Бабушка-мама-тёща. Продолжение Таньки

Осень осени – рознь. В самом начале одной из них вдруг получила Танька при помощи телеграммы вызов на междугородный разговор со своей далёкой Платоновкой. Звонила, конечно, мать, Анна Андреевна: узнать, что и как, да и вообще соскучилась, голос Танькин хотелось слышать. Танька тоже скучала. Письма письмами, писала не шибко часто, но на каждое полученное письмо непременно высылала ответ, а то и фото плюсом. Так что там, в Рассказовском районе Тамбовской области, в принципе, и так всё наиболее серьёзное и интересное всегда знали. Однако никакое письмо живого общения не заменит, да и последствия бывают весьма различны. Так, слово за слово, а изъявила во время телефонного разговора мать Таньки желание посетить далёкущий Омутнинск, с тем чтобы лично оценить обстановку, которая её Таньку там окружает, да внука наконец (опять же лично, а не на фото) узреть. Танька такой идее несказанно обрадовалась (в отличие, понятно, от Кольки). Последний чувствовал себя не шибко уверенно в присутствии, как он нередко говорил, «мудрой тёщи». Но так или иначе, а Танькина мать совсем уже скоро после этого разговора сидела напротив Сашки и обнимала его что было сил: первый всё-таки внук (дай бог, не последний…).
С билетами в то время на ЖД так себе было (многого не хватало – и их тоже), но так как Иван Егорович всё ещё был при деле, один бесплатный билет по Союзу в год был его. Вот отчего и не стоит удивляться довольно скорой встрече бабули с внуком в данном случае.
У Сашки это было первое его свидание с бабушкой, которая ему, конечно, сразу понравилась. Во-первых, потому, что привезла с собой неимоверно вкусный гостинец: целое двенадцатилитровое эмалированное ведро вишнёвого варенья. Белое внутри и зелёное снаружи, это ведро как нельзя кстати подходило к тёмно-вишнёвому густому и сладкому содержимому. Тем более, что Сашка, как и большинство детей, был тем ещё сладкоежкой, а варенья из вишни раньше он не то что не пробовал, а даже не знал, что есть такое! Во-вторых, лет бабушке было много, знала она немало, а рассказывать Сашке про что угодно могла без устали: и про то, что вишня – ягода, которая растёт на деревьях; и про то, что этих деревьев у неё дома – целый вишнёвый сад (и вовсе не только вишнёвые деревья в нём, но и яблони, и башмала, и всяких цветов полно); и про то, что рядом с домом и за ним, в заднем дворе, у них с дедом Ваней есть огород, а в нём на грядках – и огурцы, и помидоры, а уж про картошку, морковку, капусту, свёклу и репу – и говорить смешно: пруд пруди; а уж рассказ про то, что всё это великолепие по окружности – в высоких-превысоких подсолнухах (ах, вот, оказывается, откуда семечки!) и в нескольких сараях при самом доме – и куры с петухом и цыплятками, и утка с селезнем и утятками, и даже кошка Мурка тигровой масти, можно сказать сразили Сашку что называется наповал. Сашке после таких картин до того уже захотелось лично всё это лицезреть (а может, и насовсем туда поселиться…), что он, не долго думая, тут же начал приставать к Таньке со слёзными просьбами разрешить ему поехать туда хоть ненадолго.
Мудрой бабушке, меж тем, этого, похоже, и надо было. В какой-то мере Танька даже поняла её: всё-таки климат на Тамбовщине потеплей, а кроме того – Таньке с Колькой иногда хоть дух-то надо перевести? А что? Ну, вот куда с ребёнком в отпуск, к примеру? Да ещё при дефиците турпутёвок с билетами? В общем, вопрос тогда решился быстро и совершенно в Сашкину пользу. Но – только уж другим летом: это кончилось. Это, конечно, уже не очень Сашке понравилось, но – лучше подождать и поехать, чем опять навлечь на себя чьё-нибудь недовольство и новое лето провести, как это, в этом надоевшем детсаде и теперь уже не таком, получается, интересном собственном доме. Короче, Сашка дал согласие ждать, а бабушка – обещание прислать за Сашкой наиболее ответственную и тоже уже взрослую Тань-кину сестру (для Сашки – естественно, тётю Тому), которая его в Платоновку и доставит. С тем Сашкина бабушка, Танькина мать и Колькина тёща вскорости и уехала.
Сашка же, памятуя о её картинных рассказах, чуть не расстроил уговор с матерью о велосипеде – лишь при отсутствии «приключений». Собственно, приключением то, о чём дальше, наверное, всё же назвать нельзя: скорей недоразумение. Но всё же вновь от неуёмного любопытства. Но это – уже в другой главе.
(продолжение следует)