Моё Студенческое Телевидение

Поступить в институт было престижно, а в наш Уральский политехнический — вдвойне. К тому же шла афганская война, и институт освобождал от службы в армии. Сам институт я выбрал не случайно: он был ближе остальных к дому. Так, по соображениям безопасности и лени, я попал туда, где ждало меня нечто бесконечно более важное, чем учёба.

Студенческое телевидение. Даже сейчас от этих слов у меня мороз по коже.

Чудо, но мы, зелёные первокурсники, получили от Родины в безраздельное пользование комнатку в главном здании — аудиторию Т-436, а в ней два старых кожаных дивана, шаткие стулья и канцелярский стол с чёрным телефоном. Телевизионная редакция, самая настоящая.

Но главное — пишущая машинка «Башкирия». Работающая! Роскошь по тем временам: любое печатающее устройство, даже простейшее, состояло на строгом учёте в «органах». Её клацанье до сих пор звучит у меня в ушах музыкой богов. Слабосильный аппарат пробивал всего две копии — но нам же не прокламации печатать. Нам хватало.

Несколько раз в неделю по вечерам в наше распоряжение поступала телевизионная студия: три тяжёлые камеры на колёсиках, микшерный пульт, софиты, микрофоны — всё как у взрослых. Родина щедро доверяла детям дорогое оборудование, ничем нас не обязывая, но всегда незримо присутствуя рядом. И пусть студия была чёрно-белой — так ведь и телевизоры у всех вокруг были чёрно-белые, да и сама жизнь за стенами студии…

А вот наша жизнь была цветной. С тех пор я знаю: яркость, цвет и вкус жизни не зависят от материального обеспечения. Но иногда думаю: а может быть, всё-таки зависят?

Важное дело — студенческое телевидение, нужное всем людям доброй воли. Можно описывать отчётно-выборные собрания, давать в эфир срочные новости художественной самодеятельности, обсуждать опыт внедрения передового опыта в целях освоения опыта самых опытных. А ведь была ещё бурная профсоюзная жизнь! Тут вам и инсайдерская информация из общежитий, и напряжённые соревнования факультетов по успеваемости, и исторические заявления парткома, и прочие милые советские глупости. Без малейшей рефлексии наш «уникальный творческий коллектив» выдавал эту дребедень дважды в неделю. Программа называлась «Ритм» и копировала главную новостную программу страны — «Время». Смотреть нас, конечно, было почти некому и не на чем: на весь институт — шесть телевизоров.

Но эта мелочь не сказывалась на нашей высокой любви. Любовь — отдельно, проблемы телевещания — отдельно.

Комната-пенал, монастырская келья с окном, была островком свободы в институте, который и сам был островом свободы в закрытом от мира военно-промышленном Свердловске. Там чудесным образом отключалась — со стороны государства — та функция, что в нынешних компьютерах называется «родительским контролем». Почти священное место, моё тайное укрытие: часами сидеть за машинкой, болтать с друзьями, наслаждаться личной независимостью. Атмосфера стояла удивительная, праздничная, очень несоветская.

Наша команда — что это было? Берёшь щедрую горсть юношеской бравады, вагон свободного времени, чуть сдабриваешь ощущением собственной элитарности, сопричастности к таинству технического прогресса — и подносишь фитиль. Получаешь группу студентов, готовую к празднику под названием «Жизнь».

Если бы только институт длился вечно… Если бы не экзамены, не армия и не девочки.

Поэтому расскажу пока о мальчиках.

Костя Лыков
Вот бы мне его характер! Мы познакомились в колхозе, «на картошке» — так это тогда называлось. Весь наш первый курс выкапывал из жидкой грязи спасительный «второй хлеб», чтобы зимой городу было что есть. Крестьян на полях мы не видели. С тех дней я не люблю дожди, грязь и колхозный строй.

Так вот, Костя. Худой, спокойный, надёжный, с очевидным внутренним стержнем. Основательный, даже мудрый — если можно так сказать о семнадцатилетнем парне. Всегда настроен на праздник, на сюрприз. Умеет авторитетно молчать. Захочет — увлечёт, захочет — убедит, но предпочитает просто скомандовать. В первые же дни «картошки» Костя покорил меня, предложив вечером вдвоём прогуляться по деревне. Это было смело — нарушить прямой запрет старших. Приключений мы не искали и вернулись в лагерь ночью на своих ногах, даже без синяков. Но за первый мой взрослый проступок я благодарен Косте до сих пор.

Так, от борозды к борозде, от ведра к ведру, мы незаметно стали друзьями — верю, что навсегда.

Костя играл на гитаре, умел паять, печатал цветные фотографии и любил работу саму по себе, безотносительно цели. С ним мы совершали маленькие подвиги — никому не известные, но памятные мне в мельчайших деталях по сей день. Наверное, важно сказать: в студии Костя, как и я, стоял за камерой.

Костя — однолюб, счастлив с Ларисой всю жизнь. Когда-то я услышал от него: «Зачем же тогда жениться, если потом разводиться?» Чем не тост для золотой свадьбы?

— Дедушки, бабушки, сдвинем теснее коляски и поднимем бокалы за Костю с Ларисой! Пусть каждого из нас тоже ждёт семейное счастье!
— Что, что нас ждёт?
— Семейное счастье, дедуля.
— А что это?

Всё у Кости получается, всё спорится. Сейчас он большой начальник: строит на Севере огромные нефтегазовые комплексы, питает экономику страны. Для кого-то его способности стали очевидны раньше, для кого-то позже. А я знал всегда — ещё когда мы вместе таскали вёдра с картошкой.

Через тридцать лет я назвал своего сына Костей.

Витя Усов
Высокий, улыбчивый, добрый. Наш старший товарищ, учитель, немного бог. Когда мы пришли в телекомитет, Витя был уже на третьем курсе и знал суровую студенческую жизнь такой, какая она есть. Мальчишечьи сердца он завоевал, подбив нас на опасную забаву под названием «Студенческий прожектор»; потом мы практиковали её регулярно. Сценарий прост. Выбирается большая аудитория, сотни студентов. В разгар лекции в дверь без стука входят четверо и громко объявляют: «Студенческий прожектор — проверка посещаемости». Это мы, шалопаи. Старосты групп послушно встают и зачитывают фамилии отсутствующих. Лектор раздражённо скучает. Студенты радуются паузе. Мы серьёзны, погружены в роль. Для реквизита — кинокамера без плёнки: она убедительно стрекотала. Оператор делает вид, что меняет ракурсы; у остальных свои задачи, расписанные Витей-режиссёром: записывать что-то в блокнот, кивать с умным видом. Через десять минут мы вываливались из аудитории, давясь хохотом. Раскрыли бы нас — выгнали бы всех с позором. Пишу это сейчас — а у самого волосы дыбом.

В первый же наш вечер в телекомитете, вместо написания злободневного сценария про тараканов в студенческой столовой, Витя предложил сломать в редакции древние деревянные стеллажи. Надоели они ему. Кто хочет поучаствовать в разгроме?! Я уклонился: мне домой пора, меня мама ждёт. Посмотрел на Костю… Потом мы часа три сокрушали и выносили тяжёлые доски. Огромный, совершенно пустой институт — и только мы втроём. Как выяснилось, то был обряд инициации. Так я впервые в жизни вернулся домой после восьми вечера. Мама спросила:

— Где был?

Я ответил правду:

— В институте.

А что я мог сказать? Ломал чужую мебель?

Витя учился на легендарном физтехе, учил нас дружить и сам был добрым другом, но иногда таинственно исчезал — влюблялся. Однажды мы влюбились в одну и ту же девушку. Помню, как провожали её вдвоём по зимнему городу. Девушка выбрала третьего. Вот бы найти её и сказать за это спасибо.

Как-то Витя неосторожно сказал моей маме, что Боря и так умный — зачем ему лекции. Мама с тех пор Витю невзлюбила, а мне, первокурснику, идея понравилась. Очень быстро выяснилось, что Витя не прав: сдавать экзамены по неизвестным мне предметам я не умел. Но предъявить претензии другу я не успел — вскоре Витю самого временно отчислили за неуспеваемость, и он ушёл с физтеха в армию.

Витя был признанный заводила, источник бесконечной энергии. Он передал нам, детям, эстафету предыдущих поколений телекомитета. В этом послании, если присмотреться, не было ничего, кроме духа свободы. Одна голая традиция — жить вопреки серой эпохе. А физтех Витя всё-таки закончил. Я любил его за способность радоваться. Человек невероятного мужества, он не сдаётся никогда.

Саша Муковозов
Человек наособицу. Гость из будущего. Личность со стандартами всех любимых героев Стругацких сразу. В телекомитете Саша оказался на год позже остальных героев этого повествования, но сразу занял место гуру. Аспирант, выпускник теплофака, он пришёл из другого мира — где люди носят бородки и ездят в отпуска. Для начала Саша поразил меня тем, что был в Египте и видел пирамиды. Напомню: шёл 1983 год, мы приходили в восторг от жевательной резинки. А тут — пирамиды.

Саша — гений доброжелательного приятия. Нет в мире ничего, что могло бы вызвать его раздражение. Талантов у него много, а сверхспособность одна, про неё подробнее: он может спать по двенадцать часов в неделю. Или не спать. Да, от этого у него замедляется речь, вырастают интервалы между словами, иногда даже кажется, что Саша потерял нить. Но попробуй подскажи, вставь в паузу хоть полслова — и увидишь, что не успеваешь за полётом его мысли.

Во времена телекомитета его регулярная бессонница переходила в бескормицу: раз можно не спать, то лучше и не есть. Официально заявляю: живёт Саша на два мира. Один — наш, плотный; из второго он приносит сны, в которых иногда летает. Я давно мечтаю встретить его в своём сне — авось полетаем вместе.

Интересные у него отношения и с физическим временем. Саша не мучает время глупыми расчётами «опоздаю — не опоздаю»: заранее известно, что опоздает. В качестве компенсации время в его присутствии течёт быстрее. Или вообще останавливается. Проверено ночными бдениями, когда мы вдвоём издавали газету с говорящим названием «Внутренний голос». Формат — один ватманский лист. Дизайн, вёрстка, фотографии, тексты — Сашины; молчаливая поддержка из-за плеча — моя. Посвящался «Внутренний голос» исключительно нашей телекомитетской жизни — где мы только темы брали?! Тираж был невелик и никогда не превышал заявленного одного экземпляра. Ночь тянулась бесконечно, утро приходило неожиданно быстро — именно тогда я заподозрил Сашу в манипуляциях со временем.

Если бы я захотел описать Сашин характер одним словом, я был бы круглый дурак. Нет человека более твёрдого в своей мягкости, спокойного в гневе и непреклонного в желании достичь компромисса. Мне повезло: мы часто встречаемся. А тогда, в юности, к нашему телевидению Саша не имел никакого отношения — и даже не интересовался процессом. Кажется, в студии он не появился ни разу.

У Создателя тоже есть чувство юмора: следующие пятнадцать лет Саша Муковозов делал собственную программу на областном канале. Она была очень популярна в те «лихие» времена, когда свобода телевидения у нас ещё существовала. И хотя рекламодатели выстраивались в очередь, а программа была «не резиновая», Саша всегда оставлял мне «окно».

Останься СССР с нами ещё хоть на три года, Саша стал бы учёным и преподавал бы в должности профессора. Впрочем, я легко представляю его и разведчиком-нелегалом — сути это не изменило бы.

Когда Саша женился, я целый день ходил в растерянности: казалось ведь, что он, как солнце, принадлежит всем в равной мере, — а тут Лера… Но, к счастью, ничего не изменилось. Правда, Лера?

Саша Вершинин
Важнейший для телекомитета человек. Один из столпов, организатор и непременный участник всей нашей внутренней кухни. Пришёл одновременно со мной, отличаясь от меня взвешенной рассудительностью, смешливостью, неожиданными реакциями. Любую инициативу он для начала подвергал сомнению. Любимый вопрос: «А зачем?» Впрочем, не настаивал: надо так надо. Лёгкость и основательность в нём жили одновременно.

Таланты свои Саша проявлял спонтанно, не выпячивая. Помню, написал очень смешной рассказ, чем сильно меня поразил. Просто сел, напечатал и вывесил. И было понятно: может так ещё и ещё.

— Саша, пиши чаще.
— А зачем?

Как и Витя, он был звукооператором — помню его флегматично разматывающим микрофонные провода.

— Саша, добавь сюда микрофон.
— А зачем?

Смотришь — через пять минут микрофон стоит. Учился легко, не делая из учёбы культа; как сдал очередной экзамен — не рассказывал. А зачем? Легко мог выручить деньгами, и чувствовалось: от души.

Ироничный, умный, доброжелательный. Свой навсегда. Удивительно необидчивый, защищённый. В новые времена занялся бизнесом — и тоже успешно. А когда женился, выбрал жену с тем же именем, что у себя, — Сашу. Меня так и подмывало спросить: «А зачем?»

Женя Кузьминых
«Ведущий ведущий», как я его называл: лучший из студенческих дикторов. Он быстро влился в наш круг и справедливо стал лицом всего студенческого телевидения. И — красивым лицом. Природа наградила его истинно телевизионной фактурой: на экране он был органичен и убедителен, как мало кто.

Годами наблюдая его потом в работе, я понял: у каждого человека своя ширина канала связи с окружающими, и у Жени этот канал широчайший. В этом его истинный талант. Он умеет убедить кого угодно в чём угодно, и знать для этого слишком много о предмете дискуссии ему не обязательно. Хотя в детали он вникает с энтузиазмом. Лучшего переговорщика я не встречал. Его любимая фраза: «Отказы редки». И это правда.

В девяностых он мог бы блистать на главных телеканалах в самых рейтинговых аналитических программах — куда там Киселёву. А задержись Брежнев лет на пять, Женя стал бы комсомольским лидером, а может, бери выше — чем чёрт не шутит. Свобода подачи, дикция, красивый голос. Умеет и любит одеваться; содержание котлеты определяет по одному запаху. Однажды в командировке он выбрал мне галстук — и я узнал, что существует отдел мозга, отвечающий за галстуки. Сегодня Женя — ведущий эксперт в огромном мире виски и прочих спиртных напитков. Откуда это в уральском парне? Он единственный из всех, кого я знаю, кто осознанно, крупица к крупице, собирал свой образ — лепил себя. К дикторским обязанностям относился всерьёз: тренировал сценическую речь, дикцию, дыхание. Он и сейчас гармонично смотрится в кадре — лично проверял.

Мне было с ним интересно: он восполнял то, чего мне недоставало, — лёгкость. Другая его любимая фраза — «Как пойдёт». И это когда я старательно морщил лоб, просчитывая варианты.

— Женя, через полчаса встреча. Как подадим? Давай продумаем по шагам.
— Да как пойдёт, Боря. Поехали.

Многие годы мы были партнёрами, и я благодарен Жене за уроки иной реальности. Именно тогда, под впечатлением от него, я сформулировал: ничто ничего не означает. А вот жену он искал со всей возможной тщательностью — как будто выбирал на всю жизнь. Так и оказалось. Но сначала влюбился, всё по-честному. Хотя Лена вам скажет, что это она его выбрала.

Саша Михайлов
Красив, силён, добр, остроумен. Ангел земной — если такие ещё случаются на Земле. Убейте, не помню, какая у него была телевизионная специальность. Роль его в телекомитете загадочна и трагична: Сашу переполняли идеи технические, а любые другие его не интересовали. Большинство из нас в Сашиных идеях ревностно сомневалось — и то сказать: человек только что вернулся из Советской армии, что он знает о неуставной жизни гражданского населения? А зря сомневалось: когда ему позволяли, он творил чудеса. Технические чудеса. Однажды, много позже, Саша разобрал, отремонтировал и собрал двигатель моего старого BMW — на голой земле, в огороде у своей бабушки. Без инструмента, без инструкций, при свете одной лампочки и бабушкиной любви. И древняя гнилая машина завелась с первого раза! В знаменитом баварском музее Саше положен памятник — «За реанимацию давно умершего».

Саша всегда чист намерениями; в любой, самой сложной ситуации он советуется со своей душой — в этом его главный талант. Он до краёв полон проектами: обожает веломобили, механические коляски с ножным приводом, и рассказывает о них так заразительно, что невольно начинаешь мечтать его мечтами. За все годы он придумал их сотни, построил десятки и продал два! Саша пребывает в состоянии непрерывной влюблённости в жизнь, хотя ему кажется, что он любит женщин. В те далёкие времена, стоило ему взять гитару, рушились бастионы и раскрывались девичьи сердца. А он, бывало, сведёт с ума пару-тройку девушек — и едет домой спать один.

Теперь, когда Саша Михайлов повествует на моей кухне о новой любви, это перформанс, театр, куда можно смело продавать билеты. Предложил бы и вам абонемент в первый ряд, у самого чайника, — пожизненные места себе, детям и внукам. Тут всегда интересно, трогательно и целомудренно. Девушки от Саши без ума; они не догадываются, что деньги ему ни к чему: крупные купюры тянут ангелов вниз. Самые решительные, с бизнес-образованием, берутся продвигать его проекты в жизнь. Жизнь сострадательно глядит на них сверху. Потом девушки бережно хранят память о своём романтическом безумии — чтобы предупредить дочек: увидишь ангела — беги сломя голову.

Самые важные моменты жизни телекомитета Саша пропустил — ушёл служить. Каким ветром его с первого курса занесло в армию, спросить не у кого: нет уже той армии, нет и того военкома, а сам Саша отмалчивается. Служба дивизионным художником его не испортила; скорее это Саша слегка облагородил нашу армию. Вернувшись всё тем же Сашей Михайловым, он обнаружил, что пропустил самое интересное: кто на ком женился, кто развёлся — всё случилось без него. Тогда и родился наш мем: «Саша, ты этого не знаешь, ты был в армии».

Саше можно позавидовать, но учиться у него бесполезно: таким надо родиться. Неизвестно как, он сумел сохранить себя молодым и наивным — это его главное жизненное достижение. Ну, ещё дочь, конечно. Женился Саша на Марине очень вовремя: ещё немного — и его увела бы любая другая. А смогла бы «другая» терпеть Сашу пятнадцать лет — ещё вопрос. Теперь они с Мариной живут счастливо и наслаждаются свободой друг от друга. Большое дело — вовремя развестись. О своей удаче Марина регулярно рапортует нам в инстаграме* из Парижа, Рима и прочих мировых столиц, куда не доехать на велосипеде.

Уверен, Саша Михайлов тоже летает во сне — не сам по себе, а на техническом приспособлении с педалями. Хорошо бы мне случайно в него не врезаться.

* * *

В начале каждого учебного года телекомитет становился большим и шумным: вливались отдельные яркие личности и целые группы. Объяснялось это просто — по осени мы устраивали конкурс среди первокурсников, словно экзамен в элитное подразделение. Конкурсы отлично поднимали нашу самооценку: приходили десятки соискателей, а мы не церемонились и просеивали их безжалостно.

Теперь, как и обещал, — о наших девочках. Подождите, только сбегаю надену каску и бронежилет.

* Instagram принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией и запрещённой на территории РФ. — Прим. ред.