Уничтожая песни, уничтожали историю

«Абреческая сотня»: память, уничтоженная в песнях

Тезис: Насильственное вытеснение аутентичной культурной памяти — в частности, запрет народных песен — ведёт к искажению истории и присвоению общих исторических феноменов отдельными группами. Яркий пример — постепенное забвение уникального явления ингушского абречества и его кульминации — Абреческой сотни Ингушского конного полка (1916-1917 гг.).

1. Культурная диверсия: песня как цель
Историческое самосознание горских народов веками кодировалось в устной традиции, прежде всего — в песнях. Именно они были живой летописью, хранилищем этических и правовых норм. Целенаправленный запрет ингушских песен в определённые исторические периоды (в которых, по свидетельствам, участвовали и религиозные деятели, выполнявшие установки властей) был не просто актом цензуры. Это была операция по стиранию исторического кода и подмене аутентичной нарративной традиции.

Результат налицо: возникает ложное представление, будто феномен абречества, его песенный культ и боевая слава принадлежат исключительно соседним народам. Тем самым у ингушского народа отчуждается важнейший пласт его новейшей истории и культурной идентичности.

2. Феномен абречества: «эбарг» против криминального клише
Ключ к пониманию — в семантике. Ингушское слово «эбарг» (абрек) восходит, по некоторым исследованиям, к «эбер» — странствующий жрец, воин-аскет. Это изначально архетип рыцаря-защитника, мстителя за попранную справедливость, а не просто беглого преступника. Абречество было сложным социальным институтом ответа на произвол и беззаконие, формой ненасильственного сопротивления и личного суда в условиях, когда традиционный закон (адат) не мог быть реализован.

3. Абреческая сотня: уникальный социальный и военный эксперимент
Воплощением и одновременно легализацией этого архетипа стало создание в январе 1916 года в составе Кавказской Туземной конной дивизии («Дикой дивизии») отдельной Абреческой сотни при Ингушском конном полку.

· Социологический аспект: Это был беспрецедентный шаг царских властей, признававший особый статус абреков. Сотня была укомплектована преимущественно амнистированными императором ингушскими абреками. Власть, с одной стороны, решала полицейскую задачу, удаляя «беспокойный элемент» на фронт Первой мировой войны, а с другой — давала этому элементу законный путь для реализации его воинской культуры.
· Военный аспект: Эти бойцы, годами выживавшие в горах в условиях постоянной опасности, продемонстрировали на фронте феноменальную эффективность в разведке, ночных вылазках и диверсиях. Их «безудержная смелость» (как отмечали современники) принесла сотне высочайшую боевую репутацию и множество Георгиевских наград. Они стали элитным спецназом своего времени.

4. Забвение и его причины
Память об этом уникальном подразделении (февраль 1916 — октябрь 1917) сохранилась в основном благодаря мемуарам русских офицеров-эмигрантов. Причины забвения на Кавказе многогранны:

1. Культурное подавление: Уничтожение песенной традиции, в которой воспевались эти герои.
2. Этический кодекс ингушей: Мужество и воинская доблесть («кхор»/«къонахчалла») считались естественной, не требующей особой похвалы нормой мужского поведения. Это привело к меньшей склонности к самовоспеванию в сравнении с соседними культурами.
3. Последующая советская историография: Она либо замалчивала роль национальных частей, либо намеренно растворяла ингушские подвиги в обобщённых категориях, способствуя нарративу «общих кавказских героев», за которым часто скрывалась конкретная ингушская история.

Заключение
История Абреческой сотни — это не просто военная страница. Это символ трагического разрыва культурной памяти. Когда уничтожаются песни, упраздняются не просто мелодии — уничтожаются исторические свидетельства, этические ориентиры и право народа на собственных героев.

Восстановление этой памяти — задача не только историков. Это вопрос культурного суверенитета. Необходимо вернуть в общественный дискурс подлинное значение слова «эбарг» — не как бандитский ярлык, а как образец личной ответственности, мерило мужества и верности долгу в экстремальных условиях беззакония. Только так можно ответить на лукавый вопрос «а с кем воевали ингуши?» — они воевали за справедливость, сначала в своих горах, а затем и на полях мировой войны, подтверждая, что истинное мужество выражается в спокойном самообладании и в невозмутимом выполнении своего долга, невзирая ни на какие бедствия и опасности. Их история, вычеркнутая из песен, должна быть вписана в учебники.






В одно время абречество массово воспевалось, да так что запретили ингушские песни, и с ними запуталась настоящая история. Сегодня нам пишут, у ингушей не было песен чеченские ники,  которые в те времена сами пели песни на кумыкском языке.  Такая же история с абречеством, читая книги черного пиара и песни гитаристов создается впечатление что абреки были только у соседей, но  уникальная абреческая сотня про которых можно было писать сотни  книг, была ингушской ;
абрек  на ингушском языке - «эбарг» рыцарь, защитник бедных, в прошлом эбар эбер странствующий жрец рыцарь.
Абреки Ингушского конного полка Кавказской Туземной конной дивизии, 1916-1917 гг..
В январе 1916 года на Северном Кавказе создали уникальное  военное подразделение, аналогов которому, ранее в составе Российской Императорской армии, не было. Получилось так что подразделение целиком состояло преимущественно  из амнистированных (помилованных) Императором ингушей-абреков, так как водится именно владельцы кавказской земли и истории, ингуши стали самым преследуемым народом. В отряде были чеченцы и другие народности.
Следует отметить, что предпринимавшие властями Терской области еще в начале войны действия, безусловно, преследовали в первую очередь полицейско-административную цель.  необходимость удаления на (австро-германский) фронт «…наиболее беспокойной части местного населения».
Абреческую  сотню  придали  легендарному Ингушскому полку, единственным соединением в дивизии в штате которого находились пять конных сотен. Командир полка полковник Г.А.Мерчуле, настоял чтобы командиром Абреческой сотни был назначен ротмистр Кибиров Г. Несмотря на то, что репутация Кибирова Г.А. в горских полках дивизии была не слишком лестной (из-за его участия в убийстве известного на Кавказе чеченского абрека Зелимхана Гушмазукаева (Харачоевского), он командовал Абреческой сотней вплоть до апреля 1917 года.
Штат сотни составил 93 всадника при двух офицерах и шести кадровых унтер-офицерах. Архивные документы сохранили для нас некоторые имена ингушских всадников-абреков, это: Дрис Сапралиев, Ума Оздоев, Бек-Султан Мальсагов, Егор Аушев, Баади Шибилов, Саит Манкиев, Ютахаматханов, Таштемир Султанов, Албаст-Хаджи Антошкиев, Эльбуздко Муцольгов, Бекмурза Бахтиев, Хуни Гаракоев, Исак Арчаков, Саварби Даутов, Нагомурза Нальгиев, Тиса Бахтиев, Охруж Дарбазанов, Мида Аушев, Юнус Вдоев, Буряж Гамурзиев, Кажи Сагов, Эсмурза Арапиев, Сарали Гуражев, Исак Матиев, Алхаст Медов, Атаби Картоев, Сулейман Баркинхоев, Инос Парчиев, Эдо Арсамаков, Сулейман Ведзижев, Хаджи-Мурат Беков, Абдул Парчиев, Тотре Богатырев, Хакяш Евлоев, Казбек Абиев, Заур Евлоев, Соси Гасаров, Исбаа Аушев, Пасто Богатырев, Алихан Гатиев, Гайри Арапиев, Товмурза Беков, Артаган Дакиев, Косум Мациев, Артаган Абиргов, Янырс Гарданов, Хасан Картоев и многие другие.
История боевой деятельности КТКД и Ингушского конного полка, соратники по оружию свидетельствуют, что практически с первых дней нахождения ингушских абреков, в составе полка на фронте действующей армии, они с честью и достоинством несли нелегкую боевую службу. Быть может, тут сказывалось то обстоятельство, что всадники-абреки, долгие годы вынужденные скрываться в горах, соскучились по настоящим схваткам с противником. Оказавшись в реальных боевых условиях, они проявляли такую безудержную смелость и лихость, что за короткое время заслужили в полках всей дивизии истинное восхищение их геройством. Многие из них, вопреки приказам офицеров, неизменно оказывались впереди атакующей кавалерийской лавы сотен полка. Особенно незаменимы были абреки в ночных вылазках на передовые позиции противника, в разведывательных и диверсионных рейдах.

В период существования Абреческой сотни Ингушского конного полка (февраль, 1916 – октябрь, 1917 г.) большинство ее всадников за проявленные боевые отличия были отмечены высшими солдатскими боевыми наградами Императорской армии – Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями различных степеней [6. РГВИА. Ф.3530. Оп.1. Д.114. Л.229].

К сожалению, история, боевой путь этого уникального воинского подразделения, где служили легендарные ингушские абреки, мало кто помнит. Память о легендарном полке сохранили русские офицеры эмигранты.  Причина видимо в ингушском древнем характере,  мужество считали естеством, замечалось только отсутствие мужества..  Потому оболваненные своими фантастами историками  и гитаристами соседние народы задают вопросы - «а с кем ингуши воевали»?

Нужно наверное прояснить что про абреков песни сочиняли и пели в основном девушки и потому они стали главной мишенью,  историки свидетельствуют что муллы, алимы,  выполняя установку царизма участвовали в запрете ингушской песни, музыки, танцов. Старшие помнят как туркхи штрафовали отцов чьи девушки играли на гармошке, пели песни. А между тем только  ингушский танец халхар можно назвать «по сунне пророка сас».

Истинное мужество выражается в спокойном самообладании и в невозмутимом выполнении своего долга, невзирая ни на какие бедствия и опасности..