Когда лёд был волнами. Глава 2. Поездка в лес

Конец сентября. В воскресное утро.

Максим приехал к Ире. В этот день они договорились ехать за грибами, а если погода не испортится — пожарить шашлык.

— Ты собралась?

— Да, всё в сумке.

— Отлично. Тогда жду тебя на улице, сумку я унёс.

Машина катилась по загородной дороге. Погода стояла ясная: на плоском, как сковорода, небе изредка проплывали облака. Но это ни о чём не говорило — в любой момент могли набежать тучи. За семь лет Максим так и не привык к здешнему климату: всё казалось чужим и непонятным. Климат резко континентальный, так сказал бы старшина его роты. Другое дело на юге, откуда он родом, — небо высокое, как купол, не то что здесь... протяни руку и кажется, достанешь.

— Ты в грибах хорошо разбираешься? — спросил Максим.

— Конечно. Меня родители ещё до школы в лес брали. А ты?

— Там откуда я родом нет лесов. Первый и единственный раз лесные грибы я собирал в армии. Никогда не забуду тот день.

Ира рассмеялась:

— Кто-то отравился твоими грибами?!

— Нет, это вряд ли, — усмехнулся Максим.

— Расскажи!

— Ты знаешь, что при Советском Союзе в Польше стояли наши войска?

— Да, слышала.

Так вот, я служил в Польше. Первые полгода службы проходили в гарнизоне, который находился в леса. Строили мы там секретный трёх-этажный подземный объект размером с половину футбольного поля.

— Что за объект?

— Этого никто не знал. Может, штаб, может, пункт управления ракетами. Представь себе: стены и перекрытия толщиной в метр высокопрочного бетона, а стальные двери весом целых две тонны!

— Нам бы такую на дачу, — пошутила Ира. Как ни придёшь, всегда взломана.

— В то время моим начальником был замполит роты — чудаковатый молодой офицер, лейтенант Филипенко. Однажды он и дал мне это задание — собрать и засолить грибы.

Честно говоря, в тот момент я совершенно растерялся. Признаться, что не разбираюсь в грибах, не смог... Боялся прослыть никчёмным, но и делать этого не умел!

Лес начинался сразу за колючей проволокой. Ограда от зверей, не более, что бы они ночью на территорию не забредали. В общем, после завтрака пролез через ограду и углубился в гущу вековых деревьев. Немного походив, я набрёл на опушку, а на ней грибов, вот, как яблок возле яблони усеяно, все крупные, как крышка от кастрюли. Обрадовался: «Вот удача!». Тогда я и понятия не имел, что они бывают червивые.

Всё это время Вера смотрела на него с улыбкой, предвкушая развязку истории.

Вечером пришёл:

— Ну, показывай!

Поднял крышку и обомлел. Посмотрел странно и ушёл не сказав ни слова.

— А как ты их засаливал?

— Просто: помыл, порезал и засыпал солью.

— Да… рецепт ещё тот, — заключила Ира.

—  А, что за звери в лесу водились? Видел кого?

— Конечно, один раз с оленем чуть ли не лбами столкнулись. Ветер видать был в мою сторону, поэтому он и не сразу убежал. По роду своих обязанностей мне часто приходилось ходить через лес в соседний гарнизон, который располагался в семи километрах от нас.

— Не боялся?

— Нет. Неуютно было, особенно осенью. Но не страшно.

Ира засмеялась:

— Осеннее обострение?

— Неуютно из-за шороха листьев. Постоянно приходилось осматриваться по сторонам.

— Больше всего я опасался кабанов. Видел, как они бегают по зарослям, ломая ветки. Зрелище, я тебе скажу, не для слабонервных. Спастись можно, только запрыгнув на дерево. Страшно в первый раз, во второй, потом привыкаешь. Это, как канатоходец без страховки — всегда на чеку. Я отходил более ста раз. Какой тут страх?

— Макс, долго ещё ехать?

— Нет. Свернём в трассы, а там уже близко.

Картина была завораживающей и величественной. Перед ними раскинулось громадное озеро, зажатое лесом. Его берега уходили на несколько километров вдаль и сворачивали вправо. Какой формы было озеро и насколько большое — можно было только догадываться. Стоял полный штиль. Глядя на зеркальную гладь воды, воображение рисовало что-то неведомое и пугающее, скрытое в толще его тёмной воды.

— Пойдём, покажу, что-то, — сказал Максим.

Они подошли к берегу. Воздух у воды был влажным и холодным.

— Ступай за мной, — сказал он и взял её за руку. — Не бойся!

Они стали на что-то мягкое, но прочное. По воде пошли волны. Они приблизились к краю.

— Сейчас под нами три метра воды.

— Ты шутишь?! — испуганно сказала Ира. — Веди назад, мне страшно!

Близился вечер. Максим включил магнитолу в машине и начал готовить костёр, Ира нанизывала мясо. Выше по дороге, проехала машина.

— Лишь бы к нам кто не сунулся, — с беспокойством сказала Ира.

— Не волнуйся, Ира, — рыбаки домой поехали.

— А вдруг бандиты?

— Как ты с родителями в лес ходишь? Тоже боишься?

— То за грибами... Сел в машину — и уехал. Здесь так не получится — костёр затушить надо, вещи собрать.

— Не накручивай себя — не станут они к людям приставать.

— А, если пьяные какие?

— Во-первых, побоятся — за беспредел придётся отвечать. Во-вторых, есть у меня на такие случаи то, что отобьёт им охоту, — Максим приоткрыл курку, показав в кобуре пистолет.

— Это, что, боевой?

— Нет, конечно… газовый.

Было уже темно. В костре догорали ветки. Разговаривали шёпотом. Акустика была исключительной: плеск рыбы был слышен за километры. Иногда казалось, что кто-то рядом с силой бьёт по воде веслом, а иногда где-то далеко со скалы в воду падала каменная глыба, глухим эхом отдаваясь в тишине.

Тлеющие угли уже не грели и почти не давали света.

Ира посмотрела по сторонам:

— Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Тебе так не кажется?

— Пусть смотрят, — пытаясь разрядить обстановку, сказал Максим.

— Шутишь... А мне почему-то не весело. Долго ещё?

— Минут десять, не больше.

— Здесь есть не будем, домой поедем. Хорошо?

— Хорошо.

В лесу хрустнуло.

— Ты слышал?!

Максим включил фонарик и направил в сторону леса.

— Там кто-то есть! Глаза блестят! — испуганно сказала Ира.

Раздался визг, потом, шорох кустов убегающего зверя. Ира вскочила на ноги, готовая бежать через костёр к машине. Максим успел схватить её за руку.

— Стой! — крикнул он.

Ира застыла, тяжело дыша.

— Всё, поехали домой, с меня хватит! — придя в себя, сказала она.

— Да, да, конечно, — успокоил её Максим. — Ты садись в машину, а я пока соберу всё и затушу костёр.


Максим вставил ключ в замок зажигания и повернул. Стартер с трудом прокрутился несколько раз и остановился. Повернув ключ второй раз, стартер уже не реагировал.

— Магнитофон посадил аккумулятор.

— Что теперь делать?

— Есть два способа. Пойдём, будешь светить мне фонариком.

Максим достал из багажника заводную рукоятку, вставил её в шкив и начал крутить. Несколько попыток ни к чему не привели. Рукоятка сильно била назад.

— Не получится. Слишком раннее зажигание. Будем ждать, пока восстановится аккумулятор.

— Это второй способ? — спросила Ира.

— Да.

— Сколько надо ждать?

— Час.

— А если и в этом случае не получится?

— Ляжем на заднее сиденье и будем спать.



Они ели шашлык.

— Расскажи, зачем в армии ходил в соседний гарнизон?

— За письмами.

Ира посмотрела непонимающим взглядом.

— Я был киномехаником, по совместительству почтальоном, — пояснил Максим.

— Почему пешком?

— Наверное, потому что специально выделять на полдня машину с водителем расточительно.

— Значит, ты на стройке не работал?

— Нет. Но, раз в две недели я, как и все, разгружал вагоны с цементом. Это была каторжная работа, за которую на гражданке не взялся бы не один здравомыслящий человек. Они приходили ночью: за дневной простой вагонов на станции, Советский Союз платил польскому правительству большую плату, причём золотом.

— На разгрузку нас отвозили сразу после ужина. Вагоны с цементом уже стояли на подъездных путях. В каждом по семьдесят тонн, уложенных в четыре слоя пятидесятикилограммовых мешков!

— На разгрузку одного вагона выделялось всего четыре человека.

— Невероятно! — воскликнула Ира. — Это по 17 тон на человека!

Да. Но, самое страшное, это то, что мы им дышали больше десяти часов. Сколько мы здоровья там оставили, одному Богу известно. Двое поднимали мешок и забрасывали тебе под руку, двое носили до двери, перешагивали в кузов самосвала и сбрасывали.

— К двенадцати часам, когда мы уже в буквальном смысле валились с ног, у нас открылось второе дыхание и мы начинали носить по два мешка — в каждой руке по одному!

Прошёл час.

— Ну что, будем пробовать?! — сказал Максим и, не дожидаясь ответа, повернул ключ. С натугой заработал стартер, с трудом преодолевая мёртвую точку. С каждым оборотом вращение становилось всё медленнее. Машина не заводилась. Надежды таяли с каждой секундой. Максим начал рывками давить на педаль газа:

— Давай, ласточка, не подведи!

Мотор понемногу начал схватывать и вскоре, будто услышав его мольбы, заревел на всех оборотах. Убедившись, что мотор уже не заглохнет, прикрыл заслонку подсоса воздуха и посмотрел на Иру:

— Всё хорошо, у нас получилось. Прогреем двигатель и поедем домой.

Ира молчала. Боком вжавшись в сиденье, она смотрела на Максима.