Лягушка Амелия

- Идиот, ну какой же ты идиот! Я же предупреждал! Никогда, слышишь, ни-ког-да не говори женщине, что она лягушка! Или жаба… Ты можешь назвать ее ведьмой, змеей… Но только не лягушкой! А уж тем более превращать в это несуразное холодное существо! Не будет тебе прощения… Да и чародейству конец быстро наступит! Что??? Уже?

Старый маг отчитывал непутевого молодого, умудрившегося превратить бывшую возлюбленную в лягушку и загнать в непроходимые болота. Тот, понуро повесив голову, соглашался с наставником. И да, где была эта голова, когда он, не подумав, вывалил горячечное, свеже состряпанное колдовство на девушку?!
Хорошо, хоть  корону с неё, неповторимой, не снял. А с магией придётся распрощаться, не работает волшебная палочка - как отшептали. И кто тут ещё в «правило бумеранга» не верит?
…А лягушка поправляла корону жестом, которым обычно кокетки поправляют непослушный невидимый локон, и зевала от скуки. Тоска в этих болотах была в тон слегка бугристой кожи, напяленной на неё этим недоумком-недоучкой, в которого черт дернул влюбиться пару лет назад!
Амелия, так звали лягушку в прежних декорациях жизни, знала, что рано или поздно очередной криворукий стрелок-претендент появится в поле зрения. Двое уже отметились на болотах, но результат был предсказуем: им нужна была жена-красавица, но при этом и ткачиха, и повариха чтоб отменная! А целовать в образе лягушечьем отказывались наотрез, кожу сброшенную в печку бросали, и чары волшебные никак исчезнуть не могли. Амелия раз за разом плюхалась лягушкой в короне в тихие болота.
Мажоры попадались, что тут попишешь… О статусе своём и соответствиях неведомых пеклись больно.
Ну, что, Амелия, ждём третьего? Лови стрелу, вооон прямо в кочку попала!
- Здравствуй, здравствуй, Иван-царевич, ква-ква! Небось стрелу ищешь?
- Лягушка? Говорящая? Только я не Иван и не царевич!
Настал черёд лягушке удивляться:
- Тут обычно царевичи все стрелы теряют… А как зовут-то тебя?
- Григорием кличут. Сирота я, в избушке на краю деревни у леса живу. А стреляю неважнецки, тренируюсь.
- И что, невесту тоже не ищешь?
- А что их искать-то? Судьба сама должна постучаться.
- А возьми меня, Григорий, к себе. Я и ткать, и готовить умею. Ну и другие разные волшебные штуки освоила.
- А что, и возьму! Лягушкой больше, лягушкой меньше…
Посадил Григорий лягушку, корону бережно придерживая, в карман, стрелу взял и пошёл домой, в деревню.
Ночь отметилась двойной бессонницей: и на печке Гриша никак не мог переварить случившееся, все ворочался да вздыхал, и под печкой Амелия в лягушечьем  образе на подушечке думу думала. Чутьё ей подсказывало, что Григорий этот не просто так появился в ее сказочных испытаниях.
Наутро молодец пошёл по своим непременно серьезным делам мужеским, а Амелия, кожу зелёную быстренько на лавку скинув, принялась обед стряпать. Всем обедам обед получился - Гришка такого отродясь не едал: борщ наваристый да голубцы со сметанкой! А на третье - да, компот, конечно, с пышными булочками сдобными.
Амелия, опытом наученная, кожу-то сразу нацепила, как Гриша на порог ступил: от греха подальше, чтоб и этот в печь не кинул.
А Григорий наелся от пуза, отвалился от стола, сидит, покряхтывает от удовольствия.
Лягушка тут как тут (мысленно ресницы опустив!):
- Ну как, Гриша?
Ни слова не говоря, Гриша хвать ее - и целует сытым поцелуем! Зазвучали шажочки по проторённой желудком дорожке. И нет уже никакой лягушки, а есть Амелия. И Гриша у неё есть.
А с кожей лягушечьей что делать? А бывшему своему отправить! Вот как удержаться, чтобы не подать ему остывшую месть?!