Глава VII

     - Ура! Мы с papan едем на моторе в гости к бабушке в Аничков дворец, и ещё увидим там тётю Ксению. - Ольга и Татьяна, в нарядных светлых платьицах, радостные ворвались в будуар Аликс и бросились обнимать maman.
      Ники поцеловал жене руку. Она лежала на кушетке и что-то вышивала, но по её напряжённому лицу он понял, что ей нездоровится. Аликс часто мучали головные боли, но она никогда не жаловалась мужу.
      - Милая, а может быть, и ты с нами? Больше для детей, чем для себя задал он этот дежурный вопрос, - Аликс видела свекровь только на тех приёмах, куда не пойти было нельзя.
      - Любимый, прости, я что-то приболела, - всегда отвечала она.
      "Сегодня оно и к лучшему" - подумал он.
      Пока дочери будут общаться с бабушкой и тёткой, играть и пить чай, он встретится по важному делу с одним господином.
      Григорий Ильич Руднев был другом его детства. Матушка Гриши Ольга Сергеевна воспитывала Ники и Жоржика до их двенадцатилетия, и жила со своими детьми в отведённой им маленькой квартирке во дворце. Потом Ники доверили знаменитым наставникам, но мальчики не утратили дружбы, изредка встречаясь на прогулках, и называли друг друга всё теми же детскими именами.
     Ольга Сергеевна давно жила на даче в Лигово, и воспитывала уже внуков, а Гриша завёл семью, но с женой не ладил, жил один, и иногда печатал в журналах свои рассказы и юморески, которые с интересом читал Ники, а мадам Руднева запросто навещала царя, иногда передавая ему записочки с просьбами помочь какой-нибудь обиженной сироте, вдове или старушке. Ники всякий раз одобрял её просьбы, и ещё приказывал выдать просящим немного денег.
     Но рассказы мужа о визитах Рудневой раздражали Аликс:
     - Ольга Сергеевна нас скоро разорит! Ох, если б знали те бунтовщики какой ты добрый, то давно оставили бы нас в покое.
      После январских событий того жуткого воскресенья она и слышать не могла о бунтах, стачках и восстаниях. Одно слово "революция" выводило её из себя.
      Он гулял по дворцовому саду и ушёл в воспоминания - среди множества деревьев и кустов соловьи здесь пели, как в густом лесу.
     Он не слишком любил Аничков - семья проводила здесь только осень и зиму, переезжая на лето в Гатчину или Крым.
     После свадьбы он вновь поселился в Аничковом с Аликс и maman - этот дворец стал их первым общим домом.
     Аликс приехала к нему в Крым в те дни, когда там умирал его отец, а будущий царь был напуган и растерян: окружению давно стало ясно, какой из него будет правитель. Он задумал уйти в монастырь, и за это его бы не осудили, но небрежность подданных к их повелителю возмутила его невесту:
     - Ники, почему ты не можешь сделать так, чтоб тебя слушались? Главный человек в стране - это ты, не забывай об этом, - учила его она.
      После смерти Александра III траурный поезд с его телом направился в Санкт-Петербург. На похороны ехали все вместе в одном поезде со свитой, докторами и прислугой. В дороге все рыдали и кому-то постоянно было дурно. Усталые, выходили на станциях подышать свежим воздухом и размяться.
     Как-то он гулял по перрону, и, уже входя в вагон, услыхал обрывок чьего-то разговора:
     - ...Какая мать, такая и жена, - пробубнил в темноте чей-то мужской голос.
      "Какая мать, такая и жена", - запомнил он.
      Наверное, можно было и остаться с Малей: жаждавших править страной и более подходящих на роль царя его дядюшек хватает. Молодой неумелый племянник на троне для них вызов.
      Дядюшки сами крутили романы с простыми дамами, и, женившись, подолгу жили с ними за границей. Да что далеко ходить - сам papan хотел бежать с фрейлиной своей матери. Слава Богу, успели вовремя его женить, но отец это мощь!
      А почему бы и Ники не поселиться с Малей где-нибудь во Франции? Они говорили с ней об этом, а потом он испугался, и сразу поехал просить руки Аликс - ходить холостым наследнику престола негоже, а лучшей, чем она партии всё равно не было. Конечно, по поводу лучшей партии многие поспорят, но её собранность и хватку в те жуткие дни оценили, что при частых болезнях слабой внешне принцессы удивляло.
      И всё же они создали крепкую семью: у них великолепные дети, Аликс хорошая мать и отличная хозяйка.
      Больше он ни о чём не жалеет.
      Но есть власть - его долг по воле Божьей.
      Он вспомнил, как девятого января вечером после донесения о кровопролитии в столице они сидели в гостиной Царского Села с матерью и Аликс. Их глаза покраснели и лица опухли от слёз.
     - Эти негодяи знали, что нас нет в Петербурге, но всё равно привели ко дворцу обезумевшую толпу. Войска должны были стрелять и подавить бунт, иначе жертв бы стало больше, - утешала она мужа.
      - Да-да, - согласилась maman с нелюбимой невесткой.
      А он сидел окаменевший, боясь закричать от глухой боли в сердце, и только после общей молитвы и прогулки в заснеженном парке немного пришёл в себя.
      Аликс страшно невзлюбила либерального министра Витте. Однажды Сергей Юльевич делал ему доклад о питерских заводах, где члены новой организации РСДРп* вели среди рабочих агитацию против власти.
      - Боюсь, Сергей Юльевич, я утомил Вас. Благодарю! - деликатно прервал он Витте. И, лукаво прищурившись, спросил:
      - Скажите мне, а лично Вы как относитесь к идеям социализма?
      - Государь, я право не знаю, что сказать..., - замялся премьер-министр.
      - Ну что же Вы, Сергей Юльевич? Бояться не надо. Говорите, как есть - по совести.
      - Позвольте, а зачем это знать вашему величеству? Ведь Вы сами, государь, были против созыва думы.
      Он знал, что Витте мечтал о парламентской власти в России.
      - Хорошо, я спрошу иначе, - не сдавался он, - Вы считаете возможным проводить в России политику социализма? Или даже победу таких идей?
      - Русский человек и так негласно живёт идеей социализма, государь.
 
      Нет, ему нужен далёкий от жизни двора, порядочный и знающий простую жизнь человек. И Гриша, лучший друг, именно такой.
      - Твой отец всегда хотел, чтобы его семья жида скромно и окружала себя простыми русскими людьми, - говорил ему Руднев, - Но ты удивил меня.
      - Но я согласен с учением Карла Маркса. В наши дни царь больше не средневековый деспот. Так же, как и все, мы хотим процветания нашей любимой отчизне, но кто же позволит устроить всё это в России? Кто же отдаст свои заводы и фабрики во владение рабочим, а поместья и землю крестьянам? Ты думаешь, они исполнят всё, что я прикажу? Лично я откажусь от всего, чем владею, мне не нужны несметные богатства. Оставьте мне дом у моря в Крыму, и позвольте жить, как обычный человек, но жена и слышать об этом не желает. Нет, ей тоже многого не нужно, она боится только за сына, и думает, что лучше всех нас знает, как надо управлять страной.
      О политике они всегда говорили мало, но после бесед о детях и городских новостях Ники сразу перешёл к главному. После того разговора с maman эти мысли не давали ему покоя.
     - То, что ты говоришь, невероятно, - хотя я, пожалуй, не удивлён. Ты с детства не хотел быть царём и плакал, когда говорил, что когда-нибудь тебе придётся так же, как papan стоять перед грозными генералами, помнишь?
     - Помню, - улыбнулся он, - а теперь они сами плачут, и думают, как бы побыстрей избавиться от меня.
     - Не печалься! Тебя и любят многие, поверь, я знаю.
      - А я вот не знаю, как сделать так, чтобы все мои подданные были довольны и жизнь была такой, чтобы люди радовались и гордились своей страной. Мы все куда-то идём, пытаемся что-то делать, и всё не то. Никто не знает, где искать правду, - вздохнул он. Но, может, это знают другие...Вот что, - он повернулся к Рудневу: - И я бы смог уйти и оставить власть социалистам, если буду уверен, что они будут лучше нас. Тогда я отдал бы им всё.
     - Ники, ты пугаешь меня! Вашей династии сотни лет, а...
     - Нет! - перебил его царь. Есть столетнее пророчество монаха Авеля о нашей династии. Старец жил ещё при императоре Павле I. Он встречался с царём и передал ему своё предсказание, повелев открыть и прочесть его через сто лет своим потомкам. Так оно и пролежало в ларце до прошлого года, пока его не нашли и не отдали нам. Мы с женой открыли ларец и прочли предсказание. Так вот - не будет скоро никакой династии, и нас не станет, придёт смута великая, брат пойдёт на брата, и земля станет такой, что не узнать.
    - Ники, нет, нужно сделать так, чтобы люди узнали твоё большое сердце. И я говорю не как придворный льстец, ты знаешь. Ты сам рассказывал, как император Александр II ещё мальчиком после бунта Декабристов, плакал и просил отца не казнить и пощадить своих возможных убийц! Ох, как нелепа вся ваша жизнь... И ты на чужом месте.
      - Наверное...- Ники горько усмехнулся:
      - Ты думаешь, легко быть угнетателем народа? Да, и царь Николай I считал Декабристов друзьями своих замыслов. Но я, увы, не Николай I, а всего лишь Николай II, и вся та кровь на моих руках. Или нужно медлить, дождаться смуты? Я даже не могу запретить борьбу с социалистами, и, спокойно уйти, оставив трон, потому что я дал клятву перед Богом. Вот такая насмешка судьбы, друг мой.
      - Наш царь - революционер...
      - Но пока я не ушёл, идём обедать. Увидишь maman, сестру и девочек.

      * РСДРп - социал-демократическая рабочая партия, основанная в 1898 году в Минске.