Александра или... И снова я живу. Часть третья

ГЛАВА  ШЕСТНАДЦАТАЯ.  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

Так в делах и заботах пролетел месяц. За это время были отремонтированы почти все дома и построено более двадцати  новых изб для самых малоимущих, ветхие избы, которых уже не подлежали ремонту. Всех жителей из той деревеньки, что на болотах поселили в новые дома. Одновременно делали самую необходимую мебель: кровати, столы, лавки, табуреты.  Начали работать новые   мастерские, где управлялись мужчины. В основном, это были вольнонаёмные из подмосковных городов. Их нашли Степан и мои дядюшки, я этим вопросом не занималась. Мои мастерские тоже понемногу начали работать, но пока не в полную силу. Основная работа начнётся после сбора урожая. Деревенские, занимались своей обычной работой, и лишь некоторые ушли работать в мастерские. Чаще всего это были подростки и юноши.

Июль этим летом выдался жарким, и я решила устроить для семьи пикник на природе. Пора открывать купальный сезон. Здесь на нашей территории я обнаружила замечательное озеро. По моему указанию плотники  построили   новые мостки, большую беседку со столом и скамьями, а также кабинки для переодевания. Кабинки стали непривычным новшеством, но были бурно одобрены. Это ведь лучше, чем переодеваться в кустах. К моим придумкам стали привыкать и меня это радовало. Но наши планы по поводу пикника были несколько нарушены, нас пригласила в гости ближайшая соседка – княгиня Елизавета Покровская, та самая, которой Софья так небрежно отдала мой подарок. Я с радостью согласилась, мне сразу понравилась эта милая княгиня.

За оставшиеся два дня до поездки в гости, в качестве подарка для княгини, я лично изготовила две мягкие игрушки – кошку и кота. Оба они были одеты в настоящие маленькие наряды, которые тоже сшила сама. На кота я надела  белую рубашку - косоворотку, с вышивкой крестиком по вороту.  На лапки натянула лапти, а на голову – картуз. Кошку я нарядила в красный сарафан и белую рубашку, тоже с вышивкой на рукавах и вокруг ворота. Лапки её тоже обули в лапти, а на голову повязали косынку с прорезями для ушек. Получилось очень мило и всем понравилось. Лапти сплёл Прохор, обещал и меня этому научить. Готовила подарки я с Линой и Прохором, но  втайне от других. Правда, однажды, к нам заглянул Алексей Лазарев, но увидев, что мы что-то прячем, извинился и вышел. Не знаю, заметил ли, чем мы занимались.

В поместье княгини Елизаветы, которое находилось всего в паре часов езды от нашей усадьбы, мы приехали к обеду. Дорога шла вдоль опушки леса и оказалась совсем не утомительной, а даже приятной. Я заметила несколько полянок, полностью усыпанных земляникой, и мне очень захотелось остановиться и сорвать хоть несколько этих чудесных спелых ягод. Но рядом со мной в карете сидели важная и, как всегда, недовольная Софья и её сын. Я решила позже приехать сюда с Линой и Прохором и уж тогда оторваться по полной, да и с собой набрать ягод.   Так в полусонном молчании мы приехали в соседнее поместье.

Зато здесь нас встретили   радостно и очень приветливо. Княгиня Елизавета Александровна ожидала на крыльце особняка, который, на удивление был очень похож на наш. Рядом с ней стоял молодой человек, который мне кого-то  напомнил. Когда карета подъехала ближе, я узнала в нём того, кого меньше всего, ожидала здесь встретить. Это был учитель нашей Анюты – Алексей Алфимов.

- Этот уже здесь, - тихо пробурчала, обернувшись к сыну, Софья, - я ж говорила тебе, что она его пассия, а ты не поверил мне. Видела я, как они нежно улыбаются друг другу и за руки держатся. А теперь уже и не скрываются. Знала бы, ни за что приглашение не приняла.

Её слова почему-то больно кольнули меня. Хотя, какое мне дело до чужой личной жизни. Своей бы заняться, наконец. Однако настроение немного испортилось. Княгиня сбежала с крыльца и, подбежав ко мне первой, ласково меня обняла. Всех остальных она просто поприветствовала. Я обняла её в ответ, мне было приятно видеть её, несмотря ни на что.  Елизавета провела нас в дом, там уже собрались все гости. Большинство из них были у нас на именинах Софьи и нас встретили приветливо.  Я сразу достала подарки, и что же тут началось. Женщины ахали, пищали от восторга и умоляли  рассказать, где я это чудо приобрела. Да и мужчины проявили свой интерес. А вот тётушка посмотрела на меня с обидой. Но ничего - скоро я ей изготовлю, даже ещё лучше, чем эти для Елизаветы. Ведь их я делала в спешке, так как приглашение пришло неожиданно. К счастью, к этому моменту   у меня уже имелись  заготовки некоторых образцов изделий. Кроме того, моя умница Акулина оказалась способной ученицей и умело помогала мне.

- Любезные сударыни, к моему сожалению, я не смогу сейчас открыть вам всей правды, это не только моя тайна. Но, уверяю вас, что скоро вы всё узнаете, и у вас обязательно появится возможность приобрести эти милые игрушки, - успокоила я всех.

 Княгиня Покровская от игрушек тоже была в восторге, глаза её радостно сияли. По всему было видно, что и она не догадывается, кто изготовил игрушки. Значит, Алексей не раскрыл ей тайну наших преобразований, что снова указало на его порядочность. А может, и сам всего не понял. Обед прошёл в радостном оживлении.

- Сашенька, как ты мне помогла своим чудесным подарком, - прошептала мне тихонько Лиза, она усадила меня рядом с собой.  - После смерти мужа и переезда сюда из города я редко принимаю гостей, и ещё не со всеми хорошо знакома. Прости, что я тебя на «ты» назвала. Давай, между собой так и будем общаться. Я очень хочу подружиться с тобой.

- Давай, - улыбнулась я ей в ответ, - и я хочу дружить с тобой. И сегодня же открою тебе тайну возникновения игрушек, если представиться для того случай.

- Очень на это надеюсь, - обрадованная Лиза произнесла это громче, чем следовало, и я поймала пристальный взгляд Софьи, которая смотрела на нас с подозрением и неприязнью. Они с сыном сидели как раз напротив нас.
Вот же Бог дал мне такую родственницу, да ещё в одном доме со мной. Но, к сожалению, всё гладко не бывает и уж не мне пенять на судьбу. Ведь сколько замечательных родных и друзей получила я в этой жизни. В прошлой жизни не было у меня ни личного счастья, ни близких друзей. 

- Давайте же поднимем бокалы за нашу гостеприимную хозяюшку, умницу и красавицу, - с воодушевлением воскликнула одна из гостий. - Я необыкновенно  рада нашей новой соседке, ведь мы все не раз гадали, кто же здесь поселится. Мечтали о добрых соседях и, вот, сбылось!

- Да, Лизонька, Вы - прелесть! – подхватила другая. - А Ваше платье – это что-то восхитительное. Признайтесь, не иначе как из Парижа?! Когда же вы там бывали?
Платье на княгине было поистине великолепным. Удивляюсь, как я сразу сама  не заметила. Впрочем, я всегда вначале видела человека, его глаза, улыбку, речь, манеры, а уж потом начинала замечать,  как он одет, если, конечно, его одежда не была рванной или экстравагантной. Здесь же собралось такое количество незнакомых людей и все одеты очень нарядно, да у большинства замысловатые, непривычные для меня,  причёски.  Кроме того, я немного волновалась, ведь это был мой первый выезд в люди. Но платье Елизаветы, действительно отличалось от нарядов присутствующих здесь женщин.  Оно было сшито из нежного серебристо - голубого шёлка. На нём не было того большого количества бантов и рюшек, коими изобиловали платья всех присутствующих. Да и юбок под платьем  было значительно меньше, чем  обычно, что особенно мне приглянулось. Впрочем, и мой наряд был без рюшек и лишних юбок, но ткань моего платья была гораздо проще.

- Любезные мои гости, дорогие соседи, мне очень приятно ваше внимание и ваши добрые слова, - поднялась Лиза с бокалом в руке. - В Париже я была давно, в свадебном путешествии с мужем. А платье моё – это подарок моего …, - тут княгиня слегка запнулась, но продолжила с улыбкой, - другого любимого человека на день моих именин. Я бы с радостью назвала его, но он очень скромен и просил не афишировать это, - и её ласковый взгляд   скользнул в сторону Алексея, а лицо осветилось нежной улыбкой. Я думаю, что не только я заметила это.

Присутствующие мужчины поднялись с кресел, приветственно подняв бокалы, и выпили стоя. И тут произошло непредвиденное. Братец Вольдемар, тоже вскочил с места, зачем-то потянулся бокалом с красным вином к Елизавете, рука его дрогнула, и содержимое бокала вылилось на её прекрасное платье. Наступившую на мгновение тишину, нарушило коллективное «ах»!

- Ничего страшного, прошу вас, продолжайте обед. А я отлучусь ненадолго, переоденусь и сразу вернусь, - Елизавета мило улыбалась, но я была рядом и видела, что глаза её стремительно увлажняются и скоро слёзы потекут ручьём.

Я быстро встала с другой стороны, загородив Лизу от гостей и, подхватив её под локоток, улыбаясь, как будто  произошло нечто весёлое, сообщила, что провожу княгиню. Краем глаза я увидела встревоженное лицо Алфимова, который хотел встать, но был остановлен Андреем Афанасьевичем,   твёрдо положившим ему на плечо руку. Мы быстро вышли и помчались в комнату Лизы, которая всё же не смогла сдержать рыданий. Я ей не мешала и по дороге  отдавала распоряжение слугам: - « Срочно, таз и ведро с тёплой водой. Но сначала несите соль и полотенца». Тон моего голоса не оставил у них сомнений и мои распоряжения были быстро исполнены. Сорок лет моей прошлой работы не пропали даром.  Елизавета даже плакать перестала, но я и ей не дала опомниться.

- Быстро снимай платье, всё остальное потом, - скомандовала я и  моя команда была мигом исполнена.

Я постелила на столике полотенце, накинула на него платье пятном кверху и, густо посыпав его солью, начала бережно тереть.  Стряхнув через некоторое время соль, я с радостью убедилась, что результат превзошёл мои самые лучшие ожидания. То ли качество шёлка, то ли соль натуральная так быстро помогли, но пятна почти не было заметно. А после того как я его протёрла  сначала намыленной тряпочкой, затем смыла чистой водой и в довершение высушила подстеленными с двух сторон полотенцами, даже мой придирчивый  взгляд, пятна не обнаружил. Лиза стояла  рядом, широко распахнув свои василькового цвета красивые глаза и в удивлении открыв рот. Служанки как на чудо смотрели на платье, с которого пятно исчезло, не  оставив и следа.  Мне стало смешно, я потормошила Лизу и посоветовала ей быстро сменить юбки, с них-то пятно никуда не исчезло. Скоро моя новая подруга была снова одета в своё прекрасное платье и ничто уже не напоминало о случившемся казусе.

- Лиза, а тебе не показалось, что  братец мой намеренно облил твоё платье вином? – решилась спросить я.

- А я даже уверена в том, - последовал неожиданный ответ, - и даже знаю почему.
- И почему же?

- Вскоре, после того, как твои родные поселились здесь, Сиси стала устраивать частые приёмы и мы стали общаться. Тогда-то, Вольдемар и начал активно ухаживать за мной.   Причём был уверен, что я ему не откажу в ответном внимании, - Елизавета  огорчённо усмехнулась и поморщилась. Видно ей неприятны были эти воспоминания.

- Я его совсем недолго знаю, - откликнулась я, - но у меня тоже сложилось впечатление, что он возомнил себя этаким нарциссом. На самом деле он просто ноль, жалкая личность в красивой обёртке, - задумчиво поделилась я своим мнением о Вольдемаре.

- Да … ты права, - Лиза обняла меня, - Но в самые первые встречи он показался мне совсем другим, и мне было приятно общение с ним. Ладно, забудем о нём, -перевела разговор Елизавета, с доброй улыбкой взглянув на меня.- Как же я рада, что ты появилась в моей жизни. Удивительно, но ты такая умная, а ведь младше меня, и мне немного стыдно этого. Ты так легко справилась с пятном. А я ничего не умею.

- Да ведь я в провинции жила, там приёмов и балов у меня не было, - вздохнула я, - хотя их не было по возрасту моему, а так-то всё это и там есть. Без матери рано осталась, воспитывали мужчины - батюшка, да Звягинцев. Вот оттого и уверенной кажусь. А научила всему меня нянюшка моя, Анисья. Ох, заболтались мы с тобой, а там гости ждут, - встрепенулась я и добавила - но я тоже очень рада, что мы подружились.

- Да, надо идти, - откликнулась моя новая подружка, - а как не хочется. Сейчас бы с тобой в саду побродить и поговорить неспешно. Но идти, в самом деле, надо. Вот отомстить бы этому щёголю, да как?

- А ведь и впрямь, отомстить бы…, - задумалась я, и тут взгляд мой упал на футляр с моим подарком Сиси. – О! у меня возникла идея. Надень-ка украшение, - и я указала на фуляр, - вроде оно достаточно дорогое.

- Поняла! – обрадовалась Лиза. – Да оно ещё ох,  какое дорогое - белое золото и алмаз высокой чистоты. А они и даже и не знают, от чего так небрежно отказались.
И мы довольные понеслись в столовую. Гости под руководством Звягинцева и Алексея уже переместились в гостиную, где Андрей Афанасьевич развлекал их смешными историями, коих знал во множестве и рассказывал вполне артистично. Как всегда, он пришёл на выручку, мой дорогой отставной майор и попечитель. Встретили нас радостно, а вскоре для них начались сюрпризы один за другим. Сначала всех удивило полное исчезновение пятна, но искали его дамы недолго.  Потому что их внимание привлекла подвеска на цепочке из белого золота, которая изображала листик с каплей росы. Эта капля сверкала так, что ни у кого не осталось сомнений, что перед ними удивительно чистоты бриллиант, который стоит целого состояния.

- Так это ж тот подарок Сиси от Сашеньки на именины, который она почему-то решила подарить мне, - мило улыбаясь, как о каком-то незначительном событии поведала Елизавета. – Правда, я решила его Саше вернуть, но перед тем хочу показать вам, как он красив.

- Нет, что ты, я не приму назад. Раз моя любимая тётушка решила тебе сделать этот подарок, то я к ней присоединяюсь, и тоже прошу тебя   принять его.

- Ну, что тут поделаешь, - притворно вздохнула Лиза. - Раз так, то с радостью принимаю.

Все захлопали в ладоши, а на Софью с сыном было больно  смотреть. Они глаз не отрывали от бриллианта, Сиси сделалась до синевы бледной, а братец   мой был явно ошеломлён увиденным, но лицо его выражало абсолютное непонимание того, что происходит. Он не вызывал во мне неприязнь, но был   абсолютно безразличен, а вот Софью мне, не смотря ни на что, всё же было жаль. Какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что «не такая уж она и сволочь», как говорили про героиню в одном советском фильме.  Возникшие во мне последнее время юные ощущения и эмоции всё же ещё контролировались  взрослыми понятиями и опытом. Вдруг, я заметила, что дядюшка Михаил Тимофеевич смотрит на жену свою и явно жалеет её. Прежде я подобного не замечала. А может, он любит её, но все годы скрывал, ведь  почти двадцать лет они вместе. Да и деревенская жизнь изменила её. Всё может быть, пусть хоть в старости счастлив будет. Впрочем, какая старость, сорок лет – самый расцвет для мужчины. Надо бы мне  ласковее стать с тётушкой, внимание ей уделять, хоть ради дядюшки, глядишь, изменится. Завтра куклу ей начну шить, королевну какую-нибудь.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Гости разъехались,  явно довольные приёмом. Ещё бы, столько получили впечатлений и новостей, теперь будет о чём говорить целый месяц.  Первыми отбыли мои родственники, сославшись на неожиданную мигрень   тётушки. А меня с моим опекуном Елизавета просила задержаться. К моему тайному огорчению, остался и Алексей. За чаем я рассказала Лизе о моих планах по переустройству деревень, создании разных небольших производств, в том числе швейных и ткацких мастерских, а также по изготовлению игрушек.

- И всё заработанное пойдёт для улучшения жизни крестьян? – ахала  восхищённо Елизавета.

- Не совсем всё, но точно  половина. Ведь надо учитывать также содержание мастерских, оборудования, зарплату наёмным работникам, да и резерв надо иметь, - делилась я своими соображениями.

- Невероятно, откуда, Сашенька, у Вас такие задатки эконома? Я в просто в восхищении, - восторгалась Елизавета.

- Позвольте, княжна, и мне выразить Вам моё почтение, - поддержал её Алфимов и посмотрел на меня. Что было в его взгляде, я не смогла понять, но у меня закружилась голова и на мгновение исчезла реальность окружающего мира.

- А я уже и не удивляюсь, - ласково улыбнулся мой наставник, - Саша с детства у нас такая, а в последнее время идеи у неё одна за другой появляются. Впрочем, ведь её дед с отцом тоже значительное  хозяйство создали за сравнительно короткое время.

- Довольно вам нахваливать меня, - искренне смутилась я, - сколько при мне, Андрей Афанасьевич, Вы сами с отцом обсуждали разных вопросов.

- Вот-вот, всё на ус мотала, вместо того, чтобы в куклы играть, - притворно ворчал Андрей Афанасьевич, но лицо его светилось непритворной гордостью. И я его родным всё больше ощущаю, отца мне заменил фактически.

Чтобы как-то снизить патетику в разговоре и скрыть смущение от взглядов Алексея, я из свисающих вдоль щёк локонов изобразила под носом усы.  Лиза принялась так хохотать, держа в руке ложку с земляничным вареньем, что испачкала вареньем руку, а потом и щёку.

- Лиза, ты всё же решила испортить платье? С одного раза не  получилось, делаешь новые попытки? – вскричал Алексей и принялся оттирать,  смоченным в чашке с водой, платком сначала Лизину руку, а затем и щёку.

Делал он это так бережно и нежно, что у меня снова защемило сердце.  Да… значит, их отношения зашли очень далеко. Сомнений не осталось – я влюбилась. Влюбилась сильно и безответно, но   вместо счастья моя любовь принесла мне горькую печаль и разочарование.  Меня удивило, что Звягинцев  не увидел ничего странного в их отношениях, но вот на меня он весь вечер как-то странно смотрел, как будто увидел во мне что-то новое, что его обрадовало. Вот и сейчас, бросив на меня очередной странный взгляд, он предложил отправиться домой, на что я быстро согласилась.   Алексей Алфимов с нами не поехал….  Ехали мы молча, никакие красоты в пути меня уже не привлекали. Я положила голову на плечо моего попечителя и в лёгкой дрёме поплыла под стук колёс. Мне стало хорошо и спокойно, со мной был самый родной в этой жизни человек. Я ощущала его своим отцом, защитой и опорой. Родного отца мне здесь узнать не довелось.  Когда мы приехали, уже сильно стемнело и он меня сонную, как ребёнка, отнёс в спальню, где меня ждала Акулина и разобранная постель. Уходя, Андрей Афанасьевич, поцеловал меня в макушку и сказал, что всё будет хорошо. Что он имел в виду, думать сил уже не было и, едва коснувшись головой подушки, я уснула.

Утром я проснулась свежая и радостная, как будто накануне не было утомительного дня и переживаний по поводу безответной любви. Ах, юность… юность. Вот опять, ощущения юные, а оцениваю их как-то со стороны, с высоты жизненного опыта. Какое-то раздвоение личности получается. А может, наоборот, это слияние происходит именно сейчас.

- Привет, - услышала я милый голосок моей подружки, - что-то ты вчера совсем никакая была от усталости и сразу уснула. Жду рассказа сейчас.
И я ей всё-всё рассказала, и не только, что было, но и все свои мысли и чувства поведала. Всплакнула, но сразу стало легче.

- А пойдём в сад, прогуляемся, и я тебе про дела наши деревенские расскажу, - после завтрака предложила Лина. Завтракали мы сегодня вдвоём.

Мы отправились в сад, где всё цвело и зеленело. Сад был очень красив. Перед высоким крыльцом большим полукругом раскинулась лужайка, на которой были разбросаны живописные клумбы и  под пышными маркизами белые столики со скамьями. От лужайки лучами разбегались пять дорожек, выложенных плитами из белых камней. Между ними зеленели пышные кусты и деревья. Вдоль дорожек тут и там расположились удобные скамейки.  Нагулявшись, мы присели на одну из них и, вдруг, Лина приложила палец к губам. На соседней аллейке за кустами находились, судя по голосам, Софья с сыном. Кстати, хочу отметить что, несмотря на свой вздорный характер, Вольдемар был для своей матери достаточно покорным сыном.

- Матушка, вот пока у нас выдалась минутка побыть наедине, позвольте узнать, что же такое было вчера на приёме у княгини. Я полночи не мог взять в голову, что же такое там случилось. Вы даже в лице переменились. Неужели, это был тот самый подарок, от которого Вы отказались?

- Да, сынок… это так, - с трудом произнесла Софья.

- О, Боже… ведь это целое состояние,  тот бриллиант. Но как же это может быть?! Как же у этой нищенки провинциальной он мог оказаться? И почему она не пожалела его подарить Вам, Маменька? Вы не могли бы спросить Вашего супруга, моего отчима, о том?

-  Спросила, сынок, - еле слышно пролепетала Софья.

- И что же?

- Князь сильно изменился последнее время, стал независимым и уверенным.  Я его редко вижу, он постоянно занят каким-то делом, причём уверенно разбирается в этих своих новых заботах, - голос её изменился, стал смущённым неуверенным.
Для меня стало неожиданностью, что голос моей тёти, всегда властный, строгий и недовольный, может звучать так тихо и мягко.

- Ну и дела, - присвистнул Владимир, - я совсем не ожидал, чтоб наш … скажем, мягкий характером князь, проявил этакую твёрдость. Да ещё и к Вам.

- Сынок, не надо так о князе, он всегда был к тебе терпелив, - её слова и тон в отношении моего дядюшки снова удивили меня.

-  Ладно, маменька, давайте о деле, ради которого Вы меня сюда привели. Итак, месяца полтора  назад к нам приехала бедная сиротка, провинциалка  – ни нарядов с украшениями, ни изысканных манер не наблюдалось. И, вдруг недавно, вокруг неё происходит некий ажиотаж, она начинает распоряжаться слугами, крестьянами. А тут ещё этот подарок! Как же Вы, маменька, сплоховали! - раздражённо воскликнул Владимир и тут же  поправился, - да, ладно, что уж тут поделаешь, уплыл брильянт. Но не молчите, скажите, как всё это разъяснить.

- Я думаю, вся тайна упирается в графа N – владельца поместья. Григорий, брат Михаила, был родителями отлучён от семьи, ну ты знаешь, я прежде тебе говорила о том. Ни богатства он дочери не оставил, ни достойного воспитания не дал, сам видишь, какие у неё манеры проявляются иногда. Тем не менее, этот граф предложил Григорию с дочкой жить здесь, пока сам он выполняет государеву службу за границей, а тот нас сюда пустил жить без боязни. Теперь дочь его распоряжается здесь, как если бы она хозяйкой была, - задумчиво начала свои размышления Сиси.

- И что же это объясняет, - поторопил её Вольдемар.

- А то, - продолжила размышлять тётушка, - что, либо отец её сделал какую-то большую услугу этому графу, то ли тому приглянулась наша барышня,  и он просил её руки у отца. Вот отсюда и бриллианты. Старикан девицу подарками забаловал так, что она их раздаёт легко. Приедет, женится на ней, а нас  отсюда и попросят.

- Как же нам быть тогда? - горестно воскликнул мой братец.

- Я думала об этом, - тётушка понизила голос, и мне стоило труда расслышать дальнейший разговор. А разговор становился всё интересней.

- Остаётся только один выход – ты должен завлечь её, чтоб она в тебя влюбилась и пассией стала твоей. Не спорь, - видно сын изобразил недовольство, - ты вон, какой красавец у меня, она не устоит. По ней видно, не смыслит она во всём этом ничего, эта дурочка провинциальная. А как влюбится, хоть и повенчается с графом, а тебя уж не отпустит от себя. Ну и я при тебе останусь.

Да… приготовили дорогие родственнички мне счастливое будущее, ничего не скажешь. Я оглянулась на Лину и чуть не засмеялась в голос. Та сидела красная, с гневно вытаращенными  глазами. Я попыталась сдержать смех и чуть не закашлялась. Пришлось бежать, схватив за руку ничего не понимающую, взъерошенную, как воробышек, Акулину. Таким образом, продолжения столь захватывающего плана, мы не узнали.
Убежав на нашу любимую полянку в конце сада, мы упали в траву и долго хохотали.

- Что будешь делать, как отражать нападение неприятеля, - смеялась подруга.

- А буду…, - я задумалась и тут мне в голову неожиданно пришла идея, - сначала я возмущусь его посягательством на мою девичью честь, потом под натиском его нежных ухаживаний потеряю голову и кинусь  в омут любви…

- И как же ты это всё сумеешь, ты ведь дурочка провинциальная, - веселилась Акулина.

- А ты ж меня научишь, - хитро прищурилась я, от чего  та вспыхнула вся в смущении и помчалась к озеру, а я за ней.

Мы искупались, а потом долго катались в лодке по озеру и смеялись, придумывая всё новые приключения. Но пора идти обедать, да и проголодались мы после таких активных событий.

В столовой собралась вся семья, что было большой редкостью. Подобное,   случалось лишь раза три-четыре, не больше. И сразу начались чудеса. Свободный стул оказался не там, где я сидела обычно, а рядом с Вольдемаром, проще говоря – рядом с Володькой. Я, помня подслушанный разговор, не выказала удивления, а пошла туда, как ни в чём не бывало. Вопреки обычаю, нарядно одетый и причёсанный братец, вскочил с места, преувеличенно нежно улыбнулся мне, помог сесть и даже шаркнул при этом ножкой. Мне даже показалось, что он хочет ручку мне поцеловать, и я скорей её убрала от него подальше, но приветливо улыбнулась в ответ. Это не составило   труда, так как мне стало смешно.

- Сестричка…, - промурлыкал молодой человек и тут же получил тычок в бок от маменьки, которая еле слышно пробормотала: - «какая она тебе сестричка».

- А почему нет? – удивился дядюшка, - я очень рад, что Володя, наконец, понял, что мы все тут одна большая семья и любим друг друга.

Хорошо, что мы с Линой случайно оказались в курсе этого спектакля, а то бы я начала выставлять колючки и насмешничать. А так, всё шло очень даже гладко. Я приветливо, но церемонно принимала знаки внимания со стороны братца. Надо сказать, что  этим он был крайне удивлён, даже на человека стал похож, перестал язвить, и растерял свою высокомерную надменность.  Ведь обычно он сидит с важным видом, задрав нос, и изрекает время от времени какие-нибудь гадости. Так что наш семейный обед в этот раз проходил в достаточно приятной атмосфере.

Дядюшки активно увлеклись придуманными мною реформами в хозяйстве. Я же старалась повернуть дело так, будто все эти новшества придумали они сами. Так что теперь они и сами в это поверили и в своих придумках ещё и меня обогнали. Пришлось их даже придерживать, время для многих новшеств ещё не наступило, нежелательно  привлекать внимание властей. Хватит того, что уже соседи активно обсуждают,  а некоторые  и у себя стали внедрять  разные мастерские. Особенное развитие получило у нас производство игрушек, тут и без моего участия фантазии разыгрались.

- Тётушка, дорогая,  мне показалось, что Вы на меня обиделись,  из-за игрушек, - решила я прояснить этот вопрос до конца, - Нет-нет, не возражайте, я заметила. Но я всё сейчас объясню. Я не купила для Лизы эти игрушки, и даже не знаю, есть ли такое производство поблизости. Вы ведь сами видите, что я не выезжала ещё в город. Это просто моя придумка такая была там, где мы жили с батюшкой. Нянюшка моя Анисья, такая рукодельница, она и меня приучила. Вот я и решила научить наших крестьянок шить игрушки, будет у нас своя игрушечная  мастерская, продавать их станем, деньги-то нужны нам.

- А ведь это хорошая идея. И деньги, в самом деле, нужны, - оживилась тётушка, - так те игрушки, значит, ты сама изготовила?

- Да, на скорую руку, - обрадовалась я мирному решению вопроса, -  Пригласили нас неожиданно, было неудобно с пустыми руками являться. А Вам, тётушка, я уже придумала, что подарю. Не буду пока говорить. Завтра же и займусь.
Тётушка заметно оживилась, на щеках появился нежный румянец, и она стала такой хорошенькой, что теперь я даже не удивляюсь дядюшкиным нежным взглядам на жёнушку. А чему тут удивляться, перестала Софьюшка скакать по балам да приёмам. Спать ложится рано, деревенский воздух, прогулки, да полезная еда сделали своё дело – вернули ей былую красоту. Ага, вон дядюшка снова загляделся на любимую, и она на него кокетливо поглядывает. Кажется, и характер её смягчился.
Тут и братец мой встрепенулся, вспомнив свою роль.  Придвинул свой стул ко мне ближе, взял меня за руку, в глаза заглядывает.

- Сестричка, Сашенька, да Вы, моя любезная, не только красавица, а ещё и рукодельница отменная. Я и подумать  не смел, что вы сами изготовили этих кошек, - глаза его заблестели,  и он ещё ближе ко мне придвинулся. Эка его разобрало, что ж дальше – то будет, коли он сразу с места да в карьер * (Отправить лошадь с места в карьер, т.е. немедленно начать быстро двигаться, скакать во весь опор).

- Вольдемар! Да что же ты заладил – сестричка, да сестричка -  да вы по крови совсем чужие друг другу, вам даже жениться можно, - Софья аж руками всплеснула в негодовании.

- Ну, ты и хватила, матушка, … жениться им, - расхохотался Михаил Тимофеевич.

- Наша девочка так рано замуж не пойдёт, мала ещё, пусть порезвиться на свободе, - поддержал его мой попечитель.

- Да и пойдёт  когда, то только по любви, - подхватил дядюшка.

- Позвольте, князь… Вы, что же считаете, что сын наш нехорош? – гневно воскликнула Сиси.

- Отчего же? Вполне хорош, да только не готов к такому серьёзному шагу, - нисколько не стушевавшись, ответил дядюшка.  Смело так ответил, снова обрадовав меня.

- Да и предмета для воздыхания пока не наблюдается, - как всегда, поддержал друга Звягинцев. – А как предмет появится, всё само образуется, - и, с удивлением увидев, полыхающую непонятным гневом Софью, быстро добавил, - А пойдёмте-ка, мои дорогие, пить чай в саду. Погода ведь чудесная, чего в доме сидеть.

Все радостно его поддержали. Дядюшка церемонно предложил руку Софье, и она не отклонила её.   А тут и братец ко мне подскочил,  и локоток свой мне подставляет. Совсем уже что ли…

- Сам дойдёшь, не маленький, - вырвав свою руку, которую он успел схватить, буркнула я.

Сзади послышался тихий смешок Лины и подозрительное покряхтывание Андрея Афанасьевича. Ага, вам-то смешно, а мне уже бежать охота от приставучего кавалера. Но, взглянув на его расстроенное лицо, пожалела – братец всё же, и тогда я сама   взяла его за руку. Так мы и подошли к беседке, держась за руки, как в детском саду. При этом у меня был рот до ушей, а у него был вид обескураженный и неловкий.  Вся наша компания расцвела в улыбках от этакого зрелища. А вот Софья почему-то не увидела в этом смешного, она, наоборот, воодушевилась, и одобрительно взглянула  на сына.


ГЛАВА  ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Дядюшки много трудились, они  активно увлеклись придуманными мною реформами в хозяйстве. Я же старалась повернуть дело так, будто все эти новшества придумали они сами. Так что теперь они и сами в это поверили и в своих придумках ещё и меня обогнали. Пришлось их даже придерживать, так как время для многих нововведений ещё не наступило, да и нежелательно  привлекать внимание властей. Хватит и того, что уже все соседи активно обсуждают наши новшества,  а некоторые  тоже у себя стали устраивать  разные мастерские. А вот в нашем хозяйстве особенное развитие получило   производство игрушек, тут и без моего участия фантазии у всех  разыгрались.

Однако всё оказалось не так легко и просто, как я себе представляла. Звёрюшек и прочих животных шить оказалось не слишком трудно. Главное сделать правильную выкройку, особенно в области мордочек. Затем всё это сшивается и набивается конским волосом, овечьей шерстью, пухом или чем другим. Сверху надеваются рубашки и штанишки из бархата, мягких шкурок, а чаще используется вязаная одежда.   Мы её вяжем из шерстяных ниток или  из пряжи. Наши мастера изготовили нам множество спиц и крючков для вязания, как металлических, так и деревянных. Мне же привезли таковые приборы для вязания, изготовленные из слоновой кости. Я научила моих помощниц разным способам вязки, они лишь только ахали от восторга. Всем было удивительно, что за Уралом так хорошо было развито это мастерство, гораздо лучше, чем здесь в центре. Также, мы научились прясть пушистую пряжу, из которой потом крючком   вязали оболочку для игрушек без одежды в их натуральном зверюшечьем виде. Мои крестьянки с удовольствием  включились в   работу, которая к тому же давала им дополнительный заработок, а также и развлечение от однообразной жизни. С моей подачи женщины, начали делиться друг с другом своими секретами и хитростями, хотя раньше, напротив, старались их приберечь только для себя. За работой мы пели песни и по очереди рассказывали разные истории и сказки. Многие, из сказок сочинялись тут же на ходу. Основная работа, конечно, начнётся зимой, когда будет собран урожай. Но всем так понравились эти наши радостные встречи, что даже сейчас женщины и девушки старались собираться хоть на часок. Мы много шутили и смеялись, и конечно, обсуждали наши извечные женские проблемы в отношениях с противоположным полом.

С куклами было труднее. Нет, простые куклы шить совсем не сложно, особенно когда есть необходимый материал, а у нас он был. А вот с куклами для богатых дам было, действительно, труднее. Мы приобрели фарфоровые части кукольных   тел: личики, кисти рук и стопы ног. Но их было немного. Позже Андрей Афанасьевич по своим связям заказал за границей большой объём этих кукольных запчастей, значит, зимой нам будет из чего готовить самый дорогостоящий товар. Также мои дядюшки отыскали для нас мастера по изготовлению париков. Большой объём париков для кукол мы тоже заказали во Франции и в Германии.

И наконец, мы с Линой занялись шитьём куклы для Софьи. Через пару дней кукла   была готова. У нас получилась прекрасная принцесса в чудесном бальном наряде. Парик из красиво уложенных натуральных волос был украшен маленькой золотой диадемой в виде венца с множеством драгоценных камней из сапфира и бирюзы в цвет платья. На ручку куклы был надет тоже золотой браслетик с сапфиром.  А на шейку куклы я надела цепочку с подвеской в виде цветка с бриллиантом, которую я приготовила в подарок тёте. Пришлось цепочку обернуть несколько раз вокруг шейки куклы. Эта подвеска была гораздо изящней и выглядела богаче той, от которой Сиси отказалась в прошлый раз. Дядюшкам было поручено организовать вечером семейный ужин, там мы обещали показать сюрприз. Они радостно откликнулись, оба полюбили семейные мероприятия. Звягинцев был влюблён по уши в Акулину, но и мой дядюшка, кажется, наконец, влюбился в свою жёнушку. Вот и славно, лучше поздно, чем никогда.

И надо признать, что семейный ужин удался на славу. Позже дядя признался, что, пожалуй,  впервые за свою  жизнь, он почувствовал, что у него есть родная семья. Впрочем, и я испытала такое чувство, ведь в прошлой жизни семьи у меня тоже почти не было, только недолго в детстве. Даже кошку с собачкой не могла завести, потому что целый день допоздна была в интернате. Детки интернатовские и были моей семьёй. Заранее мы никому не сказали о подарке для тётушки. Потому она никак   не ожидала его получить, очень растерялась, а потом обняла меня и заплакала.
- Деточка, родная…, - и еле слышно добавила, - прости меня.

Мы обнялись, и какое-то время стояли так. Я чувствовала, что в душе моей растаяла какая-то льдинка, и рядом со мной стоял не враждебный и не чужой, а по-настоящему родной человек. Лица дядюшек и Лины стали растроганными, Алфимов смотрел одобрительно, и даже братец Володька, глядя на нас как-то неуверенно  и по-доброму улыбался.

После ужина мы играли на рояле, пели романсы и танцевали. Романсов, к счастью я знала предостаточно. Некоторые из них, незнакомые моим родным, вызвали у них восторг и удивление. Всякий раз я отвечала, что их сочинили мои земляки – екатеринбуржцы и, что чаще всего, они народные. Никто не ожидал  такой высокой культуры за Уралом, но все радовались, что Матушка-Русь полна талантами. В этом никто даже не сомневался.  А вот танцы заставили меня взгрустнуть. Две пары сложились мигом и почти не меняли партнёров, ну а мне в кавалеры достался, сами понимаете кто. Разумеется, мой названный братец. Он не отходил от меня ни на шаг, глядел преданными собачьими глазами, но, как ни странно, уже не допускал вольностей. Похоже, он в меня по-настоящему влюбился.… Только этого мне не хватало! Зато Алфимов ни разу не посмотрел на меня приветливо, был хмур и даже угрюм. Он занял место за роялем и не уступал его никому. Играл он волшебно и легко аккомпанировал мне, даже когда я пела незнакомые романсы, легко подбирая мелодию на слух. Однако несколько раз я ловила на себе его печальные взгляды. Нет, представляете,   ему ли печалиться! У него счастливая любовь с Лизой, тогда как для меня в этой моей новой жизни снова не хватило счастья, как и в прежней. От этой мысли перехватило дыхание и, чтобы скрыть хлынувшие ручьём слёзы, я вскочила с дивана и бросилась в сад. Кто-то попытался бежать за мной, но к счастью их остановил Звягинцев:

- Нет-нет, остановитесь, не надо сейчас Сашеньку безпокоить, - убегая, услышала я  его голос. -  «В дороге» - это любимый романс её отца, нашего дорогого Григория. Пусть поплачет, она ведь всё держит в себе. Пусть облегчит немного сердечко.

Рыдая в голос, я промчалась по главной аллее до ворот, вернулась, и устало опустилась на скамейку, спрятав лицо в ладони.

- Ты ведь любишь его…. Как же я раньше не догадался…., - вдруг, раздался рядом со мной голос брата, и его рука легко и бережно обняла меня за плечи. Голос его показался мне таким добрым и родным, что я уткнулась ему в грудь и снова зарыдала. А он гладил меня, как маленькую, по голове и что-то шептал. Слов я не разобрала, но явно это было что-то доброе и мне стало легче.

- А я признаюсь тебе, сестрёнка, что   давно люблю княгиню Елизавету, - слова Володи звучали печально и ласково, взгляд стал умным и добрым. А ведь я его таким совсем не знала. – Что смотришь? Удивляешься? А мне надоело  притворяться недоумком и идти на поводу у маменьки в её глупых авантюрах. Да и не прошеным приживалом быть, ох, как неприятно. Надоело! – повторил он в сердцах, - сегодня же напишу рапорт и отправлюсь в Армию.

- Володя, родной! – воскликнула я, сжав обеими руками его ладонь, - Никакой ты не приживал, ты мой брат и мы семья. Не отпущу я тебя ни в какую Армию, сейчас в Крыму так неспокойно.

- А я именно туда и собираюсь отправиться, - неожиданно спокойно и серьёзно, как о давно решёном, ответил Владимир.

- Нет, не пущу! Я тебя только обрела по-настоящему, а ты меня тут бросить хочешь, - горячилась я. - Ты любишь Лизу?! - наконец, дошло до меня его признание.

- Да… давно, как увидел её впервые год назад. Но, как ты сама поняла, она любит другого.

Мы молча сидели, обнявшись, и  думая каждый о своём. Я положила ему голову на плечо, глядя в небо на плывущие облака, а брат, задумавшись о своём, чертил свободной рукой разные фигурки на песке дорожки.

- Ага! А вот и они! – раздался весёлый голос дядюшки, - а мы весь сад обошли, нигде вас нет.

Вся компания радостно разглядывала нас и, лишь Алексей глядел хмуро, и какая-то болезненная гримаса исказила его красивое мужественное лицо. Больше всех, конечно же, радовалась  Софья, она поверить не могла своим глазам, глядя на наше такое нескрываемое единение.

- Деточки! Неужели это то, что я думаю?! Неужели вы нам скажете сейчас весть, которая всех нас обрадует? – Сиси вся сияла, предвкушая удачное исполнение своего плана.

- Позвольте узнать, маменька, это какую же весть Вы желаете от нас услышать сейчас? – голос Владимира звучал насмешливо, но взгляд, обращённый к матери выражал доброе сожаление. Какой всё же он хороший сын. Мать прокутила  всё состояние, пока он был в военном училище, куда она отдала его с детства, а он её же ещё и жалеет. Я с трудом сдержала себя, решив не мешать брату, выбираться из материнского плена.

- Как! – Софья была уверена, что всё идёт, как было ею задумано, - мы ждём, что вы нас обрадуете вестью о женитьбе.
Краем глаза я отметила помрачневшее лицо учителя. А вот дядюшки явно развеселились.

- А кто женится? Кто счастливчик этот? Софья Сергеевна, о  чём Вы? – весело и почти хором вскричали они.

- Дети наши женятся! – рассерженно воскликнула тётушка и даже ножкой притопнула.

- На ком они женятся? – никак не успокаивался Михаил Тимофеевич.

- Родные, успокойтесь! Разве не видите, что маменька шутит. Не могу же я жениться на любимой сестричке, а она выйти за брата. Маман, очевидно, хотела взять нас врасплох и выведать наши сердечные тайны, но, увы, их просто нет, - устало улыбнулся брат, а глаза были такие печальные, что я про свои беды забыла, его жалея. Рядом стоял совсем незнакомый мне человек, но очень мне родной и дорогой.

- Ну, и шуточки у Вас, любезная княгиня, а то я уже   подумал было, что Вы заговариваетесь, - смеялся Андрей Афанасьевич и Михаил Тимофеевич вторил ему. И только Лина смотрела с пониманием и сочувствием. На Софью же было жалко смотреть.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

Утром меня разбудила Акулина, ошарашив неожиданным известием – к нам едет княгиня Елизавета Александровна Покровская.

- Как?! Без приглашения? А что случилось? – одновременно расстроилась и обрадовалась я. Мне очень хотелось общаться с милой Лизой, но наблюдать её близкие отношения с Алексеем я была не в силах.

- Ещё на том семейном ужине  дядюшки твои решили пригласить княгиню погостить у нас, ты разве не помнишь? Ах, да  ты же в сад убежала, - вспомнила Акулина. – Алексей Александрович передал им  её просьбу, она хочет создать в своём имении подобную творческую мастерскую, как у тебя, и ей нужен опыт. Княгиня серьёзно подошла к этому вопросу, и тоже хочет улучшить жизнь своим бывшим крепостным. Потому желает лично узнать, как вести дело. Дядюшки твои обрадовались, хотят помочь ей. Они же её с детства знают, были дружны ещё с отцом Елизаветы Александровны. Ты очень расстроена? – в глазах Лины я увидела не просто жалость, а искреннее сострадание и понимание. Моя любимая подруга, мой близкий человек.

- Да, Лина, мне трудно, но я справлюсь. Елизавета не виновна передо мною ни в чём, это, скорей, я влезла в их отношения со своей неожиданной влюблённостью. А ведь, похоже, что отношения у них давние. Они, как родные, и мне нельзя мешать их счастью.

 Акулина вздохнула и, поцеловав меня, умчалась готовить комнату для нашей гостьи, а у меня пропал аппетит и я, отказавшись от завтрака, отправилась в сад.

- С добрым утром, сестричка, - навстречу мне шёл Володя. Несмотря на радость от встречи со мной, лицо его выражало печаль и озабоченность.
 
- Приехала княгиня Покровская, а я, как мальчишка сбежал, не поздоровавшись, - усмехнулся Владимир, – надеюсь, она не заметила меня.

- Ничего, пробьёмся, - я ободряюще улыбнулась брату, - мы теперь с тобой вместе. Володенька, как же я рада, что между нами больше нет недоразумений и недопонимания.

- И я очень рад сестричка. Дураком я был, а ты колючим ёжиком, - мы весело рассмеялись и пошли одеваться к обеду.

Лиза радостно бросилась обнимать и целовать меня, и мне совсем стало стыдно за свои тайные мысли. К тому же я сама была очень рада встрече с ней. А вот её встреча с Владимиром меня, признаться, удивила. Когда он  подошёл к её ручке, ласково и печально заглянув в её глаза, что-то дрогнуло в её лице. Лиза неожиданно смутилась и они какое-то время, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Нет, пожалуй,  всё это мне лишь показалось. Он-то понятно, что на неё смотрел, а она просто удивилась перемене в нём.

- Но  что же  случилось с Вольдемаром? Он очень изменился и стал вновь похож на себя, вернувшегося в прошлом году в имение, – спросила меня Елизавета, когда мы с ней после обеда гуляли в саду.

- А-а-а! Ты заметила, - засмеялась я, - Надоело ему изображать дебила и выполнять матушкины глупые проекты. Только и всего.

- Вот оно что…, - Лиза явно о чём-то задумалась. – А ты знаешь, похоже на то. Он ведь совсем   другим был, когда они поселились здесь год назад и, вдруг, через какое-то время резко изменился, стал таким отвратным, а теперь опять становится прежним. Видно, это ты так на него положительно влияешь. А он…, - тут Лиза примолкла и стала нервно теребить рюшки на рукаве, - а он тебе очень нравится?
 
- В каком смысле, Лиза? – я удивлённо взглянула на её смущённое лицо. – Я его просто люблю, он не чужой для меня человек.

- Понятно…, - она как-то безпомощно и растеряно взглянула на меня, и засмеялась - ну, конечно, что это я глупости такие спрашиваю.

Странно. Если бы я не догадывалась про её счастливую любовь с Алексеем, то могла подумать, что ей нравится мой брат.

- Я, пожалуй, пойду, - задумчиво произнесла Лиза. - Надо выспаться перед поездкой. А там-то мы вволю наговоримся с тобой Сашенька. Одним днём, скорей всего, не обойдёмся.

На следующий день наша гостья отправилась в деревню перенимать наш опыт по созданию мастерских и вообще по новому ведению хозяйства, которое мы установили в своём  поместье. Сопровождал её, конечно же Алексей, кто бы сомневался, только не я. С ними поехали Андрей Афанасьевич и Акулина.   Акулина вначале хотела остаться со мной. Дело в том, что  я упала на утренней пробежке и сильно ушибла ногу. Моя верная Акулина не хотела оставить меня без своей помощи, хотя было видно, как ей хочется поехать со  Звягинцевым. Ведь в  деревне они могли общаться более свободно и больше времени проводить вместе, нежели  здесь под строгим присмотром моей тётушки, которой её многочисленные горничные охотно докладывали  всё про всех. 

Выручил её Владимир,  он категорически отказался от поездки, ссылаясь на то, что никак не может оставить без своего присмотра и помощи любимую сестрицу. На самом  деле я-то сразу поняла, что причина его отказа от поездки  была в том, что Лизу сопровождает Алексей. Я ведь   сама сотворила себе травму   сегодня утром. Ну, не могла я там два дня наблюдать их близость, которую они даже не пытались скрывать. Своими руками я приготовила камень на той дорожке, что была не выложена плиткой, а посыпана мелкой галькой. Старательно разбежалась, споткнулась, как задумала и проехалась в моих тонких спортивных шароварчиках по острой гальке. Взвыла так, что шедший мимо на хозяйственный двор, дядюшка в испуге примчался ко мне, забыв про свои дела. Представление получилось весьма натуральным: штанишки разодраны, нога исцарапана и слёзы градом из глаз. Дядюшкин травяной бальзам быстро убрал болевой симптом, но я продолжала изображать жуткую боль. Кстати сказать, дядюшка замечательный биолог, столько изобрёл полезного в своих опытах, пока его жёнушка скакала на балах, да развлекалась. А вот последнее время он что-то  опыты свои забросил, видно, ставшая добродетельной, жёнушка заняла всё его внимание.

Как только одна, по непонятной причине поскучневшая,   а другая, наоборот, по понятной причине, повеселевшая, пары отъехали, боль в моей ноге волшебным образом исчезла, и я потащила брата в сад.

- Ага! – вскричал, тоже взбодрившийся, Володя, - я так и знал! Я сразу разгадал твою коварную сущность, моя разлюбезная сестрица, -   и мы пошли гулять.

Нам стало   радостно бывать вместе. Странным образом, обнаружилось много интересных общих тем, о которых прежде мы и не думали говорить друг с другом. Я призналась, что почти совсем не умею ездить на лошади, а Лиза по возвращении хочет устроить конные прогулки и мне оттого стыдно. Владимир тут же предложил обучить меня за эти два дня и обещал, что всё получится. Он уверил меня, что всегда на всех прогулках будет рядом со мной и проследит, чтобы всё прошло удачно. Мы активно принялись осуществлять задуманное.

Первым делом   осмотрели мои костюмы для верховой езды. Их у меня оказалось несколько штук, но они привели меня в уныние. Потому я решила  тренироваться верховой езде в своём наряде для спорта. Мы с Акулиной изготовили несколько пышных штанишек вроде современных «бананов» из разных тканей: бархата, парусины, льна и плотного шёлка. К ним полагались разные блузы свободного покроя чуть выше колен. В этом наряде было очень удобно   делать зарядку, пробежки, и игры с мячом. Акулина долго не хотела одеваться  как я,   но признавала, что даже в платье простого покроя не так удобно заниматься спортом. Но потом и она соблазнилась этими спортивными нарядами, благо размер у нас был один. Правда, одевалась так она только, лишь когда была уверена, что мы занимаемся без посторонних, и в качестве охраны ставила горничную. А «посторонние», к слову сказать, тоже полюбили участвовать в моих спортивных занятиях и, особенно, в играх с мячом. Это были мои дядюшки, братец мой Владимир и мой друг Проша, он же – мой личный конюх. Их я не стеснялась, а они вообще смотрели на меня, как на ребёнка и потакали всем моим хотелкам. Прошка тоже меня не смущал, да и он вскоре перестал смущаться моего вида, привык.

А вот когда к нам присоединялся Алексей, мне было очень не по себе, но я волевым усилием заставляла себя делать вид, что всё нормально и не меняла своего спортивного костюма на платье. Мои хитрые  дядюшки, конечно же, замечали моё смущение и посмеивались, весело переглядываясь. Они почему-то вообще странно вели себя, когда мы с Алексеем были вместе. Такое впечатление, что они видели в нём не Елизаветиного, а моего жениха, и одобряли этот выбор. Ну и пусть, что хотят, то и  сочиняют, а мне-то всё давно ясно. И поэтому я даже не пыталась изображать перед учителем скромницу, чтоб понравиться ему, а даже, наоборот, с какой-то непонятной самой мне злостью начинала активнее заниматься физическими упражнениями, демонстративно не обращая на Алфимова внимание.    Кстати, Алексей уже давно не учитель Анютки. Учительствовать он обещал моему батюшке -  давнему другу его семьи до нашего приезда в имение. В его ведении сейчас всё наше производство и школы, и поэтому он редко бывает в имении. Но, когда он здесь, то всегда принимает участие в играх с мячом, которые полюбили мы все.  У нас теперь есть большая спортивная площадка под открытым небом, закрытые павильоны для спортивных упражнений и раздевалки. Я и для слуг распорядилась построить такие же сооружения, и они охотно стали там проводить свободное время, в играх с мячом.

 Изредка, но с радостью, к нам присоединялась сестричка Анютка. Теперь она у нас стала Анечкой, Анютой, про прежнее имя Аннет, к радости девочки, все забыли. Но сестричка в этом году практически всё лето живёт с няней в деревне. Анюта была болезненным ребёнком, у неё часто наблюдалась бледность, слабость и быстрая утомляемость. Сиси обнаружила это совсем недавно, живя уже здесь в поместье, вдали от балов и развлечений и, наконец, обеспокоилась здоровьем дочери. Дядюшка Михаил Тимофеевич неоднократно говорил ей об этом, приглашал доктора, но всё без толку. Вопрос решился, когда приехали мы и начали реконструкцию деревень. Около речки построили небольшой дом и поселили там Анечку с няней. Прогулки, свежий воздух, купание в речке и парное молоко сделали своё дело. Недавно я сама навещала её и видела, как она носится по лугу с деревенскими ребятишками, щёчки румяные, глаза блестят радостью. Тётушка сама теперь туда практически переселилась, да и дядя там теперь частый гость.

Игры в мяч полюбила и я, особенно ту, которую называли здесь – «жё де пом». Эта игра   была очень похожа на нашу игру в теннис, только здесь сетку натягивали не на столе, а ставили прямо на землю, прикрепляя её к столбикам или в случае отсутствия оной, просто натягивали верёвку. Высотой сетка была около метра и  через неё перекидывали специальными битами мячик. Биты были разные: в виде сплошных деревянных лопаток или очень похожие на наши современные ракетки - гибкий ободок с сеткой внутри на короткой или длинной ручке. Говорят, что прежде бит не было и мяч отбивали просто рукой в перчатке или без неё. Мяч для этой игры валяли из шерсти, что было достаточно дорого. Не очень богатые дворяне имели мячи из кожи набитые чем-нибудь мягким: хлопком, тряпками или чем-то ещё. Была здесь ещё и игра с воланом, воде нашего бадминтона. Сам волан делали из шерсти, к нему прикрепляли гусиные перья. Мы все очень полюбили эти игры.

Теперь к нашим развлечениям придумали ещё и верховую езду. Я решила учиться верховой езде в своих спортивных нарядах, но Владимир сразу отверг этот мой выбор.

- Я понимаю тебя, сестричка и согласен, что твой наряд был бы самым удобным  для верховой езды, - сочувственно произнёс он, - но ты забыла, что женская езда на лошади сильно отличается от мужской. Тебе надо научиться садиться на лошадь боком, а не верхом, да ещё и в длинной юбке.

Ух ты! А я и, в самом деле забыла…. Уродские порядки, дискриминация женщин полная.  Они же ещё лет двадцать будут ездить боком, а не верхом. Я же сама читала дома в книжках, о том, как много женщин падало, калечилось. А то и вообще разбивалось из-за этой дурацкой посадки боком с развевающимся длинным подолом юбки с внешней стороны.  Как же без этого подола, а то, вдруг, кто-то  увидит их ножки. А то, что эти ножки при быстрой езде запутывались в длинной юбке, и барышня падала с лошади, то это как?! Ладно, сейчас я как-нибудь потерплю, но как только освоюсь в верховой езде, так сразу начну делать революцию в одежде для женщин. И платья начну изменять и, в конце концов, они сами увидят, как глупо и неудобно носить такое. Вот для чего придумали на заду собирать юбки в какой-то клубок, хвоста только не хватает на этом оттопыренном заду. Про корсеты я вообще молчу. Да и сама жёсткие корсеты никогда уже не надену и плевать, кто что подумает, Ну да, «я ведь с Урала», как говорилось в одной комедии моего времени. Что с меня возьмёшь…


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ.

Володя сам выбрал для меня  наряд, велел одеваться и идти к конюшням, где он будет ждать меня. Ворча и вздыхая, я натянула  неудобную одежду и поплелась, куда мне было велено. При этом правый край юбки волочился за мной по земле. Прохор держал   под уздцы очень даже  милую кобылку с добрым томным взглядом. Очень надеюсь, что её добрый вид соответствует её нраву.  Юноши приготовились помочь мне взобраться на седло, и оно показалось мне  странным. Ну да, я опять забыла, что женское седло в это время  очень отличалось от мужского. Парни оглянуться не успели, как я, вложив ногу в стремя, взлетела над седлом,   кувырком перелетела через спину кобылы  и плюхнулась в руки Прохора, который, к счастью, мгновенно среагировал и подхватил меня.

- Да…  сестричка, уже, вроде узнал твой нрав, а всё привыкнуть не могу. И куда же ты полетела? Ладно, Проша не сплоховал, - проворчал братец, а рот его так и разъехался в улыбке. – Прохор, ау, чего застыл, отпусти барышню. Ишь, разомлел совсем. Ну, да, барышни не часто с неба падают. Повезло тебе.

Прохор, красный от смущения, всё же не скинул меня, как этого волне можно было  ожидать после насмешек Вольдемара,  а вполне аккуратно и бережно поставил на землю. Я благодарно взглянула на него и погладила по плечу, от чего он стал уже совсем пунцовым, а граф Орлов, мой братец, захохотал в голос. Ему тут же стал вторить его жеребец, привязанный у конюшни. Тогда уже и мы с Прохором, не выдержали и  присоединились к их веселью. Отсмеявшись, мы продолжили наше занятие.

- Сашенька, давай попробуем ещё раз. Главное, не спеши и не волнуйся. Берёшься левой рукой за лУку, правой же рукой опираешься на моё плечо. Затем ставишь ножку в стремя и, не спеша  усаживаешься в седло, - ласково, но твёрдо заговорил Владимир. Разительная перемена, произошедшая с ним, не переставала удивлять меня. Я его таким совсем не знала. Это был   другой человек – достойный и уверенный, правда, слегка печальный.

- Нет, ты скажи, зачем для нас придумали такое седло? Себе – то сделали удобное, - снова возмутилась я, на сей раз, достаточно легко усаживаясь в это подобие сиденья.

- Да, для долгой езды такое седло не годится, но женщине этого и не надо. Для поездок существуют коляски. А дама должна ездить медленно, грациозно восседая в седле с гордой осанкой и улыбкой на лице. И лучше, чтобы кавалер во время прогулки шёл рядом, держа лошадь под уздцы. Езда по-мужски отнимает у женщины грацию. А ты вот вся сейчас скрючилась, ну-ка выпрямляйся. И корсет не надела….

- И не надену, - буркнула я. Но Володя только хмыкнул, видно  не поверив, что  барышня может посметь   решиться на такое. А вот я решусь.

- Сев в седло, даме следует, оправить юбку, не переставая держаться другой рукой за луку, так как, если лошадь не стоит на месте, то легко упасть, - продолжал учить мой терпеливый братец, - а слезая с коня, ты должна опереться правой рукой о плечо кавалера, а левой не отпускать лУку.  И не вздумай  прыгать, а скользи  вдоль седла.  Ну, тут ладно, я твой брат и помогу тебе, но если будет посторонний кавалер, то ты при резких движениях можешь упасть на него, а он хлипким окажется и тоже упадёт, а ты на него сверху. Представляешь, какой конфуз будет! Да и не конфуз, а и вообще позор.  Всякие кавалеры бывают, не то, что мы с Прохором, - завершил Владимир свою поучительную речь, грозно вытаращив глаза. И мы снова стали дружно хохотать, представив такой исход конной прогулки. Кстати, с моей прытью, вполне даже возможный.

Наша инспекторская комиссия вернулась из поездки только на четвёртый день. Так что   тренировки у нас продолжались полных три дня, лишь с перерывом на обед и сон. Благодаря этому обстоятельству я во многом преуспела, и мой добрый братец всё же дозволил мне прокатиться верхом в моей спортивной одежде. Вот от этой поездки я получила непередаваемое удовольствие. Лошадь привыкла ко мне и во всём слушалась.

- Александра! Не ожидал! Да тебя соответственно одеть, и не отличишь от юного корнета. Никакого жеманства и нарочИтой безпомощности. Впечатлён и восхищён! Обещаю, что буду тебе впредь организовывать подобные прогулки без свидетелей и верхом в мужском седле. Ну вот, ну вот, однако перехвалил, - засмеялся Владимир, нежно обнимая меня, повисшую у него на шее.

- Барышня! В самом деле, и я восхищён. Я никогда подобного не видел, - Прохор тоже не скрывал  восторга.

- Прохор, я думаю, что это ещё цветочки - ягодки нас ждут впереди. Я не удивлюсь, если наша барышня ещё из Германии самоходный велосипед выпишет и будет на нём передвигаться, - продолжал смеяться Владимир.

- Что? Как ты сказал? велосипед? – от волнения я не могла подобрать нужные слова, - что это?

- Да, это такой самоходный аппарат. Там два колеса и сиденье. Француз Карл Дрез изобрёл такую «машину для бега». А ты и об этом знаешь? – удивился Володя.

- Да нет, слышала что-то мельком. Только почему он «самоходный» и «для бега»? Ведь там есть колёса, - недоумевала я. Уж я-то на велосипеде до недавних пор ездила и очень обрадовалась, что скоро снова получу это удовольствие. И, кажется, брат по моему лицу догадался об этом.

-  Ага… моей сестричке лошади мало, теперь машинку для бега испытать захотелось, - засмеялся брат.

- Ну, расскажи, ну, братик…, - взмолилась я.

- Сразу скажу, что это развлечение лишь для джентльмена. Сооружение состоит из прямой или изогнутой палки с рулём, к которой прикреплены колёса и сиденье. Колёса помогают увеличить скорость бега и не сильно утомляться, благодаря сидению. Я пробовал, но как-то не увидел в этом развлечении интересного для себя.  Пижонство и позёрство вижу лишь в том, можно и так побегать.

- Посмотреть бы, а то, как-то непонятно, - задумалась я.

- В начале века, говорят,  это часто можно было увидеть на улицах Москвы. Потом запретили.

- Вот странно-то как. И почему же? - вступил в разговор Прохор. Он всё чаще вступал с нами в разговор. Но при этом он держался достаточно скромно и ненавязчиво. А мы тоже привыкли к общению с ним.

- И название какое-то странное – велосипед…, -  его интересовало всё. Я часто удивлялась глубине и качеству его вопросов.

- В разных странах название разное: В России – это самокат, в Германии – дрезина, по фамилии изобретателя Дреза, а во Франции – это велосипед, продолжал рассказывать Владимир.  – Здесь оно произошло  от двух французских слов velox-колесо и pes-нога, то есть колёсное средство, которое приводится в движение силой ног.

- А почему запретили? Да потому что дороги у нас не очень хорошие - рытвины да канавы. Джентльмены стали ездить по тротуарам, пугая при этом прогуливающихся там господ, а то и юбки дамам вредили. А бывало, что и падали дамы, если юбка в колёса попадала. Юбки-то у вас барышни, пышные, а в те времена ещё пышнее были, а уж турнюры эти, что хвосты. Как тут не зацепится. А вот в поместьях у многих есть эта механика.

- Володечка, а давай, и мы приобретём, - взмолилась я, а Прохор тоже смотрел с надеждой. Глядишь, и ему достанется прокатиться.

- Эх, сестричка, когда я смотрю на твоё детское личико с умоляющим взглядом, мне хочется сделать всё, чтоб исполнить твоё желание, но…, - он грустно замолчал и, вздохнув, продолжил, - я беден и даже больше того, практически нищ.
И я решилась. Когда-то надо было открыться. Тем более самому родному и близкому теперь для меня человеку.

- Нет, ты не нищ. Всё это, - я показала на дом и всё пространство около нас, - принадлежало моему покойному отцу, а теперь принадлежит мне, а значит тебе и всем нам. Давайте, сядем здесь на полянке, и пока Проша  готовит нам что-нибудь перекусить, я тебе всё расскажу. Я вижу, как сейчас изменился твой взгляд, в нём появилось недоверие и обида, но я, надеюсь, что вскоре ты всё поймёшь и простишь меня.

Мы сели на разостланный Прохором тканый коврик и я всё без утайки рассказала брату. О моей прошлой жизни я, конечно же, умолчала. По мере продолжения рассказа выражение Володиного лица менялось несколько раз и, наконец, оно снова стало добрым, родным, хоть и несколько печальным и растерянным.

- Теперь ты понимаешь, почему мой отец и Андрей Афанасьевич всё это придумали, а дядюшка Михаил Тимофеевич согласился с ними. Твоя матушка за это время сильно изменилась, а тогда из-за своей вздорности и гордыни, она бы просто разрушила нашу семью. Прости, что я говорю так откровенно. Но ведь мы любим друг друга, нужны друг другу и нам хорошо вместе. Позже, мы построим рядом ещё пару домов, когда  в том станет необходимость. Наследство моё велико. А заводы и фабрики по-прежнему работают и увеличивают наше состояние. Да и здесь мы трудимся все вместе, каждый в меру своих сил. Мы с Андреем Афанасьевичем давно заготовили все необходимые документы. Я поделила сбережения в банке и выделила всем доли в промышленности. Мы теперь совладельцы и этого хватит каждому на долгую жизнь не только самому, но и детям с внуками.

О том, что через несколько десятков лет грянет революция  я, конечно, ему не сказала. Да и неизвестно как пойдёт развитие истории в этой жизни. Я пока ещё мало  где бывала, но судя по газетам и журналам, да из бесед с дядюшками, мне показалось, что здесь история развивается, не так остро, как в моё время. Поживём – увидим. Но, если всё же произойдёт революция, я первая добровольно пожертвую своим добром, в пользу государства, но буду настаивать, чтобы часть его была использована для детских учреждений, интернатов, детских домов и больниц. И уже сейчас начну создавать их, в качестве благотворительности и доказывать их необходимость. На свои-то деньги, это сделать будет проще.

Так мы сидели некоторое время, задумавшись каждый о своём, пока Прохор не позвал нас перекусить. Он с пониманием и сочувствием смотрел на молодого графа  и до того, вдруг, дошло, что Прохор-то всё знает.

- Да по-другому и быть не могло, - засмеялась я, разгадав его мысли, - мы же вместе приехали сюда. К тому же он мой верный друг и помощник. И он не то, чтобы, а даже взглядом, ни разу не выдал нашей тайны. Ему я тоже выделила часть наследства, но он продолжает, как прежде, выполнять свою работу, хотя стал очень даже состоятельным господином.

- Ну, уж и скажете тоже, барышня, - засмущался мой конюх.

- Фу! Мне даже легче стало, - облегчённо вздохнул мой брат. -  Ну, раз Проша …, так тогда и я приму твой дар с радостью и благодарностью. Ведь и я при тебе останусь и отслужу-отработаю.

- Наконец, ты понял, что это никакая не подачка. Мы - одна семья, мы вместе и будем делать очень большое и доброе дело. Там стольких трудов понадобится терпения и упорства, - облегчённо вздохнула я и прислонилась к братову плечу, а он ласково погладил мою руку. – А, главное, мой батюшка этого и хотел. Они с дядюшкой так были счастливы, когда встретились после долгой разлуки и стали строить планы, как будут вместе жить. И друг их Андрей Афанасьевич с ними. Он-то верен дружбе с батюшкой многие года был и помогал во всём.

И я рассказала о моих планах по устройству детских учреждений, интернатов и больниц. Мои идеи были приняты с радостным воодушевлением, и мы долго ещё обсуждали наши дела, пока не стемнело.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Назавтра утром вернулась наша инспекторская экспедиция. Они были очень довольны поездкой, работа проведена огромная и важная, но явно все были утомлены. Кроме того, я заметила перемены в отношениях Лизы и Алексея. В их поступках по-прежнему наблюдалось дружеское расположение, но излишней нежности я уже не наблюдала. Странно, но княгиня ничуть не была этим озабочена. Ну да ладно, это теперь их дела и меня не касаются. С обретением брата я уже не страдала от одиночества. Брат не был мне родным по крови, но душевно был мне близок, как самый родной человек и между нами сложилось удивительное взаимопонимание, какое и у родных не всегда случается.

Позавтракав, все отправились отдохнуть, а я решила, наконец, разобрать свои сундуки с нарядами. Вечером мы с Володей задумали организовать праздничный ужин с концертом и играми в «живые картины» и «буриме». Между нами исчезли всяческие недомолвки, мы обрели друг друга и семью. Почему бы и не отпраздновать это значительное в нашей жизни событие.

Утомившись, я прилегла отдохнуть и незаметно задремала, отчего слегка опоздала к началу ужина. Все уже сидели за столом, но в этот раз, не разделившись на женскую и мужскую половины, а, странным образом, расположились  по парам. Ну, дядюшка Михаил Григорьевич со своей Софьей – это понятно, а вот, сидяшие откровенно рядом,  Андрей Афанасьевич с Акулиной, меня озадачили. А ещё больше озадачил тот факт, что моя своенравная тётушка не только не возражала такому порядку, но лицо её лучилось довольством и умиротворением. Так и это ещё не всё! Рядом с княгиней Елизаветой сидел… Владимир. Лица обоих светились смущением и нежностью. Анютки за столом не было, она осталась в деревне с нянюшкой. А рядом с Алексеем стояло, никем не занятое кресло, к которому меня подвёл, вскочивший при моём появлении,  сам Алфимов. Общество радостно приветствовало меня и ничуть не смущалось новыми обстоятельствами. Я, явно, что-то пропустила…

Устроенный нами праздник встречи, после почти четырёхдневной разлуки, прошёл необыкновенно весело и радостно. Все были внимательны и нежны друг к другу и, особенно ко мне. Так-то и раньше они были добры ко мне, но тётушку такой я прежде не знала. Она смотрела влюблёнными глазами на супруга и кажется, других особо и не замечала. Какое-то необъяснимое волшебство произошло в деревне. Мы пели, танцевали, играли в разные игры и  наконец,  утомившись, решили отправиться на покой. Я хотела поговорить с братом, но почувствовав сильную усталость, решила оставить разговор на утро. За эти четыре дня я сильно устала от наших конных тренировок  и, вернувшись в спальню, сразу легла и  быстро уснула.

Проснулась   от желания пить. Оказывается, спала  я всего около двух часов, был поздний вечер и даже ночь ещё не наступила. Кувшин с морсом стоял на подоконнике у открытого окна. Морс был земляничный и очень вкусный. Из окна веяло приятной прохладой, деревья в саду шевелил лёгкий ветерок. Вдруг, я увидела, что за кустами промелькнула знакомая фигура.  Володька …! Он был не один. Во второй фигуре я узнала… Лизу. Они сели на скамейку, и брат обнял княгиню и стал что-то тихо ей говорить,  а она засмеялась и прижалась к нему.

Но ведь это невозможно! Она невеста другого и ещё совсем недавно нежно смотрела Алексею Алфимову в глаза и держала его за руку. А теперь она прижимается к моему доверчивому брату и тот счастливо смеётся. Что же будет завтра, когда она вспомнит о своём женихе и даст Володе « от ворот – поворот»….  Я должна срочно спуститься в сад и спасти своего брата от этой коварной женщины, которая до сей поры казалась мне образцом порядочности и доброты. Но разве я имею право вмешиваться….  Боже… что делать? Может, я вообще  сплю, и всё это мне снится? Я снова легла, укуталась в одеяло и … неожиданно заснула.

Утром, вспомнив всё это, я долго не могла решить, что это было, да и было ли? Решив, что всё же это был сон, я спустилась к завтраку. Там  были уже все, кроме Лизы и говорили о конной прогулке. Владимир выглядел очень счастливым. После завтрака я попросила Владимира задержаться, но тут появилась Лиза. Она ласково чмокнула меня в щёку и, схватив Володю за руку, потащила его из столовой. Он только успел крикнуть мне, чтобы я срочно переодевалась и шла к конюшням. Сидевший здесь на диване, Алексей добродушно помахал им и сказал, что он тоже скоро будет. Потом повернулся ко мне и хотел что-то сказать. Но это уже было выше моих сил, и я выбежала следом за счастливой парочкой. Или я продолжаю спать и видеть странные сны или вообще сошла с ума…

Так и не позавтракав, аппетит-то напрочь пропал, я впопыхах оделась в этот безобразный и неудобный наряд и отправилась к конюшням. Елизавета с Владимиром уже были в сёдлах и о чём-то весело переговаривались. Мою кобылу держал за уздцы Прохор,  рядом стоял Алексей, а его конь был привязан к коновязи. Кстати, коновязь здесь несколько отличалась от той, что была в моей прошлой жизни. У этой на столбике тоже вырезано несколько колец, на которые накидывались уздечки, но завершался столбик головой коня, похожей на   фигурку коня в шахматах.  Ну и чего этот Алфимов стоит тут, как будто хочет помочь мне сесть в седло. Ну,  уж нет, только не это! А сердце, вдруг, сильно забилось, как пойманная в сети птичка….

- Прохор, подойди, помоги мне, - строго сказала я, будто и вовсе не замечая Алфимова.

- Но…, - покрывшись красными пятнами, испуганно пробормотал Проша. А Алексей шагнул ко мне.

- Ты, что, не слышал! - уже прикрикнула на кучера я,  и так мне его жалко стало, моего верного друга, что я совсем разнервничалась.

К счастью посадка в седло произошла удачно и,   надеюсь, я не выглядела при этом скрюченной корягой. Я дёрнула одной рукой поводья, в другой держа кнут. Ну, вот зачем мне этот кнут, я ведь никогда не ударю им лошадь, только мешает. Но, делать нечего, придётся изображать опытную наездницу. Кобылка моя резво побежала по выездной аллее, усаженной с двух сторон пышными деревьями. Впереди, уже за воротами, весело смеясь,  мчались Лизавета с Володькой, направляясь к дороге вдоль цветущего луга.

- Александра! – вскричал Алфимов, - позвольте сопровождать Вас.

- Барышня! – следом закричал Прохор, - хоть мне позвольте?!

- Не позволю! Никому не позволю! – во мне вдруг вскипело какое-то воинственное веселье. Я обернулась и взмахнула хлыстом, надеясь сделать это грациозно.

Но, … увы! Кнут зацепился за пышные ветки. Я дёрнула его, пытаясь освободить, и полетела с седла, зацепившись при этом длинной стороной ненавистной юбки за стремя. Кобылка, испугавшись,  ускорила свой бег и помчалась, таща меня  по гравию дорожки. Она мчалась всё быстрее, мотаясь из стороны в сторону и, пытаясь избавиться от неожиданной ноши. В результате, я со всей силы ударилась о каменный бордюр дороги и что-то ледяное, но в то же время жгучее полоснуло   по голове надо лбом. В глазах потемнело. Угасающим сознанием я услышала топот бегущих ног, лошадь остановилась, и кто-то приподнял меня.    Сильные мужские руки стали бережно ощупывать мою голову и тело, и я услышала любимый голос:

- Сашенька, любимая, очнись, открой свои прекрасные глазки. Только не уходи, не покидай меня. Мне нет без тебя жизни…, - нежные губы касались моего лица, но сознание уже покидало меня.

 Последней мыслью моего угасающего сознания было: « как стыдно… как стыдно… он всё видел…», и ещё: « … и снова по голове… и в этом же самом месте… как же мне больно…».

…  …  …   

Сознание медленно возвращалось ко мне, но глаза  открыть  я так и не смогла. Голова болела  невыносимо.  «Что же это со мной? Ничего не помню,… наверное, грипп и высокая температура. Этой весной дети в нашем интернате грипповали особенно активно, вот и я заразилась. Как же болит голова». И, вдруг, неожиданно передо мной возникло бледное, с синевой  как у покойника, лицо мерзкого парня. Я всё вспомнила!  И всё же было что-то ещё, что-то прекрасное и доброе.  Мне снился какой-то удивительный сон, там я была юной и счастливой. Мне захотелось плакать, тоска сдавила сердце.  Я металась на кровати, периодически впадая в бессознательное состояние, бредила, звала маму. В какой-то миг я была услышана, но пришла не мама....

Это был высокий, красивый молодой человек и мне даже показалось, что я его знаю, что мы с ним уже встречались раньше. Он был одет в смокинг  и белую батистовую сорочку с высоким воротником. Вокруг воротника красивым узлом повязан чёрный шёлковый платок. Фрак был явно пошит из сукна высокого качества,   панталоны же были несколько светлее. На фраке выделялись пуговицы, которые, сверкали, как драгоценные  камни. Господин сдержанно улыбнулся мне, слегка поклонился и встал за изголовьем.

"Но ведь это невозможно, - несмотря на невыносимую боль, подумала я, - там невозможно стоять... там стена". Действительно, подлокотник дивана, на котором я спала, плотно прилегал  к стене, и толще листа бумаги там ничего не могло поместиться. Да и вообще, я в принципе не могла никого видеть, так как мои глаза были плотно закрыты, ведь от боли они стали очень чувствительны даже к слабому освещению. Тем не менее, я чётко видела этого странного человека. От мыслительного напряжения голова заболела совсем нестерпимо и я   застонала. Молодой человек снова слегка улыбнулся, таинственно приложил палец к губам,  и положил мне  на лоб что-то влажное и прохладное. Мне стало очень хорошо, боль исчезла, а потом  исчезло всё. Исчезла я сама, исчез незнакомец, исчез   весь окружающий   мир. Ничего больше не было ....

- Ну, как она? Мне кажется, наша девочка выглядит сегодня лучше…

- Согласен. Личико уже не такое бледное. Слава Богу, сберёг он нашу кровиночку. Анисья, что скажешь ....?

Голоса были такие родные. А голова почти совсем перестала болеть. «Кто же это? Кто-то пришёл навестить меня или я в больнице…. Но нет! Это же мои дядюшки, любимые дядюшки – Михаил Григорьевич и Андрей Афанасьевич. Я снова вижу сон? Мой прекрасный сон?

- Анисья, а что Алёша, как он?

- Да здесь он, Алексей Александрович, здесь. Две ночи ведь не спал, всё в кресле возле Сашеньки сидел, за ручку её держал. Да  вы сами всё знаете, тоже постоянно все тут ходите, девочке покою не даёте. Я тихонько в чай ему сонной травы налила и на кушетку за ширмой отвела.  И то уж опасалась, как бы и он не слёг. А ведь это он своей любовью её не отпустил, не дал уйти, совсем плоха была моя барышня, деточка моя любимая, - всхлипнула старушка и я узнала голос моей нянюшки.

Мне стало очень хорошо, и я поплыла в голубой дымке куда-то в сказку.

Проснулась под утро, уже рассветало. Рядом в кресле дремал Алексей, держа мою руку в своей руке. Лицо его было худым, бледным  и сильно осунувшимся, как будто он сам был болен. Я вспомнила, что говорила о нём Анисья. Ну, зачем он здесь? Зачем снова тревожит меня… я ведь только недавно, стала привыкать к мысли, что и здесь мне не суждено быть любимой. Зачем он здесь со мной? Какая-то игра? Наказывает Лизу за её кокетство с Володькой?  Хочет,  чтоб она ревновала?  Вопросы… вопросы, а где найти ответы….  И всё же, это на игру совсем не похоже, стоит только посмотреть, как он исхудал и измучен. От мысленных усилий я сильно ослабла и снова провалилась то ли в сон, то ли в забытьё.

Проснулась, когда солнце уже  заливало своим радостным светом всю комнату. Я лежала на боку, лицом к окну. Никто за руку меня не держал,  и я не ощущала больше тех волшебных волн от ЕГО руки. Села на кровати. Да, это была моя пышная девичья кровать, а не мой старенький диван. И уже это было прекрасно.

- Деточка моя, что же ты вскакиваешь так резко, тебе совсем ещё нельзя так, - услышала я родной голос моего опекуна. Вот ведь странно: Володя мне не кровный брат, а ближе родного. Андрей Афанасьевич вообще по родственным связям никто, а самый родной и любимый дядюшка. И я снова с ними, какое счастье.

- Дядюшка, любимый, - я схватила его за руку, и нежно прижалась к ней щекой, - не волнуйся, мне уже гораздо лучше. Прости, что напугала тебя, родной мой.
От моих слов Андрей Афанасьевич как-то засуетился, полез в карман за своим большим платком и стал неестественно кашлять, пытаясь тайком утереть глаза. И это наш влюблённый жених, который от любви к Линочке помолодел последнее время лет на десять.

- Отставить все сомнения, майор, - шутливо прикрикнула я. Мой наставник тут же подхватил шутку и вытянулся во фрунт, усердно хлопая глазами и изображая верного вояку. - Я, по-прежнему с тобой, и никуда от тебя не денусь. Да и тебя никуда не отпущу, хоть женишься ты скоро, жену и деток заведёшь, а я не смогу без тебя. Если захотите, рядом дом построим, но только вместе. Буду я твоих деток нянчить, учить их стану всему доброму, что сама умею, - голос мой дрогнул, и слеза покатилась по щеке.

- То есть, как моих деток, - возмутился вновь обретённый мой дядюшка, - а своих что же учить не будешь ничему? Нет, что вместе и рядом, так я тому счастлив безмерно. Мы с Акулиночкой только и мечтали об этом, и не надеялись, что ты, выйдя замуж, оставишь нас рядом.

- Кто? Я - замуж? – вздохнула я, - нет, это не для меня. Судьба моя, видно, старой девой жить.

- Так, ну-ка, давай поговорим, - грозно и одновременно обезпокоенно произнёс Звягинцев. – Ты что же Алёшу бросить решила? Я думал… надеялся…. Неужто я ошибался? Ведь я думал, что вы полюбили друг друга. Мы с Михаилом так радовались. Но как Алёша-то, он не переживёт твоего отказа.

- Дядюшка, Андрей Афанасьевич, ты о чём? Ты вообще-то себя слышишь? Сам влюблён и тебе кажется, что у всех так? Ты совершенно прав лишь в одном, это я люблю его. Влюбилась, как дурочка с первого взгляда. Да ведь он же скоро женится! Будто ты не знаешь или притворяешься, - я уже не скрывала своих слёз.

- Сашенька, и на ком же он женится, коли не на тебе?

- А про Елизавету не слышал? Или ты не видел, как они даже поздним вечером наедине по саду бродят. Держась за руки и не заботясь о приличиях. А их нежные взгляды, да поцелуйчики в щёчку при встречах по приезду. Тебе это ни о чём не говорит? – я уже рыдала в голос.

- Солнышко моё! Да как же так? – Андрей Афанасьевич присел на край кровати, схватил мои руки, смеясь и целуя их в ладошки. – Ты что, в самом деле, не знала, что они родные брат и сестра. Они дети нашего общего друга Александра Алфимова. Мы втроём служили вместе и были очень дружны. Жена его, бывшая княжна Екатерина Самойлова, родила ему двоих деток, да и покинула его, когда дочке и десяти лет не исполнилось. Алексей Лизу на пять лет старше всего.  Батюшка их - Александр был военным, потомственным дворянином  без титула, как многие лучшие военные с петровских времён. Да   недолго пережил он жёнушку свою. Алёша сестричке Лизоньке был и за маму и за папу. Вот и нежная любовь, и забота между ними. Не было у него и романов до сих пор, мы бы знали. А тебя он полюбил с первой встречи, сам признался, когда с тобой беда эта случилась.

Я слушала и не могла поверить тому, что слышу.  Алексей любит меня?! Неужели это правда и  в этой жизни я всё же стану счастливой ….


ЭПИЛОГ

- Как прекрасна осень в своей первой половине, деревья ещё пышные, одеты в золото и багрянец…, - мы с Алёшей сидели в нашей беседке в саду.

- А я все сезоны люблю, когда ты рядом со мной. Как хорошо просто сидеть с тобой, смотреть на небо, ощущать твою прелестную и умную головку на моём плече и держать тебя за руку. И знать, что отныне мы вместе и навсегда.

- Да… была бы умная головка, так не наделала бы столько глупостей, - усмехнулась я.

- Зато старенькими будем так же здесь сидеть, вспоминать и смеяться. Ты не жалеешь, что мы перенесли наше свадебное путешествие на весну?

- Нисколько. Я так устала от этой свадебной суматохи. Подумать только - отыграть три свадьбы одну за другой. Да и здесь присмотр нужен. Такое производство мы с тобой тут устроили. Но всё же любопытно, как там сейчас наши молодожёны Андрей Афанасьевич с Линочкой?

- По Парижу гуляют, по Елисейским полям, оттуда  самый лучший вид на Эйфелеву башню. Ну, а тётушка с дядюшкой и Анюткой в Баден-Бадене целебные воды пьют.

- А мы тоже всё это весной увидим, ведь и мы на полгода уедем путешествовать. И ты мне всю эту красоту покажешь. И с нами Лизонька с Володей. Боже как же я счастлива!

- Смотри, а вот и они бегут. Только вспомнили их, тут они и появились. А я думаю, то ли карета проехала по въездной аллее, то ли почудилось. Мы ж с тобой как раз целовались, любимая. Не до того было.

4 августа 2023 год.