Дом

             Я стоял спиной к дому, построенному своими руками, после переезда с Северов. Это было результатом моего жизненного, главного этапа. Проданное малое предприятие, охотничье снаряжение, всё было вложено в дом, вместе с моими усилиями и здоровьем. Здоровьем, которое отобрал и атомоход на Тихом океане и Витимская Тайга.
             Дом отдал дочери, моя семья не выдержала трудностей жития в Краснодарском крае, жена уехала, оставив мне троих детей. Наверное, ей и вправду этого не надо было, и трудно было со мной.  Но кто знает, что такое стройка своими руками, тот меня поймёт. Не любила, скорее всего. А, может,  просто было куда уехать. В Москве у неё жила успешная сестра. В памяти всплывали картины неблагополучной семейной жизни, а от того, что за спиной стояла не совсем трезвая дочь, было обидно за непонимание, неуважение и полное отсутствие благодарности. Это был её второй брак и я, понимая это, сделал всё, что бы он сохранился. Оформленное на неё свидетельство на право собственности, дочь прочитала не раз в МФЦ. Вчитываясь в каждую буковку. Случилось это после угроз, шантажа и «не возможности» вложения денег в дом, со стороны бывшей жены. Конечно же я пошел навстречу. Моё же дитё?!
             Дорога домой  из МФЦ проходила при полном молчании. Я не мог смотреть на неё, отворачивался в сторону и, как следствие,  авария, где я был виновен. Сумма долга страховой компании составила около полумиллиона рублей. Отдал сам, попросив помочь немного дочь и её мужа. Понятно, что отказали. На месте аварии оставили одного, на жаре разбираться в ситуации. После недавно перенесённого инсульта. Приехал её муж и забрал дочь. И не звонков, ничего! С последних сбережений купил зятю грузовик. Выкупил грузовик у родственника, на которого он работал на нём.  Собственно интерес  дочери ко мне после этого и пропал.
             Седьмой десяток был на исходе. Планы на жизнь строить было уже смешно. Да и болячки от службы и Тайги, в открытую  заявляли о себе. После разговора с дочерью и её мужем об интересующем нас обоюдно остром деле, понимание не было, скажу даже их обоюдная враждебность с подозрением, что я вдруг что- то попрошу, что и предопределило исход разговора. Я вышел, не прощаясь, из дома построенного своими руками, с окончательной мыслью не переступать его порога.
              Это был не первый разговор такого плана, но оставалась надежда на её взросление, сочувствие и понимание. На деле же не скрытое желание, что бы я поскорее покинул этот дом, где каждый сантиметр был полит потом и каторжным трудом с шести утра и до темноты. Но тогда я был ещё молод и самоуверен. Хотя кроме зимовеек в Тайге ничего не строил. Теперь же с кучей болезней и с предложением на выход, я грустно стоял рядом с домом, слёзы слепили глаза. Набрался сил сесть за руль и уехать. Никто не остановил. Запомнилась фраза дочери, зачем я веду такие разговоры, если у неё со вчерашнего возлияния  болит голова. А оно длилось не один день, совместно с мужем. Несмотря на эти привычки, и муж и она были трудолюбивы, дом менялся к лучшему, а муж  дочери хитёр и всё тащил в дом. Это и успокаивало и огорчало, но в доме должны жить люди. Наверное дочь, по своему, была права. Что никак не меняло дела. Это называется одиночеством. Моим одиночеством. Как и то, что жена, за всё время после развода, ни разу не проявила желания о примирении. Но не раз подстрекала детей судиться со мной.
            Не зря говорят, что о том, какие дети, Вы узнаете когда состаритесь Оставалось только согласится с этим, и набраться сил жить дальше, достойно, по мере сил. С осознанием, что человек приходит и уходит в этот мир в полном одиночестве. Но понять одиночество я бы смог в Тайге, когда твой крик о помощи никто не услышит, а такое бывало, за сотни километров от людей. Ловил соболей! Всё в будущий  дом! Но когда это происходит в присутствии «близких» людей становиться страшно и одиноко в этом обезумевшем мире.