Здравствуй, источник!

Если вы любите посещать лес, уделяете ему должное внимание и уважение, то считайте, у вас появился верный друг, а возможно и ближайший родственник. Природный благотворитель щедро преподносит нам, смертным, свои изумительные дары, облагораживает и очищает от скверны заблудшие души, направляя на путь истинный. А также является вашим лечащим врачом.
Методики выздоровления, изгнания всевозможных хворей и недугов весьма уникальны, подтверждены многовековыми знаниями лекарей-травников. Наш лес своим обликом напоминает природный храм. Заходя в него, происходит исповедание с матушкой-землей и её любимым братцем лесом. Вглядитесь повнимательнее в эту разноцветную палитру из листьев, мхов, цветов, хвоинок. Да нас окружают картины-шедевры, созданные трудолюбивыми даровитыми живописцами!
Наверное, у каждого человека, который фанатичен лесу, есть заветный, притягивающий уголок, куда хочется непременно наведаться и окунуться в освежающую купель. Таким местом поклонения для моего покойного отца Евгения Дмитриевича являлся Бакинский ручей, впадающий в Старую Кимжу.
Очень давно, возможно до революции речка Кимжа, впадающая в полноводную матушку-Мезень, взяла вдруг и изменила своё привычное русло. Образовалась самостоятельная старица-протока, именуемая Старая Кимжа длиной более пятнадцати километров. Эта речка являлась границей кимженских и дорогорских заливных лугов-сенокосов.
На этих обширных раздольях в советские годы каждая пядь земли заботливо обихаживалась. Травяные площади тщательно прокашивались, напоминая лицо интеллигентного гладко выбритого мужчины. Возле кустов в маленьких лахтицах-закутках, где технике не развернуться, ловко орудовали женщины-подкосчицы с ручными косами.
На дорогорском лугу заготовкой сена занимались механизированное звено и два конно-ручных. В семидесятые годы дорогорская мелиорация ММС произвела обширное облагораживание лугов. Работы провели масштабные, с выкорчёвыванием мешающих кустов и деревьев, а также частичным выравниванием луга с подсевкой трав.
Сено аккуратно смётывалось в большие зароды-копны, которые огораживались. В ту пору на заречинском лугу паслись кони и коровы, были летние дойки. По убранным пожням (лугам) шагалось очень легко. Движения ничего не сковывало. Любили и частенько наведывались дорогорские жители на эти убранные сенокосы. В кустах тут и там белели платочки, слышался говор сборщиков красной и чёрной смородины, а попозже черёмухи и плодов шиповника. Земля раздавала свои плоды не скупясь, без полного лукошка ягод никто домой не возвращался.
Запомнилось, как наше семейство за один заход насобирало отборнейшей чёрной смородины большую полоскальную корзину. Кроме того, перейдя наш луг, форсировав «сухую воду» на Старой Кимже, народ устремлялся в заречные леса. Если уровень воды был высок, то подъезжали по старице на моторных лодках до самого леса.
В этом природном питомнике созревали ягоды экспортного варианта, признанные вологодскими приёмщиками лесных деликатесов. Нарождались также и грибы, росшие целыми плотами — семействами по десять и более штук в одном месте. Отец срезал только молоденькие шляпочки. Корешки подвешивал на сухие сучья хвойных деревьев — весомая подкормка для белочек во время миграционного перехода.
Наступала морошечная эпопея. Целые семьи устремлялись по вековым тропкам, пробитым предками-поморами на Великое колецкое болото.
В многочисленных луговых озёрах местные мужики промышляли сетями красавцев-карасей. Запечённые с икрой в сметанке да в глиняной ладочке они находили приют на поду русской печки-кормилицы. Этот толстопуз не сравним ни с чем, даже с господином осетром. Два вида карасей встречается в местных озеринах — золотистого и бронзового цветов. Тот и другой полюбился местным  населением, улепётывался за обе щеки. Основной лов начинался с цветения черёмухи и периодически продолжался до сильных морозов. Карась —капризная рыба, то ходит косяками, густо облепляя рыбацкие сети, а то возьмёт и зароется в грязную донную тину, кимарит, родимый, отсыпается, жирок нагуливает.
О, времена, о, нравы! Луга теперь одичали, и всюду травы, травы почти по грудь. Лес по-тихонечку отвоёвывает заброшенные ненужные людям угодья. Любителей попасть на зареченскую сторону теперь можно по пальцам пересчитать, единичные случаи.
В Старую Кимжу впадает старая речка Лемеса, а также большие ручьи Самоедский, Бакинский, Язовской, Катихинский, Тулеевкий, Решетовский. Все они зарождаются на обширном колецком болоте, подпитывая Старую Кимжу. Вода в протоке болотная, поэтому имеет черноватый оттенок, к тому же она очень холодна из-за множества ключей, находящихся на дне речки. Между Бакинским и Самоедским ручьями находится живописная луговина, заросшая душистым разнотравьем. Чего тут только Природушка не навыращивала: манжетка, земляника лесная, фиалка трехцветная, зверобой продырявленный, кровохлёбка лекарственная, красный и белый клевер, незабудки, таволга, чина луговая, колокольчики, герань и гвоздика полевые, полярный мак, дикий хмель, борщевик шершавый, именуемый в народе «пучки».
Наверху довольно-таки крутого бережка запряталась полянка. В давние времена тут находилось урочище, где проживали дед и бабка из старообрядческой семьи. В народе их величали «Бакины», потому и ручей получил название Бакинский. Старообрядцы содержали коровушку, первоклассно сенцо заготавливалось буквально под боком. Луговина весной затапливалась, сдабривая землю наносным илом, который являлся отличным удобрением. Благодаря ему в луговинке выращивались картошка, капуста, репа, жито (ячмень). Отшельник занимался рыбалкой. По весне перекрывал Самоедский ручей большой с крыльями рюжей. Был случай, когда рыбаку закатило в ловушку двадцать бочек ельца. Пришлось из Дорогорского нанимать мужиков для чистки рыбы.
За урочищем сразу же начинался беломошный ягельный борок, всегда поднимающий настроение. Вдоль ручья вьётся тропинка, по которой шуруют трудяги-муравьи. Если приглядеться, так в этом месте целый мегаполис, состоящий из больших ещё строящихся муравейников. Думаю, что тут очень благоприятная чистая аура для всего живого, попадаешь в волшебную сказку с удивительными персонажами.
Идешь ещё метров триста, и вот оно, заветное местечко, куда так часто стремился попасть отец. Склон Бакинского ручья покрыт ярко-зелёным густым мохом-сфагнумом. Кажется, что расстелён причудливый персидский ковёр, сотканный мастером виртуозом. По середине этого холста из-под земелья нашёл дорогу мощный ключ, стекающий в Бакинский ручей. В любые морозы этот уникальный источник не замерзает. Он, словно пульс на человеческом запястье, качает и качает без остановки наичистейшую водицу вот уже не одно десятилетие, а, может быть, и столетие.
Есть поверье, что подземные ключи — это слёзы нашей многострадальной матушки-Землицы. Отец считал, что эта водолечебница помогает многим людям со всевозможными недугами. Водица ключевая полезна тем, у кого очень понижен гемоглобин, плодотворно поддерживает работоспособность неугомонного сердца, активно помогает органам пищеварения, улучшает состояние больных, подверженных заболеваниям суставов. Приходя к кудеснику-ключу, отец всегда промывал глаза, а затем неспеша наполнял пластиковые бутылки живительной влагой. Посещение источника производилось по графику, один раз в две недели. Водица хранилась обязательно в тёмном месте. Дозированный приём по два-три стакана в день. Приходилось бутилированную воду возить даже в Мезень.
Отец завёл речь о Бакинском источнике с Федорковым Виктором Григорьевичем, работавшего в Мезенской районной больнице сначала хирургом, а потом окулистом. У мужика прогрессировало сердечное заболевание, которое частенько давало о себе знать. После нескольких приёмов ключевой водицы Григорьевич пришёл к мнению, что этот божьий дар не панацея, но, несомненно, оказывает весомую помощь человеческому организму. Не один раз отец со своим увесистым рюкзаком, заполненным профилактическим лечебным средством попадал до районного центра.
В семидесятые-девяностые годы эта вода стала настоящим брендом, даже из деревни Кимжа пролегла к источнику буранья дорога. Отец зимой попадал на лыжах, о чём свидетельствовала натоптанная лыжная тропа. Потом народ как-то охладел, я считаю, обленился ходить к источнику. Нужно преодолеть пять километров от села Дорогорского, чтоб заполучить заветную водицу. Лень — это та ещё непрошенная гостьюшка, кого хочешь захомутает! Расслабились, да вы даже и не поймёте, как на вашем подворье пропишется квартирантка. Она заявится без стука, да и приглашения ей особые не нужны. Любимым местом этой нехорошей тётеньки будет хозяйский диванчик с просмотром до одури телевизионного ящика. А если она к вам попала, и её не сделали замечание — непрошенный гость хуже татарина, то придётся дружить с этой повесой и, возможно, надолго.
Большое количество людей сейчас подвержены модным лекарственным препаратам — дорогие таблетки, мази, всевозможные «чудоисцеляющие приборы», которые рекламируют по телевидению через пятнадцать-двадцать минут. Дивный источник посещают и лесные обитатели: лоси, медведи, зайцы, глухари, рябчики, куропти, о чём свидетельствуют многочисленные следы у водопоя.
Ненцы пасут на Колецком болоте большие стада оленей. Их появление на ягельных пастбищах приходится на конец декабря — начало января. В тундру кочевники обычно попадают в первой декаде апреля. Сотни оленей во время перегона посещают Бакинский источник, выгрызая вокруг него полузамерзшую землю. По-видимому, минеральные отложения, скопившиеся возле ключа крайне необходимы для поддержания сил на время длительного перехода в тундру.
Реже, чем отец, но если есть возможность, обязательно наведаюсь к этому дару природы. Набираю родной мне водички, подымаюсь на угорышек ручья, усаживаюсь под старую толстую сосну — смотрителя и охранника звонкоголосого ключика. Закрываю на мгновение глаза и слушаю журчание, вырывающейся из-под земли живительной струи. Вот заиграла прекрасная флейта, создавая в моей душе уют, спокойствие и праздничное настроение. Вот такая, брат, водная история!