Хроники Крылатого Маркграфа. Дни Харона. Часть 1

15 апреля 1942 года

Берлин, Германская Империя

Звонок в дверь его виллы в Ванзее в несколько неурочный час (было уже начало одиннадцатого вечера) Колокольцева – официально штандартенфюрера СС Роланда фон Таубе - насторожил. Ибо в такое время приходят только те, кто категорически не хочет светиться – а это ничего хорошего не предвещало. Никогда.

Он грустно вздохнул – и в высшей степени неохотно отправился открывать дверь (дворецкий Гюнтер и домоправительница Эльза уже отправились спать, ибо поднимались ни свет, ни заря).

Только для того, чтобы с некоторым удивлением (ибо она не любила открывать дверь, предоставляя эту обязанность либо мужу, либо слугам) обнаружить, что незваный (и ну просто до невозможности нежеланный) гость уже в прихожей.

Гостем не так чтобы уж совсем неожиданно оказался официальный коллега Колокольцева – другой помощник рейхсфюрера СС по особым поручениям, обер-фюрер СС граф Вальтер фон Шёнинг. Который на самом деле был не граф, не Вальтер, не фон Шёнинг, не немец – и не помощник рейхсфюрера (верным было скорее обратное).

На самом деле, его незваный и нежеланный гость по рождению был итальянцем (точнее, римлянином). В до сих пор весьма узких кругах эзотериков и оккультистов он был известен как граф Антуан да Сен-Жермен, а «при дворе» Генриха Гиммлера играл роль смотрящего за рейхсфюрером.

Смотрящего по поручению таинственных Хранителей человеческой цивилизации, которые, собственно, и сделали Гиммлера Гиммлером, осуществив в 1927 году Преображение, которое превратило весьма посредственного (хотя и не совсем бездарного) «курячьего фермера» в гениального организационного инженера, создателя уникальной (не обязательно в позитивном смысле) организации.

СС. Охранных отрядов. Государства в государстве - СС-Штаата внутри Третьего рейха (Фюрерштаата). Современной (и неоязыческой) реинкарнации Тевтонского ордена и его государства – Орденсштаата.

Понятно, что оставлять без присмотра такое Хранители не собирались, поэтому сразу же после Преображения прикрепили к Гиммлеру своего смотрящего. Который присматривал ещё и за фюрером (которого Преображение летом 1919 года превратило из маргинала, лузера и посредственности в самого успешного политического предпринимателя в новейшей истории).

Присматривал с переменным успехом, ибо фюрер не раз и не два категорически игнорировал советы фон Шёнинга (с предсказуемо катастрофическими для рейха результатами – например, в Дюнкерке, битве за Англию или осенней кампании в Операции Барбаросса).

Гиммлер был птицей несколько иного полёта, чем фюрер, да и существенно большим прагматиком – и потому советам (больше напоминавшим руководящие указания) фон Шёнинга следовал.

Собственно, именно поэтому Колокольцев ещё год назад капитальнейшим образом поссорился с графом. Ибо прямо на его глазах граф – разумеется, от имени Хранителей – прямым текстом приказал Гиммлеру и Гейдриху ликвидировать всё еврейское население подконтрольных рейху территорий.

Да ещё и предоставил чуть ли не богословское обоснование этого чудовищного приказа, оформленное в виде Меморандума Бернхарда Штемпфле (убитого по приказу того же фон Шёнинга 1 июля 1934 года во время Ночи Длинных Ножей).

Колокольцев этот, с позволения сказать, документ внимательно прочитал – и разнёс просто в хлам. В пух и прах разбив аргументы автора, который пытался доказать, что еврейский народ представляет собой экзистенциальную угрозу человеческой цивилизации – и потому должен быть уничтожен. Истреблён до последнего человека – включая мужчин, женщин, стариков, детей…

Однако (кто бы сомневался), к нему никто не прислушался. И буквально в считанные дни после начала Операции Барбаросса (если быть более точным, то уже 25 июня 1941 года) началась реализация окончательного решения еврейского вопроса на подконтрольных рейху территориях.

Реализация методом поголовного уничтожения – к тому времени одобренного и Герингом, и фюрером – что автоматически сделало их столь же виновными в этом геноциде, как и рейхсфюрер СС Гиммлер и начальник Главного управления имперской безопасности Рейнгард Гейдрих.

Колокольцев сделал (и продолжал делать) всё возможное – и даже, на первый взгляд, невозможное – чтобы спасти как можно больше еврейских жизней. Даже согласился стать генеральным инспектором фабрик смерти – Хелмно, Треблинки, Бельжеца, Собибора и Аушвица.

Прекрасно понимая ограниченность своих возможностей – ему удавалось спасти максимум тысячи, а счёт убитых только эйнзацгруппами уже шёл на сотни тысяч. А после того, как фабрики смерти выйдут на полную мощность – а это должно было случиться уже в ближайшие месяцы – то пойдёт уже на миллионы.

Собственно, из-за спасённых им тысяч – четырёх с половиной тысяч – они с графом с октября прошлого года почти не разговаривали и не подавали друг другу руки. Ибо Колокольцев – вместе со своей Зондеркомандой К (к тому времени уже Братством Крылатого Маркграфа) разработал и реализовал аферу тысячелетия.

Уже легендарную Операцию Элизиум, в результате которой четыре с половиной тысячи евреев отправились не в расстрельный ров кормить червей – как хотел граф фон Шёнинг – а в Палестину (как хотел и добился Колокольцев).

Где очень неплохо устроились – и даже основали город с характерным названием Харон. В который стараниями Колокольцева и его подельников только из фабрики смерти Хелмно каждый месяц прибывало около сотни евреев, спасённых от отравления в душегубках (спасибо Борису - специалисту по деликатным операциям). Понятно, что капля в море – в Хелмно убивали по десятку тысяч в месяц, а то и больше – но всё равно лучше, чем никого…

Колокольцев обожал театр, поэтому выполнил своё обещание. Каждый месяц шеф РСХА (в котором Борис официально числился под фамилией Виктор Краузе) по представлению Колокольцева выписывал ему внушительную премию.

Даже и не подозревая, что он – начальник Главного управления имперской безопасности, обергруппенфюрер СС, каждый месяц выписывает премию ликвидатору Иностранного отдела НКВД (формально вполне себе действующему) за спасение почти сотни евреев от окончательного решения их вопроса.

Они холодно поздоровались, после чего граф в сопровождении жены Колокольцева Ирмы (которая, как ни странно, весьма тепло относилась к фон Шёнингу) прошёл в гостиную. Колокольцев (с крайней неохотой) к ним присоединился.

От ужина и напитков граф предсказуемо отказался, ибо алкоголь не употреблял и очень мало ел. Опустившись на диван, сразу перешёл к делу:

«У меня к тебе дело…»

Колокольцев усмехнулся: «Только у тебя или у вас с баронессой?»

Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт – она же Лилит – являлась чрезвычайным и полномочным представителем Хранителей (которых никто никогда не видел) в нашем мире.

Граф его вопрос предсказуемо проигнорировал. Просто продолжил: «Хорошо тебе известный рейхскомиссар Белоруссии Вильгельм Кубе решил преподнести фюреру подарок ко дню рождения. Полностью – до последнего человека – ликвидировать еврейское гетто в одном из городов на вверенной ему территории…»

Колокольцев насторожился. Ибо он действительно хорошо знал Вильгельма Кубе – в том числе и лично, ибо Операция Карфаген началась именно на территории оккупированной Белоруссии, наместником фюрера в которой был Кубе.

И потому знал, что подобный жест был ну совсем не в характере руководителя гражданской оккупационной администрации Генерального округа Белоруссия (Белорутения, если быть более точным), гауляйтера и группенфюрера СС.

Во-первых, потому, что такое показное преклонение перед фюрером было ему совершенно чуждо (он вообще Гитлера как-то не особо любил), а, во-вторых, потому, что поголовная ликвидация всех евреев в гетто – в любом гетто – радикально противоречила фундаментальному принципу экономической целесообразности, которым Кубе руководствовался в своей политике по отношению к еврейскому населению Белоруссии.

Хотя его антисемитизм был просто инфернальным даже по лихим меркам оккупационных администраций. Чего стоило только одно его высказывание: Что чума и сифилис для человечества, то евреи для белой расы. Чума должна быть уничтожена.

Высказывание было реализовано в вполне себе инфернальных действиях – второго марта 1942 года по приказу Кубе несколько еврейских детей были закопаны живьём.

После Операции Элизиум Колокольцев крайне нервно реагировал на убийства детей вообще и на такую жестокость, в частности. Поэтому этой дьявольской выходкой Кубе подписал себе смертный приговор – Колокольцев уже начал (через своих людей в польском подполье и через свои связи в НКВД) устанавливать контакты с минским подпольем и окрестными партизанами на предмет ликвидации рейхскомиссара.

С другой стороны, Кубе был категорически против ликвидации как трудоспособных евреев (ибо это нанесло бы серьёзный ущерб экономике его комиссариата).

А также против уничтожения немецких евреев, которых отправили в Минское гетто как раз для этого. Особенно его возмутил приказ об убийстве евреев - участников Первой мировой войны, воевавших в кайзеровской армии и имевших военные награды.

Этот вопрос нужно было срочно прояснить. Поэтому…

«Какое это отношение имеет ко мне?» - наигранно-бесстрастно осведомился Колокольцев. И объяснил свой вопрос: «Да, я формально являюсь генеральным инспектором окончательного решения еврейского вопроса, но де-факто я занимаюсь только фабриками смерти – а на оккупированных территориях евреев расстреливают эйнзацгруппы или им подобные эскадроны смерти. Тем более, что… сколько в этом гетто евреев?»

«Пять тысяч» - спокойно ответил граф.

Колокольцев театрально развёл руками: «Всего пять тысяч? Небольшая разовая акция… ну да, наломают дров, натворят всяких ужасов – но это происходит сплошь и рядом с прошлого лета. Причём в таких масштабах, что нужен с десяток таких, как я, чтобы сделать весь этот ужас хотя бы минимально милосердным по отношению к жертвам… что является моей ключевой обязанностью…»

Они оба знали, что это было не так. Ключевой обязанностью Колокольцева в должности генерального инспектора окончательного решения еврейского вопроса было удержание в приемлемых для СС рамках воровства оставшихся от убитых евреев денег и ценностей.

Организация максимально милосердного (о гуманности речи быть не могло) процесса массового убийства была лишь второй по значимости его задачей. Однако весьма важной – это многократно подчёркивал Гиммлер. Публично заявляя, что «наша цель – смерть, а не страдания и не мучения евреев».

Фон Шёнинг усмехнулся – и сбросил бомбу. Тонн так на пять гексогена.

«Всё дело в том» - задумчиво произнёс он, «что это гетто находится в городе Казимирске…»

Колокольцева словно молнией ударило. Ибо именно в этом городе в самом конце июня 1941 года он и его зондеркоманда (тогда ещё не «К», да и состояла она из бойцов спецназа абвера, а не ваффен-СС) добыла из спецхрана горотдела НКВД некий артефакт, к которому прилагалась Книга Нефа (Колокольцев уже давно не сомневался, что именно эта книга была настоящей целью его операции).

К книге прилагалась карта, на которой были указаны девять Ворот в Ад. Закрытие которых – уже успешное – и стало целью Операции Карфаген и его «Зондеркоманды К». В процессе превратившейся в Братство Крылатого Маркграфа.

«И что ты от меня хочешь?» - уже несколько растерянно (чего с ним давно не случалось) спросил Колокольцев.

Граф неожиданно жёстко ответил: «Я хочу, чтобы приказ Кубе был выполнен – чтобы были ликвидированы все пять тысяч евреев. И чтобы ты – лично – ликвидировал как можно больше… благо опыт у тебя уже есть. И немалый»

Колокольцев пожал плечами: «Ты же прекрасно знаешь, что тогда у меня не было другого выхода. Что для того, чтобы спасти четыре с половиной тысячи, я был вынужден…»

«Знаю» - спокойно ответил фон Шёнинг. Колокольцев продолжил:

«Надеюсь, что ты понимаешь, что даже если я соглашусь – а я ещё не согласился, да и тебе не подчиняюсь ни разу… а с Гиммлером мы уже давно договорились, что такие приказы я выполнять не буду – то погибнут не все евреи…»

Граф раздражённо махнул рукой: «Да, да, конечно. Синдром Лоэнгрина; Маша, Даша и кошка Глаша… все эти твои заморочки мне очень хорошо известны. Если ты вытащишь один процент – пятьдесят человек – я переживу как-нибудь… но не больше»

«Почему не больше?» - удивился Колокольцев. Хотя и подозревал, что ему дай бог и эту квоту выбрать – его канал и так еле справлялся.

«Потому» - неожиданно крайне обеспокоенным тоном ответил фон Шёнинг, «что в прошлый раз прокатило. А в этот раз может и не прокатить…»

И, не дав изумлённому Колокольцеву и рта раскрыть, продолжил: «Гетто уже передано СС, его комендант оберштурмфюрер Ульрих Шмитц предупреждён о твоём приезде. Возьми с собой эту твою… волчицу – там для неё работы будет выше крыши… ну, и этого твоего… ликвидатора…»

«Ты уже понял, что исполнители покинут наш мир сразу же после евреев?» - усмехнулся Колокольцев.

Граф пожал плечами: «Меня это вполне устраивает – от этой мрази хлопот больше, чем пользы. Кроме того, я, конечно, понимаю, Большой террор и всё такое прочее… но должны же быть какие-то границы предательства и холуйства…»

Махнул рукой и продолжил: «Мне нужно, чтобы ты сделал всё, как в прошлый раз… только без этой твоей… разводки века. Даже её одной тебе вполне хватит, чтобы тебя все евреи мира на руках носили… а у тебя ещё и Хаавара II работает на всю катушку…»

После того, как с началом Второй Великой войны эмиграция евреев с подконтрольных рейху территорий была официально запрещена, Колокольцев через свою фирму ЕМК Гмбх запустил программу Хаавара II, с помощью которой вытаскивал евреев тысячами из рейха и с оккупированных территорий.

В результате последние отправлялись не в расстрельные рвы и не на фабрики смерти, а в Палестину или (чаще) в нейтральные страны. В Испанию (в основном), Португалию, Турцию, Швейцарию, Швецию, Ирландию… а некоторые даже за океан – в США или Канаду (кое-кто попадал и на Туманный Альбион).

Разумеется, на деньги Всемирной сионистской организации… а в последнее время и за оставшиеся от убитых евреев ценности. Последнее Колокольцева серьёзно напрягало, но его финдиректор и гендиректор (евреи по национальности и вообще сыновья раввина) убедили, что лучше уж пусть эти «кровавые деньги» спасают евреев, чем попадают в карманы мародёров или в сейфы СС.

Колокольцев кивнул: «Хорошо, я согласен…». В первую очередь, потому, что ему категорически не понравилось такое совпадение. Именно поэтому он вовсе не собирался выполнять просьбу графа (приказывать тот ему не мог) – он лишь намеревался выяснить, что, чёрт возьми, происходит в этом дурном Казимирске.

И лишь потом принять решение – которое почти наверняка будет прямо противоположным просьбе графа. Ибо после первых же закрытых Ворот в Ад Колокольцев получил – лично от фюрера – право объявлять Код Фрейя.

Который передавал в его руки всю полноту гражданской и военной власти на какой угодно территории – хоть всего Генерального округа Белоруссия. Не то, что позволял отменить инфернальное распоряжение несколько сбрендившего (не очень понятно, на какой почве, кроме юдофобии) рейхскомиссара. Которому, скорее всего, эту гениальную идею нашептал на ухо граф фон Шёнинг… впрочем, это были проблемы графа.

Фон Шёнинг аж просиял: «Вот и отлично. Рейхсфюрер в курсе – тем более, что эта твоя поездка полностью соответствует твоим новым должностным обязанностям…»

Поднялся и, не прощаясь, быстрым шагом покинул совсем не гостеприимный для него дом Колокольцева. Хлопнула входная дверь, а буквально через минуту уверенно-ровно заработал мотор «Опель-Капитана». Затем всё стихло.