Глава 26 Сюрприз в пыточной

Тем временем император Ёсихито приказал незаметно привезти во дворец папашу Дзиротё, чтобы заставить его рассказать в подробностях все детали этой таинственной двери. Русский может говорить всё что угодно, но надобно и самому знать, что происходит в подвластной ему Стране восходящего солнца. Никогда нельзя полагаться только на один источник сведений, всегда нужно иметь альтернативные варианты.

Ничего не подозревающий шеф Дзиротё упал на колени, приветствуя своего императора. На этот раз Ёсихито сидел на высоком троне в огромном кабинете, обитым зелёными шпалерами с изображениями фантастических птиц и зверей.

В натёртом до блеска паркете из японской белой сосны отразилось бесстрастное лицо старого якудзы. Неожиданный приём у императора его очень беспокоил. Дзиротё никогда сюда не приглашали. Тем более, на частную встречу. Значит, речь пойдёт о чём-то очень важном. Настолько важном, что якудза до последнего момента не знал, кто его встретит. Все контакты с двором он вёл через Ямагато, и поэтому был твёрдо уверен, что именно советник послал за ним. Смущало, что в спешке, без предварительного звонка, но, в конце концов, такой важный человек не обязан согласовывать свои желания с главой преступного клана.

Однако вместо Ямагато его встретил грозный взгляд императора Ёсихито. До ушей донеслось негромкое:

– Подойди ближе.

Всё так же на коленях Дзиротё бесшумно приблизился по скользкому полу к подножью трона.

– Ты что это придумал?

– Ваше Величество, ничего не знаю. Вы хоть намекните, о чём речь. У меня много дел в работе.

– Твои дела нам без разницы. Что это за переговоры ты устроил за нашей спиной?

– Как сказали, так всё и сделал. Вы наверняка беспокоитесь насчёт контрабанды?

– На бамбук положу. Пусть растёт через твоё лживое лицо, – с этими слова император нажал на кнопку электрического звонка, устроенную в подлокотнике трона. Немедленно рядом с якудза возникли два самурая с обнажёнными мечами.

От испуга Дзиротё попробовал вскочить, но наткнулся на катану, занесённую над его головой, и снова упал на колени.

– Так вот, я и говорю насчёт станции Нагататё. Нелегальная контрабанда людьми, – быстро нашёлся Дзиротё, осознав, что никто не собирается с ним церемониться.

– Продолжай!

– Его превосходительство Ямагато приказал отправить туда на пробу человечка. Буквально через день он вернулся с мандатом на этот проход. Только выкрал её в темноте метро русский аферист и каторжник Николай Савин. Мы идём по следу, но пока безрезультатно. Мой человек донёс, что сегодня она будет у него. Мы всё приготовили для встречи: и больницу, и персонал.

– Какую такую больницу?

– Бутафорскую. Хикаморе должен его туда обманом привести.

– Что за человек этот Хикаморе.

– Мой старший командир, другому бы и не доверил. Очень надёжный командир. Сирота, я его сам воспитал.

– И упустил! Значит, плохо воспитал!

– Моя вина. Савин – очень опасный преступник. Самый лучший в России. Напал со спины. Мы и не ждали, что Хикаморе так быстро вернётся, а тут раз, и уже валяется, оглушённый кистенём. Раненый он немедленно бросился в погоню. Русский отправился в Америку, Хикаморе за ним. Только благодаря хитрости, удалось заманить обратно в Токио.

– Хитрости, говоришь!

– Со слов Хикаморе. Он всё докладывал по телефону.

– Так, так. И что известно про эту дверь?

– Говорят, что там совсем другой мир находится. Люди странные оттуда иногда приходят, иногда исчезают. Я, конечно, не верю во всяких там демонов, но Хикаморе сказал, что ему дали четыре месяца на всё про всё.

– На какое такое «всё»?

– Обер-камергер тайной империи сказал, что распылит Японию в пыль, если не прекратим безобразие с переходом. У него туристы начали гибнуть. Может и просто грозиться, но очень убедительно.

– И много?

– Чего?

– Путешественников ограбил?

Смутившийся якудза не знал, что сказать. За такую самодеятельность могли всю группировку казнить самым изуверским способом. Здесь и бамбук покажется игрой в «считалочки». Он медлил, из чего император сделал вывод, что много.

– Всё равно узнаю.

– Ну ведь надо же было ускорить переговоры.

– Ямагато, что тебе говорил?

– Что всё с вашего одобрения, но теперь я понял, что меня обманули. Как можно исправить?

– Исправить? Ты считал, когда эти четыре месяца закончатся?

– Завтра.

– Тебя даже убивать нет нужды. Нет смысла.

– Я всё сделаю как надо. Сегодня Савин будет у меня в руках.

– Кляп и в сундук его. Поедет со мной, – приказал самураям император.

– А как же Савин?!

Но никто не стал ему отвечать. Старого преступника быстро упаковали в красивый ящик с райскими птицами на зелёной крышке.

Станцию Нагататё оцепили гвардейцы по тревоге поднятые в ружьё. Поезда на скорости проносились мимо пустого перрона. Без пассажиров, покрытые белым мрамором колонны и стены вызывали ассоциацию с римскими термами из которых выпустили воду. Гулкое эхо от шагов дополняло впечатление, если не брать во внимание регулярный шум от электричек.

На правах нового хозяина станции Савин шёл впереди процессии, состоящей из четырёх самураев, тащивших на носилках связанного Хикаморе и Габби, с восторгом смотрящей на эпатажный строй гвардейцев в кирасах и с плюмажами на касках у входа в белоснежную станцию. Внутри их уже ждал император Ёсихито. Рядом с ним стоял, совсем здесь неуместный зелёный сундук, расписанный золотистыми райскими птицами под Хохлому.

– Ваше Величество, позвольте представить дочь Адольфа Окса Габби. Неуёмная особа оказывается пряталась в кабине пилотов весь перелёт до Токио.

Изучавший американскую демократию в Гарвардском университете Ёсихито расплылся в улыбке, вспомнивший при взгляде на энергичную девушку свою юношеские годы.

– Можете просто называть меня Император. Итак, что за ребячество? Мне о вас отец ничего не говорил?

– А я сама решила посмотреть, что приобрела наша газета в Японии.

– Однако?

– Ваше Величество, я подумал, что будет разумно взять её с собой, чтобы предотвратить утечку информации.

– Это не слишком кардинально?

– Вы сейчас обо мне говорите? – нахмурила брови Габби.

– Как у вашего отца со здоровьем? – деловито поинтересовался Савин.

– Всё отлично. А почему спрашиваете?

– Улетели, не предупредили наверняка. Волнуюсь за крупного акционера.

– Ничего. Он мне доверяет.

– Вот видите, Ваше Величество, всё в полном порядке.

– И всё же. Вдруг это надолго затянется?

– Можете наконец объяснить, в чём дело? – возмутилась Габби мужским недомолвкам.

– Боюсь, что при таком напоре у нас нет выбора. Этот самый гуманный, – как ни в чём ни бывало продолжил Савин.

– Пожалуй.

– Милая Габби, мне выпала честь представлять интересы Японии в тайной империи, которая находиться на несравнимо более высоком уровне развития, чем наш.

– А как же проект?

– Что поделаешь. Судьба зовёт. Это плата за линию метро. Я не могу быть неблагодарным по отношению к господину Оксу.

– Я что-то не понимаю. Что значит неблагодарным?

– В этом заключается моя часть сделки. Его Высочество потребовал непременного участия, коль вход в этот мир расположен прямо здесь.

– Послушайте, прекратите немедленно ваши шуточки. Где здесь?

– На станции Нагататё. Благодарю за приятную компанию, но вынужден откланяться.

– Стоп, это как это откланяться? Да куда же?

– Совсем недавно был обнаружен древний проход между мирами. Буквально через несколько минут я уйду на встречу с новым завтра. Один бог знает что меня там ждёт!

– Можно без мещанского пафоса. Посмотреть-то хоть одним глазиком никто не запретит?

Обернувшись к императору Ёсихито, Савин констатировал:

– Что я говорил, не отвертишься.

– Так-таки и не думайте! Стоп. А зачем вам этот несчастный якудза?

Послушайте, – вдруг без всякой связи Габби заметила: – он совсем голый. Одеяло дайте ему, что ли?

– Совсем забыл с вами. У нас ещё не улажено одно маленькое дельце.

– Пытки? Вы в своём уме? На дворе двадцатый век, а вы словно ящур!

– Это болезнь такая. Я правильно понял?

– Нет! Это хищник из Мезозоя. Сразу видно, что в России нет университета Хопкинса. Как вы только будете Японию представлять при таком уровне знаний? Вот что, я иду с вами. И только не возражайте, пожалуйста. У меня совсем нет на это времени. Не для того я сюда летела четырнадцать часов в неудобном кресле, чтобы просто так стоять у закрытой двери, как аксессуар какой-то!

– Ваше Величество, позвольте взять в качестве научного консультанта данную особу, – уже совсем официально попросил Савин, улыбаясь одними уголками глаз.

– Ну если только для соблюдения тайны.

– А что за тайна такая? – спохватилась американка.

– Габби, вы само очарование! Государственная, какая ещё! Но вас это не касается, как дочь Адольфа Окса.

– Да? Это почему это? Я умею молчать. Господин Император, можете на меня положиться, Я этим иностранцам ничего не скажу. Пусть даже пытают меня! В конце концов, я гражданка Америки. Не посмеют!

В ответвлении от основного тоннеля с грохочущими электричками, у ржавой двери с мощным пневматическим приводом с трудом уместилась довольно большая для такого помещения компания: Савин, это естественно, Габби, неожиданный элемент, император Ёсихито с четырьмя самураями личной охраны, накрытый одеялом Хикаморе и наконец таинственный сундук, расписанный под хохлому, на которой все с любопытством поглядывали, но не решались спросить, зачем этот предмет сюда принесли.

Изучив дверь при свете мощного электрического фонаря, император приказал освободить Хикаморе, но к несчастью, после того как расстегнули алюминиевую пряжку багажного ремня, он не мог стоять самостоятельно. Одно колено оказалось вывихнуто из сустава.

– Бедненький, как же вы всё это время терпели? – воскликнула Габби.

На что якудза только вежливо улыбнулся. На самом деле Хикаморе и сам немало удивился, что ничего не почувствовал, когда Савин с Майклом стягивали вместе ногу и руки при помощи особой авиационной пряжки с храповым механизмом. Бесчувствие без его согласия всё больше охватывало тренированный организм. Началось всё с отсутствия вкуса, но потом перешло и на тело. Так пойдёт, он и слышать скоро перестанет. Он твёрдо решил умереть, но не пропустить в дверь Савина, чтобы с ним не делали. Хикаморе снова улыбнулся. Благодаря бесчувствию, пытки окажутся бесполезными. Без его согласия никто не сможет пройти в империю Архонтов.

– Господин Савин, и что вы намерены делать? Он у вас в нерабочем состоянии? Как его предъявлять охране прохода?

Критически осмотрев голое колено, Савин бесцеремонно опрокинул Хикаморе на землю и с силой дёрнул за ногу, вправляя сустав.

– Порядок! В Сибири на вывихи вообще никто не обращает внимания. Раз и давай к вагонетке. Так что не вопрос, – Савин дружески похлопал якудзу по плечу:

– Ну что, боец, пошли в новый мир?

Встав на колени и уткнувшись головой в грязные шпалы, Хикаморе воскликнул:

– Мой император, простите мою дерзость, но я не могу ослушаться своего отца! Прошу меня убить, чтобы избежать позора.

– Надо его одеть. Ты, – Ёсихито показал на одного из телохранителей, – открой сундук.

Глазам компании предстал Дзиротё со связанными за спиной руками и кляпом во рту.

– Развяжите.

Освободившись от верёвки, Дзиротё немедленно бросился на колени рядом с Хираморе. Самураи стояли по бокам, держа наготове обнажённые мечи.

– Объясни, – приказал император старому якудза.

– Хикаморе, Япония в опасности. Ты должен подчиниться императору.

– Савин меня оскорбил! Я потерял лицо!

– Ты что о себе возомнил? – закричал старый якудза.

– Приказывайте! – с готовностью ответил Хираморе, опять уткнулся лицом в шпалы.

– Дзиротё, отдай ему свою одежду, – распорядился император, потом выразительно посмотрел на Савина, требуя действий.

– Ага, вот что, товарищ Фудзияма, – начал Савин, выполняя безмолвное требование.

– Его зовут Хикаморе, – поправил Дзиротё, помогая одеться своему приёмному сыну.

– Неважно, пусть будет Хикаморе. Сейчас проходим и на всех парах мчимся во дворец Архонтов. Времени, сам понимаешь, решительный ноль.

Увлечённые разговором, собравшиеся не заметили, как в тоннеле при тусклом свете электрической лампочки появился адъютант обер-камергера.

– Хикаморе, кто эти люди?

– Позвольте мне объяснить, – тут же реагировал Савин. – Его Величество, император Японии Ёсихито, лично решил удостовериться в существовании прохода между мирами.

– Ваше Величество, кто будет представлять ваши интересы? – с едва заметным поклоном спросил адъютант.

– Николай Савин уполномочен вести переговоры.

– Что с Хикаморе?

– Никто, но здесь оставлять нежелательно.

– Позвольте мандат, – попросил адъютант у Хикаморе.

На что тот молча кивнул на Савина.

– Вот-с, в полной сохранности, – с готовностью отдавая документ, уверил Савин.

– Н-да-с, «предприимчив и дерзок», – припомнил адъютант характеристику, данную самому себе Хикаморе. Он взял двумя пальцами прозрачный листок с иероглифами и с лёгкостью порвал на части. Упав на землю, они мгновенно исчезли, вспыхнув ярко-голубыми искрами.

Из темноты неожиданно выступили солдаты в чёрных доспехах с необычным оружием из множества трубок и рычагов.

– Идёмте, – приказал адъютант Савину и Хикаморе, затем обернулся к императору Ёсихито:

– Надеюсь, теперь дверь в надёжных руках?

– Охрана поручена имперской гвардии.

– Отлично. Мы с вами свяжемся. Всяческих благ, господа.

– Извините, не знаю как к вам обращаться, – неожиданно раздался голос Габби. – Я представитель американской прессы. Можно с вами? Общественность Америки должна знать, что происходит в Японии!

– Вас, кажется, Ифигеной зовут. Так вот, Америкой занимается другой отдел. Обращайтесь туда.

– Куда?..

Но её вопрос повис в квадрате яркого света, бьющей из прямоугольного проёма в стене со ржамыми рёбрами тюбингов. Огромный пневматический цилиндр, выпустив облачко водного конденсата, плавно закрыл толстую дверь, за которой исчезли фигуры необычных солдат в чёрной броне, ведущих перед собой двух людей. Русский будет представлять интересы целого государства, а судьба японца оставалась неясной.

***

В приёмной обер-камергера Модест Алексеевича Штюрма царила всегдашняя тишина, нарушаемая лишь тиканьем больших напольных часов старинной немецкой фирмы.

В центре кабинета вытянулись по стойке смирно Савин и Хикаморе.

– Позвольте узнать, что хочет предложить нам император Ёсихито?

– Свою полнейшую лояльность.

– Занятно. Первый раз слышу, что мы в ней нуждаемся.

– Охрану двери и туристов из вашего мира, – быстро добавил Савин.

– Уже что-то стоящее. Вот этот господин уже обещал навести порядок, – обер-камергер показал глазами на якудзу. – И тут же опростоволосился. Благодаря вам, кстати.

– Ну вот, качество налицо. Делом доказал свою успешность.

– Надеюсь, с кактусами не сражаетесь?

– Что?

– Пришлось новый завести. Тот так и завял. Вот-с полюбуйтесь, ещё не цвёл. Но надеюсь, что в этом году обязательно обрадует. Вы представляете, он мне прошлый раз кактус отравил. Фокусник!

– Да-а, и зачем?

– Гипноз острова Хонсю рекламировал.

– Старый анекдот, про страх наверняка?

– Тоже владеете?

– Что вы? Детские шарики. У нас на испуг никто не ведётся. Сразу в глаз, чтобы не думалось, а там поглядим.

– Интересная метода. Слишком отчаянная, вам так не кажется?

– Зато никому в голову не приходит дерзить.

– И что мне с вами делать? Уж очень вы вёрткий.

– Согласен. Япония, как я понял, отпала?

– Вот что. Идите в отдел по борьбе с марсианами. Скажите, что я прислал. Для начала консультантом назначу, а там посмотрим.

После того как русский ушёл, обер-камергер обратил своё внимание на Хикаморе:

– Теперь с вами. В высотке «Винтаж 2000» очень странные порядки завелись. Будете докладывать каждый день обо всём необычном. Всё, не смею задерживать.

***

Теперь Хикаморе сидел в холодной комнате, на высоте 22 000 метров над землёй, и слушал, как гудит за окном дождь. Очередное задание он провалил. Как так получилось? Опять этот Савин? И самое главное, этот русский совсем не узнал своего знакомого. Может, и взаправду все белые не различают японцев? Так и он не очень-то различал русских? Для него все они на одно лицо, все носатые. Однако Савина он запомнил! Его насмешливое лицо и ещё эти коротенькие усики. Почему он сорвался – этого Хикаморе не понимал, а ещё он не понимал, почему буквально сразу ему начали казаться все похожими в этой высотке на Савина? Здесь действительно происходит много странного. Например, эта доска почёта? К чему она? А ещё этот дождь. Откуда он взялся? В стратосфере не должно быть дождей. Однако, вот он, шумит себе за окном. Когда хранитель ключа от бомбы, Семарг, приказал всем вернуться в Винтаж 2000, чтобы взорвать, все и вернулись. Никто не стал спасать свои семьи – это неправильно! Совсем неправильно! А ещё, что самое странное, он вдруг начал чувствовать вкус кофе. А вчера, когда появился этот отвратительный русский, он вгорячах выпил водку вместо воды. И что вы думаете – редкой мерзости вкус, именно что вкус. Может быть, от этого он и взорвался? А как ещё объяснить его неистребимое желание вычеркнуть этого самого Савина из своей жизни?

___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___