Крымский инфаркт

        https://imgfy.ru/DZfqtKYC4aCAGAf    (Лев во дворце Графа Воронцова)

        ГЛАВА 1. ПОЛЕТ

        Когда брал отпуск за 2019 год, чтобы очередное лето провести в Крыму, Николай Аркадьевич, начальник отдела, напутствовал меня словами: «Поосторожней там будь». Почему он так сказал, не знаю, скорее по инерции, хотя Крым уже пять лет был наш.
        Долетели мы, как обычно, начиная с двух тысяча пятнадцатого года, замечательно.  В этот раз перед нами гостеприимно распахнул толстенные овальные двери  Боинг 747. Две стройные стюардессы в голубых костюмах, стоящие у дверей, проверили билеты и подсказали, как найти наши места. 
        Десять рядов кресел, уходящих вдаль, завораживали:  не верилось, что такая махина может взлететь, но и двигатели у нее дай Бог – автобус спокойно может въехать.  Мы нашли свои места и уселись прямо перед телевизионными панелями, встроенными в спинки кресел – там уже что-то показывали. 
 
        - Шикарно, - негромко сказала Наташа.
        - От окон далеко, как-то необычно.
        Мы уселись и стали ждать, вынув из карманов передних сидений глянцевые журналы с земными красотами, до которых рукой подать на этом самолете.
        Моторы завели, и самолет, осторожно покачиваясь, поехал. Вот он повернул и застыл, потом моторы взревели, и нас вдавило в кресла. Мы не почувствовали, как оторвались от земли. Самолет сильно накренился, и в окнах уже далеко внизу показались улочки раскинувшегося до горизонта Санкт-Петербурга.

        Летим, поглядываем в окна, там быстро меняется свет и тень.
        - Облака проходим, - сказал я. Но вот в окна слева брызнул яркий свет.
        - Вышли из облаков, - продолжал я, - утро еще, солнце слева, на юг летим, - продолжал я умничать.
        - Не умничай, - сказала Наташа.
        Я вынул читалку, Наташа книгу. Спокойно, тихо, на экране перед нами показывают море, пальмы.
        Подали завтрак, Наташа что-то переложила мне от себя. Позавтракали, пьем кофе, хорошо!
        По рядам началось движение.
        - Пойду, посмотрю, что на втором этаже, - сказал я. Поднялся, вежливо улыбнувшись соседям, прошел немного по широкому проходу до винтовой лестницы, взошел на второй этаж и оказался в пустом салоне с диванами: «Наверное, для отдыха экипажа в дальних перелетах, - мелькнуло в голове. - Хорошо устроились, - улыбнулся я». Поспешил вниз, прошел салон бизнес класса с широкими креслами, зашел в туалет и вернулся на место.
        - Побывал в салоне для экипажа, - начал было я. Но Наташа спала и я тихо сел на место и тоже задремал, так и не поняв о чем беззвучное кино в спинке кресла, не увидев, как растворились  облака в чистой голубизне  за иллюминаторами и не услышав чего-то нового в тихом однотонном убаюкивающем урчании моторов.

        Время полета прошло незаметно. Наташа уже читала. Стюардессы, каждая у своего салона изящными, отточенными жестами показывали, как нужно себя вести и что делать при посадке, пролетая над сушей и над морем.
        Объявление, что мы совершаем посадку в аэропорту Симферополя, я проспал, а стюардессы уже удалились к себе.
        После небольшого крена, мягко, как и подобает такому исполину, приземлились.

        Нас встретил новый аэропорт, просторный, блестящий с мраморными полами, снаружи он напоминал широко раскинувшую крылья птицу.
        В жиденькой группе встречающих мы увидели табличку с надписью «МареНеро».
        - Это по нашу душу, - негромко проронила Наташа. - Здравствуйте, а вот и мы, ведь вы нас встречаете? – продолжала  она, когда мы подошли к сухощавому пожилому мужчине, держащему в руках жердочку с заинтересовавшей нас табличкой.
        Мужчина приветливо улыбнулся, сказав:
        - Пойдемте, транспорт подан.
        - А где все? – удивилась Наташа.
        - Встречаем только вас, ведь вы Юрий и Наташа?
        - Совершенно верно, спасибо, - вставил я.
        - Мне здесь начинает нравиться, – такой сервис! – воскликнула Наташа.
        И мы пошли за водителем микроавтобуса. Много раз этот безотказный и веселый человек потом нас выручал, вселял в меня надежду и уверенность после опасного происшествия - он был моим тезкой и сразу нам понравился.

        ГЛАВА 2. ОТЕЛЬ

          Наш беленький микроавтобус «Мерседес» с двумя пассажирами мягко тронулся, оставил в стороне старое, уже несколько лет гостеприимно встречавшее нас здание Симферопольского аэропорта, и выехал на знакомую автостраду. Через час с небольшим мы свернули к Алупке, согласно дорожному указателю. Поворот на Ялту к нашим друзьям, и ставшим за четыре года такими родными  апартаментам, мы на огромной скорости пропустили!

        Мы ехали в Алупку, в отель «МареНеро» - лучший отель, который, сидя зимними Питерскими вечерами у компьютера, мы выбрали по интернету. Красивая мебель, шикарная кровать с резным изголовьем, красивая большая ванная, золотистые обои, картины художников-маринистов нас покорили; то, что отель состоял из одной комнаты, нас нисколько не смущало – ведь мы были одни! 
        Правда, за четыре крымских лета мы привыкли к двухкомнатным апартаментам у Жени и Оли с большим балконом, огромной ванной с видом на ночную луну через маленькое окошечко. Да ладно, что вспоминать, «МареНеро»  так «МареНеро». Но что-то в душе было такое, тревожное, что ли, у меня, по крайней мере. Наташа была в восторге!
       - Дорогой, чем ты недоволен, - говорила она, - надо испытывать новые ощущения, необычные впечатления, благотворные эмоции. В конце концов, здесь, в купальне у Воронцовского дворца, омывали свои драгоценные телеса граф и графиня!
        - Ну, если сама графиня здесь купалась, тогда ладно, - отвечал я, - но смутные предчувствия едва-едва, чуть-чуть царапали мою душу.   

        Немного освоившись с аристократическими апартаментами и передохнув, мы аккуратно, под ручку спустились по винтовой лестнице в большой дворик, застланный цветной плиткой, увитый по стенам цветущими лианами и обставленный большими кадками с цветами.
        Вокруг овальной формы фонтана с наветренной стороны стоял легкий водяной туман. Цветные зонтики над круглыми столиками прикрывали их белые скатерти от солнца и влаги.
 
        Мы расположились за одним из столиков; к нам подошла официантка с блокнотиком.
        - Здравствуйте, если вам понравилось здесь, пусть этот столик будет вашим, всегда садитесь сюда, – сказала девушка.
        Она смотрела на нас удивительно синими глазами. Коротенькие волосы соломенного цвета с челочкой над загоревшим веселым личиком, удачно сочетались с голубой полупрозрачной кофточкой и белого цвета юбочкой плиссе с синим пояском. Я украдкой посмотрел на ножки девушки: они были в порядке.  «И голосок приятный», - оценил я.
        - Сегодня на обед украинский борщ со шкварками, окрошка, рисовая каша, сосиски с картофельным пюре, буженинка, сырники, - что выберете? - продолжала девушка.
        - Окрошка, - почти хором озвучили мы свои пожелания.
        - Сырники, и сок апельсиновый, если можно, - сказала Наташа.
        - И сосиски, пожалуйста, - пробасил я.
        - Хорошо. У нас завтрак с восьми до двенадцати, обед с трех дня до шести вечера, ужин с двадцати до полуночи и позже. Опаздывать можно, - с улыбкой добавила официантка.
        Нас это устраивало и удивило - нигде такого милого и удобного распорядка мы не встречали.
        - И вино можно выбрать у стойки, - добавила девушка.
        - Оооо! У вас тут настоящий рай! – с восторгом в голосе произнес я.

        К стойке пошла Наташа – за четыре года она научилась хорошо разбираться в сухих и полусухих Крымских винах. Мне они тоже нравились, но я предпочитал коньяк или водку и поэтому выбор вин был за моей распрекрасной женой – она почти никогда не ошибалась.   
        Подойдя к стойке с табличкой «Администратор», Наташа о чем-то заговорила с сидевшей за стойкой женщиной, они обе засмеялись.
Я всегда с удовольствием наблюдал, как жена умеет налаживать хорошие отношения с людьми.
        Потом она подозвала меня, и мы выбрали у барной стойки бутылку «Инкерман» полусухое 2017 года из Севастополя, мы его всегда брали  Крыму и искали в Питере. Принесли обед, мы выпили по фужеру, остальное оставили на вечер.

         После обеда мы присоединились к экскурсии по дворцу Воронцова – он был совсем рядом и его серые башенки выглядывали над кустами.  Дворец мы уже осматривали в прошлых заездах в Ялту, но экскурсовод попался замечательный и рассказал много нового, в частности про купальню графа Воронцова, которую так любила графиня Елизавета Воронцова-Дашкова.
        Устав от прогулок по дорожкам огромного розария, насмотревшись на разноцветья и нанюхавшись душистых ароматов, мы вернулись в пансионат. Ужин у фонтана при фонарях заполнился мечтательными разговорами об экскурсиях по Крыму и Черному морю на экзотических парусных кораблях, в крайнем случае, на резиновых крокодилах, которые тянут за собой катера, а множество пассажиров, сидя на крокодилах, стонут от смеха. Слегка опьянев, мы пошли спать, не зная, что нашим мечтам, увы, не суждено было сбыться.

        ГЛАВА 3. ИНФАРКТНЫЙ ЗАПЛЫВ

        Июль 2019 года. С самого утра на небе ни единого облачка. От жары голубизна небосвода становится белесой, словно воздушную твердь выстирали. Ни ветерка – полный штиль.
        Пока я копался с бритьем, Наташа уложила в сумку все для полноценной пляжной жизни. Кроме широких полотенец и покрывала для лежания на песке, взяла книги свою и мою электронную. Приготовила мешочки для еды, которую возьмем в столовой. Заботливая у меня жена, все предусмотрела для пляжа – ведь мы собирались купаться целый день, весь вечер это обсуждали!

        Но, если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах! Только мы спустились по лесенке в столовую, как обнаружили, что я забыл кепку. Наташина голубая шляпа с элегантным загибом на глаза, была на месте и прикрывала от зноя ее золотистый сессон и умную головку под ним, а я вышел на пекло с непокрытой головой.  Моя женулька сразу запаниковала, и я вернулся за кепкой. 
        - Посмотрись в зеркало, - крикнула она мне в след.
        Я не посмотрелся.

        Уже другая девушка, но такая же красивая и стройная принесла нам положенную кашу, творожники, яйца, кофе, чай, сыр, масло, круасаны. Я ел за двоих – Наташа выпила кофе с круасаном, остальное отдала мне, и я усердно плотно позавтракал, а не надо было. Я несколько лет ходил на бассейн и никогда не наедался перед тренировкой, а тут решил набить пищей желудок прозапас, словно верблюд перед дальним переходом. И это было второе предзнаменование грозных событий этого злосчастного дня. Даже Наташа как-то подозрительно посмотрев на меня, сказала:
        - Дорогой, а ты не переел ли?
        - Ничего, на целый день идем, запас карман не тянет, - бездумно ответил я.
        - Ну, смотри.

        И мы пошли, взявшись под ручки, под горку к морю. Дошли до развилки, не зная, по какой тропинке идти. Спросить было не у кого.
        - Все спят, что ли, - недовольно пробурчал я.
        Наташа присела на скамейку – ее уже начала доставать жара, и она пыталась охладить лицо какой-то открыткой. Мне ее стало жалко.
        - Я пойду на разведку, а ты посиди пока на скамеечке. И я бодро двинулся вниз по одной из тропинок, покрытых асфальтом и плоским камнем. Пришел куда-то не туда. Моря там не было, это я быстро понял. А Наташа там, на жаре, и я быстро пошел обратно по крутой тропе. Почувствовал, какой-то непорядок в сердце – пришлось остановиться.
        - Дааа, - подумал я, - возраст уже не тот, черте что с сердцем творится. А вот и Наташа, жарко ей.
        - Пойду по другой тропке, проверю, а ты жди, я скоро. И я пошел вниз по верной тропинке, которая привела к длинному ряду добротных навесов, под которыми жарили шашлыки, всякие чебуреки и наливали пиво из бочек. Я захотел пива, бегло взглянул в сторону моря, развернувшего свою голубую равнину, как обычно, выпукло кверху до самого горизонта, и бодро начал карабкаться вверх по широкой тропе с поручнями и каменными ступенями. Снова забилось сердце и меня что-то резко остановило. Постояв немного, я двинулся дальше.
         - Наташа, там чебуречно-шашлычно-пивной рай, пойдем, дорогая!
        И мы, взявшись под ручку, как мы любили, потихоньку начали спуск по тропе.
    
        Пляж «МареНеро» был действительно хорошо оборудован: по всему полю под серым военного вида широким брезентовым навесом был настелен зеленый ковролин, заменяющий, по всей видимости, траву. На ковролине стройными  рядами стояли деревянные шезлонги с подголовниками, удобные для крепкого сна после купания и пива. Часть шезлонгов разместили за тентом, под прямыми лучами солнца, видимо для любителей загара, к которым, кстати, относил себя и я.    
        Наташа разложила содержимое пакета на шезлонге в тени, я кинул кепку на лежак под солнцем, туда же бросил шорты, под которыми предусмотрительно были надеты плавки.
        Наташа принялась читать книгу, а я, крикнув ей:
        - Пошел купаться! –  скорым шагом пошел к синему бескрайнему морю, непонятным образом вздымающемуся за обрывом  у горизонта к самому небу.
        - Осторожно, дорогой, - подала голос Наташа и углубилась в книгу, а я ступил босыми ногами на гальку и, следуя извивам тропинки, вприпрыжку понесся к обрыву.

        Тропинка заканчивалась у латунных корабельных поручней, за которыми вниз на приличную глубину до уровня моря уходил флотский трап.
        - И это купальня графини? - в недоумении подумал я, - окидывая взглядом небольшую бухту с узеньким песчаным пляжем. – Графу, конечно, моряки хороший трап прикрутили к скалам – блестит, словно золото, но как графиня тут сползала вниз? Вот бы посмотреть! – подумал я и бодро начал спуск.
        Мне не привыкать, такие трапы на всех кораблях ведут к ходовым рубкам, и надраены для начальства под золото. Уж я на нескольких фрегатах походил по Балтике, знаю! 
   
        Внизу оказались огромные, мохнатые от рыжих водорослей валуны. Я не стал пробираться к песочку, а, сильно оттолкнувшись от большущего валуна, сиганул прямо в море. Серебристая синева мгновенно сменилось подводной полутьмой. В ушах глухо забулькала вода. Я греб со всей силой, огибая валуны у дна и стараясь подальше отплыть от берега.  Наконец воздух в легких закончился, и я всплыл на поверхность.
        Оглянулся назад, зрителей, оценивающих мой дальний подводный заплыв, не было, только одиноко стоял на утесе возле поручней трапа мужчина примерно моих лет и внимательно, как мне показалось, наблюдал за одиноким старичком, так рьяно устремившимся в море.
        - Я тебе покажу, ишь ты, что удумал, я тебе покажу, старичок! – пронеслось в моей голове, и я, переходя с кроля на брас и обратно, что есть силы начал грести к центру моря.
        Оглянулся на берег, старик уже ушел с утеса.
        - Не выдержал такого зрелища, спекся, - промелькнуло у меня в голове, но я вдруг резко устал, откуда-то пришла вялость, и я повернул к берегу; как-то тягостно стало, вроде недалеко заплыл, но доберусь ли? – промелькнула тревожная мысль, и я медленно поплыл к трапу. 

        Слегка утомленный, еле-еле поднялся по лесенке, как-то вяло прошел по тропинке, зеленому ковру к своему шезлонгу на солнце и прилег. Однако загорать мне что-то совсем не захотелось, и я лег на лежачок в тени, рядом с Наташей. Но и здесь мне было не по себе – я начал ворочаться. Она посмотрела на меня, улыбнулась и продолжала читать.

        Но мне становилось все хуже, начало подташнивать и, наконец, вырвало прямо на зеленый ковер. Наташа переполошилась, стала спрашивать, что со мной, вытирать чем-то ковер, но я и сам не понимал, только молча корчился и, наконец, лег на спину и вытянул ноги.
        - Дорогой, что с тобой!
        - Наташа, у меня ноги начали холодеть, - промолвил я тихо. И правда, хотя пот катил с меня градом, ногам стало совсем холодно.
        - Юрасик, что с тобой, - как-то отстраненно прозвучал голос жены, - я сейчас чаю горячего принесу.
        Приподняла мою голову, приложила край чашки, но чай пролился на лежак. Я не мог пить, а просто безвольно лежал; ноги совсем стали холодными, меня морозило.  «Одеялом бы укрыться и все», - подумалось мне, и мысли исчезли.

        Наташа потом мне рассказывала:
        - Боже мой, Боже мой, губы посинели, - кричу, - помогите кто-нибудь!  Слезы текут, кое-как платочек нашла. Бегаю с этим чаем, совершенно не знаю, что делать. Никого не вижу, только народ на лежаках привставать начал. Вдруг подошла женщина – оказалась врачом, тоже отдыхала в пансионате.
        - Это инфаркт, - говорит, - вызываю скорую. И начала звонить по телефону. - Сказали, приедут минут через двадцать, они здесь недалеко, - и начала надавливать тебе на грудь.
        - Я с тобой разговариваю, а ты такой бледный, еще отвечаешь:
        - Ага, ага.

        Я лежал с закрытыми глазами,  двигаться не хотелось, да и сил, кажется, не было. Наташа что-то говорила. Я понял, что едет скорая помощь.
        Наташа:
        - Приехали два врача, начали делать тебе уколы, а ты даже не реагируешь, а потом сказал: «Ага, ага».

        Я услышал уверенный мужской голос:
        - Молодые люди, быстро сюда, подошли ко мне! Действуем по уставу, укладываем на брезент, понесли.
        Я почувствовал, как меня уложили в брезентовый кокон, подняли и понесли. Покачивало в такт шагам несущих мое безвольное тело людей; было темно, брезент сильно наклонился, «Слава Богу, ноги внизу, по ступенькам поднимают, - соображал я». Слышалось тяжелое дыхание нескольких человек. Мыслей не было, но сознание хорошо работало, потом я понял - мне поставили нужные уколы, которые я даже не ощутил. Время от времени тот же уверенный голос повторял:  «Действуем по уставу, спокойно, заносим».

        Я видел руки и белые бортики тележки, в которую меня перекладывают; ребят и того, моего спасителя, который командовал «Действуем по уставу» я не видел.  Тележку вкатили в белую машину скорой помощи. Надо мной склонилась женщина в белом халате, делала какие-то манипуляции. Наташа сидела у открытой задней двери; запомнилось ее горестное лицо, платочек, который она перебирала в руках.
        Врач, ставила уколы один за другим, машина стояла.  У меня уже появился интерес к происходящему; я пытался прочесть надписи на приборах, расставленных на полках по бортам, понять, что за диаграммки мелькают на экранчиках. Наконец мы поехали. Наташа пересела ближе ко мне, и я улыбнулся, чтобы ее успокоить. Включили сирену и увеличили скорость - потряхивать стало сильнее. 

        ГЛАВА 4. В ЛИВАДИИ

         Врача скорой помощи, который говорил: «Делаем по уставу» я так и не увидел. Не видел я и женщину, отдыхавшую в «МареНеро», сказавшую Наташе, что у меня, по всей видимости, инфаркт и вызвавшую скорую помощь. Наташа рассказала позже, что она была врачом. Она сказала Наташе, что мне крайне повезло – скорая помощь была неподалеку и приехала через двадцать минут, а ведь район в окрестностях Ливадии, где их база, огромный и до Алупки не меньше десяти километров. 

       Наконец мы приехали. Белая кровать, в которой я лежал, оказалась со складными колесами и ее быстро покатили к широким дверям больницы.
        Я уже пришел в себя и с интересом поглядывал по сторонам на множество людей, в основном пожилых, смотревших, как меня быстро везут на тележке. Некоторые, почему-то покачивали головами, видимо что-то знали такое…
        Как потом мне рассказывала Наташа, это была  очередь в этот Ливадийский кардиологический центр – все они записались полгода назад.
        - А тебя, везунчик, - шутила она, радуясь, что я жив, - приняли сразу!
        - Оооо! Как мне повезло, опять улыбнулось счастье. Грех жаловаться на судьбу! – вставил я.

        Меня подкатили к другому белому узкому столу; я уже хорошо соображал, даже пытался сам взобраться на стол, но мне не дали. Положили на спину, прикрыли простыней и начали бинтовать правую руку у запястья. А я, тем временем, рассматривал помещение с множеством медицинских приборов на тележках и стеллажах.

        Вот в забинтованное запястье правой руки двое молодых, не старше тридцати – сорока лет, врачей начали вводить какую-то спицу.
        - В вену вводят, - соображал я. Боли не было, и я решил поговорить:
        - Это что вы вводите?
        Ребята обменивались между собой короткими фразами, типа:  «Бери левее, осторожнее, так, давай помаленьку».
        Услышав мой голос, объяснили:
        - Мы вводим зонд в вену, больно не будет, все под местной анестезией.
         Я уже не в первый раз на столе у врачей – было дело, машина сбила, легко отделался. Тогда еще понял, что в медицинский устав входит налаживать речевой контакт с больным, чтобы в обморок не проваливался.   
 
        Пока ребята возились с моей веной и катетером, я стал разглядывать быстро перемещающийся туда-сюда слева над моей грудью широкий темно-серый прибор - рентгенодатчик, догадался я.
        Ребята проталкивали зонд по вене от запястья к сердцу и периодически поглядывали на невидимый мне дисплей. Через некоторое время я ощутил легкий кратковременный жар около сердца, и сразу стало как-то легче. 
        Я спросил:
        - Что это вы сделали?
        - Все, - сказал один из врачей, - вам установили американский титановый стент. В нужном месте вены мы его раскрыли, и он раздавил тромб, который перекрывал доступ крови в сердце. Операция закончена, как вы себя чувствуете?
        - Стало как-то легче, огромное вам спасибо, чувствую себя хорошо.

        Наташа потом рассказывала, как мне крайне повезло - в Ливадии вахтовым методом, примерно по месяцу (ну, конечно, кто бы отказался), работали бригады врачей-кардиологов из Московского центра сосудистой хирургии им. Бакулева.  Оперировали они уже по современным технологиям, что я ощутил на себе, огромное спасибо врачам России.

        ГЛАВА 5. РЕАНИМАЦИЯ

        В отделении реанимации я пролежал три дня совершенно голый под легким белым одеялом. Благодаря мочевому катетеру не надо было вставать в туалет. К ноздрям подходила трубка, она не мешала, думаю, там кислород подмешивали. Кормили, наверное, сахаром через капельницу.
        Вообщем чувствовал я себя, как мне казалось, неплохо.
        Наташа потом рассказывала, что спросила медсестру: «Как он?», та ответила: «Пятьдесят на пятьдесят».
        Я даже удивился, мне казалось очутиться ТАМ гораздо труднее.

        В реанимационной палате возвращались к жизни еще несколько человек. У изголовья кроватей, помимо капельниц, стояли дисплеи, на которых непрерывно шли кардиограммы. 
        Я со своей сердечной диаграммы не сводил глаз, делать все равно было нечего. Она мне нравилась – ровные стройные периоды пичков говорили, что сердце бьется ритмично, и это здорово! Однако, когда я спросил у медсестры, сидящей за стойкой:
        - А что это за двойные пички на кардиограмме?
        Она ответила:
        - Это вам наблюдать не надо, это для нас. Потом встала,  подошла и отвернула экран. Теперь я не мог ничего наблюдать, просто лежал с открытыми глазами, думал, вспоминал все хорошее, ворошил прошлое, почему-то не молился – не осознал еще, от какого края меня отвели.   
      
        Ночью я слышал какие-то легкие постукивания у соседа слева, как будто пальцами по клавиатуре телефона. Видеть его я не мог, так как привстать было трудно, да и медсестра, стала бы ворчать.
«Наверное, писатель или ученый, - думал я, - надо же такой несгибаемый человек, работает и днем и ночью даже в таких условиях». Лишь потом я узнал, что это капало из его капельницы, а он сам лежал без движения и был довольно жалок.

        На третий день привезли очень плотного мужика, грубоватого – наверное, какой-то чиновник. Он мне сразу не понравился - от него слегка пахло алкоголем, и он грубо разговаривал по телефону. Из разговоров врачей я понял, что у него инфаркт и что они не могли через вену протолкнуть зонд, чтобы установить стент. Думают, что делать.

        Пришла Наташа, я рад был с ней поговорить. Она принесла мой телефон. Звонила Лариса, очень испугалась, хотела прилететь из Москвы с внуком Максимом, но я ее успокоил, сказал, что все хорошо.
        Вика нашла полис медицинского страхования, который лежал дома в сейфе, и переслала его фото. Девушка, видимо из бухгалтерии больницы,  скопировала с моего телефона себе и сказала: «Все в порядке, с финансовой стороной закончили, спасибо».

        Операция была недешевая, но для меня бесплатная. Хорошая у нас медицина! И как хорошо, что мы живем в России, где так все развито, по крайней мере, в крупных городах.
        Через три дня меня в кресле с колесиками, перевезли в обычную палату – на двери висела табличка «ПАЛАТА № 3»

        ГЛАВА 6. ПАЛАТА №3

        Нас было трое. Четвертая кровать пустовала. Три раза в день по коридору развозили завтрак, обед и ужин. Мы вставали, расставляли тарелки на прикроватных столиках, завтракали, обедали или ужинали и снова ложились.
        У каждого имелась своя капельница. После завтрака приходила медсестра, спрашивала как наше самочувствие, вкалывала в сгиб руки иглу от капельницы, хромированная стойка которой стояла  у изголовья, и выдавала лекарства на день.

        Питание было неплохое,  но обед я часто пропускал, потому что в дверях, после короткого стука, появлялась Наташа и обращалась ко всем:
        - Здравствуйте, как вы тут, поправляетесь? Я вам вкусняшки принесла!  И ставила большую сумку у моей кровати. Мы хором отвечали: «Здравствуйте!», - а я еще целовал мою красавицу, добрейшую жену.
        Наташа привозила из Алупки в обернутых полотенцем мисках мой еще теплый обед от «МареНеро», и наши любимые персики.
        Народ в палате оживал при ее появлении, улыбался и отвечал на Наташины шутки. Она каждому клала на столик персики, булочки какие-нибудь, наливала сок. 
       
        Через несколько дней моего пребывания в столь хворой, но веселой компании, врачи разрешили нам прогулки по двору. Мы шли с Наташей под ручку в сад. Не думал, что преодолеть три ступени на входе для меня будет проблема, возникало что-то вроде одышки.
        Гуляли медленно, недолго, но весело и одновременно грустно. Наташа рассказывала, как выглядит море на закате, где она сидела на камушке одна! Здесь она вытирала глаза платочком.  Потом описывала проделки белого ухоженного кота, который важно расхаживал между столиками, принимая подарки, и мы смеялись.
        Как она в детстве съехала с лошади в реку, когда лошадка решила попить. Я рассказал, как сидя на папиных коленях, поворачивал огромный руль КАМАЗа стараясь ехать по колее.

        Мы привыкли к своей палате и друг к другу, особо не унывали, много спали, беседовали о своих болячках, вспоминали веселые истории. Правда, тот, что справа у окна, все больше грустил, даже стонал - у него было что-то с желудком.

        ВОТ НАШИ ВЕСЕЛЫЕ ИСТОРИИ.

        Чтобы сделать ежедневную кардиограмму, нужно было пройти по коридору, завернуть за угол, затем долго идти к окну и сесть на длинный ряд стульев в порядке очереди у кабинета со сложным названием «Функциональной…». Образовывалась приличная группа старичков, сидящих рядком в одинаковых пижамах. Все ждали.
        Из-за угла в самом начале коридора выплывала молодая врач в белом халате в обтяжку, едва прикрывающем приличных размеров грудь. Мерно постукивая каблучками, с легкой улыбкой она шла к нам и, проходя мимо, старалась глядеть прямо перед собой. Она, видимо, специально не смотрела на нас, чтобы не прыснуть со смеху, видя, как мы медленно и синхронно поворачиваем следом за ней свои седые головы.

        Слева от окна лежал веселый человек, который полгода или год ждал вызова, чтобы поменять вены ног. Наконец, дождался - ему прооперировали конечности, заменив половину вен. Он сильно прихрамывал, но не жаловался, правда, ночью иногда постанывал.
        И вот однажды к нему на костылях приходит его товарищ, лежащий в соседней палате после такой же операции. Они были страстными охотниками, и в разговоре часто звучало:
        - А помнишь, ночной костерок?
        Или:
        - Так она от меня и уплыла, недобитая, - тут раздался смех, -  ты хотел сказать недопитая!
        Мы с товарищем справа тоже смеялись, но он больше кашлял.
        Так вот, этот приятель на костылях, на полном серьезе звал своего друга осенью, то есть через пару месяцев, в крымские горы на бекасиную охоту. Они с жаром обсуждали свое будущее лазанье по горам и болотам.

        Это впечатляло, мы с коллегой по несчастью, тем, что справа, сразу подтянулись и наполнились оптимизмом – только такие люди несгибаемые достойны полного излечения!

        Наконец прошли десять дней, я окреп, меня выписали и мы поехали в пансионат. Нас вез таксист, отец директрисы «МареНеро».
        Дорога от Ливадии в Алупку не очень длинная, но горная, с поворотами и ограждениями у обрыва, правда гладкая, и достаточно широкая. Наш водитель постоянно крутил баранку, обгоняя грузовики и нервничая. Не верилось, что он тоже перенес инфаркт.
         Как-то он подошел к нашему столику и сказал:
        - Юра, все будет хорошо, я перенес пять инфарктов и, как видишь, работаю, и у тебя все восстановится. Это вселяло надежду!

        Оставалась неделя до отлета. Мы продолжали отдыхать, гуляли по Алупке и Воронцовскому саду. К морю я уже не спускался, но Наташу просил пойти искупаться. Она ходила одна, плавала, потом рассказывала, какие чудные вечерние зори над морем, как там хорошо. Я радовался, что хоть она отдохнет нормально. Хотя какой там отдых, ей приходилось трястись в жарком автобусе с сумками с едой для меня. Иногда не было мест, и она ехала стоя.

        И вот отлет, мы тепло распрощались с персоналом отеля, и тот же таксист отвез нас в Симферополь. 
        Во время полета Наташа часто спрашивала, как я себя чувствую, видимо я выглядел бледновато.  И правда, я чувствовал себя в самолете неважно, но терпимо.

        Ну вот, вроде и все: прочел, и не раз, гоняясь за запятыми – вроде неплохо написано, и я погладил себя по голове, теплой, живой и ухмыляющейся.

        ЭПИЛОГ

        Начались походы к кардиологу, оформление третьей группы инвалидности, увольнение с работы по собственному желанию, тягостное, жалостливое – это не шутка, проработать десять лет бок обок!   
        Все походы по больницам были только вместе с Наташей, она взяла на себя всю больничную документацию и была для меня не только женой, но и личным секретарем. Некоторые льготы, например, по оплате коммуналки – ее заслуга.
       
        Здоровье было не ахти - первые недели я мог гулять только вокруг нашего двадцати четырехэтажного дома. Триста метров уже были заметной нагрузкой. Я медленно шел, фотографировал розы в нашем большом дворе, рябины, усыпанные красными ягодами на фоне голубого огромного здания, и возвращался на лифте в квартиру.
        Выезжали мы и в город, но только с Наташей – она всюду меня сопровождала. Даже десяток ступеней в переходах для меня были проблемой. 

        В больнице нам предложили бесплатную путевку в дом отдыха - свежий воздух лечит. Мы как раз собирались переселиться на дачу – врачи это одобрили. И вот уже пять лет мы живем на даче с мая по октябрь. 
        В Петербурге я ежедневно прохожу три километра. Занимаюсь на тренажерах в парке, пока Наташа упражняется под музыку в своем фитнесе.
        Я, наконец, поверил в себя, когда при очередном обследовании с суточным монитором на груди, за три минуты поднялся по эвакуационной лестнице на девятый этаж. Это была победа! 

        И на работе меня не забывали, еще три года я работал по договорам. Удаленная разработка, это мечта! Сидишь с ноутбуком в беседке, кругом цветы, от избытка кислорода голова светлая, логика программы строится замечательно, потом пару недель ходишь на завод отлаживать программы на «железе». И на очередном фрегате бывал, но в море уже не выходил.   

        Боже, как я люблю свою работу! Но не дают больше заказов и даже не изводят по телефону вопросами – нашли какого-то грамотного паренька, он мои программы потрошит и вместо меня на заказах по морям – океанам ходит!

        ***
        2019 год был несчастным и счастливым одновременно.
        Несчастным, потому что случился инфаркт из-за отрыва тромба; что мы не отдохнули, как следует на столь любимом Черном море; что в этом году не стало брата Вовы.
        Валера Коронов, Витя Попов, Саша Ананьин - мои однокурсники ушли в этом году, и я чуть было не последовал за ними.

        Счастливым, потому что отдыхавшая рядом врач быстро вызвала скорую помощь; что машина оказалась недалеко; что в Ливадии были профессионалы из лучшего кардиоцентра России; что тромб оторвался не в лесу, где я так любил собирать грибы.
        Счастье, что мы живем в красивейшем городе Санкт-Петербурге, в котором так развита медицина и где заботятся о здоровье пожилых граждан.
       
        Главное, что у меня такая замечательная жена Наташа – она подставила свое хрупкое плечико моим бедам, прошла со мной все кабинеты, ждала подолгу в больничных коридорах, оформляла нужные документы...

        ***
        Вообщем жизнь прекрасна. Хотелось бы посмотреть, как в 2035 году состоится обещанная высадка наших космонавтов на Луну.
Но, как известно, нельзя объять необъятное.
А вот правнуков необходимо понянчить обязательно.
 
         01.09.2022, 2026,   Санкт-Петербург.

P.S.
Мы сфотографировались в последние дни нашего пребывания в «МареНеро»:    
        http://proza.ru/2023/08/30/1558
Дача:   http://proza.ru/2023/08/31/1427

2015 год, мы снова в Крыму, таком родном и близком. Как долго мы ждали возвращения сюда!
        http://proza.ru/2024/01/02/1340