Письмо

Пожилой человек вышел на набережную. Лёгкие тучи вдалеке скрывали закат, но небо всё равно было очень красивым. Теплые тона оранжевого, переходящего в голубой чарующим градиентом, приковывали взгляд. Человек любил это место. Уже много лет он читал тут её письма. И хотя в последнее время они становились всё более простыми и короткими, его чувство к отправительнице не угасало. Двадцать четыре года они вели переписку. С тех пор, как его ранило на войне, и медсестра в госпитале искренне и просто ему улыбнулась. С того дня они не прекращали думать друг о друге. Он был в курсе всех её дел, знал о днях рождения всех её близких, об их привычках и склонностях характера. Знал, когда она пишет в плохом настроении, если поругалась с мужем, а когда -  в приподнятом. Знал, когда что-то громоздкое, невидимое остаётся между строк. Он проводил пальцами по строкам и чувствовал невыплаканные слёзы или спрятанную улыбку. Он знал её лучше всех в мире.
  Поначалу она писала ему обо всём, письма были большими, с описанными душевными переживаниями, маленькими рисунками по углам и стихами. Через несколько лет письма стали приходить всё реже, а содержимое превращалось в хронику её бытовых дел, но человеку и этого было достаточно. Его гордость, проявляемая им в обычной жизни, к ней была неприменима. Он давно смирился с отсутствием взаимности и сейчас, сидя на полупустой набережной, он держал ещё не раскрытое письмо и вспоминал самое первое. Как он в весёлом настроении возвращался домой с почты, но не в силах удержаться, на полпути присел на скамейку и разорвал конверт. Сердце, клокоча, казалось, готово было выпрыгнуть из горла. Он жадно впивался взглядом в слова, он утопал в её речи. И не терпелось написать ответ. Прямо там, на скамейке, немедленно! Бывало, что он отправлял письмо, а через пару дней, не дожидаясь ответа, отправлял ещё одно. Все краски  мира потеряли для него свою яркость, но отдали её этим письмам. Кроме них не было ничего. Все эти двадцать четыре года.
  Человек снял самопроизвольно возникшую улыбку с лица и посмотрел на конверт. Тонкий. Что ж, как обычно. Он медленно и бережно надорвал уголок и вытащил лист. Лист был белым, как снег, на который он когда-то упал, подбитый пулей. На нем не было ни слова.