Соседи

Соседи
Живя на границе околотков Горы и Бора, которые разделяет Санков ручей, частенько вспоминаю своих соседей. Это в городской суете можно и не узнать, кто у тебя там живёт за стенкой. У нас в селе всё по другим канонам. Можно сказать, чинно и благородно.
С соседями приходится ворковать каждый день, решать всевозможные житейские проблемы, оказывать посильную помощь друг другу. Жизнь течёт по мирскому уставу. Утром встаёшь, первым делом смотришь, распахан ли заулок от ночного снежка, топится ли печка у соседей. Если дымка из трубы не видно, надо поинтересоваться, может, соседушка, приболел. Или ещё хуже, лежит пластом, сердечный, после будуна, головушку молодецкую на может оторвать от подушечки. Вот в таких случаях и приходит на помощь безвозмездная служба спасения.
В общем, живём не тужим, с соседями дружим. Все мои соседи ушли в мир иной, но личности были незаурядные, по-своему запоминающиеся. Перед мостом через Санков ручей в доме проживал Вячеслав Павлович Будейкин, который в то время являлся директором совхоза «Дорогорский».
Дом довольно-таки старый. В нём ещё в ссылке до революции 1917 года квартировался Климент Ефремович Ворошилов — советское время видный государственный деятель. Это жилище повидало на своём веку немало хозяев и постойщиков. Павлович скупил домик, сделав в нём небольшой ремонтик. Главное, до конторы совхоза можно дойти в комнатных тапочках.
Будейкин трудился до этого в городе Мезени на руководящих должностях: в аэропорты, райисполкоме, ПМК, рапо. За плечами висело не шухры-мухры — два высших образования. Родовыми корнями Славушка произрастал из Дорогорского, его тянуло на вотчину, где прошло детство и юность, а они-то как раз всех крепче врезаются в людскую память, остаются с большинством из нас до последней жизненной минуты.
Последние годы до пенсии Павлович дорабатывал в нашем совхозе. Мужик большого роста, крепкого телосложения. Про таких говорят, эдакий русский медведь. В свободное время Славик любил заниматься охотой, частенько ездил на добычу лося по лицензии по речке Кимжа. Сосед мог хорошенько и расслабиться, по-деревенски принять на грудь.
Наступила очередная зима со свойственными ей холодами и тёмным временем, которое длится весьма и весьма долго. Утром прибежала соседка Валентина Семёновна. Вид у неё был очень встревоженный. Она возбуждённо прошептала: «У нас в околотке появился снежный человек! Наслежено по всему заулку».
Подумал: «Уж не свихнулась ли бабулька?». Решил выйти на улицу и осмотреть следы диковинного гостя. Взглянул на уличный термометр, декабрьское утро приподнесло аж минус двадцать градусов. За ночь слегка припорошило, так что следы чётко просматривались — отпечатки ног явно босого существа и при том огромного размера. Да что за чертовщина? Неужто Семёновна права? У нас появился снежный человек Йети!
Осмотрел более тщательно тропу из следов таинственного пришельца. Она тянулась от дома Вячеслава Павловича, переходила через ручейный мостик в Валентины Семёновны и упиралась в дом Дедеулева Александра Антоновича. На зиму Шурка-раностав селился в боковушечку. Много ли холостяку места надо? Да как ни крути, а опять же значимая экономия дров.
На весну и лето он перебирался в две передние комнаты (передок), где ощущалось обилие света, к тому же ещё просматривалась центральная улица. Через открытое окно можно любоваться сельской бытностью во всей её красе. Всё же решил зайти, проведать соседа. Может, он прольёт свет на неизвестное создание? Открыл дверь и сразу же услышал радостное приветствие Антоновича: «О, соседушка! Проходи скорей, садись, третьим будешь!». Оказывается, с вечера Антонович сидел в гостях у Славика. Винцом затарились сполна, ну, чтоб лишний раз не бегать в лавку.
За принятием чарок велась дружеская беседа на всевозможные темы, а в деревне есть что обсуждать, поверьте мне, проблема на проблеме. Это городские жителя частенько требуют, жалуются во все инстанции, у нас, видите ли, дом со свай сходит, почему не огребается подъезд. В сёлах мужики, да и одинокие женщины вынуждены за свой счёт следить за своим жилищем. Начинают с замены стоек, чтоб не протекала крыша, ремонтировать печки и дымоходы, спускать сажу, чистить печные повороты, утеплять полы, красить дом, в исправном состоянии содержать мосточки и ограду. Летом не один раз обкашивать траву, кроме того, доглядывать за состоянием баньки. Дрова, вода, а также и огородик для сельского жителя — это уже бонусы. Зимой, а если она ещё обильно снежная приходится не один раз на дню помахать лопатой и метлой аж до седьмого пота. Не нужно ни в какой тренажёрный зал бежать. 
В девять часов вечера Антонович отправился к себе в опочивальню на кроватку. Ничего не поделаешь, таков распорядок дня у Шурика. Зато в четыре часа утра он уже на ногах. Начинает перетряхивать домашние заботы, да всевозможные работы.
Слава, проснувшись утром, обнаружил два непочатых пузыря водки, именуемой в народе «андроповка». Решил сделать визит вежливости до соседа, надо же поправить голову мужику. Ну, и заодно решил себя на прочность проверить, а также провести сеанс закаливания. Вот и разгадка таинственных следов Йети! Мужички смеялись до слёз над появлением снежного человека. А Вячеславу Павловичу хоть бы что, даже насморка не заработал.
Наступил очередной желанный сезон охоту на лосей. Лосятников с каждым годом становится всё больше и больше, но лимит путёвок на лося ограничен. Славику с боем, но удалось добыть лицензию на зверя. В тот год наступил декабрь с каждодневными трескучими до минус тридцать градусов морозами. Лось — зверь очень осторожный. Его огромные уши, словно локаторы улавливают каждый звук, шорох.
Подойти на выстрел, который бы принёс желанный трофей практически невозможно. Охотничьи лыжи, даже подбитые камусом (шкурой), издают скрип, слышный очень далеко. Тут только вся надежда на метель. В такую погоду, как говорили старые охотники, хоть с гармонью к лосю подходи.
Будейкин находился на участке Пнёва. Жили в лесной избушке с Шеметевым Владиславом Николаевичем, ожидая более мягкую погоду, которая принесёт удачу. Делали ежедневный обход на лыжах, нарезая огромный круг. По лосиным следам читалось, что они в данном районе спокойненько жировали. Наедятся молодого ивнячка да осинничка и заваливаются на лёжку. Пугать живность просто не следовало. Сразу покинут обжитое местечко и тогда «ищи ветра в поле».
Пошла вторая неделя, охотники выжидали. Начал заканчиваться харч (продукты). Слава решил сгонять за продовольствием на «буране» в Дорогорское.
Домочадцы готовились к отбою, раздался неожиданный стук в дверь. С клубами морозного воздуха к нам в комнату ввалился Будейкин, бесшабашная голова. На улице за минус тридцать, а он на «буране» без стекла, которое сломалось дорогой, сделал вылазку до дома. При движении на снегоходе температура значительно понижается, получается аж под минус пятьдесят. С его отросшей за время охоты бороды веером свисали намерзшие сосульки.
По-быстрому заварил ему крепкий чаёк, налил сто граммов водки для согревания. Сосед попросил снабдить его бензином, а также хлебом, чаем, песком, водкой, так как магазин уже не работал. Кроме того, нужно по телефону передать послание Софье Семёновне, жене Владислава. Депеша представляла собой кусок оторванных в лесной избушке обоев. Писалась она партизанским методом — углём из печки. Запись получилась размазанной, но некоторые буквы всё же проглядывались. Читали все вместе минут десять по догадкам, времени утекло много, но попробую её воспроизвести: «Со..! По…и ч..о-н…ь в к..го бол… ку.. к ш.. га пр..т Э..у Вл…в». Всем семейством разгадали этот занимательный ребус: «Соня! Положи чего-нибудь вкусненького, большой кусок шпига. Привет Эдику. Владислав».
Затарившись по полной программе Славик в кромешной тьме рванул к своему биваку — Пнёва. Погода сжалилась над охотниками, два дня завывало и метелило. Долгожданный трофей с подходу был добыт.
Не один десяток раз пришлось побывать Будейкину по речке Кимжа на рыбалке, охоте, заготовке строевого леса и дров. Павлович в очередной раз решил сделать вылазку, нет ли где в лесных угодьях свежих лосиных следов. Переехав через реку Мезень по конской дороге «буран» неожиданно заглох в Полое (рукав Мезени).
Пришлось произвести продувку топливных шлангов, запечатала снежура, которая попала при заправке техники топливом.  Ну вот, можно ехать и дальше. Славик дёрнул стартёр и снегоход на автопилоте помчался по Полою. Во время ремонта прихватило, замёрз тросик газа, и ретивый конь поскакал без ездока. Пришлось охотнику ковылять следом в надежде, что упрётся «буран» в какую-нибудь из кошек (песчаные остова, поросшие ивняком).
Но «мустанг» издевательски преодолевал природные преграды, показывая свой строптивый норов. Наконец, он встал, найдя конюшенные ясли в районе Забора. Свыше пяти километров по нехилому снегу пришлось скакать на своих двоих незадачливому жокею. Кстати, не конь был в мыле, а ездок.
Речка Кимжа очень порожистая. Зимой, если нет сильных морозов, путь по ней прокладывать весьма рискованно. Под снегом образуется слуз, водно-снежная каша, который является ловушкой для снегоходов, к тому же образуются промоины. Залетишь сходу, и наогребаешься этой прелести до потемнения в глазах, промокнешь до ниточки, тут недолго и простудное заболевание получить. Но если мороз на морозе, по натоптанной вершённой дороге летишь как по асфальтовому шоссе.
Охотники возвращались с очередной охоты, погода озверела — морозы под минус сорок градусов. Добытчики решили ехать по автобану речки Кимжа. Славик сидел в санях, одетый в шубу, за рулём его двоюродный брат Николай Быков. Снегоход летел во всю лошадиную прыть. Вдруг перед водителем пролетела лыжная палка, а затем и вторая, сделали остановку.
Обнаружилось, что у Павловича на шубе оказалась одна верхняя пуговица, остальные, по-видимому, были плохо пришиты и оборвались. Фланелевая рубаха так же развевалась пузырём. В результате живот Славушки предстал пред холодными арктическими массами, которые незамедлительно приступили к процессу глубокой заморозки. Брюшная полость представляла собой твёрдую каменную перегородку, началось экстренное растирание, массирование, нанесение ударов. Минут через пять ездок почувствовал прилив крови, кожу начало болезненно пощипывать, так что можно продолжать путь. Главное, богатырский организм справился с переохлаждением, Славик не заболел.
Будейкин уехал в Москву по делам, где скоропостижно скончался. Привезён из столицы и предан земле родного Дорогорского. За ним ушёл в мир иной Дедеулев Александр Антонович. Нашёл последнее пристанище в городе Архангельске на Жаровинском погосте. Последним после продолжительной болезни умер Шеметев Владислав Николаевич, похоронен в селе Дорогорском. Царствие им небесное, пусть земля станет пухом.
За Санковым ручьём напротив моего дома проживали Лочехин Николай Борисович и его жена Валентина Семёновна. Немного заострю внимание на хозяине дома. Его отец Борис Николаевич — участник финской войны. Во время компании получил тяжёлое ранение, пришлось удалить селезёнку. Стоял у истоков связи в нашем селе Дорогорском. Вёл весьма активный образ жизни. В молодости участвовал в лыжных соревнованиях районного и областного масштаба. Пришлось даже выступать в Москве на сельскохозяйственной спартакиаде. Занимал активную позицию в художественной самодеятельности. Его частенько видели на сцене дорогорского клуба при проведении различных праздников.
Запомнились проводы русской зимы 1967 года. Борис Николаевич на почтовой лошадке в санях с изготовленным реквизитом русской печки. Из трубы клубился дымок морельницы с углями, установленной внутри. Сказочный Емеля с балалайкой на груди ездил по селу, веселил народ, создавая праздничное настроение. До старости Николаевич занимался ловлей лисиц и зайцев капканами. Его высокая фигурка с деревянной небольшой лопаткой на лыжах часто мелькала в перелесках.
Николай Борисович перенял трудовую эстафету от отца, он также налаживал связь нашего района. В Дорогорском появилась венгерская телефонная станция на сорок номеров — значимый прогресс для сельского жителя. Открыли радиоузел, который обслуживал трансляции радио десять деревень. Началось активное строительство междугородней линии связи, проходила её реконструкция.
Бригадой связистов во главе с Николаем Биросовичем произведена подвеска четырёх цветных цепей, появились двенадцатиканальные системы. Кроме того, на столбах ещё поместились пять стальных линий, и один кабель от Мезени до Козьмогородского. Вот связисту и пришлось окунуться во все эти нововведения. Частенько приходилось ездить по работе по деревням района.
Николай Борисович прекрасно играл на баяне. Ни один концерт не проходил без его участия, ни одна свадьба не игралась без задорного баяниста-виртуоза. Любимым занятием связиста являлись рыбалка и охота. В то время популярностью пользовался промысел добычи тетеревов с чучелами. Прорезиненные раскрашенные манекены самочек-марьюшек продавались в Мезени. Обычно они развешивались на берёзах, охотнику оставалось только терпеливо ждать в замаскированной караулке прилёта самцов-тетеревов (косачей). Добытчику фортило, он почти всегда возвращался с желанными трофеями.
В те далёкие годы боровой дичи значительно больше водилось в наших лесах. Глухари и косачи залетали даже в деревни. В очередной раз промысловик решил «стешить охотку». Не зря говорят, охота пуще неволи. Местечко для добычи выбрано по речке Кимжа, именуемое Бережки. У дорогор называлось оно Щелики. Он развесил на берёзовых ветках десять профилей марьюшек. Замаскировавшись, стал ждать прилёта птиц на кормёжку. Место Бережки получило своё название за красную пологую щелью из мергеля, по которой проходила дорога из деревни Кимжа. Ею пользовались для сенокоса кимженских лугов, а также вывозки сена и силоса.
Не успев докурить папироску, Борисович заметил спутника, попадающего по дороге со стороны деревни Кимжа. Явно двигался охотничек, за плечами висело ружьецо. Заметив искусственную тетёру, он, пригнувшись, а где и по-пластунски, начал подбираться к дичи. Подползание со стороны наблюдалось весьма и весьма интересно. Прилёта все равно пока не предвиделось. Подобравшись метров на тридцать, кимжанин слегка привстал и лупонул из ружья по марьюшкам. «Есть, Варя!» - раздался радостный голос. Одна из приманок перевернулась вниз головой и застряла в ветвях. Борисович из-за сидки начал по-косачиному уркать. У добытчика в руках одностволка. Он открыл ружье и загнал второй патрон, но выстрелить не успел. Громкий оклик Николая: «А мне-то оставь!». Охотничек не ожидал, что его так проведут. Подошёл к засидке, обманутым добытчиком оказался Сашка Мишуков (мешок). По его виду можно было догадаться, что он сконфужен. Закурили и посмеялись над добытой дичью. Сашка сказал, что за ним попадает ещё Степка Немнюгин, посмотрим, как он клюнет на вкуснятину.
Уже два человека сидели в караулке. А вот на дороге показался и Степаха. Он также начал скрытные манипуляции с подползанием. У кимжанина в руках чернела двухстволка — бить, так наверняка, побольше дичи. Оглушительно грохнул выстрел дуплетом. Раздался дружный уже двойной хохот. Мешок издевался: «Стёпушка, Лидка-то наварит тетеревиного супчика. Ох, нахлебаешься!». Стёпка понял, что попал, «кур во щип». Борисович утешил охотника: «Не расстраивайся, Стёпа. Сашка тоже отбил на жаркое!». Обсудив охотничьи и деревенские новости, Николай сделал вывод, что надо попадать домой, а то, пожалуй, всех марьюшек приведут в негодность. Часто связист вспоминал этот забавный охотничий эпизод.
Впоследствии Борисович работал в почтовой кочегарке. Ездил от организации добывать рыбу на Варшинские озёра. После очередного прилёта с озёр на самолёта Ан-2 в Мезень во время разгрузки ему стало плохо. Лочехин Николай Биросович внезапно скончался. Похоронен на нашем погосте рядом с отцом и матерью. Сельчане помнят этого весёлого, приветливого, улыбающегося баяниста. Память жива. А я решил запечатлить в письменном виде. Может, кому будет интересно, и он не поленится, прочтёт. О других соседях попробую изложить в следующем повествовании. Вот такая, брат, околоточная история.