Глава 1. Лечь в дрейф

Полупустой вагон поезда вырвался на свободу из темноты тоннеля. Слегка запотевшие окна выхватывали силуэты деревьев и зданий, невольно заставляя Аллана следить за их бесконечным движением, пока очередной тоннель не оборвал этот гипнотический сеанс.
Аллан откинул голову на спинку сидения, но жесткий оранжевый пластик подголовника явно имело мало общего с удобством. Аллан закрыл глаза, и сразу же пожалел об этом. Лицо Дона как страшное шоу на старом телевизоре снова обрело черты и голос. Такой знакомый и любимый голос говорящий такие незнакомые и отвратительные слова.
- Придурок! - Аллан сжал пальцы в кулак до тех пор, пока они не побелели. Кусок … - Аллан выдохнул и постарался сфокусироваться на чем-то хорошем.
 Аллан никогда не считал себя избалованным судьбой. Когда знакомые в его родном городе говорили, что ему очень повезло попасть на художественный факультет престижного ВУЗА в Нью-Йорке со стипендией, Аллан знал, что это не имеет ничего общего с судьбой или удачей.  Тихий и застенчивый, он никогда не чувствовал себя принятым и понятым окружающими. Искусство было смыслом его жизни, его увлечением, его способом выразить себя. Ничто и никто не понимал его так, как чистый холст или страница скетч-бука. По крайней мере до того, как он не переехал в Нью-Йорк и встретил Дона.
-Черт бы его побрал.
- Мне нужен воздух. – единственное, о чем мог думать Аллан, когда Дон захлопнул дверь, оставив его в темноте.
Аллан в очередной раз выругался и осознал, что доехал до своей остановки.
Он с трудом вышел из вагона и, не отвлекаясь на вывески магазинов и прохожих ускорил шаг, направляясь к побережью.
Океан темно-синей полосой стелился на горизонте, протягивая волны к желтому песку, и, превращаясь в пену, с шипением отступало назад. Влажный воздух, пропитанный йодом,  обжигал лицо холодными иглами, неохотно уступая дорогу осени. Ветер старался найти каждую маленькую щелочку в куртке, каждый кусочек его обнаженной кожи и прикоснуться своими шершавыми пальцами, заставляя все больше закутываться в шарф. Под ногами хрустнула ракушка. Одна из тысяч -  маленький белый обелиск на фоне равнодушной стихии.  Он нагнулся и подобрал осколки: неровная твердая поверхность треснула, обнажая нежный розовый перламутр внутри. Когда он был маленьким, то надеялся, что сможет найти жемчужину. Он перебирал десятки ракушек, выковыривая их из песка, переворачивал и заглядывал внутрь. -  Откуда они берутся? Крики чаек ,он напомнили ему ответ на этот вопрос..  Аллан поднял голову и увидел птицу, цепко ухватив ракушку лапами. Белое пятно поднималось все выше и выше, пока, наконец, не зависло над берегом. Глухой удар - прочная колючая раковина упала с высоты, и, разбившись о песок, обнажила розоватую мякоть. Чайка, вскрикнув, спикировала вниз и принялась за пир.

Он засмеялся.
-Такая же, как ты. Как высоко нужно было подняться, чтобы меня бросить? Ради забавы. Большего не нужно. Разбить мой панцирь и посмотреть, что внутри.

Телефон в кармане продолжал вибрировать. Алан зажал кнопку выключить и вдохнул холодный морской воздух. Эмоции, казалось, застыли где-то на заднем плане. Аллан почувствовал, что вся злость и отчаянье последних дней исчезли. Они слились с шумом волн, растеклись по его венам и теперь пульсировали с каждым ударом его сердца. Он больше не чувствовал холода, обжигающих порывов ветра и острый край ракушки, который порезал его ладонь, заставляя темно-красные капли крови исчезать в холодном песке.
- Твою мать! – громкий женский крик был последним, что Аллан услышал перед тем, как потерял сознание.