Военными дорогами

Вероломное нападение Германии застало Советский Союз врасплох. Миллионы людей стали на защиту нашей Родины. Сразу же заработали по всей стране десятки тысяч военкоматов. Стали получать повестки и в селе Дорогорском и совсем юные ребята, и мужики в возрасте. Коварного врага нужно было останавливать любой ценой.
Мой отец Котцев Евгений Дмитриевич родился 4 марта 1924 года в большой крестьянской семье. Затем мать Мария Северьяновна, уроженка поморской деревеньки Вазица, переехала и обосновались жить в село Дорогорское. Отец после окончания семилетки трудился на лесозаводе на смолокурке в местечке Ванюшково в трёх километрах от пезской деревни Мосеево.
Весной 1942 года его вызвали в учебную команду при военкомате города Мезени. В августе 1942 года Евгения призвали в Красную армию. Сначала парень попал в город Великий Устюг на Сухоне реке, где стал курсантом Пуховичского пехотного училища. Отцу город запомнился как место, где расположен древний Успенский собор, а также храм Михайло-Архангельского монастыря. Всё тут было пропитано есенинской Русью. Началось интенсивное занятие боевой подготовкой. За пять месяцев нужно было освоить строевую подготовку, уставы, приёмы рукопашного боя, познакомиться со всеми видами стрелкового оружия. Условия подготовки были весьма жёсткие. Порой молодые солдаты проводили на вологодском морозе по трое суток без захода в казармы. Отец вспоминал, как несколько курсантов обморозили на учениях ноги и их командир был отправлен в штрафной батальон. Потом на фронте дорогорский паренёк часто вспоминал добрым словом своих командиров из Великого Устюга за трудную военную науку, которая не раз выручала молодого солдата.
После обучения отец попал под Москву в сорок девятую пехотную дивизию имени В.И. Чапаева, вышедшую обескровленной из-под Сталинграда. Три дня пешком в полной боевой выкладке шли новобранцы на фронт на Брянское направление. Здесь в пути под канонадным обстрелом 4 марта 1943 года встретил парнишка свой девятнадцатый день рождения.
Молодому солдату встреча с передовой запомнилась четырьмя днями обороны, обстрелами, бесчисленными трупами солдат и лошадей, голодом. Связного и трёх человек с горячим питанием накрыло снарядом, первые окопы остались без пищи. Пришлось экономить, между перестрелками из пулемёта Дегтярёва новобранец откусывал маленький кусочек от сухарика и заедал его грязным снегом. Затем приспособился есть конину. Подползал к убитой лошадке, отрезал штык-ножом мякоть, разводил небольшой костёр и в каске растапливал снег, добавляя туда мелко накромсанные кусочки мяса. Между разрывами мин и снарядов иногда удавалось отведать этой нехитрой похлёбки.
8 марта 1943 года дивизия перешла в наступление. Роте, где находился отец, приказали форсировать маленькую неглубокую речушку и сходу взять высоту, откуда фрицы вели прицельный огонь. Солдаты с криками «Ура!» бросились в атаку. А вот и водная преграда. Осталось, казалось совсем ничего, какие-то двести-триста метров. У немчуры этот район был пристрелян основательно, жахнули из миномётов. Солдат накрыло шквальным огненным валом. Буквально рядом с бегущим пулемётчиком, противно свистя, разорвалась немецкая мина. Осколки впились солдату в голову, проломив каску, в спину и грудь. В глазах сразу же всё потемнело. Ударной волной Евгения вместе с пулемётом бросило на землю. Сколько пролежал солдат без сознания — не помнит. Очнулся на снегу, кровь заливала лицо, армейская фуфайка также набухла. Медленно раскрыв глаза, солдат увидел такое родное синее небо. В голове промелькнуло: «Значит, я не убит, Господь подарил мне жизнь». Рядом лежал политрук, корчась в предсмертной агонии. Минными осколками ему разорвало живот, разметав по снегу часть внутренностей.
Стало темнеть, подползли санитары, которые дотащили раненного до лощинки. В лесу был медсанбат, в двух палатках проводили экстренные операции. Из головы и спины осколки врачи удалили, а в груди трогать не стали, уж очень глубоко зашли два кусочка немецкого металла, почти до самого сердца. Хирург сказал: «Если бы не ватная армейская фуфайка, которая сыграла роль тампона, боец умер бы от потери крови». Потом отец узнал, от их роты в живых осталось только пять человек.
В дальнейшем он лечился в эвакогоспитале в Сухиничах, в госпитале в Москве на Варшавском шоссе в школе №360. Солдата вылечили, подняли в строй, но два осколка около сердца, полученные в первом бою, так и остались до конца жизни Евгения Дмитриевича напоминанием о страшной беспощадной войне.
Через три месяца солдата перевели в батальон для выздоравливающих в подмосковное Кратово. Тут появился незнакомый капитан в зелёной фуражке и предложил послужить в пограничных войсках. Новоиспечённых пограничников привезли в Бобровск. В лесу находилась база, где обучали снайперскому делу. Выдали каждому по незнакомой снайперской винтовке с прицелом на восемьсот метров, такой винтовкой можно запросто различить номер танка, а, если поближе, то и звание немецкого офицера. Провели обучение и стажировку в данной школе. Солдат отправили на Западный фронт. Началась охота за врагом через оптику.
Как написано в приказе, Котцева Евгения Дмитриевича, снайпера третьей заставы 132 погранполка наградить медалью «За отвагу», за то, что действуя в районе обороны полка за период с 18 марта по 31 марта 1944 года уничтожил четырнадцать гитлеровцев. Потом ещё появились записи уничтоженных врагов в снайперской книжке. Солдату вручили нагрудный знак «Снайпер», который получали отличившиеся на поле боя.
Осенью снайпер вновь получил ранение в левую руку. Её перебило в двух местах разрывной пулей. Отец вспоминал, самое страшное на войне — снайперские поединки, которые нужно было пропустить через себя. После лечения солдата откомандировали в пограничное училище. Теперь старший сержант командир отделения вместе с курсантами наводил порядок в тылах нашей армии, участвовали в патрулировании и проверке документов на лесных военных дорогах. Приходилось участвовать в ликвидации «лесных братьев», которые отличались изощрённой жестокостью, особенно к русскому населению. Однажды в одном из литовских хуторов звери захватили жену милиционера, раздели, натёрли тело тёркой, кровоточащие раны обильно посыпали солью. Женщина скончалась в страшных муках. После этого случая в плен бандитское отребье брать не стали.
Самое обидное на этой неизвестной войне было то, что она шла на освобождённой от фашистов земле. В одной из схваток пограничник ещё раз был ранен, чуть не попав в засаду, оказавшись в лапах смерти. Он наткнулся со своим маленьким отрядом на группу из четырёхсот гитлеровцев, потерявших свои отступающие части. Много пограничников полегло в сырую литовскую землю в неравном бою.
В дальнейшем отец в качестве командира отделения служил в гребной команде 3-го Белорусского фронта. Пришлось освобождать город Кёнигсберг. За этот укреплённый город-крепость полегло большое количество русских солдат. Пограничнику вручили медаль «За взятие Кёнигсберга», а также письменную благодарность от Верховного Главнокомандующего за уничтожение фашистской группировки на Кёнигсбергском направлении.
Часто отец вспоминал командующего 3-м Белорусским фронтом Ивана Дмитриевича Черняховского, самого молодого и талантливейшего генерала. Командарм погиб, когда ехал на передовую, разорвалась мина и осколок угодил прямо в сердце. Отцу пришлось охранять гроб прославленного полководца в дороге, а потом стоять в почётном карауле в здании Правительства Литовской ССР, где проходили траурная церемония. Периодически он подходил к гробу Черняховского и поправлял нескончаемый поток венков и лент с соболезнованиями, т.к. старшему сержанту отдали приказ проверять, не затаилось ли в венках взрывное устройство.
В августе 1946 года кровопролитная война для возмужавшего дорогорского парня закончилась, он был уволен в запас. На протяжении пяти лет в Дорогорском отец проводил с новобранцами курсы молодого бойца.
15 апреля 2012 года в Пасху на 89-м году жизни сердце старого солдата перестало биться. Всего из Дорогорского на Великую Отечественную войну ушло 254 человека. 118 из них сложили свои головы на полях сражений, 136 человек вернулись домой с Победой. В данный момент ни одного ветерана войны в селе в живых не осталось. Большинство упокоены на дорогорском погосте. Захоронен Евгений Дмитриевич на песчаном кладбище рядом с женой Валентиной Васильевной, которая также внесла свою лепту в ускорении победы, являясь тружеником тыла.
Вот и опять наступил очередной светлый праздник на Руси — 9 мая! В этот день непременно посещаем погост: «Здравствуйте, отец и мать, с праздничком великим вас, мои дорогие!». В торжественном карауле застыл большой куст можжевельника. Он отдаёт дань уважения, а также выражает скорбь. Вечная память тем, кто погиб на полях сражения, кто пролил свою кровь, защищая святую Русь.
На память об отце осталась реликвия — альбом с надписью «Из жизни боёв и походов по Литве и Германии». Евгений Дмитриевич обладал прекрасным каллиграфическим почерком. Всё это периодически просматривается и перечитывается членами нашей семьи. Хранится также трофейная немецкая раскладная ложка-вилка с клеймом HD, какой-нибудь Ганс Дитрих нашёл свою погибель на русской земле. Ещё есть трофейная фляжка в ореховой отделке, чтобы не блестела. Она появилась после уничтожения диверсантов-парашютистов, закинутых на территорию Литвы для поддержки «лесных братьев».
Есть ещё одна реликвия, напоминающая о войне. Иногда во время снайперских поединков удавалось поближе разглядеть поверженного врага. Подошли с напарником к затихшему немцу, который оказался офицером. Забирая документы фрица, отец обнаружил у него наш советский компас, произведённый в 1940 году с порядковым номером 364 заводом Карболит. Скорее всего, фашист убил нашего пограничника, возможно, командира и прихватил вещь себе. На обратной стороне компаса сделал надпись «Вильно, 23/VI/1941». По-видимому, он хотел похвастаться трофеем у себя в Германии среди родных и близких, но не удалось, возмездие совершилось, был сражён дорогорским парнем Евгением Котцевым.
Вот такая, брат, военная история!