили с Савиным.

– И ты туда же. О работе. О чём же ещё?!

– Агенты интересовались?

– Послушай, я писать хочу. В душ наконец.

– Чай допивай!

– Можно я там? – Вивиан показала на ванную комнату.

– Пошли.

– Смотреть будешь?

– Дверь оставь открытой.

Для русского человека подобный разговор показался бы диким и непонятным. Нет, ну действительно: зачем отвечать вопросом на вопрос. Каждый поёт о чём-то своём, однако разговаривают. Фантастика дикарей! Но для американцев это вообще обычное дело: бороться за свои интересы со всем миром. Японец, в свою очередь, не видел в женщине равное себе существо, поэтому не считал нужным опускаться до её уровня, отвечая на глупые вопросы. Это не борьба полов, это неразрешимое противостояние двух разных миров, двух мировоззрений!

____

1. 8000 галлонов – 36368,74 литров. Вот оно наследие Рима! Чёрт ногу сломит с этими дюжинами, а люди живут... И пальцев на руках давно по десять, а они всё шестипалых забыть не могут.

___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___