Грибная лихорадка

Дело было в Надеино, почитай, лет 40 назад. Лето в тот год выдалось жаркое и влажное. Ясная погода часто сменялась теплым мокрым ненастьем, а за дождями снова начинало греть солнце.

Вечерами надеинские бабы заглядывались на зарю и примечали: «Ежели по вечерам заря горить при закате, значица завтре погода ведровна будить, а ежели наоборот, то ожидай дожжок».  Заря горела ровно столько, сколько и не горела - поэтому к середине августа разразилась в деревне грибная лихорадка. С трудом можно было назвать невиданный урожай грибов того года тихой охотой: грибница в надеинской земле словно взбесилась и выдала разом всё, что можно было выдать.

У заплотов густо выросла серобокая печерица, за рекой в лесах на Кресте земля густо краснела от янтаря рыжиков. В Шалаевой пади усыпано всё было сплошь жирными маслятами. За Прямой, в Грязновой, Павловой и Дровяной падях «дали жару» волжанки и выстроились длинными стройными рядами красные, серые и белые рядовки. Калтус радовал мясистыми обабками и свинками, а по сиверам удивляли подгрёбы. Самое интересное, что грибы все, как один росли ядрёные, не тронутые чревоточиной.
Некоторые брехливые мужики судачили: «Червь у землю ушел, однако конец света к зиме наступить, паря беда». А другие, расторопные с азартом рассказывали, где какие грибы растут, где особенно много и шутейно советовали на какой урожай какую косу отбить: «Вона у Калтусе худобабок видимо-невидимо, да как браво, паря, растут-то, один другого бравее, хучь косой коси! Ноги бравые: длинные, толстые, адали на подбор, разрежишь- белый, белый!

Вечерами на лавках разговору только и было, что о грибах. Слышали и внимали этому и летовники-внуки. После разговоров хотелось мчаться в лес, собирать диковинные грибы. Дед Семён пропадал где-то в колхозном гараже, а баба Катя по лесам была  не ходок. Так и томилась душа в поисках грибов и единомышленников. Соратников, желающих в лес, не нашлось и однажды после обеда я пошла собирать грибные шарики по двору – у городьбы в огороде, на парнике, под заплотами, за сеновалом – в тех местах, где было много перепревшего и свежего чернозёма. Баба Катя прилегла отдохнуть и мне не составило труда тихо улизнуть из избы. Спустя час, вернулась с задних дворов-огородов сияющая внучка, пропахшая навозом, в руках с богатым урожаем грибов – печерицы, бечерики, шавиньонов – так прозывали семейские шампиньоны. Баба, увидев полное ведро серо-белых кругляшей всплеснула руками: «О-ой, дева, распетрошь-ка мине, ты их агде назбирала? На назьму поди ползала, печерига-то на назьму растёть!? Бабушка хлопала себя по бокам, не зная, что теперь делать с этой «бедой». Возиться с грибами, которые опостылели в войну – совсем не хотелось, да и других благородных грибов нынче выросло много – приедут дети в выходные и пойдёт настоящая грибная охота. Да и не солится бечерика, а только варится да в жарёху идёт.  Дабы не обижать ребёнка, бабушка предложила: «Давай-ка доча, мы их с тобой повесим сушиться, ступай руки мыть, да беги у избу, тама у камоде, у верхней столешнице лежат нитки и иголки, неси-ка их суды, чичас мы их сцапаим на нитку, да повесим у погребицу, пушай сушатса до зимы. А зимой суп с них уварить станем. Да ня бегай быстро по приступкам, а то улятишь, убьёсся, мине потом промытой воды ня будить». Ласковыми уговорами и похвалой, баба Катя остудила грибной пыл внучки, развела готовые было собраться грозовые тучи на лице и спустя пару часов в погребице под потолком висели аккуратные гирлянды округлых грибов, а в воздухе стоял густой аромат сушащихся грибов...

Настали выходные, съехались в деревню взрослые дети и начался настоящий грибной бум! Из погребицы и казёнки достали всевозможную посуду: корзинки и лагуны, тазы и вёдра. Помчались грибники в разные стороны, кто по рыжики, кто по грузди, рядовки. Спустя несколько часов стали возвращаться довольные урожаем, еще не остывшие от грибного азарта охотники и рассказывать, сколько грибов увидели и в каких местах. После полудня, ближе к вечеру над деревней витал густой аромат грибной жарёхи, во дворах слышны были всплеск воды и весёлые разговоры – все дружно мыли добычу и солили урожай. Рыжие пятачки бережно складывались в пузатые двухлитровки, грузди и рядовки укладывались в лагуны, всё перекладывалось веточками пахучего багульника и пересыпалось белоснежной солью. Маслики в нашем дворе впервые в тот год пробовали мариновать – тетушка, работавшая технологом в ресторане, привезла дивный рецепт. Все запасались лесными яствами...
Канули в лету грибные дни, прошли летние каникулы, пришла снежная зима. Потом еще пришла зима, и еще. А обещанного супа из печерицы попробовать так и не довелось. 

В данном рассказе реальны только имена родственников автора, остальные имена вымышлены, совпадения случайны. Рассказ основан на реальной истории из жизни. Одна из целей создания данного рассказа - познакомить читателей с речью и говором старообрядцев Забайкалья - семейских.

Семейские - русские старообрядцы, высланные Екатериной-II в 18-м веке в пределы Забайкалья (Иркутская губерния - ныне Республика Бурятия) из западных областей России. Основная цель переселения - освоение необжитых целинных земель. В 2001 году культура семейских Забайкалья признана ЮНЕСКО «Шедевром устного нематериального культурного наследия человечества».