Потерянный ангел

    «Они пришли из мира ангелов, чтобы
научить человечество устремляться…
С тем же успехом прекрасная птица может
прилететь к нам с неба и позвать нас ввысь.
Как только она к нам подлетает, мы её ловим
и обрезаем ей крылья. Птица спускается вниз,
чтобы вдохновлять нас взлететь в поднебесье,
а мы даже не позволяем ей самой летать».
Шри Чинмой, индийский писатель, поэт и философ

1.

     Она сидела на коленях и плакала, закрыв лицо руками. Плечи её тихо вздрагивали и перья на крыльях серебристо шелестели. Он смотрел на неё с грустью и думал: «Что делать с ангелом?» И никто в целом мире на этой яркой чистой планете не мог ей помочь. «Я – потерянный Ангел,- думала она. – Я никому не нужна и никто не вернёт меня обратно. Если бы только солнце и четыре планеты…»
- Если бы солнце и четыре планеты,- вслух сказала она,- выстроились в один ряд, открылся бы выход из вашего измерения. Но я не хочу и не могу ждать этого триста лет. Я – потерянный ангел.
«Если бы ты только знала, как нужна мне,- подумал он.- Я не знаю что делать, когда ангелы плачут. Я не видел такого. Я даже ангела живого вижу первый раз и, может быть, больше этого никогда не будет, но что мне делать сейчас?» Он уставился на белые перья и огромные грустные голубые глаза, смотрящие прямо на него, нет, не на него, а прямо в него, внутрь, в самую душу.
- Я так благодарен тебе,- выдавил, наконец, он.- Если бы не ты, этот обрыв и машина  были бы последними мгновениями моей жизни. Я так благодарен. Я даже не знаю, смогу ли хоть как-то помочь тебе. Что я могу сделать, кроме проявления моей благодарности?
- Благодарность принадлежит не мне, а Всевышнему. Это ему ты обязан всем,- прозвенел её детский голос. – А я просто потерянный ангел. Забудь меня. Ты ничем не сможешь мне помочь, если не умеешь сдвигать планеты.
- Нет, - грустно согласился он.- Я не могу. Но пока ты здесь, позволь мне хотя бы дать тебе кров, пищу. Чем питаются ангелы?
Она улыбнулась, как яркое солнышко, озарив всё вокруг тёплым сиянием.
- Ангелам нужен только свет, - сказала она так нежно, что в душе у него, самого жёсткого и грубого гонщика команды «Белых орлов», всё растаяло, как весенний снег: вся боль, обиды, злость на соперников, как будто чёрствый хлеб опустили в горячее молоко. Исчез весь ужас и страх смерти, что были в душе час назад, когда он повис над обрывом в разбитой машине, вглядываясь в скалистую бездну глубоко под собой. О чём он думал? Не вспомнить теперь, когда светит солнце и тёплый ласковый ветер щекочет шею. Может быть, он просил Бога о чуде и Мадонна - его покровительница - сжалилась над ним? Он даже не мог вспомнить, как всё произошло. Был удар и вспышка, и он оказался на земле, а машина – в семидесяти футах внизу искорёженной грудой металла. Внезапно всё  прояснилось в его голове, и он сказал:
- А мне нужна ты. Только ты, хотя я не знаю, как живут ангелы.
- Мы тоже можем быть обычными людьми, - немного повеселевшим голосом сказала она, – только на первый взгляд. Конечно, очень трудно  жить на Земле, но сейчас у меня нет выхода. И немного помолчав, добавила:
- Но я могу спрятать крылья, и их никто не увидит.
- Правда? - не поверил он.
- Да, - просто ответила она и в следующее мгновение поднялась с коленей, и быстро взмахнула крыльями.
Серебряный ветер осыпал его блеском. Он зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним стояла стройная девушка в белом платье с длинными рукавами. И не было никаких крыльев, только большие голубые глаза смотрели на него внимательно и серьёзно, длинные светлые волосы скрывали полуобнаженные плечи, а чёлка задорно взвивалась над бровями. «Если бы я не видел ангела собственными глазами, - подумал он, - ни за что бы не поверил».
Её глаза удивлённо смотрели на него, как будто спрашивая: «И что теперь?» А он молчал и продолжал смотреть на хрупкую фигурку, стоящую босиком на песке, в распахнутые глаза, пока ветер разметал её волосы, а солнце нежно обнимало за плечи. «И что теперь?» - снова пронзил его вопрос.
- Жалеешь о том, что сказал? – неожиданно звонко прозвучал её голос.
- Нет, - он покачал головой. – Я несколько сбит с толку и не совсем понимаю, что происходит, и что мне делать, но я уверен, - он сделал паузу и продолжал, – ты нужна мне. Ты очень мне нужна. Я только что потерял весь мир, а нашёл тебя.
Гонщик стоял  в трёх шагах от неё и казался воплощением самой непоколебимости. Он был высоким и широкоплечим с правильными, несколько квадратными, чертами смуглого лица, жёсткими складками на лбу и возле губ, кривым шрамом на подбородке, но с очень тёплым взглядом карих глаз. Развевающиеся непослушные тёмные с рыжеватым отливом кудри делали весь вид великана несколько смешным и наивным. Ему нельзя было не поверить. И она поверила. Девушка сделала шаг ему навстречу и упала. Он бросился к ней и поднял. Она была такой невесомой, что его сильные руки вознесли её высоко вверх, но тут же опустили на песок, но не отпускали, а бережно поддерживали на весу.
- Только я ещё не научилась ходить, как человек, - извиняясь, сказала она.
- Тогда я буду носить тебя на руках. И он легко подхватил её воздушное тело на руки. Ей пришлось ухватиться за плотный воротник его красивого сине-белого комбинезона, чтобы не потерять равновесие. Сердце его учащённо забилось. «Я влюблён? – пронеслось в голове. – Не может быть». Он уже никого не любил, потому что дважды был женат и разведён. И кроме криков, скандалов, дележа имущества и взаимных обид семейная жизнь не дала ему ничего. И он не ждал чуда от жизни. Он был гонщиком, жёстким и бескомпромиссным. Таким его знали все окружающие. И вдруг… всё, что произошло  сегодня, было таким нереальным, что проще забыть, как страшный сон, но эта ноша в его руках, этот глоток свежего воздуха, неуловимый запах чего-то таинственного и непостижимого от её волос…

      Он даже не успел подумать, как они выберутся из этой опалённой солнцем пустыни с редкими чахлыми кустиками, ведь он оказался в стороне от трассы, следуя сбившемуся навигатору. И вдруг до его слуха донёсся далёкий шум двигателя, который вскоре превратился в рёв. Резвый гоночный автомобиль мчался, взбивая пыль, сквозь жёлтую пелену, прямо к ним.
- Нас нашли? – удивился он.
- Конечно, - улыбнулась она, помахивая ногами в воздухе.
- Я даже не знаю, как зовут тебя, - спохватился он.
- Ниэнна, - просто сказала она. – Но у людей, наверное, нет такого имени?
- Да уж, странное имя, - согласился он. – Можно, я буду звать тебя Энни?
- Да, подойдёт,- согласно кивнула девушка, по-прежнему болтая ногами в воздухе и нежно держась за его шею. – А как мне называть тебя?
- Ах, да, я же не представился,- несколько смутился он. – Меня зовут Джонни Дарвлинк, но друзья зовут просто Джо.
- Хорошо,- кивнула она, и ответ потонул в усилившемся рёве автомобиля, который подкатил к ним и так резко замер, что волна горячего песка накрыла ноги Джо.
- 67й, - радостно воскликнул Джонни Дарвлинк. – Вилли! Как ты нас нашёл?
Из кабины запылённого разрисованного автомобиля выбрался невысокий, но очень крепкий мужчина в сине-белом гоночном комбинезоне. Внимательный взгляд тёмно-карих глаз, открыто смотрящих на Джо из-под спутанных чёрных волос, обрамляющих широкоскулое смуглое лицо, быстро оценил ситуацию.
- Я думал тебя спасать надо, раз маяк исчез на радаре, но вижу, что не всё так плохо. И он вопросительно замолчал, совершенно не собираясь отвечать на вопросы.
- Послушай друг, я всё объясню потом, ладно? Скажу только, что мне сегодня необычайно повезло, как будто я сорвал банк. Отвези-ка нас лучше в город.
- А где твоя машина? И кто эта девушка? – удивился Вилли.
- Это Энни,- без комментариев представил девушку Джо. – А машина… думаю, восстановлению не подлежит. Ну, едем уже?
- Ладно, садись, - сдался Вилли. – Ты такой странный сегодня, это точно.
Вскоре измученный гоночный автомобиль быстро мчался, виляя задом, по пескам жаркой пустыни, увозя маленького потерянного Ангела в новую жизнь на Земле. 

2.

      Она вздрогнула, когда захлопнулась входная дверь. «Двери – удивительное изобретение человечества для того, чтобы запереть себя в четырёх стенах, - подумала Энни-Ниэнна. – Сколько вокруг дверей, - удивилась она, окинув взглядом комнату, в которой оказалась. – Двери, дверцы, дверочки… Все что-нибудь запирают, прячут, скрывают, делают незаметным. Вот и я теперь спрятана», - грустно подумала Энни. И вспомнила бесконечность, такую разную, но безмерную, будь то звёздные просторы, голубое небо атмосферы или даже пустыня. Когда Джон взял Энни на руки, всё внутри неё затрепетало от радости познания нового мира Земли. Но потом, когда он вносил её в машину, в вестибюль многоэтажки, в лифт, в квартиру, и Энни видела всё новые и новые двери, впускающие её  и запирающие внутри маленького пространства, впервые она задумалась о правильности своего выбора. Ах, эта Любовь! Любовь, как  она многообразна. Сверху всё кажется таким простым и понятным: они любят друг друга и принадлежат друг другу. На Земле же всё сразу меняется, и так трудно выбирать между душой и телом. «Я сама его выбрала,- убедительно сказала себе Ниэнна. – Я  спасла ему жизнь, изменила его, теперь он мой. И он любит меня. А я тоже научусь любить по-земному. Это другая любовь, которая тоже имеет право на существование. А как же мои братья?» От этой мысли всё внутри Ниэнны жалобно заныло. «Мне нужно вернуться, но я же ничего здесь ещё не видела, не узнала жизнь людей. Вокруг очень много интересного».

      «Не обманывай себя,- внезапно вонзилась в её сознание мысль Ара. – Ты просто хочешь познать земную любовь». Ниэнна обернулась. Ар стоял сзади у спинки дивана, обитого бордовым велюром, на котором она сидела, обхватив колени. Ангел совершенно не вписывался своим мраморным обликом в эту тёплую бархатную роскошь пентхауса 16 этажа. Руки его были укоризненно сложены на груди.
- Ну и что? – удивлённо спросила Ниэнна. – Я знала, на что иду. Я достаточно долго изучала земную жизнь, все её мелочи, но чего мы не можем понять наверху, так это - земную любовь.
- Это просто обладание телом, - возразил Ар, не шелохнувшись, – и ты поймёшь это очень скоро. Я уважаю твой выбор, но вернуться домой гораздо сложнее, чем попасть сюда.
- Я знаю, - уверенно сказала Ниэнна и пристально посмотрела Ару прямо в глаза. – Надеюсь, ты не будешь мешать нам?
- Ты же знаешь, это запрещено, - спокойно ответил Ар. – Если только ты захочешь, ведь это твой выбор. И, ослепительно вспыхнув, Ар исчез.
Ниэнна вздохнула… первый раз и удивилась тому, как это получается.
Щелчок замка входной двери отвлёк её от раздумий. Джонни занял собой весь дверной проём. Он, радостно улыбаясь, смотрел на неё, держа в руках какие-то коробки и пакеты. Энни тоже улыбнулась ему в ответ, озарив комнату слабым сиянием, и подумала: «Опять эти двери. Зачем люди так запирают себя?» Джо подошёл к ней и, опускаясь перед диваном на колени, спросил:
- Ты не скучала?
- Нет, - весело ответила Энни. – Я всё рассматривала. Зачем людям столько дверей?
- Ну,- протянул Джонни, опешив от её вопроса. – Так принято. Давай лучше посмотрим, что я тебе купил, - перевёл он разговор на другую тему и начал извлекать содержимое пакетов и коробок.
Когда Энни примерила всё, что купил Джо, то решила остаться в лёгком бирюзовом платье с открытыми плечами.
- Ну, как, я тебе нравлюсь?- кокетливо спросила она.
- Очень, - восхищённо ответил Джон. Глаза его светились как звёзды, всё внутри трепетало, какая-то безудержная волна колотилась в груди.
- Я просто сбит с толку,- честно признался он.
- Хорошо,- удовлетворённо согласилась Энни. – А что мы теперь будем делать? Ты покажешь мне город? Я всё-всё хочу посмотреть.

3.

      За несколько дней Энни осмотрела весь город. Многое ей понравилось, что-то удивило, а метро по-настоящему испугало. Ниэнна уже умела двигаться как люди, только у неё это получалось немного по-другому, как будто она не шла, а танцевала. Она разглядывала витрины магазинов и думала: «Зачем людям столько мелочей? Они не облегчают жизнь, а только затрудняют её». Энни попробовала блюда разной кухни. Конечно, еда ей была не нужна, но хотелось открыть разный вкус. Ей очень понравились фрукты и овощи, мягкий свежий хлеб, но зато Ниэнна совсем не смогла есть мясо, рыбу и птицу. От этого ей становилось так плохо, что Джону приходилось нести её в квартиру на руках. От экспериментов с едой пришлось отказаться, и Энни стала осторожней с дегустацией блюд. Вино ей тоже не понравилось. Казалось, что она раздваивается и одна половина никак не хочет слушать другую.

       Энни чувствовала любовь Джонни, но это были очень странные ощущения. Мощная и сильная энергия, затмевающая все чувства.  Она связывала и объединяла, дарила полёт, но не освобождала, позволяла раствориться друг в друге и забыть себя… Но это несколько пугало ангела.

       Вскоре Джо познакомил Энни со своими друзьями. Их было трое и все из команды гонщиков «Белые орлы». Ей нравились новые лица. Они были такие разные. Ниэнна изучала души людей и видела в глубине много боли и страданий. Это удивило её, ведь раньше Энни считала людей счастливыми, даже если они кричали или плакали. Теперь же она убедилась в обратном. И всё же Ниэнна старалась не обращать на это внимание, и не задумываться об этом сильно. Джо был очень нежен с ней. У него хватало терпения отвечать на все её глупые вопросы. Ему нравилось удивлять её чем-то новым. То он приносил огромный букет цветов, то маленькие блестящие безделушки: колечки, браслеты. То книжку с большими картинками, то статуэтку маленького Ангела с серебряными крыльями. Ниэнна радовалась, как ребёнок, светилась улыбками, обнимала Джо за шею, и он кружил её по комнате.
Однажды Джон отвёл Энни в оранжерею. Там было так много цветов, что девушке хотелось петь и танцевать от счастья. Ей очень нравились земные цветы. В них было столько красоты, совершенства и нежности, что хотелось бесконечно вдыхать их аромат и гладить лепестки.

        Ниэнна любила петь высоким чистым голосом, но только в квартире, пока никто не слышал её. И ещё Энни очень хорошо танцевала. Музыка сама подсказывала ей движения. Слушая музыку, девушка могла просто раствориться в ней, «улететь», поэтому старалась сдерживаться, и напоминала себе, что живёт на Земле. 
Как-то Джонни привёл её в танцевальный бар, где было много людей, и играла красивая музыка. Энни очень обрадовалась, что может танцевать и, наверно, так увлеклась, что вскоре осталась одна в центре зала. Все присутствующие расступились и, глядя на неё с удивлением и восхищением, начали громко аплодировать. Кто-то выкрикивал странные слова, но Энни не понимала их. Она слушала только музыку, а когда всё стихло, и девушка замерла на месте, то почувствовала на себе недобрый взгляд Джо. Он взял её за руку и быстро повёл к выходу. На улице они остановились.
- Джонни, что случилось? – удивлённо спросила Энни. – Было так весело.
- Я не должен был приводить тебя сюда. Они пялились на тебя так нагло и вызывающе, - нервно ответил Джон.
- Ну, и что? – удивилась Энни. – Все люди смотрят друг на друга.
- Но ты не такая как все, и я не хочу выставлять тебя напоказ, - резко сказал Джо и за всю дорогу домой не проронил ни слова.
Энни почувствовала холодок, пробежавший вскользь, как сквозняк между ними. «Что это? – не понимала она. – Какие странные ощущения».

       После этого случая Джон перестал водить Энни в такие многолюдные места. Ему больше нравилось уединяться с девушкой в маленьком кафе на берегу моря, где было мало людей, играла тихая музыка, и никто не обращал на них внимание. Друзья часто приглашали Джонни на вечеринки. Сначала он брал с собой Энни, но, видя, какое пристальное внимание уделяется ей, куда бы они ни пришли, стал оставлять её дома. Энни часто скучала в одиночестве, но не знала, как всё исправить, и не понимала, в чём она виновата. Энни просто не могла не привлекать внимание. Она была слишком необычна для этого жаркого города между пустыней и морем, где большинство людей были смуглолицы и темноволосы, а она – лишь бледная блондинка с лучистым взглядом ясных серо-голубых глаз. Да, кроме того, она отличалась повышенной любознательностью, открытостью, наивностью и простотой. Энни легко превращалась в магнит, к которому притягивались все окружающие и не только мужчины, но и женщины. Ниэнне всё было интересно, а Джону это не нравилось.
Размолвка случилась в тот день, когда Джон собирался на очередные соревнования. Ралли должны были состояться не только в другой стране, но и на другом континенте. Команде предстоял длительный перелёт, который занимал целый день. Джон не хотел брать с собой Энни. Он был упрям и непреклонен, объяснял отказ трудностью пути и напряжённым графиком соревнований.
- Я не хочу, чтобы меня что-нибудь отвлекало, ты же понимаешь, как важно сконцентрироваться на трассе. Для нас этот Кубок очень важен, - говорил Джон, рассеянно собирая вещи в сумку. – А ты посмотришь всё по телевизору.
- По телевизору?! – воскликнула Энни. – Это всё равно, что разговаривать с фотографией, а не с живым человеком. Как ты не понимаешь, я хочу быть с тобой, а ты прячешь меня, как вещь в шкафчик с резными дверцами. Но я – живая! Я хочу посмотреть на мир…
- Это не обсуждается, - резко оборвал её Джон. – Поверь мне, я забочусь только о твоей безопасности.
Он закрыл сумку с вещами и пошёл одеваться. Энни сидела на бордовом диване, обхватив колени, как на сковороде. Всё внутри неё сопротивлялось человеческой воле, чужому решению. Одевшись, Джон подошёл проститься.
- Ну, голубка моя, - неожиданно мягким голосом сказал он. – Меня не будет всего две недели. Посмотри на меня.
Энни подняла голову и пристально посмотрела в его карие глаза. Они казались такими добрыми, но Ниэнна умела читать человеческие души, как открытую книгу. Там, в глубине души, он боялся потерять её. Как будто душа его кричала: «Нет, я не отдам тебя никому. Ты только моя, навсегда». Энни грустно вздохнула.
- Не грусти, ладно, - сказали его губы. – Я очень тебя люблю. Джон нежно поцеловал её и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь, защёлкнулся замок. Энни показалось, что её заперли в клетке, и она теперь никогда не вырвется отсюда.

- Нет, - громко сказала Энни. – Я свободна, и я могу улететь отсюда, когда захочу. Её голос растаял в пустой квартире.
- Не всё так просто, - услышала Ниэнна знакомый голос Ара. Энни обернулась.
- Почему? – упрямо спросила она.
- Ты спасла его жизнь, изменила карму и судьбу. Теперь он – часть тебя, твоей судьбы. И он любит тебя по-своему, - спокойно ответил Ар.
- Но эта любовь связывает меня, - возразила Энни. Разве я не могу подняться на крышу и улететь?
Ар покачал головой. Серебряный свет заполнял комнату, голос Ангела звучал как приговор:
- Нет. Твои крылья связаны. Ты – часть жизни спасённого тобой человека.
- Нет, я свободна! – воскликнула Энни. Слёзы лились по её щекам. Она понимала, что Ар прав, но не хотела принимать эту правду. – Значит, я принадлежу ему до самой смерти?
- До отсроченной смерти, - поправил её Ар. – Ты всё изменила своим вторжением. Наслаждайся жизнью. Ты ещё многого не знаешь. Живи для себя.
- Я чувствую себя привязанным шариком, - грустно сказала Энни. – Неужели нет другого варианта моей жизни?
- Ты сама сделала выбор.
- А если я ошиблась? Неужели нельзя ничего исправить?
- Я узнаю, - смягчился Ар. – Я хорошенько всё узнаю. Не грусти только. От грусти вянут цветы. Ар исчез и в комнате медленно растаял серебряный свет.
 
       Энни легла на диване и обняла подушку в виде маленькой яркой рыбки.
- Я тоже как рыбка, - подумала она, засыпая, - оказалась на берегу без воды, без своего мира и теперь медленно умираю. Ах, да, я же не могу умереть, значит, всё ещё хуже.
       За окнами пентхауса шестнадцатого этажа элитного дома ночь взрывалась яркими огнями небоскрёбов, проспектов, машин, ресторанов, голосами смеющихся людей и только маленький потерянный Ангел был далеко от этой безумной человеческой жизни.

       Джонни Дарвлинк не спал. Самолёт быстро уносил его на восток через всю страну. Джо было больно, больно в груди, больно в душе оттого, что он посмел обидеть беззащитного маленького ангела. Он принёс страдания чистой душе. Как ему теперь жить?  Возить Энни с собой? Но все так и пялятся на неё, когда они вместе.  Мужчины пожирают её глазами, в их взглядах Джон видит только желание, желание обладать ею. «Нет, я не могу выставлять её напоказ, - твёрдо сам себе сказал Джонни. – Я просто её спасаю от опасностей жизни. Я правильно поступаю, но почему тогда мне так плохо, как будто я совершил ошибку? Ладно, ладно, всё пройдёт. Что за глупые муки?» – спохватился Джо. Голос разума снова помог ему.
- Извините, нельзя ли на одну минуточку, - обратился Джон к высокой симпатичной стюардессе, проходившей мимо.
- Да, чего желаете? – быстро отозвалась она.
- Двойной  виски, пожалуйста.
Через пятнадцать минут совесть Джона Дарвлинка, спала, убаюканная крепким напитком.
 
4.

        Она стояла на краю Вселенной и звёзды, мириады звёзд, водили перед нею хоровод. Летели в разные стороны галактики, а Ниэнна стремилась к центру космической бездны. Энни могла обнять бесконечность, летя на комете сквозь холод и тьму к яркому чистому Свету. Её душа пела, и голос звучал самой высокой нотой в хоре других голосов, таких же, как она, Ангелов. «Я дома, - осознавала Ниэнна каждую клетку пространства. – Я дома, а Земля – маленькая далёкая планета Солнца – затерялась среди звёзд. Это просто странный сон. Забавно было опуститься на самое дно, посмотреть на жизнь людей с другой стороны, когда все муки и метания души явны, и реальна боль, настоящая боль человеческого сердца».
- Отец мой, - позвала Ниэнна. – Отец мой, прошу тебя, никогда не отпускай меня больше. Я знаю, как трудно быть человеком, и какими разными бывают люди. Не отпускай меня, не отпускай…

        Яркий свет заставил Энни зажмуриться, а когда она открыла глаза, то увидела над собой причудливые вензеля хрустальной люстры. «Я всё ещё здесь, на Земле, - со стоном подумала Энни и слёзы отчаяния пронзили веки и обожгли щёки.- Что же мне делать? Опять целый день сидеть на диване, рассматривая мебель, или смотреть в окно?» Энни села, и взгляд её упал на телевизор. «Может быть, посмотреть телевизор», - подумала она. От этой мысли на душе стало теплее. «Эта штука очень даже не плохая. В ней можно увидеть жизнь других людей, страдания, радость и даже любовь…»

        Энни задумалась и перевела взгляд в окно. Солнечный луч пробился сквозь облака. «Пойдём со мной», - ласково позвал он.
- Конечно, пойдём, - радостно воскликнула Энни. Она быстро умылась и, надев любимое бирюзовое платье и туфли, выбежала из квартиры.
        По небу медленно плыли облака. Лёгкие золотистые кудри вились над горизонтом, солнце пыталось подняться выше. Шум пробуждающейся улицы накрыл Энни волной. Она зажмурилась, но ничего не изменилось: рядом проносились машины, ревя мотором, кто-то забыл уступить дорогу другому и ему отчаянно сигналили; разговаривали люди, спешащие кто куда, лаяла потерявшаяся собака, где - то плакал маленький ребёнок…

        Энни открыла глаза и уверенно зашагала к Прибрежному парку. Ей нравилось это место, где высокие вечнозелёные пальмы, так мило шумевшие листьями, легко скрывали небоскрёбы и офисы, а вся гудящая и шумящая толпа растворялась в нежном шёпоте ветра. Когда Джон привёл её сюда первый раз, Энни, как ребёнок, бегала вокруг пальм, обнимала их сильные стволы, прикасаясь к жёсткой шершавой коре. То вдруг падала на траву и прятала лицо в разноцветные венчики цветов, вдыхая их аромат. Ей нравилось наблюдать за жужжащими и ползающими насекомыми, вечно спешащими куда-то с важными миссиями. А если лечь на спину и раскинуть руки – можно было обнять всё небо с облаками и летящими птицами. Энни любила наблюдать за облаками. Когда они разворачивались нежным веером, она видела в них струящиеся крылья Ангелов и слышала их серебряные голоса. Ещё ей нравилось удивительное и постоянно меняющееся море: то полный штиль, гладь воды словно стекло, то лёгкий прибой с песней своей, то смелые волны, атакующие неприступный берег. Ей так не хватало бесконечности! Эти прогулки в парке просто спасали её.
Сегодня она была одна. Солнце спряталось за плотными стальными шторами. Грустно брела девушка по притихшей аллее. Ветер играл с оторванными листьями, сплетая их в причудливые венки.  «Как совершенно всё, что есть на Земле: деревья, цветы, облака, реки, моря, - подумала Энни. – Здесь нет стремительных метеоритов, разрезающих ночное небо и разрушающих поверхность планеты за доли секунды, нет безжизненных испепелённых жаром солнца камней. Даже пустыня обитаема, даже в песках есть жизнь». Энни видела разные планеты, путешествуя по звёздным мирам, но такой как Земля больше нет. Есть похожие на неё, но такой же нет. Здесь Ниэнна наслаждалась и лёгким прикосновением ветра, и тёплым светом солнца, журчанием ручья и пением птиц. Она чувствовала всё живое, как часть себя. И всё же, теперь Энни жалела о своём решении быть человеком и жить рядом с другим человеком, но пока не могла ничего изменить.

         Маленькие дети на лужайке играли со смешным щенком лабрадора. Он не слушался, отбирал вещи и убегал, а детишки со смехом догоняли его и трепали за уши. «Бескорыстны только дети, - подумала Энни. – Им ничего не нужно взамен, просто дружба и радость от игры. Взрослые так сложно устроены. Во всём свой расчёт, выгода, победа. Стремятся возвеличить себя, чтобы соревноваться с Богом, которому это совсем не интересно. Он любит всех одинаково. Просто у людей есть выбор и свобода воли, которые часто играют с ними злую шутку».
Навстречу Энни шли несколько модно одетых девушек. Они оживлённо беседовали.
- Обязательно понравится, ты просто супер. Он с ума сойдёт, когда увидит тебя, - донеслось до Энни.
«Странные люди, - снова удивилась Энни, - одеждой пытаются прикрыть свои несовершенства и совсем забывают о душе. А когда говорят, что слушают сердце, подчиняются только бесконечным желаниям тела». Энни опустилась на прохладную скамейку. Беспокойные мысли проносились в голове. Чтобы прогнать их, девушка закрыла глаза. Внезапно она почувствовала тёплое прикосновение. Открыв глаза, Энни с удивлением увидела белокурого мальчика лет семи, одетого в яркую клетчатую рубашку и синие джинсы. Он держал её за руку и смотрел прямо в глаза. Этот взгляд пронзил Ниэнну в самое сердце.
- Ваальтаар? – удивлённо произнесла она.
- Да, мой Ангел, - скромно ответил он. – Я узнал тебя сразу.
- Ты родился на Земле,- восхищённо произнесла Энни.
- Да, я получил это маленькое тело семь лет назад по земному времени, но я всё помню. И тебя… Его глаза излучали столько тепла и света. Ниэнна почувствовала жар в груди.
- Да, я тоже помню тебя, но здесь всё по-другому и мы такие разные.
- Я понимаю, - совсем по-взрослому ответил мальчик и добавил: но я всё равно останусь твоим другом. Ты можешь на меня рассчитывать. Чем тебе помочь? Я вижу твою тревогу. Он сел рядом с ней.
- Боюсь, что ничем, но всё равно спасибо. Она опустила взгляд на носки своих туфель.
- Ты несчастна, - не то спрашивая, не то утверждая сказал Ваальтаар.
Возникла пауза, которую нарушила Ниэнна:
- А ты счастлив на Земле?
- Да, - просто сказал он. – У меня хорошие родители и столько возможностей. Я не смогу вернуться, пока не выполню свою миссию.
- Миссию? – Энни удивлённо подняла брови.
- Да, - продолжал Ваальтаар, - в будущем я найду лекарство от СПИДа. Но сначала мне надо вырасти и стать врачом.
- И ты согласен с этим?
- Да, я сам этого хотел, - уверенно ответил семилетний мальчик. – Разве не для того нужны Ангелы – помогать людям. Ты тоже помогаешь…
«Да, помогать, - подумала Ниэнна, - и спасать жизнь, жертвуя собой. А кто спасёт меня?»
- Я хотел бы помочь тебе, - снова настойчиво заговорил Ваальтаар.
Энни посмотрела на смешное детское лицо с веснушками, пронзительные голубые глаза и лохматые русые волосы. Всё это не внушало ей уверенности и силы.
- Хорошо, Ваальтаар, если мне понадобится твоя помощь, я тебя позову. Спасибо за всё.
- Валерик! Валерик! – разнёсся по парку женский голос. – Ты где? Нам пора домой.
Ваальтаар встал со скамейки.
- До встречи, мой Ангел! – тепло попрощался он и быстро побежал в глубину аллеи.
«Если бы я родилась на Земле, - подумала Энни, - может быть, мне было бы сейчас легче».

5.

        Когда день погас, и солнце лениво закатилось за многоэтажные небоскрёбы, а небо засверкало манящими точками далёких звёзд, Энни поднялась на крышу своего пентхауса и с радостью вдохнула ночной прохладный воздух. Полдня в парке и полдня в оранжерее, где прекрасные разноликие венчики цветов пытались лечить её душу – потраченное впустую время на этой планете. Да ещё Джон, который щебетал по телефону, как птица, рассыпаясь в любезностях. Её любовь, или то, что она считала любовью, таяла призрачным светом ночных фонарей.

        Джонни чувствовал перемены и это его страшно бесило. «Разве я мало люблю её?- думал он, сидя в баре. – Почему женщинам всегда нужно больше, чем есть?» Неожиданно к нему подсел Вилли.
- Что случилось? Кто-то умер? Ты жутко выглядишь, - пошутил он. – Что-то не так с Энни?
Джо поднял взгляд от заляпанного стакана с напитком и пробурчал:
- А что же ещё? Я её люблю, а ей этого мало. Женщины вечно всем недовольны. Ну, что я должен делать? Звезду с неба достать?
- Почему сразу звезду, - засмеялся Вилли, взяв свой стакан виски у бармена. – Вот моей Донне нравятся подарки. Я это знаю, и всё время привожу какие-нибудь украшения. Ты делаешь Энни подарки?
- Ну, - замялся Джон. – Я уже столько ей всяких безделушек подарил.
- Ты – жуткий скряга, - снова рассмеялся Вилли. – Не безделушки, а драгоценности, - вот, что сразу растопит любое сердце. Колечко или колье, подумай сам.
- А что, я могу, - оживился Джон. – Я куплю настоящий дорогой подарок и она всё забудет.

       Энни уже собралась спуститься вниз, как вдруг почувствовала лёгкое движение позади себя. Обернувшись, она увидела Ара. Непреклонный Ангел в серебряном плаще казался беспристрастным, но она знала, как сильно он любит её. Но это была совсем другая любовь, непостижимая, как сама бесконечность. Её нельзя было почувствовать в трёхмерности. Энни подошла к нему впервые за то время, что жила на Земле и в его глазах отразилось всё, что она и предполагала увидеть.
- Ты узнал что-нибудь? – почти не шевелясь, произнесли её губы.
- Да, - беззвучно ответил он. – Я забрал бы тебя сейчас, если бы ты не спасла ему жизнь.
Ниэнна утонула во взгляде голубых глаз, опустившись на самое дно его сострадания. Она склонила голову к его плечу, и Ар нежно обнял её, как будто спасая от всего мира.
- Прости меня, Ар. Я была так глупа.
- Это не глупость, а просто опыт. Опыт земной жизни. Это было нужно тебе.
- Как мне попасть домой, Ар? – Энни прижалась к нему ещё сильнее, как будто надеялась, что его крылья поднимут обоих.
Он медлил с ответом, всё также нежно, но сильно обнимая её. Энни стало спокойно. Все проблемы таяли, как дым.
- Как? Скажи мне, - снова спросила Ниэнна.
- Ты должна, - нерешительно начал Ар, - сделать так, чтобы он сам отказался от тебя. Сам … тебя отверг.
Энни вздрогнула и сразу отстранилась от Ангела.
- Чтобы он сам меня отверг? – переспросила она.
- Да, - кивнул Ар.
- Я не могу его обидеть, ты же знаешь, - воскликнула Энни. – Как я это сделаю? Я не могу лгать и причинять другому существу боль! Ты же знаешь, это закон.
Она разрыдалась, как маленький ребёнок. Слёзы хлынули ручьями по щекам. Энни опустилась на холодный настил крыши. Подняв мокрые глаза на Ара, она безнадёжно спросила:
- А по-другому нельзя?
Мокрые длинные ресницы казались жгучими стрелами, а взгляд выражал такую мольбу, что внутри Ара, словно что-то взорвалось. Он всё знал, но не хотел причинять боль правдой, ведь чтобы он ни сказал, всё будет пыткой для неё.
- Только его смерть, - беззвучно произнесли его губы. – Реальная физическая смерть. И тогда ты будешь свободна.
- Это не в моей власти, - грустно прошептала Энни.
Ар взял её на руки, как пушинку и легко перенёс в комнату. Он положил Энни на диван и накрыл пледом.
- Не думай об этом, - мягко коснулась её мысль Ара. – Тебе надо отдохнуть, а завтра всё изменится.
Он взмахнул руками-крыльями и, осыпав Энни серебряным дождём, исчез. В комнате пахло грозой, но девушка уже спала, как ребёнок, в объятиях пылающего велюрового дивана.

6.

       Энни проснулась от щекотавших её лучей солнца и сразу вспомнила весь вчерашний день. Но сегодня всё не казалось уже таким страшным. Освежив себя прохладным душем и надев мягкий белый халат, Энни почувствовала себя заново рождённой. «Сегодня я начну с телевизора», - подумала она и щёлкнула пультом. Переключая каналы, Энни внезапно задержалась на одном объявлении. Пёстро одетый ведущий крикливо сообщал, что сегодня на Центральной площади у фонтана состоится благотворительный концерт, где каждый желающий может выступить со своим номером после основной программы. Все средства от концерта будут переданы больнице, где лечат детей от лейкемии. Это сообщение очень заинтересовало Энни.
- Миссия, - вспомнила она слова Ваальтаара. – У меня тоже будет своя миссия! – весело воскликнула она. – Если я не могу уйти отсюда, может быть смогу стать полезной?
И Энни отправилась выбирать наряд. Она решила остановиться на лёгком изумрудном брючном костюме и белой блузке. Завершив свой ансамбль светлыми удобными туфлями и мягкой маленькой сумочкой, она быстро выскользнула из квартиры.

       Пёстрая толпа на площади раскачивалась в такт музыке. Люди размахивали руками и подпевали слова любимых песен. Группа молодых исполнителей «Песочные мечты» сейчас была очень популярна. Каждый новый аккорд высокого и немного смешного гитариста зрители встречали воплями ликования. Ударник в пепельном необъяснимом наряде и чёрной бандане, не жалея сил, лупил по барабанам и тарелкам. Невысокий улыбчивый парень за синтезатором выводил знакомую мелодию. Солист группы – высокий смуглый темноволосый парень с красивыми миндалевидными глазами, в модных брюках цвета старого серебра и в чёрной шёлковой рубашке – заливал площадь своим мелодичным голосом. Когда музыка стихла и последний аккорд утонул в гуле аплодисментов, на сцену вышел пухленький коротышка в помятом светлом пиджаке – импресарио группы. Он сделал паузу, чтобы вернуть тишину и громко объявил:
- Наша концертная программа подошла к концу. Не забудьте, что все средства от этого концерта будут перечислены в Фонд помощи детям, страдающим от лейкемии. Не спешите расходиться. Мы просим выйти на сцену любого, кто чувствует в себе силы спеть что-нибудь или исполнить танец. Наши музыканты поддержат вас. Прошу на сцену!
Но толпа только сильнее зашумела. Многие стали потихоньку расходиться, расползаясь, как муравьи, в разные стороны. Другие же терпеливо ждали продолжения из любопытства или от нечего делать. Энни решилась и стремительно подошла к сцене. Пухлый импресарио цепким взглядом сразу выхватил её из толпы. Он умел вести шоу и не терял времени зря.
- А вот и первый желающий! – воскликнул он. – Вернее сказать, прекрасная незнакомка.
Он с необыкновенной прыткостью подбежал к краю сцены и, подав Энни руку, помог ей подняться. Энни замерла перед притихшей толпой. Солнце светило, как софит, прямо на неё. Ниэнна почувствовала прилив сил, как будто все братья поддерживали её сейчас. Отстранив рукой суетливого импресарио, она раскрыла руки свету и тихо запела песню своей далёкой родины. С каждой пропетой нотой голос её становился всё сильнее и громче, как будто поднималась невидимая волна цунами. Уловив мелодию её песни, музыканты начали подыгрывать ей, но Энни ничего не замечала. Её голос, льющийся из глубины души, уносил её далеко от Земли. Картины прежней жизни вставали перед задумчивым взглядом и она пела всё быстрее. Волна, которую она подняла своим пением, обрушилась на публику неожиданной сменой ритма. Энни закружилась в танце, продолжая петь, и руки её взлетали вверх и в стороны, как будто рассказывали этому миру непостижимую разумом историю её жизни. Вряд ли кто-нибудь понял это, но впечатление от увиденного было настолько сильным, что даже когда голос её прервался и она упала на сцену, а музыка резко остановилась, вокруг стояла такая тишина, что казалось нереальным любое движение. Но через несколько секунд Энни подняла голову и встала. Толпа зрителей взорвалась бурей аплодисментов и криками одобрения и восторга. Ошеломлённый импресарио подошёл к Энни и сказал:
- Я просто потрясён. Вы совершили чудо. Ничего подобного ещё не звучало на этой сцене. Я должен узнать ваше имя. Мы все должны это знать.
- Энни, - просто сказала она.
- Браво, Энни! – раздались крики из толпы. Ниэнна посмотрела на людей внизу. Они радостно улыбались, свистели, аплодировали, размахивали руками и щедро бросали деньги в корзины для пожертвований.
- Я помогла бедным детям? – наивно спросила Энни импресарио.
- Больше, чем вы можете себе представить! Намного больше. Я хочу предложить вам выступать вместе с нами. Каждый вечер наша группа даёт концерты на танцплощадке в Прибрежном парке. Не отказывайте нам. Вы согласны? - Он замер, ожидая ответа, и вместе с ним затаили дыхание полторы сотни зрителей на площади у фонтана. Она колебалась несколько секунд, а потом спросила:
- А кому это поможет?
- Всем, - удивлённо развёл руки импресарио. – Вот, смотрите, эти люди уже готовы вас слушать. Будут и другие. Ваше пение бесподобно. Оно затрагивает самые глубины сердца. И кроме того, - добавил он, поспешно понизив голос, - могу обещать вам неплохой гонорар. А уж деньгами вы можете распоряжаться по своему усмотрению.
- Хорошо, - сказала Энни. – Я согласна. Когда мне приходить?
Импресарио не ответил ей. Он радостно обернулся к публике, ожидающей ответа, и громко объявил:
- Внимание всем присутствующим! Бесподобная  Энни согласилась участвовать в наших концертах в Прибрежном парке. Начало в 19 часов.
Толпа радостно зашумела и начала расходиться. Импресарио повернулся к Энни:
- Итак, я вас жду в 18 часов, чтобы мы смогли подготовиться и всё обсудить. Вас это устроит?
- Хорошо, - весело улыбнулась Энни и, спустившись со сцены, быстрым шагом пошла к дому.
Она уже не видела, как из-за эстрады вышел солист группы «Песочные мечты» и, опустив руку на плечо импресарио, отвёл его в сторону.
- Присанти, ты просто кретин, - зашипел он на толстячка. – Ты что, решил устроить нам конкуренцию? Не для того мы репетируем целыми днями, чтобы эта юная вертихвостка увела наших зрителей.
- Остынь, - резко прервал его импресарио. – Какой ты безмозглый, Антонио. Я пытаюсь вытащить нас. Эта девчонка слишком юна и наивна, чтобы разбираться в тонкостях шоу-бизнеса. Она будет собирать нам зрителей. Толпу нужно постоянно заводить чем-то новым. Раньше на ваших концертах было до пятисот человек, а теперь едва ли наберётся две сотни. Время, мой мальчик, меняет всё. Она не только поможет нам удержаться, но и приблизит к тому, о чём вы даже не мечтали.
- Ладно, Фред, - процедил сквозь зубы Антонио. – Если ты прав, тебе повезло, но если мы всё потеряем… я тебя убью. Понял?
Импресарио не удостоил Антонио ответом и пошёл к людям, собирающим деньги для больницы.
 
7.

       Едва Энни вошла в квартиру, она сразу почувствовала присутствие Ара. Она бросилась к нему навстречу с радостной улыбкой.
- Ты уже знаешь всё, но я хочу поделиться радостью. Я сегодня помогла больным детям.
- Не забывай о человеческом факторе, - охладил её Ар.
- Что тебя беспокоит? – удивилась Энни.
- Не все люди настроены позитивно и благожелательно. Их одолевают разные желания, зависть, гнев, обида. Тебе придётся преодолеть и это. Если ты этому поддашься, погибнешь.
- Я не поддамся, - с нежностью ответила Энни. – Спасибо тебе за заботу.
Энни смотрела на Ара снизу вверх и чувствовала его душу.
- Они могут причинить тебе боль, потому что просто люди, а ты одна…- ясно высказал его синий взгляд.
- Я знаю, мой Ангел, - прошептала Энни, прижимаясь к Ару, как ребёнок. – Но я должна хоть что-то делать здесь, хоть чем-то им помочь.
И Ар не мог с этим не согласиться.

       Вечер выдался сухим и прохладным. Энни надела синие джинсы и разноцветный жакет. Она не хотела, чтобы что-то сковывало её движения. И ещё Энни решила прийти раньше назначенного срока, чтобы осмотреться. Когда музыканты группы «Песочные мечты» появились у открытой эстрады танцплощадки, Энни уже была там. Она сидела на деревянной скамейке и от нечего делать болтала ногами. Ребята поприветствовали её и представились: Гарри – ударные, Стив – синтезатор, Алекс – бас-гитара. Энни улыбнулась в ответ, и музыканты отправились на сцену настраивать инструменты. Антонио остановился около Энни, но заговорить не решался. Он уже хотел отойти, как вдруг она сказала:
- Присядьте, пожалуйста, я вижу, у вас есть вопросы.
Антонио сел. Много всего хотел высказать Антонио, но открытый, внимательный  и немного детский взгляд Энни смутил его. И девушка начала разговор первой:
- Вы немного неверно истолковали моё участие в вашем концерте, Антонио, - легко произнесла она. – Я хочу только дополнить вашу программу, ничего не меняя в ней. У вас замечательная музыка и песни. Мне нравится то, что вы делаете. Я так петь не смогу, но немного больше пластики в движениях и яркости образов позволят вам стать ближе к зрителям, которые приходят на ваши концерты.
Антонио молчал. Её голос действовал успокаивающе, как будто с лёгкостью решались какие-то глобальные проблемы. «Да, может, и не было никаких проблем? - спросил сам себя Антонио. – В конце концов, что я теряю?» Он посмотрел ей в глаза, собравшись ответить, но она сказала первая, положив свою маленькую ладонь на его сжатые в кулак пальцы:
- Спасибо вам, Антонио, за понимание. Вы можете гораздо больше, чем делаете.
Эта фраза его озадачила. Он хотел уточнить, что именно имела в виду девушка, но тут к эстраде подошёл запыхавшийся импресарио.
- Как я рад вас видеть, Энни дорогая, - расплылся в улыбке Фредерико Присанти.
- Я тоже рада, - ответила Энни без притворства. – Спасибо вам за приглашение. Я хотела кое-что предложить.
Антонио насторожился.
- Да, я слушаю, - откликнулся Присанти.
- Можно сделать окончание вашего концерта незабываемым, если использовать цветные прожектора и белую ткань экрана сзади.
- Интересно, интересно, - пробормотал импресарио, пытаясь представить, о чём говорила Энни.
 Антонио догадался сам. Эта мысль поразила его своей простотой и естественностью.
- Как же мне сразу не пришло это в голову! – воскликнул он. – Энни, ты – гений! Девушка улыбнулась. 
- Только я не знаю, где взять прожектора.
- Я знаю, - ответил Антонио. – Я быстро съезжу в студию и привезу. Мы всё успеем к сроку.
Он бросился бегом по аллее к своей машине, припаркованной на автостоянке. Импресарио был несколько ошарашен, но справился с эмоциями. Вместе с Энни он прошёл на сцену, чтобы всё подготовить для концерта.

       Этот вечер поражал необычностью и зрителей, и исполнителей. Музыка разрывала темноту и сплетала гирлянды из звёзд. Пение Энни гармонично вливалось в разноплановые мелодии группы. Музыканты разошлись не на шутку. Антонио казалось, что нет предела его возможностям. Он пел вместе с Энни так естественно, как будто репетировал это тысячи раз. Но всё происходящее было впервые экспромтом с неимоверным эмоциональным запалом. Последний номер сопровождался подсветкой разноцветных софитов, которые привёз и установил Антонио. Энни пела одна. На белом экране позади неё плясали тени. А она, двигаясь в танце своей души, в разноцветных пятнах света, казалась нереальной. После паузы, которую Энни выдержала по договорённости, на сцену вышли Антонио и вся группа. Последние звуки музыки осыпались на зрителей, как хрустальные капли дождя. Но поклонникам  уже было трудно сдержать эмоции, и они взорвали воздух громкими криками и аплодисментами.
- Такого успеха я давно не видел, - прокричал в ухо Антонио подошедший Присанти.
Солист группы «Песочные мечты» начал верить своим мечтам.

       Когда зрители разошлись, и танцплощадка опустела, а музыканты почти собрали все инструменты и реквизит, Присанти подошёл к Энни улыбающийся, как ребёнок.
- Я очень доволен выступлением, - радостно сообщил он  девушке. – Сегодня было не меньше двух сотен зрителей, но это только начало, поверьте мне, дорогая Энни. Вот ваш гонорар. Мы назначаем небольшую плату за билеты, но чем больше народу, тем выше гонорар. Нам, конечно, нужно платить за аренду и всё такое, но пусть вас это не беспокоит.
- Сегодня мне было очень интересно с вами, - ответила Энни и положила деньги, как фантики, в карман.
- Ждём вас завтра, - спохватился Фред. – Я хотел бы заключить с вами контракт.
- Что такое «контракт»? – не поняла она.
- Приходите завтра, и я всё объясню, - уверенно сказал импресарио.
- Хорошо, - с лёгкостью согласилась девушка и, попрощавшись, пошла по аллее вглубь парка.
Антонио засуетился:
- Ребята, быстрее несите аппаратуру, а вообще-то, вот ключи от машины, сегодня отвезите без меня, ладно?
Гарри взял ключи.
- Эй, Антонио, - крикнул он вслед убегающему солисту. – Что скажет твоя подружка Мари?
Но Антонио уже растворился в ночной прохладе. Он догнал Энни быстро, потому что она шла неспеша, подставляя лицо тёплому ночному бризу.
- Простите, Энни, сдерживая дыхание, произнёс Антонио. – Могу я проводить вас? Девушка не удивилась его появлению, так как уже знала об этом.
- Конечно, если хотите, - ответила Энни. Некоторое время они шли, молча, превращаясь в странные колеблющиеся фигуры в жёлтом свете фонарей. Аллея вывела их к морю. Бриз стал ощутимее. Он развевал золотистые волосы Энни, словно расчёсывая их. Она посмотрела на небо. Звёзды едва проглядывали сквозь плывущие облака. Антонио шёл рядом и не мог найти слова, чтобы выразить свои чувства. Энни ощущала всё без слов, только он об этом не знал.
«Да, Ар, ты был прав. Люди очень странные порой, - подумала она. – Он знает меня один день, а готов подарить всю свою Вселенную».
- Давай, присядем здесь у моря, - предложила Энни. Они сели на прохладную скамейку.
- Я раньше не видел тебя на наших концертах, - наконец, сказал он. – Я бы сразу запомнил.
- Да, я недавно в вашем городе и о концерте узнала по телевизору, увидела ваше объявление, - ответила Энни.
- Ах, да, объявление, понимаю. И как долго ты выступаешь?
- Сегодня – первый раз, - улыбнулась Энни.
- Трудно поверить, - усомнился Антонио. – У тебя редкий талант. И ты сама очень необычная. Где ты раньше жила?
- Далеко… Здесь об этом не говорят. А ты давно выступаешь?
- Да, мы с ребятами собрали группу пять лет назад, но выступали только в нашем городе.
- У вас отличная группа. Я придумала, как нам удивить зрителей завтра. Найдётся у вас большая белая ткань, краски и кисти?
- Да, можно найти, - Антонио несколько растерялся, но Энни увлечённо продолжила:
- Тогда послушай, что я придумала.
И Энни пустилась в эмоциональное объяснение нового замысла.

        Энни и Ар стояли на крыше под звёздами освободившегося от облаков неба.
– Ты молчишь?- беззвучно спросила Энни. – Почему?
Ар посмотрел на неё тёплым взглядом и так же ответил:
- Сегодня ты справилась.
- Да, я неплохо выступала. Людям это нравится.
- Я не об этом, - мягко остановил её Ангел.
- Антонио? – удивлённо спросил её взгляд.
- Да, ты смогла расположить к себе человека, который готов был убить из-за тебя.
- Он бы этого не сделал, - улыбнулась Энни.
- Возможно, но человеческие эмоции очень часто выходят из-под контроля. Устроив себе концертную деятельность, ты не думаешь и о другом человеке. А ведь ты тут именно из-за него.
- Да, ты прав, - Энни стало как-то не по себе. Она знала, что Джону всё это не понравится. – Но я не могу теперь отказаться, бросить ребят, - твёрдо сказала Энни.
- Тебе будет нелегко, когда он вернётся, но я буду рядом.
- Спасибо, Ар, но ты не сможешь помешать Джо, ты же знаешь?
Ар знал, что не имеет права вмешиваться в земные события напрямую, но у него тоже были свои секреты.

8.

         Джон Дарвлинк откинулся в кресле салона бизнес-класса комфортабельного аэробуса. Он наслаждался полётом и с удовольствием снова и снова вспоминал момент триумфа. Да, теперь он выиграл престижную гонку, стал победителем Международного ралли и поднялся на верхнюю ступень пьедестала. Всё, к чему он стремился многие годы, свершилось. Воспоминания кружились калейдоскопом: напряжение последних секунд и финиш, лица кричащих болельщиков,  рукопожатия соперников, друзей, взгляды обиженных, и наконец, сверкающий, как солнце, Кубок в его руках, взрывающееся «Шампанское», толкающие друг друга корреспонденты и вспышки фотоаппаратов. Вилли, обнимая Джо, кричал в ухо: «Сегодня твой день, Джонни! Твой день!»  И Джон был с этим согласен.
«Это всё Энни, - думал он, улыбаясь. – Это она - мой Ангел Удачи». Он достал из кармана дорогую коробочку из синего бархата и, открыв её, ещё раз посмотрел на свой подарок. Бриллиантовое колье мягко заиграло в электрическом свете. Джон закрыл коробочку и подумал: «Ну, теперь она точно моя. Моя навеки». Он представил, как Энни выбегает из комнаты и бросается ему на шею, и, улыбаясь, озаряет всё вокруг чарующим светом. Незаметно для себя, Джонни заснул.

         Самолёт приземлился точно по расписанию. Четверо «Белых орлов» шумно спускались по трапу, вызывая улыбки стюардесс. Джон знал, что его никто не встречает, потому что был уверен, что Энни ждёт его дома. Он спешил протолкнуться сквозь толпу встречающих, букеты цветов, вспышки фотоаппаратов, вопросы журналистов, фотографии для автографов от фанатов, скорее к выходу, но, оказавшись за дверями аэропорта, почувствовал себя как - то тоскливо и одиноко.
Вечерело. Солнце пыталось спрятаться за небоскрёбами. Небо затягивали синие тучи. «Всё в порядке, - сам себе сказал Джон, - просто, меня долго не было в городе». Он взял такси и поехал домой. Машина остановилась на красный сигнал светофора. Джон посмотрел в окно и увидел яркий рекламный щит прямо на Центральной площади. Лицо Джона вытянулось в гримасе удивления.
«Только сегодня зажигательный вечер волшебной музыки, танца и живописи от Энни и группы «Песочные мечты». Ждём всех в концертном зале «Бриз». Начало в 18 часов», - прочитал Джон. Он понял, что всё изменилось в пространстве его размеренной предсказуемой жизни. «Постой, - голос разума пытался успокоить Джона, - это другая Энни. Мало ли на свете девушек с таким же именем». Но неприятное чувство тревоги уже подкралось к самому сердцу.
- Шеф, нельзя ли побыстрее, - нервно сказал Джон Дарвлинк. Водитель не ответил. За всю дорогу домой им встретились ещё четыре рекламных щита, что разозлило Джона ещё больше. Он буквально ворвался в квартиру и выдохнул с последней надеждой: «Энни! Я дома». Ему никто не ответил. Пустота оглушила его.
- Нет, не может быть! - крикнул он, сопротивляясь непонятно чему. – Ты не могла меня так предать! Ты не такая как другие женщины. Ангелы не предают!
 Ничего не изменилось. Джон отшвырнул сумку с ненужным Золотым Кубком в сторону и посмотрел на часы. Была уже половина седьмого.  Джо не верил в происходящее. Он выбежал из квартиры, громко хлопнув входной дверью, как будто закрывая её навсегда.

        Огромная сцена большого концертного зала «Бриз», вмещавшего тысячу человек, была залита ослепительным светом софитов. Отыграв несколько первых композиций, музыканты группы «Песочные мечты» в блестящих золотых костюмах готовились к следующей части концерта. За закрытым занавесом помощники вынесли на сцену несколько банок с яркими акриловыми красками и кисти на длинных черенках. Энни стояла за кулисами маленькая и притихшая в белом платье с серебряными узорами.
- Волнуешься? – услужливо спросил импресарио Присанти, одетый в новый дорогой чёрный костюм с бабочкой. – Всё отлично!
- Да-да, всё хорошо, - улыбнулась Энни.
Она не боялась выступления. Этот вариант с рисованием на ткани в танце под музыку они уже отработали на предыдущих концертах в Прибрежном  парке. Зрителей стало собираться так много, что пришлось арендовать концертный зал. Теперь это было просто – у них не было недостатка в средствах. А ещё ребята решили отправиться на гастроли по стране. Но не это волновало Энни. Она знала, что Джон прилетает сегодня, что он победил в престижной гонке и везёт домой Золотой Кубок. Об этом он говорил ей вчера по телефону, но она так и не смогла сказать о своей концертной деятельности. И теперь Энни ждала появления Джо.
 
        Тем временем антракт закончился, и занавес расступился, прогоняя мрачные мысли. Музыканты уже были на своих местах. Зазвучала музыка медленно, плавно, спокойно, как будто море едва дышало у берега, наполняя воздух прохладой и свежестью. Антонио вышел из противоположных кулис в белом костюме с таким же серебряным узором, как у Энни. Он запел песню, которую специально написал для Энни и этого концерта. Она смотрела на него и улыбалась, освещая кулисы мягким серебряным светом.  Антонио спел два куплета необыкновенно чистым и сильным голосом, и посмотрел на Энни. Она вышла на сцену лёгкими танцующими шагами и запела, продолжая песню. Теперь она уже не думала ни о Джоне, ни о ком другом. Энни пела  и её удивительный голос, поднимаясь под своды зала, заставлял всех присутствующих взлетать вместе с ним. Но песня закончилась и музыкальный ритм сменился. Энни закружилась в танце, двигаясь по сцене, накрывая всех невидимой волной теплоты и радости. Наконец, она подхватила кисть и стала рисовать на белом просторе ткани невиданных птиц и удивительные цветы, подчиняясь только зову сердца и разливающейся музыке. Тут же к ней присоединился Антонио, создавая рядом причудливые золотые узоры, подчёркивающие образы Энни. Сплетение музыки, танца и живописи порождало ощущение нереального и необъяснимого мира, близкого и понятного сердцу каждого. Словно душа пробудилась внутри и открыла дверь в свой мир, где всем было легко и уютно. Зрители подхватили быстрый ритм и танцевали в проходах между кресел. Кто-то кричал и свистел, другие бросали на сцену цветы. Разноцветные прожектора добавляли немного хаоса и загадочности в действия на сцене. Последний взмах кистью и музыка смолкла. Антонио и Энни замерли в поклоне. Зал взорвался бурей аплодисментов и одобрительными криками. Антонио взял Энни за руку, и они ушли за кулисы. Там их обнял радостный Присанти, крича от восторга:
- Это успех! Вы слышите?! Это потрясающий успех!
Потом он вытолкнул их снова на сцену и вышел сам. Сзади к ним подошли Гарри, Стив и Алекс, и все снова поклонились. Но овации не смолкали, зрители аплодировали, стоя. Однако занавес сомкнулся, отделяя зрительный зал от артистов, и те облегчённо вздохнули.  В радостном возбуждении музыканты пошли в гримёрную, но тут их поджидала толпа поклонников и журналистов. Одни совали в руки Энни и Антонио цветы, другие просили автограф, третьи задавали вопросы и щёлкали фотоаппаратами. Энни ещё улыбалась, но чувствовала, что слабеет. Слишком много энергии было отдано сегодня на этом прощальном концерте. Антонио едва успел подхватить её и унести в гримёрную. Было слышно, как за дверью Присанти успокаивает столпившихся людей, а ребята из группы отвечают на вопросы о гастролях. Постепенно всё стихло.

        Энни лежала на чёрном кожаном диване, едва дыша. Белое платье делало её лицо ещё бледнее, чем оно было. Антонио сидел рядом на коленях и держал её тонкую лёгкую руку возле своих губ, как будто пытаясь вдохнуть в неё жизнь.
- Может, вызвать врача? – взволнованно спросил он, почти не мигая, глядя на бледное лицо Энни, её опущенные длинные ресницы.
- Не надо, Антонио, - прошептала девушка, - само пройдёт. Она открыла глаза и увидела в устремлённом на неё взгляде столько нежности, любви и сострадания.
- Хочешь, я отвезу тебя домой? – предложил Антонио.
- Нет-нет, мне уже лучше, - поспешно ответила Энни, приподнимаясь на локте.
Её красивое лицо, большие серые глаза и маленькие розовые губы оказались так близко от Антонио, что он не удержался и поцеловал её так нежно, словно целовал лепестки белой розы.

        Внезапно за дверью послышались шум и крики. Присанти пытался удержать кого-то и пыхтел:
- Я вас не пущу к Энни. Она отдыхает.
Возня продолжалась недолго. Послышался звук упавшего тела, и дверь в гримёрную резко распахнулась. На пороге стоял Джон Дарвлинк в мятой синей рубашке и испачканных чем-то чёрных джинсах. Он казался грозовой тучей в лучах яркого света. Всё произошло так быстро, что Антонио даже не успел встать, а всё также стоял на коленях у дивана, а лицо его было рядом с испуганным лицом Энни. Она лежала, приподнявшись на локте, а другой рукой инстинктивно, чтобы не потерять равновесие, схватилась за Антонио, обняв его.

        Джон замер, словно его поразила молния. Он пришёл на концерт только для того, чтобы убедиться, что его Энни здесь нет. Ему пришлось купить дорогой билет и сидеть рядом с визжащей парочкой фанатов. Джон еле удержал себя от того, чтобы не выбежать на сцену, когда в поющей девушке в белом он вдруг узнал своего Ангела. А потом его не хотели пускать за кулисы, и он дрался, не думая, с охранниками, фанатами, артистами, журналистами и когда смог сломить сопротивление последнего коротышки у дверей гримёрной, он увидел Энни в объятиях другого мужчины. Джону казалось, что он воюет с целым миром, который ополчился против него. Хотя где-то в глубине души ему понравилось выступление Энни. Его взволновали удивительный высокий голос, пластика движений в танце и даже рисование на полотне. Но всё же голос рассудка трубил, что его Энни предательница и нет ей прощения. Пока мрачные мысли роились в голове разъярённого гонщика, Энни справилась со своим страхом и удивлением. Она высвободила свою руку из ладони Антонио и смогла сесть на диване.
- Здравствуй, Джо, - спокойно сказала Энни. Джон сделал несколько шагов вперёд, не проронив ни слова. В глазах его Энни увидела столько боли и гнева.
- Прости меня, я не смогла рассказать об этом по телефону.
 Сзади послышался шум и в гримёрную вошли побитые ребята из группы и Фред Присанти, прикрывающий рукой скулу.
- Что происходит, Энни? – еле выговорил он.
Антонио встал и подошёл к Джону, закрывая собой Энни.
- Что вам нужно? – жёстко спросил он.
- Я хочу, - хриплым голосом произнёс Джон, - чтобы Энни немедленно поехала домой.
Энни молчала, не зная как поступить. Вернуться домой, всё равно, что запереть себя в клетку. «Теперь он никуда не отпустит меня», - подумала она. А здесь у неё ещё был шанс остаться свободной.
- Почему Энни должна возвращаться? Вы что, её муж? – дерзко выпалил Антонио, придвигаясь к гонщику.
- Да, - не моргнув глазом, ответил Джон. – Я – муж.
Антонио удивлённо посмотрел на девушку.
- Нет, это неправда, - поспешно сказала Энни. – Я – не твоя жена и не твоя собственность. Я не хочу идти с тобой, Джо.
Энни поднялась с дивана и добавила тихим голосом:
- Я остаюсь здесь.
Антонио повернулся к Джону с усмешкой и сказал:
- В таком случае, тебе лучше удалиться, друг…
- Да как ты смеешь! – возмущённо воскликнул гонщик. – Никто меня не остановит. Он хотел пройти к Энни, но ребята музыканты все втроём схватили Джона, не давая двигаться вперёд. Наконец, Джо надоело, что все вмешиваются в его личную жизнь. Он резко развернулся, сбросил с себя удерживающих его музыкантов и быстро подскочил к Антонио. Джон схватил его за ворот рубашки и приподнял над землёй. Ткань жалобно затрещала. Антонио перехватил руки Джона и сказал ему в лицо:
- Но-но, полегче, это тебе не поможет.
Джон Дарвлинк отпустил Антонио и прошипел, понизив голос:
- Мне наплевать на вас всех, но если через минуту она не выйдет …
Джон развернулся, оттолкнул стоящего на пути Присанти, и вышел из гримёрной. За его спиной повисла странная тишина.
- Ну, ты идёшь? – не оборачиваясь, прохрипел Джон.
Энни почувствовала, как холодные сильные пальцы тьмы сжимают её горло.
- Я … не могу, - еле слышно произнесла она и опустилась на пол. Джон обернулся. Он хотел подбежать к ней, но музыканты встали стеной перед ним.
- Знаете что, - сказал осмелевший Присанти, - вам лучше уйти.
Джо понял, что эту гонку он проиграл. Съёжившись под недружелюбными взглядами артистов, Джон Дарвлинк направился к выходу.
Антонио снова уложил Энни на диван. Она была без сознания.
- Присанти, вызови «неотложку», скорее, - воскликнул он. Присанти выбежал в коридор. Антонио сел рядом с Энни. Музыканты: Стив, Алекс и Гарри, молча, стояли сзади, не зная чем ещё помочь.

9.

        Джон нервно шагал по аллее в ночной темноте. Ветер раскачивал фонари с жидким светом, и они жалобно скрипели. Уже полчаса Джо бродил по лужам в парке под дождём, не замечая холода и сырости. «Как она могла так поступить со мной? – спрашивал он себя, и сердце сжималось от очередного предательства. – Я так любил её. Я готов был достать для неё луну и звёзды!»
«А разве теперь ты не любишь её?»
Джон удивился внезапно появившейся мысли и сам себе ответил: «Люблю, конечно, но она …»
«Она – не твоя вещь, а ты запер её в четырёх стенах, - безапелляционно возразили ему. – Она – Ангел и немного человек. Если ты любишь её, отпусти».
Джон остановился прямо посреди лужи. Дождь стекал по лицу и волосам прямо под рубашку. Расстроенный гонщик засунул руку в мокрый карман и достал синюю бархатную коробочку. Открыв её, он осторожно двумя пальцами взял колье, и, подняв его вверх, закричал в ночь и дождь:
- Она должна быть моей! Я хотел сделать её счастливой…
«Тогда отпусти её», - снова ворвалась в голову коварная мысль.
- Я … Я не могу, - выдохнул Джон, представив только, что снова останется один. После той любви, которую подарила ему Энни, другого будущего у него не будет.
Он ещё раз посмотрел на тускло блестящее колье, сжал его в кулаке до боли и вдруг швырнул далеко-далеко вперёд, как ненужную дорогую безделушку. В шуме дождя плеск моря, проглотившего последние надежды Джона, был почти неразличим. 

        Энни лежала под капельницей и почти не чувствовала своего тела. Она знала, что скоро будет свободной. За короткие минуты потери сознания она увидела Ара. Они вместе сидели на облаках и Ар сказал:
- Скоро ты будешь свободна. Я жду тебя.
Потом Энни очнулась и поняла, что её везут в больницу. Антонио был рядом. Он всё время держал её за руку, как будто боялся, что, отпустив, потеряет девушку навсегда. Энни чувствовала страдания его души, но ничем не могла утешить. После капельницы ей стало лучше. Энни улыбнулась. Антонио радостно обнял её, приподняв с кровати.
- Я люблю тебя, Энни, - прошептал он ей в самое ухо. – Прошу, не оставляй меня. Ты мне очень нужна.
- Я не могу принадлежать мужчине, - еле слышно произнесла Энни. – Я хочу быть свободной.
Антонио отпустил её и озадаченно откинулся на стуле. В белом костюме и белом халате сверху он сам был похож на ангела.
- Хорошо, - терпеливо согласился Антонио. – Останемся просто друзьями. У нас скоро гастроли, много работы. Ты согласна?
- Ты очень хороший, Антонио, - тихо сказала Энни. – У тебя будет замечательная жизнь, а мне нужно... уйти. Прости меня.

        Джон Дарвлинк гнал свою машину по мокрой дороге. Лобовое стекло заливал дождь, «дворники» едва успевали справляться с водой. Пальмы раскачивались, как привидения, грозя обрушиться на бешено мчащийся автомобиль. Джон не знал куда едет, просто в отчаянии жал на газ, как будто хотел вложить в машину всю сердечную боль и обиду. Снова весь мир рухнул. Джон всё потерял. Он не знал, как можно вернуть Энни. Она сделала свой выбор. Всё равно, что птенец, научившийся летать, уже не хочет возвращаться в родное гнездо.
«Она лучше всех. Она – мой Ангел, - думал Джон. - Энни любила меня, но ей нужен был целый мир, а не один человек. Да, она достойна этого. А я – глупый осёл. Что же мне делать? Как всё исправить?»
«Отпустить её… отпустить её… отпустить её…», - снова завертелась в голове назойливая мысль.
- Нет, я не могу! - крикнул он в бездну ночи.
Машина на полной скорости вылетела на набережную. Джон пытался притормозить, чтобы повернуть на дорогу, но не смог. Автомобиль со всей силы врезался в каменный парапет. Джон Дарвлинк уже не слышал звон осыпающегося стекла. От удара головой, сознание его помутилось, но когда подбежавшие люди вытащили гонщика из машины, и положили на залитый холодным дождём асфальт, Джо увидел в качающемся свете фонаря лицо Энни.
- Отпускаю тебя, - произнесли его губы, прежде чем навсегда закрылись глаза.

        В палате было людно. Гарри, Стив и Алекс с большими букетами цветов толпились у кровати Энни. Импресарио Фред Присанти, переминаясь с ноги на ногу, бормотал: «Всё будет хорошо, Энни. Всё будет хорошо». Антонио, не мигая, смотрел в распахнутые поголубевшие глаза Ангела.
- Спасибо вам, - чуть громче, чем раньше, сказала Энни и посмотрела на всех.  – Вы очень помогли мне. Я теперь знаю, какие замечательные бывают люди. Самое главное: не отказывайтесь от гастролей.
- Но Энни, - прервал её Антонио. - Мы никуда не поедем, пока ты не поправишься. Мы не можем выступать без тебя.
- Это только вопрос времени, - спокойно продолжила Энни. – У вас будет новая солистка и ты, Антонио, научишь её всему. Не забывайте о своих возможностях. Бог случайно не раздаёт таланты. Берегите их и развивайте. Это нужно многим, многим людям. А я, наконец, свободна. Отпусти меня, Антонио. Энни перевела взгляд на Антонио, но он только сильнее сжал её руку.
- Энни, тебя вылечат, вот увидишь, - быстро зашептал он и, обернувшись к остальным, крикнул с отчаянием:
- Уходите! Уходите все. Энни устала.
Музыканты положили букеты на стол и вышли, Присанти закрыл за собой дверь, задумчиво качая головой. Когда в палате снова воцарилась тишина, Энни ласково произнесла:
- Антонио, ты лучше, чем Джон. Ты понимаешь меня, и хочешь мне добра…
- Да, Энни, да, - прошептал Антонио, целуя её руки.
- Тогда отпусти меня, - твёрдо сказала Энни, а умоляющий взгляд её голубых глаз пронзил его в самое сердце. Антонио отпустил её руки.
- Как хочешь, Энни, - устало ответил он. – Пусть будет так.
Внезапно комнату озарила вспышка яркого света. Антонио зажмурился, а когда открыл глаза, увидел исчезающий со светом крылатый силуэт.
- Энни! – крикнул он, но в палате больше её не было.

        Ар нёс Энни на руках сквозь нити Галактик, мимо спешащих комет и чванливых метеоритов, в самое сердце Вселенной. Ниэнна была ещё слаба, но, оглядываясь вокруг, она думала: «Спасибо за опыт земной жизни,  Отец мой. Я не знаю, в какой мир попала душа Джонни, но я – Дома!»