Вызов

                1

    Подходящая  маршрутка всё не являлась. Между тем, Лера стояла на остановке уже минут двадцать, и летний зной тяжело втекал в макушку, пробиваясь сквозь волосы. Солнце слепило.  А тут ещё эта коробка с пирожными! (Лера ехала к подруге)
    Автомобиль притормозил довольно резко, сдал назад и припарковался прямо перед ней.  Приоткрылась пассажирская дверь,  из автомобильного чрева прозвучало:
   – Запрыгивай, подвезу!
   Ничего себе, предложение! За кого её приняли?  Платье, конечно, приметное: бледно-оливковое, с  экзотическими орхидеями по подолу.  Но длина – приличная, чуть выше колена. Оголены лишь смуглые руки и шея. Летние открытые  босоножки – сплошь ремешки, удобные,  без намёка на шпильку. Словом,  ничего вызывающего.
   Тем не менее, ответила, не глядя в салон:
   – Спасибо! Предпочитаю общественный транспорт (вскинула подбородок, ставя точку). Но этот не унялся:
   – Да садись, в самом деле!
   – С чего Вы взяли, что нам по пути? – взбрыкнула она ещё раз.
   – Садись же, я не могу тут долго стоять, – уже настойчиво, и всё не отъезжая.
   Вот привязался! Народ на остановке с интересом прислушивался, ожидая развязки. Но что-то в последней фразе заставило усомниться в случайности предложения. И оттого ли, что не хотелось доставлять удовольствия зевакам, или оттого, что кто-то свыше порой словно подталкивает нас к неожиданным решениям, Лера шагнула прямиком в распахнутую дверь.
   – Ну, наконец-то! – проговорил водитель, нажав на газ. – Пристегнись.
   Пока она, щёлкнув ремнём, лихорадочно думала, что бы умное ему сейчас выпалить,  он спросил:
   – Ты что, не узнаёшь меня?
   Она, взглянув-таки на молодого человека, неуверенно пожала плечами.  Ситуация привычная: у Леры – отвратительная зрительная память, усугубленная ежедневным мозаичным мельтешением незнакомых людей. Издержки профессии. Порой это создавало ужасную неловкость. Похоже – снова влипла.
   – Мы вместе были в поездке. Адриатика, помнишь? Ты была в странной компании: три девочки-малышки и парень-баскетболист под два метра. Вчетвером вы смотрелись уморительно.
   Ну, да: Ира с Димой – супружеская пара.  Они с приятельницей сошлись с ними в первый день поездки, и держались кучно все двадцать дней путешествия. Группа на самом деле была большая, и их маленький коллектив  мало общался с остальными. Стало несколько спокойнее, но отнюдь не легче. Она его совершенно не помнила, хотя со времени поездки прошло не так много времени.
   – У меня плохая зрительная память, – уклончиво повторила Лера свой внутренний довод вслух, всё ещё не решив, на «ты» или на «Вы». Прикинула возраст: примерно ровесники, пожалуй.
   – Ну, тогда знакомимся по новой: Константин, что означает "постоянный".
   – Лера, что ничего не значит.
   – Помню, – усмехнулся он. – Куда направляешься? – легко разрешил он её культурно-этические колебания.
   Она назвала улицу.
   – Почти по пути. Живёшь там?
   – В гости.
   Долетели быстро, езды то всего – десять минут.
   – Номер телефона оставишь? – спросил Костя, когда она собралась выходить.
   Странно, что тогда, в поездке, она его не запомнила.
   – А что тогда поскромничал?
   – К тебе было не подступиться: девочки, Дима-каланча... Да и местные вокруг вас увивались. Уверен, ты тогда успела закрутить с кем-нибудь роман.
   Лера мысленно улыбнулась.
   – И зачем тебе телефон легкомысленной особы?
   – Вдруг я ошибаюсь.
   – Вдруг ошибаешься.
   – Так дашь телефон?
   – Визитка устроит?
   – Вполне!
   Прочёл. Посмотрел на Леру с новым интересом.
   – Ты надолго сюда? Может, забрать? Я сегодня абсолютно свободен.
   – Спасибо. Не стоит.
   – А вдруг телефон свой  потеряешь? Или я – твою визитку.
   – Тьфу на тебя (по поводу телефона)!  Я – фаталистка. Пока!
 
   – Ну, наконец-то! – впуская её в квартиру, словно эхо, повторила за Костей Ленка, в принципе очень спокойная, даже несколько флегматичная подруга. – Что так долго?
   – Привет! – традиционный чмок в щёку.
   – Привет! – ответный.
   – Держи, – подала коробку с пирожными. – Уже расплавились, наверное. Поставь в холодильник.
   – С ума сошла! А фигура?
   – Пару раз отожмёшься от пола.
   – Дурёха! Кофе варим?
   – Варим.
   – Проходи на кухню.
   Чёрная кошка Нуар млела на подоконнике, растёкшись жидкостью под солнышком. Лера осторожно потрогала её мягкую, безжизненно свисающую лапу –  Нуарка  и усом не повела. Вот как надо ко всему относиться!  А не дёргаться нервной таксой по любому поводу, как она сама.  И Лера удобно устроилась на диване, копируя Ленкину кошку. Подруга достала турку, открыла банку. Комнату наполнил аромат. Начался обряд поклонения кофе.
   – Так чего долго-то?
   – Подвёз тут один.
   – Вы по кольцевой, что ли, добирались?
   – Нет, – улыбнулась Лера. – Номер мой записывал.
   – Он что – малограмотный?
   – А знаешь, – проговорила Лера задумчиво, – я даже не знаю, чем он занимается.
   – Молодец! Потом сюрприз будет, – изрекла Ленка избитую фразу из юмористической миниатюры.
   – Ну, да.
   Не торопясь, выпили кофе, съели по Лериной пироженке.
   – Лен, а давай к озеру. А то в квартире – мрак. Одной кошке твоей всё пофиг.
   Пока Лена перебирала свои маечки (у Ленки была классная фигура, на ней всё сидело идеально, Лера заглянула в лежащую на диване книгу:
   – Что читаешь?
   И сама себе ответила:
   – Бульварное чтиво. Дурновкусие, мадам.
   – Ну, уж извините, – спокойно отозвалась флегматик, глядясь в зеркало.
   Лера  предпочитала Ленку другим за её немногословность, уравновешенность, спокойствие – за всё то, чем Бог не наделил её саму, порывистую и эмоциональную. При всём этом Лера любила уединение, тишину (то, что не дёргало её эмоции)и быстро утомлялась в любой компании. Самым оптимальным коллективом для неё было трио, а ещё лучше – тет-а тет, глаза в глаза. И разговоры любила не шумные, не пустые и не пошлые,  а интеллектуальные, со смыслом,  и терпеть не могла непристойные  подколки и  пьяные хоровые песнопения за столом.   Поэтому давно избегала всевозможные собрания и не желала тратить на них своё драгоценное время: томик стихов или хорошая книга, желательно, классика, неспешная прогулка  – лучший вариант досуга.
   Они отправились в городской лесопарк с продолговатым озером, образованным небольшой городской рекой. Окружённое высоким еловым и сосновым, почти реликтовым лесом, оно походило на озеро, описанное в одном из её любимых романов.
   – Озеро Большой Выпи, –  задумчиво проговорила Лера, глядя на мрачные, чёрные воды, в глубине которых отражались стройные стволы и густая крона.
   – Что? – не поняла Ленка.
   – Читайте классику, мадам: Драйзер.  «Американская трагедия». В таком вот озере Клайд Гриффитс утопил свою поднадоевшую возлюбленную Роберту Олден.
    – Да ну тебя, Лер! – Ленка проследила взглядом байдарку с двумя бронзовыми  плечистыми гребцами, очевидно ничуть не смущаясь дурной репутацией лесных озёр.   
    Но настроение Леры было сегодня странно тягучее, какое-то раздумчиво-неспокойное, словно она вступала в некий новый этап  жизни, не решив ещё, готова ли. 
    – Так что за он –  тот, что подвозил тебя? – словно угадав Лерины мысли, поинтересовалась Ленка.
    – Так, случайный знакомый, – ответила Лера уклончиво, ставя точку.

                2

    Минула ровно неделя. Костя не объявлялся, и Лера стала потихоньку забывать о мимолётной встрече. Но в субботу, когда она, неторопливо позавтракав, прилегла на любимом диванчике с томиком Джейн Остен, намереваясь перечитать «Гордость и предубеждение», в чопорный мирок английской провинции восемнадцатого века ворвался эмоциональный голос скрипки –  рингтон её мобильного  оповестил о бесцеремонном  вмешательстве современности в её иллюзорный мир. Лера взглянула на телефон: номер не знакомый.
   – Привет, – прозвучал на том конце Костя. – Не разбудил, надеюсь?
   – Не разбудил, – отозвалась она сдержанно.
   – Чем занята?
   – Читаю.
   Не поинтересовался, что читает, приступил сходу:
   – Вставай-ка с дивана, доставай кроссовки, что-нибудь спортивное и будь готова.
   – К чему?
   – Приглашаю на природу. Мы с друзьями едем на шашлыки. Хочу тебя познакомить. Попьём красного вина. Подышишь свежим воздухом, подрумянишь щёчки. Собирайся и адрес называй уж, наконец: куда заезжать.
   – Спасибо. Нет.
   – Почему нет?
   – Не люблю шашлыки, запах дыма, укусы комаров, анекдоты и вообще: если  ты – буйный экстраверт, то это не про меня. Я – исключительно скучный интроверт.
   – С чего ты взяла, что я – экстраверт? Пообщаться в кои-то веки с друзьями – это дефект личности?
   – Нет, не дефект. Но мне жаль тратить выходной на людей, с которыми меня ничто не связывает.
   – Предпочитаешь киснуть дома?
   – Мне есть чем себя занять.
   – Ну да, ясно: чайник, телевизор, – проговорил он иронично.
   – Не угадал! Кофе и томик стихов, – ответила с вызовом.
   – Простите, что вломился слоном в Ваш храм! – на этот раз с вызовом и он. – Приятных выходных!
   – Взаимно, привет друзьям!

    С чего она так завелась? – С того и завелась! Она понятия не имеет, кто он такой, тем более – кто его друзья, и должна тратить свой выходной Бог знает на что? Тоже мне – массовик-затейник! Читать расхотелось. Да, явно не мистер Дарси!  Зато она – Элизабет Беннет!  И Элизабет Беннет никогда не потрусила бы на природу с первым попавшимся мужчиной.  Вскоре, однако, мисс Элиза была отложена на полку, Лера нервно присела перед зеркалом, нанесла макияж самым тщательным образом, выбрала безупречный (хай-класса) наряд для прогулки по городу  и отправилась в тихий сквер в центре. Прогулка не успокоила. Она уже почти каялась. Нет! Она не жалела, что отказалась ехать на природу с незнакомой компанией. Но не слишком ли резка была? А, впрочем, он тоже хорош: вставай, беги, лети по первому зову! Для начала мог бы пригласить в кафе. Просто погулять, на худой конец, послушать друг друга, посмотреть в глаза. Разве так начинают отношения?
    Чем дольше думала об этом, тем хуже становилось. В итоге желанное успокоение так и не пришло, лишь голова разболелась. Поздравляю с отличной субботой!
    Воскресенье не отличалось от субботы, прошло в том же духе. Костя больше не объявлялся. И Ленке звонить не стала, и не нужен ей никто!  Скорее бы завтра! Понедельник: она привычно отправится на работу, погрузится в мельтешение  и забудет, наконец, испорченные выходные.
    Легла специально пораньше, чтобы выспаться. Однако едва задремала, словно кто толкнул: проснулась от безумного сердечного стука. Дышать тяжко, внезапно окатило потом так, что рубашка мгновенно  взмокла. И главное, как стучит сердце!    Что это с ней?
   Встала на ватные ноги, в глазах потемнело, едва не упала. Тихо дошла до кухни, кое-как вставила руку в манжету тонометра (купила недавно). Пульс – 110! От паники в глазах ещё темнее стало, и биение сердца, кажется, ещё участилось.
   Дрожащими руками взяла телефон и набрала 103.
   – Алло.
   – Примите вызов.
   – Что случилось?
   – Очень сильная тахикардия. И воздуха не хватает.
   – Сколько, возраст, адрес…
   С трудом назвала.
   – Ждите. Примите корвалол. Накапайте столовую ложку вместе с пустырником, если есть, лягте и ждите.
   Чего ждите? – Исхода?
   Накапала. Распахнув окно, легла. Казалось, сердце сквозь грудную клетку выскочит. Оно билось в горле, в висках. Да что же это! Успеют ли? Скорее бы! Да где же они! Страх сковал Леру. Страх смерти. Пока лежала в ожидании смерти, не заметила, как дышать стало легче, и сердце, вроде, уже не в горле, не в висках. Где-то на месте. Да. Определённо легче.
    Раздался звонок. Приехали.
    Она встала, прошла к двери, отворила: целая бригада в синем, и среди них, в той же униформе, зачем-то … Костя.
    Какой ужас! Бледное страшилище в ночнушке под халатом, без  макияжа, и, должно быть, на голове хаос! И это вот всё –  она перед Константином! Момент его торжества.  Подсознательно мелькнуло: «Наверное, мне действительно лучше, раз это меня волнует».
   – Вы вызывали? – спросил Костя официально.
   – Да, но мне уже, кажется, лучше. Мне сказали по телефону принять корвалол. Я приняла. И мне лучше, – выжимала она из себя по капле.
   – Посмотрим, – и  все трое ввалились с чемоданами  в её квартирку.
   – Ложитесь, – велел Костя, и она поняла, что он тут главный.
   Легла, стыдливо сунув босые загорелые ноги с белыми полосками от ремешков босоножек под краешек одеяла. Константин  взял её влажную кисть, прослушивая  пульс, замер. Очевидно, остался удовлетворённым, не усмотрев угрозы жизни. Затем оглянулся на девушку:
   – Делаем кардиограмму.
   Та деловито раскрыла переносной аппарат, установив на стул рядом с диваном. Лера глаз поднять не смела, чувствуя, как Костя её сканирует.
   – Освободите ноги-руки и грудную клетку, – сказала девушка.
   "Лучше бы я умерла, не дождавшись их,  – подумала Лера. – И ведь я даже не в пижаме!  Дурацкая ночнушка!" Хоть плачь.
   Подняла дурацкую ночнушку до шеи. Белая полоска трусиков, вот и всё. Венера Милосская. Афродита.
   Костя с явным удовольствием изучал контуры своей давешней строптивицы. Хоть бы отвернулся, гад! Девушка пристегнула руки-ноги  холодными штуками, натыкала присосок на грудь.
   – Задержите дыхание.
   Зажужжал аппарат. Девушка подала Косте бумажную ленту. Пока он смотрел, Лера торопливо потянула вниз треклятую ночнушку.
   – Так. Кардиограмма без особенностей. Синусовый ритм. Давайте измеряем  давление-пульс. – И сам нагло пристроился  на край её диванчика, натягивая на её руку манжету тонометра. Пока тонометр фиксировал, что она жива-здорова, Костя  иронически поглядывал на неё. Она отвернула голову к стене, но взгляд его чувствовала кожей.
   – Ну, что же. Давление низковато. А пульс практически норма.
   Лера перевела дыхание, надеясь, что осмотр завершён, и они, наконец, свалят. Как-бы не так! Иезуит Костя продолжил пытку:
   – Давайте, я Вас послушаю.
   Она села и вновь задрала эту трижды клятую ночнушку. Трусики  новь игриво забелели на загорелом теле. 
   – Выброшу сегодня же (про ночнушку)! Отныне спать только в пижамах! – буравило мозг.
   А Константин с явным удовольствием, очень внимательно выслушал  её сердечные ритмы, тыча прохладным фонендоскопом со всех сторон и пытаясь поставить диагноз пациентке путём внимательнейшего визуального осмотра.
   – Подышите глубоко.
   – Паразит! – думала Лера и задышала. – Ну и чёрт с тобой! Пялься!
Наконец, он вдоволь насладился своим торжеством и спросил:
   – Случалось подобное раньше?
   – Чтобы так явно – нет. Впервые.
   – Возможно – гормональный сбой. Сейчас тоны спокойные. Надо бы проверить щитовидку. Дайте-ка, гляну, –  протянул руки и мягко коснулся шеи, отчего по коже побежали мураши. – Глотните. – Визуально – ничего особенного.
   "Сама знаю, что визуально ничего особенного, – парировала про себя Лера это двусмысленное замечание. – Ты и сам не очень!"
    Он стал заносить записи в свои талмуды, параллельно давая рекомендации:
    – Обратитесь к терапевту. Сдадите анализы на гормоны. И к кардиологу возьмите направление: думаю, Вам следует сутки походить с «Холтером». Знаете, что это?
   – Знаю.
   – Отлично. Для госпитализации оснований нет. Отдыхайте больше. Не болейте. Да! – добавил, глядя в глаза, –  и  консультация гинеколога будет не лишней, – вбил он последний победный гвоздь.
    Когда медицинский табор, наконец, вымелся за дверь, в квартире установилась звенящая тишина.


    Сморённая дурманом корвалола,  в состоянии  психологического спада после бурного психологического подъёма, даже будучи сильно впечатлённой  экстренной встречей с Константином, ею же и сломленная, Лера уснула довольно скоро. Будильник привычно разбудил в семь - пятнадцать.
    Пять минут под душем, быстрый завтрак, долгий макияж, укладка волос. Готово.
Теперь гардероб: белая блузка на запах, завязки сзади на талии игривым бантом – крылышки стрекозы. Чёрная юбка-карандаш. Да. Пойдёт. На каждом рукаве – аж по три пуговицы на широких манжетах. Застегнула, как всегда, с трудом. Не успела  запахнуть блузку, как раздался звонок в дверь. Начало девятого, между прочим! А она ещё  и без юбки, как назло. Попыталась стянуть блузку, чтобы набросить халатик. Чёртовы пуговицы, целых шесть, она их с таким трудом застегнула! Подошла к двери.
   – Кто там?
   – Ваш лечащий доктор, –  бодро проговорили за дверью голосом Кости.
   Вот же напасть! – Блузкины пуговицы! И, похоже, это судьба - вечное неглиже перед ним.  Щёлкнула замком, чуть-чуть приоткрыла дверь и, проговорив «проходи, я сейчас», хотела нырнуть в ванную за халатиком. Доктор оказался проворнее и успел ухватить её за кисть.
   – Не двигайтесь резко, больная! Вам вредно.
   И Лера, как была  в белой блузке нараспашку, оказалась в объятиях доктора.
   – Ты как? – спросил он, слегка отстранившись после долгого-долгого поцелуя и внимательно оглядывая её. – Сменился со смены, решил удостовериться лично. Вижу, сегодня лучше! Даже румянчик на щёчках.
   – Ну, ты и циник! Я ведь и правда вчера чуть не отъехала.
   – Вывод один: надо чаще бывать со мной на природе, – констатировал Константин.
   – Аминь, – отозвалась Лера, но больше ничего не успела добавить, ибо целовался доктор отменно.

27.08.2023