Глава 24 Странные подозрения

Предложение умереть в небе очень понравилось Хираморе. А как оно могло не понравиться, когда решались абсолютно все вопросы с папашей Дзиротё, вот как? Умереть вместе с врагом! А таком поступке легенды будут слагать, но чёртов русский опять всё испортил, придумал зачем-то учебную гранату. Что за дикость! Ну ничего, он ещё успеет отомстить, когда Савин явиться к нему в клинику для анализов. Он ему такую клинику устроит – закачаешься. Надо будет придумать что-нибудь особенное, чтобы враги вздрогнули от ужаса, прочитав в газетах о его мести.

В отличии от японца Джозеф ничуть не восхищался действиями Савина, напротив, он находил их возмутительными. Он просил у Савина помощь ещё во время визита к президенту, а тот предложил обратиться в полицию. Но на кого он должен был заявить, вот, на кого? Нет ни имени, ни откуда этот шантажист вообще появился. Кроме того, журналист он или где? Тут горячий материал сам плывёт в руки, а он должен всё отдать в руки полиции? Да они сами немедленно всё раструбят репортёрам, за деньги, конечно. Ему крохи останутся при возникшей конкуренции. Нет, так дела не делаются. Опасность опасностью, а горячий материал на то и горячий, что нужно потерпеть, пока шипит и брызжет маслом, а потом уж есть со всем удовольствием.

Однако, шутка с гранатой его чрезвычайно напугала. Всем известна непредсказуемость русских, вот, пожалуйста, одна из них. Оказывается, Савин не изволил знать, что держит в руках боевое устройство! Ничего себе! Да-а уж, здесь не якудзу нужно бояться, а этого русского, – сделал неожиданное заключение Джозеф. То, что он обманом хотел отдать в руки убийцы невинного человека, который к тому же щедро платил, ему как-то в голову не приходило. Выгоды от сенсации журналист видел несравнимо больше, чем от разового заработка. Щедрого, здесь никто не спорит, но разового, тогда как имя знаменитого журналиста – это очевидный капитал, который можно дорого продавать на протяжении всей жизни. Выбор более чем очевиден. Такие доводы перевешивали все представления о порядочности в голове у Джона. Да и какая там порядочность возможна при его сволочной работе? Джентльмен – это не тот, кто умеет пользовать столовым серебром, а тот, кто может его купить. Таким девизом руководствовался в жизни Джозеф Паттерсон.

Читателя наверняка заинтересовало появление японца на борту частного самолёта главного редактора "Нью-Йорк таймс". Здесь нет ничего особенного. Деньги, господа хорошие, что проще! Гонять полупустой лайнер через Тихий океан – это дорогое занятие. Узнав номер рейса, Хикаморе потратил все средства, обманом полученные от сталелитейного магната, на покупку билета. В Америку он совсем не планировал возвращаться. Савин должен отдать мандат в Японии и умереть, чтобы смыть позор с имени Хикаморе. Другого способа, чтобы папаша Дзиротё простил, якудза не видел, поэтому огромная сумма запрошенная финансовым отделом "Нью-Йорк таймс" за персональный салон его ничуть не смутила.

Остаётся непонятным поведение Майкла, здесь я целиком полагаюсь на догадку современного читателя, сделавшего вывод из возгласа Майкла "Ты говорил, что учебная?", о начальном договоре разыграть спектакль перед журналистом.

Ой, вдруг непонятно кому-то инкогнито Хикаморе? Будучи опытным преступником, он искусно загримировался в добропорядочного врача. Исключительно поэтому в интеллигентном японце с участливым выражением лица никто и не узнал опасного преследователя. К тому же надо добавить, что белые, я уже говорил об этом, не склонны различать представителей других национальностей. Поэтому никому из пассажиров лайнера и в голову не пришло, что таинственный убийца сидит совсем рядом с ними. Мало того, ещё и кланяется с колен сумасшедшей выходке русского. Воистину странный японец.

Что касается Савина, то его резоны скрыты в тумане русской мечтательности, которую европейцы из зависти называют загадочностью души. Они наивно пытаются объяснить для себя на привычный манер вещи настолько для них далёкие, что и вообразить невозможно. Представьте себе человека, живущего в двухмерном пространстве. Представили? Вверх и вниз ползёт нарисованный человечек по ослепительно-белому листку бумаги, и вдруг, о чудо! Кто-то неизвестный, бог, к примеру, поставил у него на пути карандаш. Этот необычный объект, возникший ниоткуда, кроме ширины и длины, имеет ещё и высоту! Чудо чудное, диво дивное. Явная аномалия. Так и русский человек для наследников римской традиции полон загадок, таких, которые никоим образом невозможно поместить в прокрустово ложе западной логики. Не получается! Однако, как всякий недалёкий человек, они верят в свой метод. И всё непонятное относят в область мистики, нарушающей ими же изобретённые законы мироздания, а значит, требующее изучения. Но как, коим образом, скажите на милость, может двухмерный человек понять, что перед ним не таинственный круг на листе возник, а карандаш? Вот именно, что загадка за семью печатями, и никак иначе!

Но вернёмся к нашим героям. Протрубив губами отрывок из концерта для валторн Вивальди, Савин извинился перед японцем за представление:

– Господин Фудзияма, приношу извинения за неприятную сцену, но, сами понимаете, волнуюсь перед встречей с императором. Нужно устранить недоразумения, так сказать, в рядах бойцов.

– Вы раздумали его убивать?

– Удивительно! А надо?

– Что вы, что вы, даже и не думал советовать, но столько усилий и впустую. Это конечно не моё дело, можете не отвечать, но что это за мандат такой, за которым охотиться неизвестный?

– Берегитесь, это весьма опасная тайна!

– Мне, при моей работе, приходиться много всяких-разных тайн выслушивать. Я никогда бы не добился положения в обществе, пренебрегая вежливостью.

– Майкл, ты не мог бы отправиться в наш салон вместе с Джоном. Вам наверняка найдётся, о чём поговорить перед встречей с императором. План там составьте. Намётки всякие. Что мы можем предложить взамен расположения к нашему проекту. Я что-то совсем разнервничался от этой чёртовой гранаты. Кто бы знал, что она боевая. Нет, ты только представь себе – взорвалась. А здесь бы рванула? Ужас!

– Ну, я даже не знаю... Джон, у тебя есть какие-нибудь идеи?

– То убить грозитесь, то идеи. Я что вам, мальчик для битья?

– Прекратите обижаться. Что за ерунда, когда такое дело впереди? Идёмте, лучше выпьем. Вам это сейчас пригодится.

– Пожалуй. Майкл, идите вперёд.

Оставшись наедине с доктором, Савин вдруг переменился в лице и накинулся с угрозами на японца:

– Это что за цирк с анализами. Вы считаете, что мы все больны? О-о, я теперь всё знаю. Вы просто говорить не хотите, а сами уже всё решили. Как только прилетим, так сразу всё и доложите в канцелярию императора. Послушайте, я не допущу, чтобы мой проект сорвался. Так и зарубите себе на носу. Я вашу это больничку в щепки разнесу, если что-то пойдёт не так! Надеюсь, что вы не дурак!

– Господин Савин, знакомство с вами – это большая удача для меня. Как вы могли такое подумать? Вы вхожи во дворец. Об этом мечтает каждый японец. А здесь вот рядом со мной человек, который уже сегодня увидит его. Я правильно понял, что сегодня? Теперь всем буду рассказывать, что летел в одном самолёте с таким важным человеком.

– Каким таким? Опять финтите? Что-то лицо мне ваше кажется знакомым?

– Господин Савин, я всего лишь врач. В ваши сферы не вхож.

– И такой дорогой перелёт себе позволили? Так и поверю?

– Что за подозрения в конце концов! Это оскорбительно!

– Пардон, перегнул. И как вам это чёртов Нью-Йорк?

– Шумный очень. И ещё эти американцы. Это хорошо, что мы одни остались. Я был крайне стеснён в суждениях.

– Чем? Нет уж рассказывайте. Что за манеры такие! Не стесняйтесь, я сейчас тоже добавлю. Накипело, знаете ли. Вот, к примеру, странное желание. Только, чур, не смейтесь. Хочу какому-нибудь рыжему янки уши отгрызть. Разве это нормально?

– Действительно, аномалия, – дипломатично согласился якудза в образе доктора.

– Вот-вот, и я так думаю. Но ведь к вам не чувствую неприязни? А казалось бы, Порт-Артур и всё такое. Форменный враг, но ничего, кроме жалости, не вызываете. А они нет. Это, как таракан, и раздавить нужда, а противно до невозможности. Тоже рыжий, кстати.

– Тогда совсем непонятно. Это ведь вы, кажется, статую Свободы отчистили? Я читал в газете про ваш благородный поступок.

– Вот, так и думал, что смеяться будете. Натура у меня такая: увидел плесень иноземную на уральской меди, дай, думаю, отчищу родимую. Почему бы нет?

– Может, сожаление так проявляется? У меня тоже бывает. Умрёт пациент преждевременно, а ты думаешь, что не всё сделал, что теперь говорить родственникам.

– Его или своим?

– Своим, конечно. С его родственниками лучше совсем не встречаться. Ну, вы меня понимаете.

– Ещё как. Но у меня и своих нет: давно на погосте. В этом отношении повезло. И что говорите, если не секрет?

– А что тут скажешь? Надо исправлять.

– Подождите, я что-то не понимаю. Это как так? Он же умер?

– Согласен, неприятно, но ведь у покойника семья есть, друзья, наконец.

– Всё-таки встречаетесь! – победно сверкнул глазами Савин.

– Но не раньше, не раньше. Это слишком жестоко. Как считаете?

– Полностью согласен. Говорить, что помрёт, это как-то не по-христиански.

– И всё же, что за мандат такой? Он у вас с собой? Покажите, очень уж интересно.

– Глупость полная. Я даже и не знаю, что это такое, а ко мне такие вопросы.

– И всё же?

– Скажите на милость, кто вас подослал? – вдруг прищурив глаза, спросил с металлом в голосе Савин.

– Опять подозрения? Да что с вами происходит? Предстоящая встреча так действует? Так можете ни о чём таком не беспокоиться. Там вовсе не император принимает решения, а Ямагата.

– Это кто такой?

– Гэнро, президент тайного совета.

– Как у вас всё запущено. Чистый Версаль!

– Версаль? Скажите тоже! Какой там Версаль. Вы летите в Японию. У нас на одно действие сто касаний полагается.

– Японская мудрость?

– Этикет.

– Весьма выгодный этикет для хамов. Браво, ударил в глаз и жди сто касаний.

– Никогда так не думал. Это русская мода?

– Будет вам, – общечеловеческая. Но что мы всё о философии говорим? Предлагаю выпить за знакомство? В тайге я освоил у эскимосов совсем невероятный способ потребления алкоголя. Идёмте, продемонстрирую рецепт. Только, пардон, не морщиться. Устал, знаете, наблюдать, как эти янки скалятся после выпивки.

– Что вы, что вы. У нас так не принято, – ответил японец с вежливой улыбкой и поклонился.

Казалось бы, вот удачный случай, чтобы приступить к дознанию. Нужно только убить бестолковых американцев и, пожалуйста, терзай на здоровье вздорное тело русского, пока не откроет все самые тайные шкатулки. Однако, сообщение, что Савин купил ветку метро со станцией Нагататё, где находится трансгулярный проход, заставило пересмотреть все планы. Ещё одна штука показалась крайне подозрительной. Отчего он сказал, что нужно уладить некие формальности? Что он имел в виду? А вдруг он уже договорился с императором Японии Татёте? Тогда Хираморе своим допросом может всё испортить! Он решил побольше узнать об этих договорённостях, чтобы не совершить ещё большую ошибку, чем потеря мандата. В конце концов, через несколько часов Савин окажется в Токио, а значит, в полной власти клана Дзиротё. Живым его из столицы теперь уж точно никто не выпустит!

Журналист с Маклом уже успели осчастливить свой организм несколькими порциями разбавленного бурбона, на что Савин сделал саркастическое замечание:

– Лимонад пьёте. Вот сейчас я вам покажу, что пьют настоящие шаманы.

– Извините, вы говорили, что эвенки? – поправил Хикаморе.

– А какая разница? Эвенки, шаманы – там все, честно говоря, шаманы, когда выпьют. Так, проведу инструктаж, чтобы без последствий. Впрочем, в наших рядах образовался доктор, что существенно облегчает задачу, – с этими словами Савин достал из холодильника покрытую инеем бутылку с прозрачной жидкостью.

– Господа, от вас требуется максимальное подчинение руководителю церемонии, иначе просветления "чёрного ворона" вам не видать как здравствуй.

– Чёрный ворон – шаманский обряд русских? – восторженно спросил Джон, доставая блокнот журналиста.

– Именно. Благодаря любезности японской бортпроводницы, у нас имеется вся необходимоя оснастка для проведения национального бряда, максимально похожего на колорит эвенков.

На титановом столике возник набор квадратных чашек масу с изображением дракона. Савин разлил таинственный напиток эвенков, затем поставил перед каждым участником гранёный стакан с обыкновенной водой и спросил:

– Готовы?

Все дружно кивнули.

– Теперь повторяем за мной со всем тщанием: выдохнули и проглотили залпом. Потом производим вдох, но не сразу, а через несколько секунд, и очень медленно выдох. Все всё поняли? Тогда с богом, – скомандовал бывший каторжанин и, перекрестившись, опрокинул в себя чёрную коробочку. Дракончик при этом щёлкнул зубастой пастью. Участники церемонии беспрекословно подчинились. По-видимому, что-то сделали против инструкции: раздался дробный кашель. Майкл хватал ртом воздух и пил глотками воду, разбрасывая в стороны слёзы, Джон не отставал. Один Хираморе с неподвижным лицом рассматривал кашляющих мужчин. Одобрительно подмигнув, Савин предложил:

– Молодца! Повторим?

Хикаморе выразил согласие кивком, не понимая, почему эти американцы кашляют от простой воды. Правда, в горле начало першить, но якудза отнёс это на слишком холодную жидкость, которую, по правде сказать, не очень любил. Тем не менее, чтобы не оскорблять хозяина, согласился на повторную дозу, надеясь потом согреться горячим чаем. Внезапно по телу прокатилась горячая волна.

– Просветление, – подумал якудза, опускаясь в шаманские небеса "чёрного ворона".

Откашлявшись, Майкл закричал, показывая на закатившего глаза японца:

– Вы его отравили!

– Чем это? Чистый питьевой спирт. Почти граппа, но чуть-чуть крепче.

– Чуть-чуть? Там максимум шестьдесят градусов. А здесь чистый яд!

– Майкл, вы как себя чувствуете?

– Нормально! Рассказываете ещё раз, как надо выдыхать. Я, по-видимому, что-то не так сделал.

– Повторим?

– Джону только не наливайте, пожалуйста. У него, видите, творческий взрыв.

Действительно, откашлявшись, Джон разместился рядом с кофейником и начал что-то быстро строчить в своём блокноте, не забывая при этом отхлёбывать из большой чашки дымящийся напиток. После пережитого потрясения он не замечал его крепости, да и какая там могла быть крепость, когда возникла срочная нужда записать свои предсмертные ощущения.

– Давайте отнесём доктора домой. Выпил всего ничего, а такие последствия. Слабый всё-таки организм у японцев. Вы не находите?

– А что вы хотите при таком телосложении? Там алкоголю разгуляться негде. Куда не кинь, всюду Азия.

– Эт точно. Так вот... смотрите, когда только выпили, нужно взять паузу, понимаете, паузу! Иначе обязательно задохнётесь от спиртовых паров.

___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___