Глава IX

     Ливадийский дворец в Крыму больше не был тем мрачным домом, каким он являлся в те дни, когда там умер его отец.
     Перестроенный и улучшенный дворец превратился в белокаменное чудо над синеющей далью волн. Всё зло и ужасы мира, казалось, не могут и просочиться через стены этой мощной крымской крепости, созданной беречь покой её властителей, и подчиняться неписанным правилам игры: он, жена, дети, придворные и прислуга делали вид, что в их жизни нет ничего плохого.
   - Будем кататься на яхте, купаться в море и играть в теннис, - говорил он семье перед отъездом из серого Санкт-Петербурга.
     С ними в Крым ездила и подруга жены Анна Вырубова - молодая, капризная, полноватая дама, уверявшая всех, что она лучшая подруга императрицы. Влюблённая в царя Анна всегда рвалась идти с ним на долгие прогулки в горы, но Ники любил гулять только с детьми.
    В Крыму Аликс меньше осаждала семью нотациями, предпочитая заниматься благими делами в пользу больных чахоткой - "Так повелел нам Господь".
    - Мы слишком много тратим на себя, надо ужаться, - объясняла жена, покупая себе и дочерям в рассрочку наряды и драгоценности. Порывы к милосердию сочетались в ней со скупостью.
    Он любил Крым ещё и потому, что здесь никогда не появлялся любимец жены Григорий Распутин, и не тянулся сюда за ним шлейф сплетен о его семье, чья репутация и без того была испорчена присутствием в их жизни "святого старца".
    Он уставал читать донесения агентов о кутежах Распутина в Петербурге. Но только один раз он сказал Аликс, что отцу Григорию будет лучше уехать домой в Сибирь.
    - Отчего ты так меня не любишь? - разрыдалась она, - или ты хочешь смерти нашего сына?! Мы живы потому, что святой молится за нас.
     От крика жены заложило уши.
     Не знаменитые доктора, а только молитва Распутина помогала наследнику в кровавых приступах гемофилии. Старец остался с ними.
     От морского климата и воздуха Алексей выздоравливал. В дни, когда сын был здоров, то своим характером напоминал деда Александра III.
     По вечерам они устраивали танцы или читали вслух любимые всеми книги о морских путешествиях. Юморески и новомодные пьесы не нравились Аликс, она считала современный юмор вульгарным. Он читал их только про себя.
    Дочери клеили в альбомы семейные фотокарточки - в семье у каждого был свой фотографический аппарат.
    - Опять я получилась дурно, потому что Анастасия рядом скорчила рожицу, - жаловалась Татьяна, разглядывая свой снимок.
    - Ты ещё хороша, а я тут с papan у виноградника пухлая, как медведь, - смеялась Мария.
     Прелестные девочки взрослели, и всё чаще он тревожился о детях. А вдруг они полюбят молодых людей незнатного рода? Что скажет Аликс? Похоже, что в Ольгу уже влюблён один мичман их яхты "Штандарт".
     Он подумал, что совсем скоро у дочерей начнётся тайная, личная жизнь. И, конечно, она будет счастливее, чем у него - так надеется любой отец.
    - О чём ты думаешь, милый? - спросила его Аликс. Они лежали на кровати вдвоём. Ночью в их спальне слышался шорох волн, и ей не спалось.
     - Так, о девочках. Будут ли они счастливы так же, как и мы? Вряд ли. Как мало сейчас достойных людей, так изменился мир.
     Размышляя о другом, она молчала.
     - Знаешь, солнышко, а что если я, нет, даже все мы останемся здесь навсегда? Ты пойми, я не в силах больше... - Он боязливо взглянул на Аликс. Пожалуй, сейчас не время затевать с ней спор. Железные принципы жены били его, как чугунный молот.
    - Вот я думаю о сыне, Ники, - она прикоснулась к его голове. - Ты же знаешь, что так нельзя! Это наше служение.
     - Служение, пока нас отсюда не прогонят...
      Манера Аликс обращаться с ним, как с мальчишкой его порой отвращала.
     - Ники, ты как Мария-Антуанетта на плахе - попросишь своего палача простить тебя за то, что ты случайно отдавил ему ногу. Ради всех святых, прекрати!
     Портрет казнённой французской королевы висел в её гостиной в Царском Селе.
     Аликс возмущённо поднялась с постели, но заметив в полумраке расстроенное лицо мужа, смягчилась:
     - Прости меня, дорогой! На всё воля Божья.
     Она перекрестилась и встала на колени перед иконами.