Глава 23 Учебная граната

– Ну что, доктор? – с надеждой спросил Джон, желая переменить направление разговора.

– Одевайтесь. Внешних признаков не наблюдаю, но провериться в клинике обязательно. С подобными вещами не шутят!

– А вы не могли бы заодно осмотреть и Майкла? – неожиданно попросил журналист.

– Зачем?

– Савин утверждает, что у него какая-то граната в штанах.

На недоумённый взгляд японца Савин поклонился, представляясь, и уверил:

– Точно, граната. Взяли на всякий случай. Всё-таки в Японию летим как-никак. А там, сами знаете, самураи и всё такое.

В руках Майкла действительно появилась самая настоящая лимонка.

– Вы меня обманули?! – возмутился Джон.

– А как иначе? Вот сами рассудите? У вас кто-то там икает в трубочку, а я должен верить всяким бредням?

– Да что вы к этой икоте привязались, как маньяк? Это возмутительно! Такие опыты проводите с журналистом «Нью-Йорк таймс»! Я обязательно пожалуюсь редактору.

– И что дальше, позвольте узнать?

Этот обезоруживающий вопрос застал журналиста врасплох. Действительно, «и что дальше?». А ничего. В том-то и дело, кто он, и кто господин Савин? Величина! А он всего лишь наёмный работник, полностью зависящий от воли главного редактора. Что он может против своего работодателя, когда Альфред Окс значиться в акционерах у Савина. Да и случай настолько стыдный, что и рассказывать никому нельзя. Ведь никто не поверить, что он здоров. Завистники в первую очередь разнесут скандал. У Джона, не смотря на профессиональную закалённость, навернулись слёзы. Его сделали дураком. Зло пошутили, а он даже ответить не может, даже в глаз дать не может. Савин продолжал держать его на мушке.

Неожиданно удивительно повёл себя доктор. Он поклонился Савину в пояс и произнёс:

– Хай!

– Пардон, это уважение? – убирая ненужный теперь револьвер в карман, спросил Савин.

– Восхищён! Других слов нет. Так виртуозно провести дознание. Позвольте рассказать коллегам про ваш метод?

– Что? Какой такой метод?

– Всегда трудно добиться правды от пациента. Люди часто боятся назвать источник заразы. Но здесь все карты. Прошу разрешения использовать ваш метод у себя в клинике?

– Да-а, неожиданно. Вот, учись, Майкл, как из обыкновенной икоты можно сделать доход. Господин доктор, кстати, как к вам обращаться?

– Фудзияма, – ещё раз поклонившись, назвался доктор.

– Вот-вот, Фудзияма. О какой сумме идёт речь?

– Готов обсудить у себя в клинике. Для вас и вашего коллеги полное обследование совершенно бесплатно. Уверяю вас, останетесь довольны. Такой метод нужно пропагандировать. Проводить семинары. Огромное подспорье в работе врача – это знать источник болезни.

Одевшись, застегнув все пуговицы вплоть до самых мельчайших, как говориться, под завязку, Джон несколько пришёл в себя после жестокой шутки.

– Господин Савин, вы маньяк!

– Это всё?

– И крайне подозрительный тип?

– О как! Попрыгайте ещё. Вот что, господин Джонни, прекращайте беситься. Лучше расскажите нам с Майклом, кто это икал у вас над ухом, когда вы мне байки про Вивиан пели?

– Ничего такого и не было. Вы сами позвонили!

– Но почему! Почему эта поганка стала требовать с меня деньги? Вот нахалка! А потом даёт телефончик.

– Какой?

– Ваш.

– Всё правильно.

– А телефонный справочник говорит обратное. Это её домашний телефон. И возникает законный вопрос, кто икал у вас над ухом?

– Вы сами сказали, что японец, – выдал первое попавшееся, что пришло на ум растерявшийся Джон.

– Так, что вы там делали? Шантажировать меня принялись вместе проституткой? Это зачем, скажите на милость. Денег не хватает? Вы случайно не сутенёр, милостивый государь.

– Как вы могли такое подумать? Такое и представить сложно. Чтобы я занимался сутенёрством! Да никогда. Я мормон к вашему сведению!

– И что мормонам врать не возбраняется?

– Врать ближнему – это грех!

– То есть, когда вы говорили, что одни в комнате, вы говорили правду? А потом вдруг там оказался икающий корректор? У вас логикой всё в порядке?

– Он неожиданно зашёл.

– И прямо к уху подскочил, чтобы икнуть? Вы что, за дураков нас держите?

Непроизвольно Джон мстительно усмехнулся, или это только показалось Савину, однако возбуждённый корнет схватил лимонку из рук Майкла и дернул чеку. Японец с восторженным лицом наблюдал за действиями русского, согласно кивая головой. Тем временем Савин заявил с перекошенным от ярости лицом:

– Я вас отсюда не выпущу. Будем ждать, когда у меня рука занемеет. Майкл, ты проверял гранаты?

– Швырнул одну. Отлично взрывается. Николас, может, я за парашютом схожу?

– И зачем? Мы над Тихим океаном. Посмотри в иллюминатор.

– Да, действительно. Но, знаешь, я не готов умирать.

– Плевать, зато в компании пойдём.

– Отличная смерть, – выдал из своего угла японец, вдруг увидевший решение всех своих проблем с папашей Дзиротё.

На глупую, на их взгляд, реплику американцы недоумённо переглянулись и в один голос спросили:

– Чем?

Окинув испуганных молодых мужчин загадочным взглядом, японец посчитал их вопрос недостойным ответа. Однако Савин пояснил:

– Дурью, но приятной. Джон, сейчас всё от тебя зависит. Говори, как на духу, кто тебе подсказал эту мерзость? Считаю до трёх, а дальше, как пойдёт.

– Джон, повторяю, я не хочу умирать за твою глупость. Теперь уже всё равно, что ты там хотел. Рассказывай, рассказывай скорее этому придурку правду. Я его хорошо знаю. Рванёт, ей, ей рванёт. Ему терять нечего, он каторжанин! Враньё нутром чует, – закричал в испуге Майкл.

– Японец, злобный японец. Он там всех агентов одной пепельницей уложил. Да как уложил, в одно мгновение. Я и понять ничего не успел, а уже в луже крови стоял. Чик и одному в висок, другому в колено. Вы даже и не представить себе не можете себе какой это страшный человек. Я ведь и не знал ничего. Вдруг звонок. Про вас хотел кто-то всё рассказать. Назначил встречу в номере, а там агенты. Ну натуральные агенты ФБР. Они меня мгновенно вовнутрь втащили, да как втащили – рывком. А следом он заявился, такой невзрачный весь, щуплый такой, не то что я. Вы посмотрите, какая у меня мускулатура, – Джон зачем-то напряг бицепс, грозным бугром проступивший сквозь рукав клетчатого пиджака. – Но тут полное бессилие. У меня даже ноги подкосились от запаха крови, такой сырой, железом пахнет и ещё чем-то, чем-то неприличным. Я ещё тогда подумал, что моча. И вот он мне протягивает эту проклятую пепельницу, ну знаете, мраморную такую, тяжёлую, в прожилках. А я дурак и взял, а как не взять, вот как? – слова бурным потоком лились изо рта журналиста, словно горячий кипяток. – Держу и чувствую, что не понимаю, что происходит. А он приказывает, да-да, именно что приказывает бросить её в сумку, в мою сумку. Ну я и бросил. Теперь вы всё знаете. Теперь даже что и дышать стало легче. Но это не всё, совсем не всё. Он меня обманом вызвал к этой Вивиан. Она позвонила, ну я и приехал. А дальше вы всё сами знаете.

– Да нет, дружочек, ты не сказал самого главного. Зачем всё это затевалось. Давай быстрее, у меня рука уже затекла. Майкл, открой иллюминатор. Как только удовлетворюсь, так выброшу. Джон, говори, говори быстрее, уже не могу терпеть.

– Да что говорить-то, бумага ему какая-то прозрачная нужна с иероглифами. Что за бумага, я не знаю, но он по трупам пойдёт, чтобы её добыть. Вивиан эту при мне и убил. Одним тычком чайной ложки. Прямо в глаз воткнул. А я всё думал, зачем он мне её показывает, зачем? А когда увидел, то сразу и понял... Понимаете, понял...

Внезапно журналист побелел и чуть ли не упал в кресло. Он весь сжался, сморщился и уставился на свидетелей его откровений круглыми несчастными глазами.

– Майкл, форточку, – крикнул Савин.

Хлопок от взрыва раздался за бортом. Все вздрогнули, потом глубоко вздохнули, когда услышали ровный уверенный гул двигателей из открытого иллюминатора.

– Савин, она боевая. Ты ведь говорил, что учебная! – закричал Майкл.

– Ну, извини, сам не знал. Негр утверждал с пеной у рта, что учебная. Я что, проверять должен был? И как? Я ими никогда не пользовался. Это только гренадеры знают. Ну ничего, так получилось без ущерба. Правда?

– Да уж, – промямлил Майкл, опускаясь на диван рядом с дрожащим от нервного возбуждения Джоном.

– Сенсей, восхищён. Обязательно внедрю вашу методику в Японии, – восторженно затараторил японец и с поклоном опустился на колени перед Савиным.

– Ну же, право, поднимитесь. Мне, право, неудобно. Граната какая-то, а столько шума. Вот помню под Плевной, когда мы пошли в атаку, а вокруг турецкие пули жужжали словно пьяные осы. Кони, люди, крики, взрывы, шрапнель – вот это да. А здесь пукалка какая-то, иначе и не скажешь. А он трясётся. Вы вот что... дайте ему нашатыря, что ли? Срамно смотреть, как перепугался. И Майклу до кучи, что-то не нравится мне его выражение глаз.

Действительно, коммерсант уставился немигающим взором на русского. Он только сейчас начал подозревать в нём решительного безумца, против прежних, пусть и смутных подозрений, которые относил на особенности национального характера славян.

– Майкл, вы бравый лётчик, и вдруг такие петли! Решительное макраме, по-другому и не назовёшь. Взбодритесь! Вот что, голубчик, сходите лучше в наш салон и достаньте из багажа ещё одну лимонку. У нас эксперимент самом разгаре. Прерывать никак нельзя!

– У вас ещё есть? – простучал зубами испуганный журналист.

– Не обращайте внимания. Это шутки у русских такие. Вы лучше скажите: и что, вот так вот запросто он вас отпустил?

– Кто?

– Ну этот китаёза узкоглазый.

– Он японец!

Услышав поправку, доктор гордо вскинул голову на плывущее в открытом иллюминаторе солнце.

– Послушайте, что за мелочные придирки! Господин, Фудзияма, закройте иллюминатор. От нехватки кислорода у пациента давление подскочило.

Когда доктор закрыл иллюминатор, Майкл поблагодарил на американский манер:

– Отлично, сразу видно, что учились во Франции.

– Чем же? – удивился японец.

– Английский язык понимаете.

На малоподвижном лице невозможно было прочитать, что думает японец на сей счёт, но Савин на всякий случай поспешил объяснить манеру своего компаньона:

– Подростковая нация. Здесь только сожалеть остаётся. Но живая, вы не находите?

– Пожалуй, – согласился японец и добавил: – Вы не слишком усердствуете?

– Что вы! В самый раз. Дайте сюда нашатырь. Джон, не кривляйтесь! Резкий запах, я знаю, но бодрит, – он поднёс комочек ваты к носу раскисшего журналиста.

– Ну вот и ладушки, – удовлетворённо заключил, когда журналист начал вытирать мокрые от слёз глаза.

– Так, значит, говорите, убил чайной ложкой? Азия, здесь вам не индейцы с перьями. А вас, получается, отпустил?

– Именно.

– Да что мы из вас по чайной ложке цедим! Это что, всё? Без всякой контрибуции отпустил? Так не бывает!

– Попросил сообщить номер нашего рейса.

– И вы сообщили?

– Да, а что мне ещё оставалось?

– Майкл, как ты думаешь, можно такого самца в форточку затолкать?

– Подождите, вы что придумали! Я ведь вам всё рассказал!

– И не оставили нам выбора. Предатель, а предателей нужно убивать.

– Почему вы иллюминатор форточкой называете?

– Ты посмотри, отходит! Вот что значит молодость! У вас чудодейственный нашатырь, господин доктор.

– Господин Джордж, сами предложите что-нибудь стоящее против форточки?

– Вы всё знаете. Я в полной вашей власти.

– Да-а? Без этой чёртовой пепельницы ваши откровения ничего ровным счётом не стоят! А вот то, что вы решили меня шантажировать – это мерзость! Что за идея такая была? Я кто-то не понимаю. Ну, потребует она с меня денег. А что дальше? Вот что?

– Я должен был дать вам адрес доктора.

– Агушеньки, а он начнёт из меня эту самую прозрачную бумажку вытягивать, боюсь предположить чем. Да вы пособник садиста, батенька! Ну дела! Ты понимаешь Майкл? Они хотели тебя лишить лучшего в мире компаньона. А я тут стараюсь, встречу с императором организовываю. И вот благодарность за все труды!

– Хитро стелите. Мне здесь выгоды ноль. Лучше расскажите, что за японец такой за вами гоняется? И мы опять летим в Японию. Это по меньшей мере подозрительно?

– Так, Джонни, никуда не уходи. Мне нужно с компаньоном тет-а-тет сделать. Майкл?

– Вы здесь будете откровенничать?

– А что? Доктор связан клятвой Гиппократа, а Джонни почти уже труп. Не вижу препятствий. Прекратите перебивать, в конце концов! У нас «Акважеребец» задыхается от нехватки денег – ведь так? Так. И что нужно? Подождите, не отвечайте. Я сам отвечу – это свободный финансовый поток. А что может его обеспечить? Правильно – это Токийский метрополитен. А? Каково?

– И всё же странные скачки. Купили целую ветку, не согласовав со мной.

– Времени решительно не было. Я там жил в гостинице, рядом со станцией Нагататё. Там всегда битком народу. Центр как-никак. И вдруг, о чудо, акции метро упали из-за возросшей волны преступности. Я прошу Адольфа связать меня с канцелярией императора. Он старается. И вот мы летим в Токио. Довольны?

– Связи, как всегда, ноль, но деньги уже ушли, как я понимаю.

– Всё до копеечки. Ветка метро полностью наша. Остаётся только уладить некоторые формальности с императором, и полный аллюр три креста в светлое будущее.

– Значит, стройку ипподрома замораживаем? Я правильно понимаю?

– Ни на секунду! Полковник Хаус так залез в этот проект, что найдёт финансирование в любом случае.

– И выкупит контрольный пакет.

– Эх, молодость! А кто управлять процессом будет? Он, что ли? Ваших денег и так там не было ни шиша, а теперь ветка метро даст нужный поток. Да, небольшая махинация. Но в Америке бы они нас прижали навсегда, а теперь ничуть не бывало, теперь пусть бодаются с японцами.

– Засудят.

– Памятник «Свободе»? Символ Америки? Хорошенькую же себе рекламу сделает ваш Вуди перед самыми выборами. Удачи ему. Пару лет у нас есть, а потом никто не знает, чем всё закончиться. Вдруг баобабы зацветут магнолиями?

– Всё до последнего цента?

– Точно так. Чтобы не думалось. Иначе вы брыкаться начнёте. А здесь вот она уже есть, высокодоходная ветка Токийского метро. «Акважеребец» сделал свою работу, теперь пусть сами с ним плавают в обнимку. Или у вас есть возражения?

___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___