Возвращение блудного сына Рембрандта

                Эпиграф:

                Похоронил он мать, жену и сына,
                Состарился, ослаб, но написал
                Ту самую, бессмертную картину,
                В которой сын пред Богом на колени стал...
               


                Предисловие

Дух Священного Писания лучше всего  передают иконы. Но и картины великих художников иногда поднимаются до их высоты. Однако это очень редкое явление. Задавшись вопросом, какие картины великих мастеров лучше других передали дух Ветхого и Нового Завета, я пришёл к следующему выводу.   


   1. Две картины Рембрандта, выражающие дух  Ветхого и Нового Завета

Есть только один художник, которому удалось лучше других передать дух Ветхого и Нового Завета.  Это Рембрандт Харменс ван Рейн (1606 — 1669). Дух Ветхого Завета органично раскрылся в его картине «Артаксеркс, Аман и Эсфирь» (1660). А дух Нового – на его холсте «Возвращение блудного сына» (ок. 1666—1669).

Первой картине я посвятил статью «"Артаксеркс, Аман и Эсфирь" Рембрандта». Глубину второй трудно выразить словом, однако я попытаюсь это сделать.

Начну с того, что притча о блудном сыне это квинтэссенция Евангелия, как сказал один сербский святитель, эта притча, сама по себе является "целым Евангелием тайн и поучений". (Свт. Николай Сербский).

Развивая свою мысль дальше он  называет эту притчу иконой, чудесным образом Божественной любви:

«В притче о блудном сыне Господь наш Иисус Христос представил пред нас икону истинной, Божественной любви, столь ясно написанную, что она трепещет пред нами живо, как этот мир, когда его после ночной тьмы осияет солнце. Две тысячи лет не бледнеют краски на иконе сей, и никогда не побледнеют, пока существуют люди на земле и любовь Божия к людям. Напротив, чем люди грешнее, тем живее, яснее, новее выглядит икона сия» (Свт. Николай Сербский).

Поэтому  живопись,  интуитивно осознавая это, испокон веков стремилась создать Нечто, что отвечало бы этому чудесному образу по своей художественной  ясности, красоте и глубине. Это стало её Сверхзадачей. За исполнение её  брались многие мастера, но никому не удавалось создать гравюру, картину или икону достойную этой притчи. И вот, когда уже всем казалось, что это невозможно, Рембрандт, уходя в мир иной, оставил после себя свой последний шедевр, который и стал именно таким идеальным решением этой Сверхзадачи. Однако осознание этого великого  события в истории искусства пришло к людям не сразу.

    2. Глубина картины «Возвращение блудного сына» 

Картина Рембрандта «Возвращение блудного сына» это сердце Святого Евангелия, исполненное нежной любви, встреча человека с Богом как с родным Отцом, сама Вечность, в которой тонешь. Тонешь в этих молчаливых объятиях сына и Отца, в том  ч у в с т в е,   которое их переполняет, в этой глубокой задумчивости других героев, ставших свидетелями этой встречи.

Некоторые искусствоведы предполагают, что справа изображены не старший сын и работник, а те же самые Отец и сын, только во время их расставания. Ощущение вечности от этого усиливается ещё больше. Тем более что зритель привносит в эту картину будущее. Так что прошлое и будущее как зачарованные застывают в созерцании этого непреходящего Настоящего.


       3. Ключевые образы картины их детали и  символика

     Образ Отца

В нём нам становится дорога каждая деталь. Трогательный наклон головы Отца вправо, а сына влево показывает как они обратились друг ко другу своей сердечной стороной. Большие пушистые кисти алого отцовского плаща висят справа и слева от головы сына, и одна из них, похоже нежно щекотит его обветренную шею.

Но больше всего поражает лик Отца. В нём сокрыта какая-то тайна. Правая сторона его залита светом. Мы видим лоб жемчужно-телесного цвета. Розовое  веко полузакрытого глаза, являет следы плача. Рельефные  мазки кисти придают лицу невероятную реальность. Седые волосы, белоснежная   борода... Это пожилой старец, Ветхий Денми, но безмерно близкий и трогательный как родной отец. Создаётся впечатление что взгляд его несколько уходит в сторону, как бы отводя от сына все его грехи и скорби, отпуская их раз и навсегда.

Глаза Отца почти закрыты, как и у сына. Рембрандт тем самым словно  показывает,  что "самое главное глазами не увидишь", "зорко одно лишь сердце" (Антуан де Сент-Экзюпери). Он призывает нас к духовному видению. И мы, изумлённо застыв,  пытаемся следовать этому призыву.

Левая сторона его лица лежит в тени, и в ней угадывается лик Христа. Его борода и волосы в тени кажутся тёмными. Наклон головы походит на наклон её на кресте. Именно этой, сердечной стороной более склоняется Отец к своему сыну. Поэтому тень, которой покрыта эта половина лица, напоминает о Голгофе. В этом видится скрытый намёк на слова  Господа: «Я и Отец — одно» (Ин 10:30) и «Никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною» (Ин. 14:6). 

Где же тогда явлен на картине Дух Святой? В руках Отца бережно покоящихся на спине и плече сына, в свете, залившем обоих, и в том непередаваемом чувстве, в которое они так глубоко погружены, как будто обрели друг в друге самое драгоценное... Это настоящее Царство Небесное... Помните слова Господа: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:20, 21), и у апостола Павла «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим. 14:17)? Так вот на картине изображено это самое.

Великолепный красный плащ с кистями, покоящийся на плечах отца, усиливает впечатление, намекая на царское достоинтво Отца, одновременно показывая,  какою ценою это царство даровано человеку («Надели на Него багряницу и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове. И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, и одели Его в одежды Его, и повели на распятие» (Мф. 27:28—31).

Пушистые кисти плаща символизируют нежность отцовской любви. Они не случайно висят справа и слева от головы Сына, склонённой  к лону Отчему. Одна из них, похоже касается его шеи и создаётся впечатление, что  сердце Отца так же  нежно и ласково гладит своего вернувшегося сына как эти кисти. 

От этой отеческой любви выраженной в лице, позе и одежде Отца, мягко изливается на сына радость, сострадание, всепрощение и  нежность. Они льются как лучи, как духовный бальзам. 


            Образ сына

Блудный сын стоит на коленях перед Отцом, что ещё больше подчёркивает божественную природу Отца. (В евангельской притче  не сказано, что он пал перед отцом на колени.) К нам он стоит спиной. Мы видим, что когда-то богатая одежда его сильно потрепалась и истёрлась.

Одна сандалия спала с его ноги, так что обнажилась его ступня, натруженная в пути. У другой сандалии оторвана задняя часть, так что видна пятка.

Мы видим его открытую шею, затылок, темя и наполовину отвёрнутый от нас профиль странника, измученного долгой дорогой, и наконец-то нашедшего своё упокоение. Эти детали рассказывают о многом. Его кожа обветрена. На голове вернувшегося сына смутно проявляются следы былой причёски и бороды, однако как-то стёрто, призрачно... Как будто сама жизнь серьёзно потрепала его и стёрла с него признаки бывшей красоты и от них осталось лишь смутное воспоминание, исчезающая тень.

В результате перед Отцом предстаёт настрадавшийся, смертельно усталый  и смирившийся человек, вызывающий жалость. Чувствуется, что он, не имея больше сил, буквально рухнул на колени перед Отцом. И тем не менее мы видим, что он счастлив, по обетованию Господа:  «Блаженны нищие, ибо ваше есть Царство Божие» (Лк.6:20).

В этом трогательном образе угадывается  душа человека, возвратившаяся к Богу. Некогда богатая, но теперь изношенная  одежда его символизирует его истрепавшееся и пришедшее в негодность тело. Спавшая с ноги сандалия говорит о том, что земной путь почти окончен. Но душа осталась по прежнему молодой.

Образ блудного сына имел для Рембрандта очень личный автобиографический характер. «Возвращение блудного сына» увенчивает цикл его картин и рисунков на эту тему, где великий голландец под видом блудного сына изобразил  свой собственный душевный путь. Самая известная из них это «Автопортрет с Саскией на коленях» или «Блудный сын в таверне», написанная в 1636 году.

На ней душа художника представлена в её роскошном "телесном" облачении: в расшитом золотом камзоле и в шляпе с белоснежным пером. Шпага висящая на поясе, говорит о том, что она сама завоюет себе всё, что  захочет. Настоящий голландский мушкетёр, полный жизненных сил, которые просто бурлят в нём. Партос да и только. Густые длинные чёрные локоны, полное  задора улыбающеся лицо, весело обращённое ко зрителю, озорно сияющие глаза, высоко поднятый  кубок вина показывают, что душа всецело предалась плотской жизни со всеми её удовольствиями: еде, вину и женщинам. Она прославляет гедонизм во всём богатстве его проявлений.   Это настоящий гимн жизнелюбия в истории мировой живописи: "Душа! ешь, пей, веселись".

 Идеализированный образ прелестной "Саскии", сидяшей на его коленях, приветливо обернувись к нам,  увенчивает эти земные радости. Он её обнимает левой рукой за талию.  Позади Саскии виднеется блюдо (паштет) с павлином, символизирущим надежду на то, что всё эти плотские радости будут продолжаться вечно. И только на левом краю картины виднеется край чёрной грифельной доски, на которой будет написан счёт за все эти удовольствия.

Если на этой картине на коленях героя как венец всех земных восторгов восседает Саския,  то на последней картине, посвящённой этому сюжету, он стоит на них уже перед своим Отцом. И они выражают его горькое раскаяние и смирение. Душа здесь лишилась всего своего призрачного телесного и земного богатства, которое улетучилось "как сон, как утренний туман". Она испытывает упадок жизненных сил, великий духовный голод и раскаяние. Её последним прибежищем является упование на милосердие Отца.

И тут происходит для неё истинное чудо: это милосердие Отца Небесного  она обретает в таком обилии, которое превосходит все её прежние земные восторги! И это навсегда! Без предъявления счёта. Это торжество такой радости, что всё остальное уже не требуется. На этой картине пожалуй как нигде  запечатлен смысл слов апостола Иоанна "Бог есть любовь", любовь, которая всегда будет с тобой и никогда тебе не измнит.

Но к этому осознанию своего счастья в Боге, к этому Царству Небесному внутри себя душа приходит  благодаря трудному пути, полному лишний и страданий. Без той глубины страданий, которую  изведала блудная душа, она не познала бы этой вечной радости. Эта радость о Боге осталась бы для неё за семью печатями. В этом промыслительный смысл её трагического земного пути.  Она оставила этот путь за пределами картины, перешагнув в иной мир. А мы  зрители этой божественой встречи находимся ещё на пути блудного сына в эту блаженную вечность таинственно застывшую на  картине. Не случайно ступни блудного сына изображены в самом низу картины. Они как бы ещё соприкасаются с пространством, в котором находится зритель - это символизирует его переход из нашего мира в иной мир, таинственно запечатлённый на картине.

Рембранд оставил нам после себя таинственное зеркало, в котором  каждая отдельная душа и всё человечество может изумлённо увидеть своё будущее.


       Сердечное благословение

Голова сына, точнее его темя находится под сердцем Отчим, потому что Отец нагнулся своей грудью над его головой. И от этого сердца темя сына принимает  благословение Отца небесного, полное любви. Выражение  отцовского лица, полузакрытые глаза, наклон его головы и фигуры, положение рук, покоящищся на сыне, подводят нас к пониманию этого.   


   Образы женщины и юноши  позади отца на картине и их символическая роль

Позади отца в тёмной глубине дома мы видим женщину, обратившую свой взор на эту встречу Отца и сына. Она смотрит издалека как из глубины веков на то, во что она так долго верила. Маленькое украшение красного цвета, висящее на её груди говорит о любви, так как  цвет его перекликается с колоритом отцовского плаща. То есть это вера в Любовь Божию.

Ближе к нам, опершись на каменную притолоку входа в дом смотрит на эту сцену юноша или другая женщина, в которой угадывается надежда, узревевшая наконец то, на что она  уповала.
 
Отец же и сын являют на переднем плане взаимную любовь Бога и человека.  Тем самым художественно передан смысл слов апостола Павла: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше»  (1Кор. 13:13). «Достигайте любви; ревнуйте о [дарах] духовных»  (1Кор. 14:1).

Особенно трогательный смысл образ женщины и юноши приобретают в "личном" "рембрандтовском" осмыслении этой картины: они как души его жены и сына,  встречающие его в ином мире за спиной Отца.


    Человек с посохом

Правосудие Божие в лице свидетеля, молчаливо стоящего с посохом справа, отступило в сторону, предоставив место божественному милосердию. В нём можно увидеть также закон Моисеев и его ревностого служителя (фарисея). Тогда в этой сцене угадывается намёк на слова апостола Павла о законе и благодати.


   Мужчина средних лет в чёрном берете 


 Задумчиво сидящий мужчина в чёрном берете привносит в сюжет картины возможность разных символических интерпретаций. Первая из них - это тот же самый сын перед расставанием с Отцом. В его взгляде заметно отчуждение, он весь в мыслях о своих планах. А Отец с посохом задумчиво стоит рядом с ним, предоставляя его самому себе.

В этом образе некоторые исследователи видят и образ самого художника, присевшего и задумавшегося над путём своей души от ухода её в страну далёкую, до возвращения её к Отцу.  (Основанием этой версии служит то, что Рембрандт часто изображал себя в берете и тоже имел усы).

Наконец в нём и в стоящем рядом с ним мужчине с посохом можно увидеть и слушателей, которым Господь рассказывает эту притчу. Этими слушателями были фарисеи и мытари. Мытарь потому и сидит, что обычно сборщики пошин сидели на мытнице. На нём чёрный берет - единственное абсолютно чёрное пятно на картине. А фарисей стоит с посохом подобно старшему сыну, глубоко задумавшемуся над словами отца: "А о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся" (Лк.15:31). Послое того как отец сказал ему об этом он несомненно смягчился, иначе бы он не был бы послушным сыном. О том что и фарисей и старший сын уразумели сказанное Господом и приняли это как истину, говорит его красный плащ  как  и у Отца. Он старший сын, наследник всего, а значит и милосердия Божия, который этот плащ символизирует.


    Каменная плита, на которой стоят Отец и сын.

Отец и сын встречаются на невысоком постаменте в виде прямоугольной плиты перед входом  в дом.  Она таинственно символизирует Христа. Не случайно она не ограничена рамками картины, и переходит в пространство зрителей. "Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла"(Мтф. 21:42) Как краеугольный камень соединяет две стены, так и Христос соединяет мир духовный и материальный, временный  и вечный, а на полотне пространство картины и зрителя в одно целое.  Он является основанием  этой встречи души и Отца Небесного.  (Ведь Христос и рассказывает о ней.) То, что плита эта невысокая говорит о смирении Христовом, которое стало основанием этой встречи заблудшей души и Бога.

Итак, картина Рембрандта полна многих евангельских смыслов. Все они явлены очень органично и таинственно как в притче. Зрителю тем самым  предоставлена возможность разгадать их самому, что мы и попытались сделать в этой статье.


            4. Время на картине

В этой "вечной" сцене  застыли прошлое (расставание отца с сыном), настоящее (их встреча) и будущее (зрители, замершие в созерцании её). Благодаря этому  создаётся впечатление, что на картине и возле неё время остановилось на пороге Вечности, и Вечность ласково приняла его в свои объятия, как отец блудного сына. Глубина этих библейских объятий бездонна. От неё исходит вечное утешение. Она как бы говорит всем: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас".

                5. Незавершённость полотна?

Кажущаяся  или действительная незавершённость полотна очень символична. Рембрандт здесь и сам как художник предстаёт перед Богом смертельно уставшим блудным сыном. Не  тем мастером, краски которого когда-то блистали  как расплавленное золото и драгоценные камни. Здесь они словно бы выцвели кроме белого, жемчужно-телесного и красного цвета, похожего на пламя (в лице и одежде Отца выражающие свет, чистоту,  тепло, нежность  и радость отеческой любви). Другие цвета  картины  бежевый,  светлокоричневый,  тёменокоричневый в дымке и чёрный создают вместе с красным ощущение  теплоты и уюта домашнего очага. Тем самым Рембранд кажется хочет сказать: духовное счастье не в яркости, не в блеске, не в драгоценных камнях, а в уюте, сердечной теплоте и душевной простоте.

Незавершённость эта очень символична. Ведь и блудный сын не сказал Отцу всего, что хотел сказать, потому что Отец своими объятьями и поцелуями остановил его. Так похоже и и Рембранд не довершил того, что хотел сказать, потому что сказанного Отцу Небесному уже было достаточно.

Итак эта "незавершённость"  привносит в картину какую-то вдохновенную импровизацию, импрессионистичность, экспрессию и трогательность одновременно.


    6. Как соотносятся между собой две эти картины Рембрандта?

На картине «Артаксеркс, Аман и Эсфирь» время дано в его библейском течении,  на полотне «Возвращение блудного сына» оно остановилось, вступив в вечность.

В картине «Артаксеркс, Аман и Эсфирь» раскрывается божественная справедливость, карающая зло, а в «Возвращени блудного сына» - божественная любовь, прощающая кающихся и принимаюшая их в свои объятия. Первая картина вызывает страх Божий, а вторая ответную любовь к Богу. Страх Господень - начало премудрости, а любовь её совершенный венец, так что обе картины учат премудрости.

Несмотря на то, что Рембрандт написал десятки  картин на различные библейские сюжеты*, ни в одной из них он не смог подняться до тех высот, которых достиг в двух этих шедеврах.


                Заключение


Подводя итог, хочется сказать о самой сокровенной сути этой картины словами Людмилы Иоффе:

"Лицо отца - это безграничная любовь к своему сыну, это счастье и умиротворение, прощение, покой. Как он обнимает своего заблудшего, но возвратившегося сына, руки так же говорят о любви и счастье отца. А сын стоит смиренно на коленях и так же как отец счастлив, что может к нему прижаться и безмолвно выразить всю свою любовь...
Это картина о заблудившихся людях и Отце, который ждёт возвращения своих сынов..."

По воле судеб обе картины находятся в России. Первая из них хранится в Пушкинском музее, а вторая - в Государственном Эрмитаже. Приобретены они были при Екатерине Великой и первое время обе находились в её Эрмитаже. Ван Гог в своё время почёл бы за величайшее счастье увидеть эти произведения, но не имел такой возможности. Духовную и художественную ценность их трудно переоценить.

----------------
* Картины Рембрандта на темы Ветхого Завета:

«Валаамова ослица» (1626),
«Иеремия, оплакивающий разрушение Иерусалима» (1630),
«Пир Валтасара» (1635),
«Давид и Ионафан» (1642)
«Иаков, борющийся с ангелом» (ок. 1659),
«Моисей, разбивающий скрижали Завета» (1659),


Картины Рембрандта на темы Нового Завета:

«Изгнание торгующих из храма» (1626),
«Апостол Павел в тюрьме» (1627) ,
«Бегство в Египет» (1627),
«Богач из притчи» (1627) ,
«Симеон в храме» (ок. 1628),
«Раскаявшийся Иуда возвращает сребреники» (1629),
«Ужин в Эммаусе» (1629) ,
«Добрый самаритянин» (1630),
«Святой Петр в тюрьме» (1631),
«Христос на кресте» (1631),
«Воскрешение Лазаря» (ок. 1630–1632),
«Христос во время шторма на море Галилейском» (1633),
«Поднятие креста» (1633),
«Снятие с креста» (1632/1633),
«Блудный сын в таверне» (1635),
«Святое семейство» (1645),
«Матфей и ангел» (1661).

И многие другие.










                Черновые материалы статьи

Этот образ при всей его обобщённой евангельской символике имеет для Рембрандта очень личный автобиографический характер. Он увенчивает цикл рембрандовских картин и рисунков на эту тему, где великий голландец под видом блудного сына изобразил путь своей собственной души. Самая известная из них это «Автопортрет с Саскией на коленях» или «Блудный сын в таверне», написанная в 1636 году.


В это художник явил нам  истинное чудо.   


 В этом таинственная символика этого образа.



Рембранд прекрасно знал, что по сюжету этой евангельской притчи, Отец бросился на шею своего сына и расцеловал его. Но несмотря на это он изобразил сына  стоящим на коленях? Ведь не только, для того чтобы подчернуть божественное достоинство Отца. Постепенно раждатся догадка: а может быть великий мастер тем самым  хотел  не просто лучше передать  душевное состояние сына, а показать в нём саму душу человека, возвратившуюся к Богу. Тогда некогда богатая, но теперь изношенная  одежда его символизирует его истрепашееся и пришедшее в негодность тело. Спавшая с ноги сандалия говорит о том, что земной путь почти окончен. Но исстрадавшаяся душа по прежнему осталась молодой.


И эта цветовая умеренность выражает простоту.

и  Павла: "...Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе". (В чём праведность блудного сына? В его чистосердечном раскаянии.)