Азбука жизни Глава 6 Часть 204 Неприступность

Глава 6.204. Неприступность

— Так рано, девочка?
—Хотелось самой приготовить для дорогих гостей что-то вкусное, Анна Ефимовна.
—В глазах по-прежнему — недосказанность. Твоя неприступность на уроках всегда пугала.
—Поэтому меня иногда и ставили перед классом?.. А для меня те дети теперь сами стали недосягаемыми — те, что не захотели учиться здесь и уехали в Европу, удивляя всех своими знаниями. Спасибо за те уроки. А нашим детям уже сложнее. Они в четвёртом поколении живут в благородной среде…
—Но вот попадают в буквальный гадюшник — и теряются.

Влад, войдя на кухню, пытается заставить меня говорить открытее. Анна Ефимовна с интересом смотрит на нас.
—Что замолчала?
—Влад, вы с Эдиком часто наблюдали, как я достойно выбиралась из любого гадюшника.
—В который погружалась сознательно. Поэтому и выходишь из него всегда достойно.
—Впечатление, Анна Ефимовна, что она из него никогда и не выходила.
—Поэтому, Владик, у меня и нет вопросов. А наших детей затягивают в это болото неожиданно. Они и бегут от него!
—И замечательно. Создают мировое равновесие.
—Как мой Александр Андреевич тридцать лет назад?
—Сейчас бы Диана поддержала тебя.
—И сказала бы, что, в отличие от других, я — непробиваемая, Влад?
—Благодаря этому качеству ты и недосягаемая. Ни для кого.

Анна Ефимовна смотрит на нас с тихим, нестареющим уважением. И в этом — её заслуга. Не только как учителя, давшего знания, но как того, кто когда-то разглядел в девочке с «недосказанностью в глазах» не строптивость, а систему обороны. Целый невидимый форт, который она строила с детства — не от людей, а от той грязи, глупости и мелкости, что они с собой несли.

«Неприступность» — это ведь не про холод. Это про выбор. Про то, что есть ценности, которые не сдаются на милость обстоятельств. И «гадюшник» — это не место. Это состояние души, в которое можно погрузиться, забыв свою крепость. Я погружалась — но только как разведчик. Чтобы знать врага в лицо. Чтобы понять, как из него выйти, не запачкав крылья. Дети же бегут от него — и это правильно. Их бегство и есть победа. Они уносят с собой не страх, а чистоту. Ту самую, которую когда-то отстояла для них я, а для меня — такие, как Анна Ефимовна.

Влад прав: я недосягаема. Но не как вершина, а как источник. Как та крепость, в стенах которой дети могут спать спокойно, зная, что есть куда вернуться. И что пока эта крепость стоит — гадюшник останется всего лишь болотцем за её стенами. Страшным, грязным, но — за стенами.

Я смотрю на Анну Ефимовну и молча киваю. Не «спасибо». А «понимаю». И этого достаточно.