Платоновка. Продолжение Таньки

Совпадение или же нечто большее – трудно сказать, но на место, т.е. на станцию «Платоновка», прибыли тоже ночью: в то же время суток, что отъезжали в Омутнинске.
Сашка, сонный, но неуклонно решительный в намерении лично проверить правду в рассказе бабушки, с некоторым трудом тащил за тётей свой небольшой картонный чемоданчик с двумя блестящими застёжками, в то время как тётя, таща чемодан гораздо больший в одной руке и сумку с московскими гостинцами в другой, по только ей из них двоих известным ориентирам в кромешной тьме вела обоих к своему родному гнезду.
Открыв калитку изгороди из сучковатых жердей, тётя Тома и Сашка вошли наконец на территорию, к которой так упорно стремились последние двое суток. Услышав стук в окно, кто-то внутри бревенчатого дома зажёг свет и отпер дверь. На пороге стояла довольно взрослая, но явно моложе тёти Томы девушка с длинными волосами, в белой до пят сорочке, держа в руках плоский карманный фонарь, осветивший обоих путников.
– Томка, ты, что ли? А это кто?
– Конь в пальто! Пропусти: вишь, с богатством!
На разговор где-то в глубине дома открылась дверь, и Сашка узнал голос бабушки.
– Райк, кто там?
– Томка с пацаном каким-то и с чемоданами.
– Ой, да это ж внучок мой, Сашенька! Давай их сюда живей, не пущай комаров-то в хату!
Не успел Сашка войти в показавшийся ему тёплым после прохладной улицы дом и опустить на пол чемодан, как крепкие объятия бабушки уже держали его так, как будто она боялась, что он вот-вот сбежит. Расцеловав троекратно внука, Анна Андреевна велела быстро накрыть на стол и, как Сашка ни отнекивался, кормить его перед сном мягчайшим и, как ему почудилось (а может быть, так и было на самом деле) вкуснейшим белым хлебом с огромной литровой кружкой прохладного молока. Всю он её, конечно, так и не одолел, хоть и старался. После такого вкусного ужина и долгой дороги Сашка буквально тотчас провалился в перину, на которую его уложили и проспал почти до обеда, не расслышав ни пения петухов, ни шума многих рук и ног, вставших раньше.
Утром тётя Тома и новая его знакомая, тётя Рая, показали, где у них что для проведения всех необходимых утренних церемоний и вновь поставили перед ним знакомую огромную кружку. Она на этот раз была с крепко заваренным чёрным чаем, сахару в коем было столько, что как ни мешал его Сашка, а растворить весь так и не смог. Белый хлеб к чаю был тот же, всё ещё мягкий. А ещё на столе стояла пол-литровая стеклянная банка с крупной солью и железная чашка с грудой белых яиц. То, что чашка была железной (снаружи зелёная, а внутри белая), и то, что яйца были явно сырые (на некоторых из них Сашка заметил мелкий куриный пух), удивило тогда сильней, чем то, что яйца и соль были предложены в роли завтрака. В его родном доме утром пили исключительно слегка сладкий чай с кусочком булки, батона или белого хлеба. И всё. А тут – такое. Стало быть, завтраки у всех разные. Интересно!
Бабушки дома не было: сказали, она уж давно на станции, семечки продаёт. По этой причине, будучи предоставленным самому себе, Сашка отправился исследовать новое место жительства без сопровождения. Это хоть и не было, может быть, безопасно – зато почти приключение (а приключения, как нам известно, Сашке были по вкусу…).
(продолжение следует)