HEAL. Глава 1. Hola, Barcelona!

Предыдущая глава: http://proza.ru/2023/06/23/1027

---
Commit: e594bcc7cf3f295f2e35d1295a61265c4d877a92

Дата изменения: воскресенье, 20 сентября, 2026 21:17:18 (MSK)
18+
----
# TIM_BRC_001

*"Дьяволы обладают глубочайшими знаниями обо всём. Ни один богослов не может истолковать Священное Писание лучше их, ни один адвокат не знает законов и установлений, ни один врач или философ лучше них не разбирается в строении человеческого тела или в силе камней и металлов, птиц и рыб, деревьев и трав, земли и небес." (Боден, судья по делам ведьм, 1580 г.)*

---

**Глава 1. Hola, Barcelona!**

*- Очень коротко о себе и Сэме - Привет, Барселона! - Налаживаем свой быт -*

---

- Гляди, храм Святого Семейства! Он бесподобен! Даже круче, чем *Дом* в Кёльне, уж поверь мне! 
- Не знаю, не был в Кёльне. 
- И много потерял! 
- Я не могу потерять то, чего ещё не находил!

Сэм заворожённо смотрел в иллюминатор A320-го. Лайнер совершал разворот над городом, предоставив своим пассажирам возможность насладиться его видом с левого борта. На безоблачном каталонском небе ярко светило солнце, обливая своими лучами салон самолёта и довольные лица пассажиров. Солнце - мой лучезарный друг, которого так не хватает мне в моём сером Петербурге!

- Сколько раз я сюда приезжаю, уже чувствую себя как дома, - приговаривал Сэм, - а вот, гляди, и башня-фаллос! Ну, то есть, башня Агбар, но местные её так называют. 
- Вечно у тебя какой-нибудь фаллос, - проворчал я и тоже посмотрел в иллюминатор, слева от Сэма. Мне досталось кресло посередине.

Внизу, на фоне лазурного моря, медленно проплывала загадочная и манящая Барселона. Чужой, незнакомый мне город. Возможно, через пару недель он станет для меня родным. Я изучу в нём каждую улочку, отмечу на карте все точки интереса. Но сейчас... Сейчас это был для меня чужой, огромный, незнакомый город. Он молча обозначал мне, с высоты полёта нашего лайнера, доступные локации, в общем плане, ещё не ответив пока ни на один вопрос. Все вопросы - потом. А пока... Пока я просто смотрел на него в иллюминатор.

- Ты чего напрягся? - Сэм толкнул меня в плечо. - Сейчас будем садиться, и всё, прилетели! У меня ужасно болят ноги! Кстати, твоя маска упала на пол. И... по ней уже кто-то прошёлся.

История да умолчит о том, какими усилиями ему удалось втиснуть свои долговязые ходули между креслами, а главное, как он в таком положении летел. Сэм попытался вытянуть их, ударившись, уже который раз, о кресло соседа спереди. Полёт занял четыре с лишним часа, четыре часа надоедливой сэмовой болтовни и скуки! У меня, конечно, была закачана на смартфон тонна нескучного контента, а на ушах сидел ди-джейский "техникс" со стандартной долбёжкой для таких дальних путешествий. Но из-за постоянной трескотни друга мне так и не удалось ни расслабиться, ни вздремнуть. Я постоянно отвлекался и, в конце концов, отдался неиссякаемому потоку информации с сомнительной ценностью, которая, хочешь ты или нет, подобно волнам Средиземного моря, будет омывать твои бедные уши.

У каждого из нас есть такой болтливый друг. У меня такой друг - Сэм. Вообще-то его зовут Семирс, но я зову его Сэм. Так короче и прикольнее. Он - латыш, родом из Сигулды, но шпарит по-русски не хуже меня. Как и я, он тоже учился в Питере, так что я его считаю нашим до мозга костей. И вообще, он отличный парень! Мы с ним познакомились весной на федеральных соревнованиях по программированию в сочинском "Сириусе". Он тогда взял первое место, а я третье, в индивидуалке. Но ему уже восемнадцать, а мне только четырнадцать, поэтому я не обижаюсь. Сэм - мне полная противоположность. Он - успешный, талантливый, высокий, умный, болтает без умолку, и девчонки за ним бегают таким табуном, что пыль стоит столбом. У него всё здорово получается, он всегда знает ответ на любой вопрос, а если не знает - выдумает. Он... Ну что говорить? Я по сравнению с ним - косноязычный лузер, до которого мне - как до Китая на роликах. Он - блондин, с ровными зубами, от природы и без брекетов. А я? Зашквар[1], особенно по утрам. С непослушными волосами, которые невозможно уложить нормально, и этими идиотскими тёмными точками, рассыпанными вокруг носа.

Самолёт выполнял заход на посадку вдоль побережья. Мы пялились в иллюминатор, смотрели на работу механизации крыла: как там всё это выезжает, опускается, как работают элероны во время крена. В возрасте трёх лет я уже бывал в Испании, но в Барселоне - ни разу. Хотя, за мои четырнадцать с хвостом, я, действительно, много где успел побывать: в Турции, в Таиланде (ел кузнечиков), в странах Европы, где обычно дети летом отдыхают с родителями. Мои предки не любят пляжный отдых, они постоянно куда-то мотаются, открывают что-то новое, так что я не могу пожаловаться, что мне скучно с ними. Но в этот раз меня всё-таки отпустили одного в другую страну, и это очень непросто оказалось сделать. Нет, мои родители искренне радовались, что я занял место на олимпиаде Международного фонда развития искусственного интеллекта, проходившей в "Сириусе", где соревновались лучшие школьники и студенты России. И они не возражали, что я в таком возрасте поеду один в чужую страну. Мать знала немного испанский, я тоже его изучал. Пришлось оформлять всякие юридические разрешения, согласия, и так сложилось с этим клятым "ковидом", что к весне проведение очной олимпиады вообще ставилось под вопрос, а уж тем более выезд за границу. Сэм убедил моих предков, что присмотрит за мной, в чём я ему очень был признателен. В общем, я ехал учиться в каталонский "Политех", или, как он сокращённо назывался, UPC. Как студент, по студенческой визе, участвовать в каком-то проекте по разработке искусственного интеллекта. Я, ещё не закончивший обычную среднюю школу Петербурга! Аж дух захватывает! А если меня не вышвырнут отсюда, то останусь тут надолго, буду дистанционно учиться в питерской школе, а здесь работать, и даже зарабатывать! Перспектива у меня вырисовывалась потрясающая! У Сэма она вырисовывалась ещё круче: он собирался поступать в UPC и в дальнейшем жить и работать в Барселоне. Он находился в более выигрышном положении в сравнении со мной: будучи совершеннолетним гражданином Евросоюза, Сэм мог делать здесь всё, что хотел, чем вызывал у меня неподдельную чёрную зависть.

Земля приблизилась, самолёт ударился шасси о взлётно-посадочную полосу, на его крыльях перьями вспорхнули воздушные тормоза, в салоне зааплодировали (Сэм, как обычно, весело крикнул «Бис!»), взревел реверс. Раздался приятный голос командира: 
- Уважаемые пассажиры, наш самолёт благополучно приземлился в аэропорту Эль Прат города Барселона, температура воздуха...

Начинался июль 2021-го года. Года пятой волны пресловутого "ковида", или, как его называли официально, *SARS-CoV-2*. Мы заявились в Барселону в самое пекло, когда улицы раскалялись выше тридцатки и остывать не собирались. В Питере, перед вылетом, стоял собачий холод: шестнадцать градусов, дожди и ветер. Короткое, импульсное начало лета, раздразнившее питерцев, захлёбывалось циклоном и арктическими ветрами. Я любил свой город, его архитектуру, его ритм, его размеры и особую, уникальную атмосферу. Санкт-Петербург воспевали поэты и писатели. Все они были и остаются гораздо более достойными певцами моего города, чем я. А вот что я бы воспел со всей своей ненавистью, так это его климат. Я понимаю Петра Великого, ему необходим был город с выходом к Балтике, и здесь сыграла куча факторов, где болотный фактор учитывался слабовато. Тем не менее, Петербург стоит на болоте и климат здесь - болотный. Зелёная зима[2], комары, злые как черти, потому что не успевают за короткий сезон как следует искусать людишек, да и людишки все в куртках - не прокусишь, лишь хоботки обломаешь. Куда бы ты ни шёл - ветер всегда в лицо, злой, холодный, кусачий. Правда, сразу после нашего отлёта Питер навестила долгожданная жара, и долго ещё потом не уходила, считаясь почему-то "аномальной жарой", хотя для меня это была вполне комфортная температура лета. Юность, здоровье и хорошее кровообращение позволяли мне переносить жару вполне комфортно. Напялив обязательные маски, мы вышли в первый терминал аэропорта через телетрап. Постояли в очереди на пограничном контроле: людей вместе с нами прибыло немало, невзирая на "ковидные" ограничения. Вместе с нами из Петербурга прилетел ещё один парень, Борис, тоже победитель олимпиады и приглашённый в Политехнический университет Каталонии. Это приглашение означало лишь то, что мы поприсутствуем там, послушаем интересные лекции, проведём каникулы в Барселоне, а потом - суп с котом. Зарегистрировавшись у специальной стойки, мы сдали справки с ПЦР, без проблем получили наши чемоданы, после чего выбежали на улицу. И тут мне в лицо ударил тот самый пьянящий, горячий и влажный воздух субтропиков! И я "поплыл". Это чувство, как будто ты понюхал крышечку с водкой, и мурашки бегут по спине от одного только запаха. Сердце забилось: сразу захотелось, скинув с себя мешковатый худи с джинсами, рвануть купаться! Взлететь на те горы, виднеющиеся вдали. И - бежать! Бежать, вдыхая горячий, морской воздух! Сэм жёстко, как он умеет это делать, выдернул меня из этого состояния.

- Мы на такси поедем или на автобусе, Тим? - крикнул он, толкая меня в плечо. Я дико на него посмотрел, а потом засмеялся: 
- Пешком пойдём! 
- Ты прикалываешься? У нас хата в Орта-Гинардо, туда пешком два дня идти будешь со своим чемоданом на колёсиках! Удачи! 
- Ты сейчас в сложенном состоянии сидел четыре часа. Я бы на твоём месте пробежал километров десять, с чемоданом на плечах! 
- Я б с радостью, но обещал хозяйке заселиться до вечера. А уже полдень!

Вызванное через приложение такси подъехало быстро. Сэм заранее выучил адрес и выдал его таксисту на таком чистом испанском, что у меня свело челюсть от зависти. Таксист (одетый стильно: чёрные брюки, белая рубашка, чёрный галстук) что-то ответил по-испански, что именно - я не расслышал, но они забавно закивали друг другу, как свои люди. Внутри салона присутствовала божественная фича[3] всех местных автомобилей и помещений - кондиционер. Мы вырулили с территории терминала на шоссе и помчались по трассе "B-20" в район Орта-Гинардо, что на северо-востоке города, у подножья горной цепи Кольсерола. Понятное дело, что чем дальше от моря, тем жильё дешевле. Мы бы, конечно, взяли квартиру в Барселонете, если бы у нас были на то деньги. Но даже в Лес Кортс, рядом с Университетом, цены кусались, как голодные акулы. Сколько точно здесь пробуду - я не знал. Сэм же собирался поступать в Университет, а потому серьёзно рассчитывал тут обосноваться и считал каждый евроцент. Таксист доставил нас на каррер д'Орта - узкую, тихую улочку, где с одной стороны стоял припаркованный транспорт, а с другой - оставалась лишь одна полоса для проезда машин и повсюду висели знаки "стоянка запрещена". Вдоль улицы шли невысокие жилые дома в три или пять этажей, с балконами, воротами, гаражами, маленькими магазинчиками на первом этаже, а вдоль мощёного плиткой тротуара росли вишнёвые деревья. Мы выгрузили из машины багаж и направились к кирпичному трёхэтажному домику, тарахтя колёсиками чемоданов по тротуарной плитке. Слева от входной двери располагался домофон с двенадцатью кнопками, напротив каждой висела дощечка с фамилией жильца. Сэм нажал на кнопку с табличкой, на которой от руки было начертано "Торрес".

- Будет смешно, если там никого нет, - задумчиво пробормотал он. Домофон щёлкнул, Сэм поздоровался и сказал, что мы - *арендадоры*. Дверь открылась, впустив нас в прохладный и чистый подъезд. Наша квартира располагалась на последнем, третьем этаже, куда нас и доставил небольшой лифт, похожий, скорее, на грузовой подъёмник, поскольку внутренняя дверь кабины у него отсутствовала, а наружные открывались и закрывались вручную.

Дверь открыла хозяйка - высокая, стройная женщина в медицинской маске (которую она периодически снимала из-за жары; да и мы тоже не особо соблюдали противовирусные меры), лет сорока. Она представилась Еленой и объяснила, что мы не *арендадоры*, а *арендатарио* (услышав это, Сэм покраснел, а я злорадно хихикнул). Общаться с нами она начала по-английски, но, поняв, что мы немного знаем испанский, подмешивала в свою речь испанские слова. Елена провела экскурсию по двухкомнатной квартире, которую я бы назвал "евро-однушкой": небольшая спальня и большая светлая гостиная с белыми стенами, совмещённая с кухней. Квартира со следами свежего ремонта казалась достаточно просторна для двоих. Выросшему в тесноте питерской комнатёнки, мне даже кладовка квартиры Елены сошла бы за полноценное жилище. Смущала лишь одна кровать, да и диван не разбирался. Но эти бытовые трудности вполне решались. Договорившись об оплате, уборке и прочих житейских мелочах, Елена ещё раз недоверчиво оглядела нас. Ей, видимо, не очень хотелось сдавать квартиру каким-то непонятным студентам-иностранцам, но Сэм, со своей лучезарной улыбкой, на английском, убедил её, что мы - чистоплотные русские богачи-ботаники, будем платить вовремя, что она никогда не услышит о том, что мы кого-то сюда водили, со спиртным и прочими непотребствами на балконе... Нет, мы не были похожи на раздолбаев. Впрочем, иногда по людям внешне и не скажешь, что они - раздолбаи. Кроме того, теперь я впервые жил один. Ну, почти один. Поэтому сам не знал, чего от себя ожидать, ибо Барселона - город соблазнов, как говорил Сэм, искренне веривший в эти самые соблазны, как малышня верит в Деда Мороза.

- Зря ты ей наобещал, - усмехнулся я, когда Елена ушла, а мы принялись разбирать вещи, - теперь держи слово. Посмотрим, как у тебя получится! 
- Вот ты не слышал, что я ей сказал, Тим! - возмутился Сэм. - Я ей обещал, что она никогда не *услышит* про непотребства! Я не обещал, что сам факт как таковой будет отсутствовать. И вообще, мне кажется, она приняла нас за... *Этих*. 

Он хохотнул. 

- Мне кажется, твой кастильяно ещё далёк от совершенства. Ты такой чушни наговорил ей, что она могла полицию вызвать, - вздохнул я, вытаскивая из рюкзака свой рабочий инструмент - ноутбук. Скрепя сердце мне пришлось отказаться от идеи взять с собой мой домашний компьютер с "i7"[4] и игровым "сапфиром". Но Сэм подкинул хорошую идею: продать его и на эти деньги собрать "печку"[5] тут. Пришлось продать мой первый компьютер, собранный мной без помощи отца. А теперь предстояло снова покупать компоненты и собирать его заново.

Звякнули пружины кровати, из спальни раздался голос Сэма: 
- Ты не возражаешь, если я буду спать тут, а ты - на диване? Эта кровать просто создана для меня, а диван - как раз для полуросликов вроде тебя! 
- Я не полурослик, это ты - шпала, - флегматично ответил я, раскладывая ноутбук на замызганном журнальном столике, - и мне кажется, я долго тут не задержусь. Не верю, что меня оставят в проекте. Так, погреюсь на солнышке - и домой! 

Сэм, действительно, представлял собой двухметровую шпалу. Мой рост составлял чуть больше метра семидесяти. Хоть я и понимал, что ещё вырасту немного, и что мой рост не самый маленький, тем не менее, эта разница меня расстраивала. Но больше всего меня бесило то, что он - совершеннолетний, и ему, типа, всё можно. Сэм упивался самостоятельностью, всячески подкалывая меня, а я старался не обращать на его подколы никакого внимания, ибо понимал, что он не со зла это делает, а ради того, чтобы мотивировать меня решать проблемы и не бояться их.

- Давай сразу договоримся, - сказал я ему, настраивая *вай-фай*, - баб не водить и не пьянствовать тут. Тебе пофиг, но если, не дай бог, мои родаки узнают о чём-нибудь подобном, батя лично приедет сюда, привезёт с собой чемодан отборных кожаных ремней и устроит мне тут такое аутодафе, какое Каталония ещё не знала!

Конечно, я шутил. Отец никогда бы такого со мной не сделал (скорее, наоборот). Сэм стиснул зубы, как от боли.

- Вот ты зануда, - процедил он, выпятив нижнюю челюсть, - сиди, ковыряйся в своём ноуте! Я в няньки к тебе не нанимался и перед твоими родителями не собираюсь отчитываться. Хоть я и обещал им присматривать за тобой, но лишь присматривать, а не участвовать в твоём воспитании. Так что, собери свои мозги в кучу и реши сам, что тебе нужно. 
- Тогда можешь всю комнату себе забирать и делай там что хочешь, а я буду тут спать. Договорились?

Сэм пожевал что-то во рту, долго пялился на кондиционер, пытаясь его настроить, а потом повернулся ко мне и серьёзно так ответил: 
- Оке. Договорились. Гулять идёшь, или тут будешь тухлить со своей восьмиядерной подружкой?

Приехать в Барселону и тут же сесть за ноутбук мог, конечно, только полный дебил, коим я себя не считал. Я тут же выпрыгнул из чёрного худи и безразмерных штанов в абсолютно соответствующие местной погоде шорты, майку и сандалии, взглянул мельком на себя в зеркало. Оттуда на меня скорбно взирало лохматое нечто. Вздохнув и попробовав пригладить непослушные патлы ладонью, я бросился за Сэмом, который приоделся в нечто похожее, только белых оттенков, и уже возился в замке входной двери единственным ключом, вручённым ему хозяйкой. На ходу я схватил опустошённый рюкзак, швырнув в него бутылку воды, загранпаспорт и мобилу. Банковская карта всегда лежала в кармане, а солнцезащитные очки восседали на моём лбу.

- Твой "рейбен" - паль[6]! - съязвил Сэм, внимательно посмотрев на мой лоб. 
- Это не "рейбен", - ответил я. 
- Там написано: "рейбен". 
- Там написано "бейрен". 

Доставать меня - любимое занятие моего друга. Впрочем, он троллит всех, а не только меня. А очки у меня, действительно, с "алика"[7]. Да, паль, да, дешёвка. Но они ничем не хуже дорогих "бенов" или "полароидов". И вообще, мои предки привили мне несколько иное, нежели у остальных подростков, отношение к вещам. Не дешёвое, но практичное. Не паль, но с разумной ценой. Они давали мне возможность выбирать, но критиковали вид и даже откровенно смеялись, когда я пытался сменить причёску на "химию" с бритым затылком, или нацепить нелепый, но модный прикид. Они, миллениалы, выросли в мутные 90-е и испытали на себе все пертурбации моды того периода, поэтому имели на это право. Отец - рейвер, мать - рокерша, они насытились этим ещё в юности. И, хотя они познакомились уже почти в зрелом возрасте, когда на смену прикидам пришли деловые платья и костюмы, всё равно они носили что хотели. Свобода и комфорт - вот что легло в основу моего представления о шмотках, поэтому я всегда советовался с ними по поводу чего-то нового. И получал дельный совет, который всегда оказывался справедливым. И так получилось, что я, зануда и ботаник, одевался в классе лучше и стильнее многих других. А то, что это всё было - *ноу-нейм-паль*, мне вообще было по барабану. В каждом классе, наверное, существует такое ядро из ребят, эдакая "полиция моды", что постоянно блюдёт кринж, паль и базу. И сложилось ощущение, что бренды платят им за развращение дорогим барахлом детей и развод их родителей на бабло. Мы враждовали. А когда есть непримиримый враг, все твои поступки начинают наполняться особым смыслом. Я стал им противовесом, и ко мне неожиданно примкнула половина класса. Та половина, которая не могла себе позволить закупать кроссы за тридцать тысяч в бутиках американских брендов из какой-нибудь "галереи" дорогого модного барахла. Не бедные семьи, но кто хочет переплачивать за вещь втридорога только из-за шильдика? И с Сэмом мы тоже об этом постоянно спорили. Он, единственный в своей семье, воспитанный в достатке и на дорогих, качественных вещах, доказывал принципиальность орига и важность шильдика. Что "крокодил" на его лакостовском поло - это действительно крокодил, а не неизвестный науке мутант-рептилоид. Он хвастался сандалиями, купленными за пятнадцать косарей. Сандалии, действительно, были классные, спортивные, с амортизацией, с рельефом стельки и защитой пальцев, но отдать за такое пятнадцать честно заработанных потом и кровью косарей для меня было просто верхом мозговой ущербности. Я сказал это Сэму, а он стандартно обозвал меня нищебродом. Тогда я достал свои сандалии и сравнил их с его лыжами. Ну да, немного проще, зато три с половиной косаря! Сэм, конечно же, нашёл в них стопятьсот недостатков и завершил спор обычным в духе «Ну и носи свои нищебродские!». И так далее. В итоге мы с ним шагали по каррер д'Орта и нам было одинаково зашибись: мне в своих за три с половиной, ему в своих - за пятнадцать.

Барселона! Куда может пойти турист, только что приехавший в Барселону? Парки? Клубы? Да куда угодно, если, разумеется, у него есть деньги. Куда пойдут два парня, приехавшие только что из холодного Петербурга на жаркое побережье Средиземного моря? На пляж, что за вопрос? Но, так как из Орта-Гинардо до Барселонеты добираться далековато, а на такси - разорительно, то мы решили разобраться в специфике местного общественного транспорта. Я твёрдо решил добыть себе велосипед, дабы не мариноваться в жарких и дорогих автобусах. Сэм не очень жаловал велик и не любил потеть, предпочитая электросамокаты. К тому же, со своим ростом ему сложно было подобрать для себя подходящий велосипед, особенно в прокате. Цены на городской транспорт кусались. Предстояло постоянно посещать, как минимум, Университет, да и перемещаться хотелось свободно, поэтому тут светил только проездной на триместр почти за сто евродублонов. Я не готов был сейчас запросто вынуть и положить на стол сотню, и, по совету Елены, мы взяли по "T-Casual"[8] на десять поездок в метро и на автобусах, попривыкнуть. К тому же, я не верил, что долго здесь задержусь, и тогда зачем тратить деньги? Мы отправились пешком по улице дельс Фонтанет, через небольшой парк, до площади дель Эстатут, где сели на автобус. Наш путь пролегал через центр города. В какой-то момент, проезжая по узкой каррер де Лепант, я увидел храм!

- Смотри! - закричал я, как маленький. Мой друг важно взглянул на меня с высоты, заявив, что мы ещё увидим его. Обязательно. И сегодня. В ту самую секунду, увидев его, я почувствовал зудящую в области диафрагмы потребность лицезреть это чудо вблизи и без временных ограничений.

По бульвару Маритим мы отправились в Барселонету, знаменитый туристический район с пляжами, клубами, ресторанами и толпами туристов. Да, именно с толпами туристов, ибо масочный режим никто так и не отменил, и, тем не менее, туристы заполняли собой всё свободное пространство пляжа. Сан-Микель кишел любителями пляжного волейбола и повисеть на турнике в такое пекло, пляж де ля Барселонета - любителями жариться на солнце и охлаждаться в высоких пенных волнах Средиземного моря. Закусочные и ресторанчики вокруг пляжа, с выставленными на улицах столиками, под навесами, приятно манили своими шейками со смузи и неприятно отталкивали ценой. Ни я, ни Сэм не могли похвастать неограниченным бюджетом для развлечений. У меня в кармане лежала карта "Мастеркард" (которую промеж себя мы величали "макакой"), куда родители закинули пару штук евро на бытовые расходы. Конечно, и на развлечения тоже. Я решил хотя бы в первые дни путешествия ни в чём себе не отказывать, а потом уже скорректироваться. Неверно думать, что подростки не считают деньги. Считают, ещё как. Я почти не тратил их, за исключением питания в школьной столовке и покупки разных инструментов и материалов для конструирования различных электронных штукенций. В основном брал их на "алике", там дешевле, и не без помощи отца. Вообще, если мне нужны были деньги - я шёл к родителям. Правда, не всегда их получал. В большинстве случаев - да, но всегда хочется большего. Приходилось зарабатывать на примочки или запчасти к велосипеду, аккаунты игровых платформ, тюнинг компьютера. Погоняв на велосипеде с кубическим коробом за спиной, я понял обречённость этой затеи и переключился на фриланс. Правда, из-за недостатка опыта, фриланс мне тоже денег не принёс. Помог отец, давая подзаработать в своём офисе, где я занимался абсолютно всем подряд, от вёрстки каких-то шаблонов до переноса мебели и разматывания витой пары для админов. Короче, мальчиком на побегушках. Батя платил мне из своего кармана, так что шмотьём, спортивными секциями и учёбой вполне обеспечивал. Тем не менее, я не шлялся по ресторанам и закусочным, и не тратил деньги на всякие платные подписки и на то, что можно было скачать бесплатно. Из-за того, что мне приходилось каждый раз доказывать родителям необходимость той или иной траты, я считал каждую копейку и старался на всём экономить. Родители никогда не говорили мне, что денег нет. Но они дотошно интересовались каждой монеткой, и была ли у меня возможность избежать таких немыслимых расходов. Это наложило отпечаток на моё отношение к финансовому вопросу: я жался как мог. С другой стороны, я никогда не давал родителям повода стыдиться за меня, поэтому очень гордился высоким доверием, которое они мне оказывали. Зная о моей интроверсии, мать даже сказала мне на дорогу: "Не забывай отдыхать и расслабляться!" Она была права: я не умел расслабляться.

Весь этот учебный год был объявлен лично мной годом ада, и мною же проклят. Я учился в школе с математическим уклоном, из года в год уклон этот увеличивался, и, соответственно, увеличивалась сила, тянущая меня по этому уклону вниз. Помимо профильной математики, нам добавили ещё факультативов и кружков, ибо, как считают взрослые, дети должны всегда быть чем-то заняты. А ещё мне пришлось записаться на курсы "Rust" и "Go"[9], поскольку без них уже мало что создаётся в современной программной индустрии. Это не говоря уже об изучении "пайтона"[10], засунутого во все учебные процессы, да батя помогал "шарпЫ"[11] изучать для "юнити"[12]. В голове у меня образовалась такая каша, что я иногда забывал, что именно изучаю. Я просмотрел видеокурсы индусов про нейросети и deep learning[13], даже записался на школьную программу Политеха, но разочаровался: курс оказался слабым. В году у меня было запланировано несколько олимпиад, школьных и районных, но, если честно, математика в чистом виде меня переставала интересовать: я с головой ушёл в программирование. Возможно, на это повлияло моё увлечение видеоиграми, поддержка отца, а может быть - природное любопытство. Всегда хотелось узнать, как всё там устроено. Особенно нейросети, по которым я дочитывал сложнейшую книгу одного индуса из MIT[14]. Моя кукуха медленно отчаливала. Я уже плюнул на русский язык и литературу, в результате чего у меня появился жёсткий перекос в учёбе. Если в точных науках я шёл на "отлично", по истории и русскому хватал "тройки", кое-как учил стихи. Было очень стыдно за "тройки" и "двойки" перед родителями, даже если я приносил пачку "пятёрок" по геометрии или физике. Меня бесили девочки-отличницы со стерильными пятёрочными дневниками и пустыми головами, не способные рассчитать цепь мультивибратора, а затем спаять его. Учителя про меня лишь качали головой: я был неровен в учёбе. Вызывали мать в школу. Помимо всего прочего, я, как и все мы, очень любил много чего, что не относилось к учёбе: читать книги про приключения, слушать громкую музыку, танцевать, пока никто не видит, петь в душе... Ну и, разумеется, я обожал собранный своими руками горный велосипед, так что в любой сезон мог всё бросить и умчаться рассекать по грунту или месить грязь. В воскресенье, под вечер, приехав в грязи по уши, с изодранными ногами, я вспоминал про тонну домашки, и засыпал в час ночи над очередным параграфом про Макиавелли. С утра я получал, в лучшем случае, "тройбан". Если была возможность исправить - исправлял. Самое главное - у меня был интерес и увлечения, которыми я жил и которые помогали мне безболезненно принимать окружающую действительность. Курить я никогда не пробовал, считая эту привычку мерзостью. Кто-то скажет, что я - тепличный огурец, пока не увидит мои сожжённые паяльником руки, изодранные в кровь на даунхилле[15] колени или треснутый шлем, который я умудрился "обновить" на стоянке при помощи выезжающего фургона, не заметившего меня.

Ласковое море, волны, смузи, толпы девушек, и мы - два белых обормота в плавках. Первый пляж, который мы посетили - это, конечно же, пляж Барселонеты. Он оказался забит, несмотря на "ковидные" ограничения. Люди всех возрастов жарились на солнышке и бродили по песку без масок. И ничего бы здесь не выдало пандемию, если бы не белые палатки для тестов и прививок, периодически мелькавшие то тут, то там, на улице. Такие палатки встречались мне, в дальнейшем, по всему городу. Что касается прививки, то я бы сам привился, была бы у меня такая возможность, но детей (к коим я всё ещё относился) в России не прививали. Я не ощущал страха перед прививками, скорее наоборот, я считал, что чем больше загоню в себя этих вакцин, тем мощнее будет моя антивирусная система. Мне даже нравилось ощущение, когда игла входит под кожу, или, когда брали кровь из вены. Что касается Сэма, то он наотрез отказался прививаться от "ковида", хотя я подозреваю, что тайком он всё же укололся, о чём молчит. Нам обоим повезло, "ковид" прошёл мимо нас. Не знаю, кололись ли своим "пфайзером" испанцы и туристы, но выглядели они весьма бодро и здорово. И только позже, разговорившись с русскоязычной официанткой в кафехе, мы узнали, что больницы Барселоны переполнены.

Мы, как два дикаря, сиганули в это солёное, тёплое море! В эту бурлящую стихию, в эти волны и пену! И на тот момент не было силы, способной вытащить нас на берег, позвать, погнать домой делать уроки или какую-то работу! Пьянящий аромат свободы, когда тебя ещё не припёрли к стенке бытовые проблемы, и ты можешь ещё порезвиться, как ребёнок, наесться этой свободы досыта! Ты понимаешь, что вечером придётся думать, что поесть или где постирать трусы... Но сейчас этого всего нет, а есть солнце, море, песок, и... Сэм, пытающийся меня утопить! Ну, не без этого, да! Крем от загара, конечно, никто не взял. Мы валялись на песке, без каких-то подстилок, ели эскимо. Мне казалось, у меня впереди целая вечность, и я могу неторопливо наслаждаться видом Барселоны: скруглёнными зданиями отелей, пальмами. Она мне нравилась всё больше и больше. Как-то всё сошлось воедино в этом географическом месте: и море, и климат, и архитектура, и люди... И моя юность. Перед собой я видел море, бескрайнее, голубое, сходящееся с небом на горизонте, и мне казалось, что где-то там, вдали, за этой линией горизонта и есть - моё будущее. С моря дул сильный и тёплый ветер. На моих губах застыла приятная морская соль. Мы обошли гавань, утыканную лесом яхтенных мачт и снастей, по набережной с виадуками и автомобильными туннелями, прошмыгнули мимо статуи Колумба (во внутренностях которой, как муравьи, копошились туристы), затем по Рамблас, чтобы нырнуть направо, в Готический квартал.

Баррио Готико. Место, о котором ты думаешь, когда говоришь о Барселоне. По его лабиринтам узких улиц, разжигающих воображение, можно бродить бесконечно. Непривычны для нас такие узкие улицы шириной в два шага, разве что в старом центре Питера можно отыскать нечто подобное, если постараться. Аутентичные фонари, причудливые фасады, украшенные уникальными балкончиками, с арками и галереями. Со снующими повсюду прохожими, велосипедистами, самокатчиками... Баррио Готико - это не район. В моих глазах разворачивалась целая Вселенная, как результат Большого Взрыва моего маленького мозга. Готический собор святого Креста, Королевская площадь, гигантские мыльные пузыри уличных артистов, и всё кафешки, кафешки... Музыка, аромат капучино и корицы. Маленькие ресторанчики, большие рестораны. Столики на улице, где местные пожилые каталонцы неторопливо тянули "Эстрелла Дамм" из красных банок. Молодёжь в Барселоне дожидалась своего часа. Её было не видно, а то, что было видно - кучковалось у фонтанов небольшими весёлыми группами - скейтеров, роллеров и прочих оторв всех цветов и мастей. Сувенирные лавочки, каждая в своём стиле, обвешанные красно-жёлтыми майками с Лионелем Месси, с логотипами "FC Barcelona", кепками с вышиваемыми на заказ роботами-машинами надписями, флагами и гербами Барселоны и Каталонии, мозаичными принтами и мёрчами из "Бумажного дома", соседствовали с обезображенными граффити стенами и дверьми, ведущими неизвестно куда - в некий иной мир, недоступный для нашего взора.

- Зацени, какие шикарные труселя с быком, - толкнул меня в бок Сэм, - купи себе, имба! Будешь альфа-самец! 
- Сам купи себе! - засмеялся я. - Как раз твой размер! 
- Пять евро? Однако! 
- Альфа-самцы не считают деньги, и это не "алик" тебе, а Готик! Хотя, полотенце с ящеркой я бы взял. Полотенцев у нас нет. Пришлось выкинуть из чемодана, иначе ноутбук не влезал. 
- Полотенец! 
- Ты мне напоминаешь училку русского! Не твОрог, а творОг! 
- Жаль на "алике" розги не продаются. Отлупить бы тебя, чтобы правильно говорил! 

Каждый раз, когда мы проходили мимо какого-нибудь тату-салона, Сэм страдальчески вздыхал: 
- Я всё-таки решусь. И сделаю себе татуху. 
- На ягодицах? - не выдержав наконец, съехидничал я. 
- Да почему на ягодицах? - возмутился он. - Что, других мест нет? 
- Делай, сделай! Посмотрим, что ты и где сделаешь. Уравнение Шрёдингера себе сделай, на всю спину, от копчика до ушей! Твоя тянка прифигеет и скажет: «Какой ты, мать твою, умный, Семирс!»

Сэм яростно толкал хохочущего меня в бок, я отлетал, пугая прохожих, возвращался на свою траекторию, и так мы, подкалывая друг друга, дрейфовали по улицам квартала. Фоном играла какая-то лёгкая музыка, и эта музыка... Музыка преследовала меня. Она, как инъекция наркотика, медленно обволакивала мой мозг, погружая его в состояние, недоступное ему до этого момента. И тут вдруг оно стало доступным! И это ощущение, ощущение чего-то нового, необычного, манящего за собой и увлекающего вперёд... Вот оно! Теперь - только вперёд!

Готический квартал казался для меня бесконечным. Но, как и всё хорошее в этой жизни, он тоже должен был закончиться. Мысленно я попрощался с ним, обещая себе, что вернусь сюда снова и обязательно погуляю подольше. Мы прошли мимо дворца правительства Каталонии по де Ферран, откуда снова оказались на Рамблас. Думаю, не будет лишним напомнить об этой улице и культурной роли, которую она играет для города. Рамблас - это не одна улица, а пять отдельных бульваров Рамбла, каждый со своей легендой. Скажу так: эта улица - как Невский проспект для Петербурга, она являет собой концентрат Барселоны во всём своём великолепии. Весь блеск города, равно как и вся его демоническая сущность, растворены в этой линии, разделяющей Баррио Готико и Эль Раваль. С неё начинаются экскурсии, с неё начинается знакомство с Барселоной, а для иных ротозеев здесь начинается знакомство с местными криминальными особенностями. Идя по ней, вы обязательно столкнётесь, если не со всеми цветами Барсы, то, уж точно, с её основными оттенками. Здесь вы повстречаетесь с типичной архитектурой Испании, ибо Барселона - город старый, со своей интереснейшей историей. Многочисленные народы, проживавшие здесь, начиная с античности, и заканчивая нашими днями, отпечатали свою культуру в камне, оставив после себя (и всё ещё оставляя) интереснейшие её явления. Античность, вестготы, средневековье - чего здесь только не намешано! Мы с Сэмом - искушённые в архитектуре люди. Я так думаю. Не так, чтобы мы разбирались, но оба выросли в городах с весьма разнообразной и насыщенной архитектурой. Жителя Петербурга сложно удивить разнообразием фасадов и стилей. Но Барселона удивит! Шагая по бульварам Рамблас, ты влюбляешься в этот город всё больше и больше. Причудливые фасады домов с уникальными и неповторимыми ажурными решётками балконов и, казалось бы, вылепленные из чего-то аппетитно-кондитерского башенки дворца Гуэля работы Антонио Гауди в Эль Равале... А Сэм тащил меня вперёд, и я за ним не поспевал, злился, и в какой-то момент, засмотревшись, со звоном врезался в столб, вызвав смех проходящих мимо туристов. Мы миновали знаменитый рынок, китайские рестораны, церкви, освежающие фонтаны с бриллиантовыми брызгами, скульптуры. Топая так бодрым шагом, мы вышли к площади Каталонии, вокруг которой медленно дрейфовали группы туристов, увлекаемых гидами от одной достопримечательности до другой. Побродив тут и послушав пару экскурсий, мы отправились дальше, к храму, по Гран Виа до бульвара Сан Хуан, чтобы затем пересечь ту самую Диагональ.

- Ты не знаешь, где поселились наши ребята? - пыхтя, спросил я Сэма. Он сбавил темп: видимо, немного устал. 
- Боря в Грасиа, вроде бы, - ответил он лениво, - а что? 
- Интересно, сколько наших приедут сюда? Приглашали всех желающих, из "Сириуса". 
- Во-первых, не просто всех, а всех победителей. А во-вторых, не каждый отважится полететь сюда в *ковиндемию*. Тут ведь такая жесть была, слышал же, наверное? Это мы - бесстрашные. А остальные... Я-то, ты знаешь, душу отдам за то, чтобы остаться здесь жить! И тебе понравится, уверен! 

Я молчал и, улыбаясь, шёл вперёд.

- Ты пойми, - продолжал он, - этот шанс выпадает всего один раз в жизни, и он выпал тебе! Ты сидел в своей зачуханной комнатёнке, учился в зачуханной школе, и тут - хопа! Тебя приглашают в один из лучших технических университетов Европы, где стоит мощнейший суперкомпьютерный кластер! И предлагают на нём научиться писать нейросети! Причём, такие, какие ещё никто не писал! Будешь работать бок о бок с ведущими дата-сайентистами мира! Это тебе не чертей рисовать в своём "юнити"! 
- А чего тебе мой "юнити" не нравится?

Я даже игру свою начинал делать. Трёхмерный движок на "Unity", виртуальные камеры, освещение, шейдеры. Короче, всё, как говорится, с блэк-джеком и шлюхами... Только шлюх не успел сделать...

- Так со шлюх и надо было начинать! - засмеялся Сэм. 
- Кто о чём, - обиженно проворчал я. 
- Чел, я уважаю твои петы[16] и публикации на "хабре", это всё, конечно, круто... 

После слов о публикации на "хабре" я покраснел и опустил глаза. Это был довольно кринжовый опыт первой публикации на этом информационном ресурсе для айтишников. И статья, вроде бы, интересная, про применение искусственного интеллекта в игровых ботах. Но налетели дядечки с конским опытом работы, обложившие мою статью таким навозом, что я потом долго обтекал и сушился. Сэм орнул с комментов и согласился, что я, в общем-то, получил за дело. Я обиделся. И хотя отец всегда учил меня быть спокойным и думать трезвой, холодной головой, эта ситуация меня сильно разозлила. Руки дрожали и порывались в ответ написать этим дядечкам какую-нибудь гадость. Но Сэм предложил мне офигенный вариант - пойти на день рождения одного его знакомого, где я... Ну, в общем, там я понял, что всё это фигня и совершенно охладел к статье. После того, как папа притащил меня домой и я проспался, я уже не хотел ничего: так сильно болела бошка. Отец прокомментировал моё состояние словами «Странно, почему болит. Болеть-то нечему!» Первый блин комом, зато опыта набрался. Всегда есть плюсы.

Улочками, по навигатору, мы, наконец, вышли на площадь ла Саграда Фамилия. И я увидел *его*! Первой мыслью любого человека, увидевшего храм Святого Семейства, будет - «Это всё сотворил человек?» То была не просто архитектура, а её переосмысление, переплетение каталонского модерна с чем-то живым, биологическим. Сочетания остроконечных шпилей, резных башенок, порталов, арок, узких высоких окон - всё это вызывало во мне непонятное щемящее чувство. Шедевр Гауди явил мне нечто совершенно неземное, инопланетное, подобное гигеровским[17] фантазиям. Или нет! Подобно тому, как добрый великан заботливой рукой вылепил стены из песка, отшлифовал их и придал им неповторимую, природную форму, лишённую человеческой рациональности и выверенности, и именно рукой, а не инструментом. Рядом с ним чудилось, будто геометрия, которую я изучал в школе, закончилась, и начиналось путешествие в её альтернативную версию, как в "Докторе Стрендже", где пространство скомкано, вывернуто наизнанку и представляет собой подобие фрактала. На одной из его сторон всё ещё возвышались леса и башенные краны, виднелись голые бетонные стены, из которых торчала арматура. Но там, где работа была завершена, зрителям открывалась возможность любоваться грандиозным видом фасада, а особенно - фасада Страстей, с его наклонёнными колоннами, напоминающими мне склеенные между собой кости, и кучей маленьких круглых окошек - сот, как в улье. Все фигуры портала - рубленые, угловатые, словно недогруженные полигональные модели игр конца девяностых. Я не знаю, задумывал ли так Гауди или это просто недоделка. Мы, как самые ушлые, прицепились к русскоговорящему гиду и прошлялись вокруг храма вместе с его группой полчаса. Фоткались на фоне этого чуда, рядом с прудиком грязно-зелёного цвета, у изрисованных граффити каменных бортиков. Высота храма подавляла. Я задрал голову и долго изучал фасад Страстей, приглядываясь к каждой детали. Сэм, уже бывавший тут и видевший Саграду снаружи и изнутри, меня нетерпеливо дёрнул за плечо.

- Старик Антонио - прям как ты, - заметил он, - тоже начинает какой-нибудь интересный проект и бросает недоделанным. Сколько ты начинал своих игрушек? Пока мы с тобой знакомы, ты три игровые механики придумал, и хоть бы одну довёл до ума! 
- Гауди всю жизнь на него угробил. Я пока не готов к такому, мне кажется... 
- Тебе кажется, что ты ещё не нашёл и вот-вот найдёшь то, на что потратишь всю свою жизнь? Ну-ну, ищи. Только помни, что жизнь летит очень быстро!

Сэм так говорил, потому что сам редко что-то разрабатывал. Он прекрасно разбирался в матанализе и информационных технологиях, но старался не тратить своё время на разработку всякой фигни, как я, и не упарывался по ночам, как я. Сэм, будучи хорошим теоретиком в точных науках, сам не имел пет-проектов. По крайней мере, мне он их никогда не показывал. Он не стремился что-то создать или кому-то что-то доказать, его цель была - понять. А у меня вечно горело под пятой точкой и руки сами тянулись что-нибудь "замонстрячить". Я всегда хотел непременно что-то делать, тогда как Сэм считал: меньше кода - меньше боли.

- Внутрь пускают? - робко спросил я. 
- Пускают, пускают. Давай потом, у нас полно времени! Ещё успеет надоесть! - торопливо ответил Сэм. Как это может надоесть? Мне вдруг захотелось перенести храм в трёхмерную модель, в свой движок. Сделать что-то типа "Assassin's Creed", или хотя бы пофантазировать, как это могло бы быть. Большинство моих идей так и оставались мечтами или фантазиями. И я нисколько не жалел о том, что не смог их воплотить в жизнь. Мне казалось, что впереди у меня целая вечность, и я всё успею.

Мой друг уже тащил меня в метро. Я видел подземку в различных городах, и мне есть с чем сравнить. Например, в отличие от петербургского метрополитена, прорытого глубоко под землёй, тоннели метро европейских городов пролегают под самой улицей, прикрытые сверху лишь бетонной плитой и асфальтом, и иногда проходящие поезда можно увидеть сквозь решётку в тротуаре. Примерно то же самое я видел в Германии и Бельгии. Так же было и здесь. Иногда вагоны выходили на улицу, исчезая затем в покрытых граффити бетонных тоннелях. Иногда тоннели не имели верхних перекрытий, шли как желоба, освещаясь солнечным светом. Весьма необычно выглядело решение использовать три платформы, открывая двери вагонов с обеих сторон (так называемое *испанское решение*), что ускоряло процесс посадки и высадки пассажиров (если, конечно, ты знаешь, куда в толчее нужно выходить). Поезда - вполне себе приличные, ничуть не лучше наших, а станции - скучные, местами - грязные, как, впрочем, и везде в Европе. Мы поехали домой, потому что нам обоим уже порядочно напекло. Я спалил шею, плечи. Жгло ноги. По пути к нашему новому дому мы зашли в аптеку за кремом от загара, для загара и после загара.

Неподалёку от улицы, где мы жили, я заметил стоянку прокатных велосипедов. Выкрашенные в красный и белый, они больше походили на инвалидные коляски. На таких велосипедах, спокойно и неторопливо, мимо проезжали старички и старушки, пузатенькие дядечки и девчушки в юбочках. Я не мог себя представить на таком убожестве, а тем более райдить на этом по Барсе.

- И чем тебя не устраивает прокатный велосипед? - проворчал Сэм. 
- Ты хочешь на *этом* кататься? - возразил я, указывая на *это*. - Пойду, найду прокат с нормальными "эм-ти-би"[18]! 
- Может, пожрём сначала? 
- Я сейчас приду! Я видел!.. Иди домой жди меня, я скоро приду!

И я быстро зашагал по каррер д'Орта. Сэм никогда в жизни не поймёт, что для меня значил велосипед! Когда я вставал на "топталки"[19], то чувствовал, как срастаюсь с ним, как мы становимся единым целым и летим вперёд! Это ощущение, когда ты срываешься вниз с горы, когда твой взгляд скользит по ямам и ухабам, когда ты подлетаешь на пригорках и отрываешься обоими колёсами, а потом приземляешься, отдаваясь физике и в то же самое время сопротивляясь ей! Кто жил этим - тот меня поймёт, остальные - и не пытайтесь! Я презирал электросамокаты и всегда катался только на механике, только ногами! Как я уже говорил, я собрал свой собственный "эм-ти-би", изодрал руки гаечными ключами, но сделал из байка свой шедевр и гордость! Самое главное - он был под меня, под моё тело! Он был моей частью, с ним мы прошли огонь и воду, и даже Мичуринский веломарафон!

Рядом с офисом проката, что на соседней улице Кампоамор, мне сразу бросился в глаза красивый белый горный велосипед "Author", гордо стоящий на велопарковке. Я вошёл в небольшое помещение, звякнул колокольчик на двери. За столом офиса сидела смуглая девушка и что-то читала. Я уверенно решил начать практиковаться в испанском.

- Hola, - начал я, но дальше запнулся: разговор стартовал, и я ясно дал понять своей собеседнице, что он пойдёт на испанском, - me gusta…ria… bicicleta. Montana…[20] MTB. 

Слово "эм ти би" было произнесено уже на английский манер. Девушка подняла голову и уставилась на меня, как на какое-то чудо, а я тут же смутился: мало ли, вдруг со мной что-то не так? Нос не вытер или ширинку не застегнул, бывают же эпик фейлы в жизни.

- For rent[21], - я перескочил на английский и кашлянул, -  Cuanto cuesta… por dia?  Comprendo?[22]

Воцарилась неловкая пауза. Чем больше она молчала и смотрела на меня, тем больше мои щёки краснели: я явно чувствовал, что наговорил какой-то чепухи. Но тут она кивнула, и я, ободрившись, заулыбался. Она ответила улыбкой и протянула мне лист формата A4, лежавший у неё на столе.

- Todo esta escrito aqui, precio y reglas[23], - объяснила мне она. Я не понял, что она сказала, но, увидев числа со значком "евро", догадался, что это прайс.

- Gracias, - поблагодарил я и принялся его изучать, а девушка продолжала на меня пялиться и улыбалась. «Не латинос», - пронеслось у меня в голове, - «скорее - европейка».

В этот момент в помещение зашёл парень в бейсболке.

- Света, ты не видела тетрадь с запчастями? - на чистом русском спросил он. 
- На стеллаже посмотри, - небрежно ответила та, на таком же чистом русском. 
- Вот, какая-то тетрадь лежит, - я указывал на столик возле входа. И поднял на неё глаза. Мы глядели друг на друга с минуту, а потом не выдержали и расхохотались. 
- О, земляк! - воскликнул парень. 
- Почему вы не сказали, что знаете русский? 
- Ты так мило пытался говорить на испанском, - ответила она, пристально глядя мне в глаза и улыбаясь. Я долго подбирал ответ и вздохнул: 
- Да, блин, я только учусь! Скажите, а вот этот байк на парковке, красивый... Его можно взять в прокат? 
- Он хозяина. Сейчас Диего подойдёт, и мы спросим. Но вряд ли он отдаст, он сам на нём катается.

Тут в офис зашёл загорелый мужчина, в белой рубашке и таких же белых брюках, внешне - испанец, невысокого роста, но стройный и поджарый. Светлана обратилась к нему по-испански, прожужжала что-то про "бисиклету" и указала рукой на меня. Я застенчиво улыбнулся, кивнув в знак приветствия. Мужчина недоверчиво оглядел меня.

- Ты аккуратно ездить? - спросил он по-русски с акцентом, а потом быстро что-то сказал Светлане на испанском, и та перевела: 
- Он спросил, будешь ли ты прыгать на нём с поребрика? Чтобы ни одной царапины! 
- Я - как свой собственный! - замахал руками я, лукавя: мой бедный собственный нуждался в замене тормозных колодок и вилки. - Готов в залог оставить свою душу! 
- Не обязательно! Давай паспорт. Где ты живёшь? 
- На каррер д'Орта, недалеко. Мы квартиру снимаем. 
- Студент? Что-то ты маловат для студента. Скорее - школьник. Давай, адрес запишу на всякий случай.

Я хотел сказать, что я и вправду школьник, но почему-то застыдился этого. 

- Я студент, - нахмурился я. Света посмотрела на меня, улыбнулась, приняла деньги в залог, двести евро, сделала копию моего паспорта.

- Бери "Атор", - она вернула мне загран вместе с ключом от замка, - и постарайся аккуратно! Я понимаю, мальчишки не любят это слово, но всё-таки! И ещё, шлем купи и жилет. Без них тебе штраф влепят, местная полиция этого не любит. 
- Gracias! - крикнул я уже в дверях, убегая отцеплять велик. Но остановился и повернулся: 
- Вы ещё и из Петербурга? 
- Как догадался? 
- По поребрику! - я со смехом выбежал на улицу. 
- Мне кажется, Диего, ты свой велосипед больше не увидишь! - усмехнулась Света, провожая меня взглядом. 
-  Es todo tan malo?[24] - Диего озабоченно подошёл к окну и посмотрел в него, -  Por que entonces se lo di?[25] 
- Да сам знаешь, почему.

Отцепив велик, я вскочил на него - он оказался как раз мне по росту! И втопил по переулкам к нашему дому. Шимановские шифтеры легко и точно переключали скорости, гидравлика хватала колёса надёжно, позволяя тормозить на грани блокировки. Мир стал чуточку светлее, каждая улица теперь бросала мне вызов. То, что я не могу обойти на своих коротких ногах - теперь пролечу на двух колёсах! У меня захватило дух, мне сразу захотелось рвануть куда-нибудь за город, по шоссе, вдоль гор, пляжей, отелей и маленьких городков. Куда-то туда, по побережью Коста-Дорады, в бесконечность.

Первое, что мне бросилось в глаза по возвращении в квартиру - голые грязные пятки Сэма. Из-за своего высокого роста он не помещался на диване, поэтому выставил свои "кегли" прямо в прихожую, перекрыв ими и без того тесное пространство.

- Я такой себе байк отхватил! - похвастался я, пиная "кегли", чтобы он их убрал. - Теперь всю Барселону объеду! Пошли жрать!

Он лениво поглядел на меня.

- Ты в зеркало на себя посмотри, байкер, - умирающим голосом произнёс он. Я подошёл к зеркалу. Потом схватил купленный крем и стал втирать себе в лицо, шею и плечи.

- Поздняк, чувак! - посочувствовал мне Сэм. - К вечеру тебе будет плохо. Это уж поверь мне! 

Сэм ошибся. Плохо мне стало уже через час. Тело горело, будто кожу кололи сотни игл. Мы забежали в какую-то кафешку с бешеными ценами, после чего решили сегодня вечером обязательно закупить побольше снеди в какой-нибудь "Меркадоне". Придя домой, я упал на диван и проспал так до вечера, пока меня не разбудил Сэм, собравшийся в магазин. Болела голова, а в чемодане я нашёл только парацетамол и пачку шалфея. Пока мы шли по улице к магазину, я рассказал Сэму о случае в офисе велопроката, на что тот покачал головой и сказал, что никогда в жизни не поверил бы, что я - испанец, даже если бы я шпарил на каталанском, как падре из церкви Сан-Жауме, а Светлана, по его мнению, просто прикололась.

- Тут, кстати, парк Гуэля недалеко, надо наведаться. Что-то ты, брат, как-то не очень выглядишь, - задумчиво добавил Сэм. 
- Акклиматизация, наверное, - я потёр глаза, но они стали зудеть ещё сильнее. 
- Перегрелся. Я - тоже. Погуглил, кстати, насчёт клубешника на сегодня, но разочарую тебя: везде восемнадцать плюс, и будут проверять документы. В "Паче" - точно.

"Pacha" - знаменитый клуб-ресторан Барселоны, куда Сэм мечтал попасть с того момента, как узнал, что поедет сюда. Огромные танцполы, электронная музыка... Но, конечно же, его мечта - Ибица, куда меня даже на пушечный выстрел не пустят. Поехать-то я поеду, но тусоваться под забором ночного клуба - такое себе занятие. Я обожал электронную музыку, быструю и мощную, но к танцполам и клубам относился равнодушно: как и все интроверты-зануды, я там попросту терялся. И я не сильно расстроился от того, что в клуб меня не пустят по вполне уважительной причине: возрастом не вышел.

- Сэм, завтра сложный день. Я бы на твоём месте не шароёжился по клубам, а отдохнул. Вспомнил бы задачи с олимпиады, теорию по дип лёрнинг... 

Сэм заулыбался.

- Какой же ты зануда, кошмар какой-то! Да отдохни ты от этой программерской мутотени, в самом деле! Не пойдём в клуб - тогда пошли бродить! Ты поспал, я тоже вздремнул. Завтра будет завтра. А сейчас надо успеть насладиться прекрасным уходящим днём, и...

Он не договорил, потому что зазвонила моя мобила. Предки, совсем забыл! Я резко выхватил мобилу потной ладонью, она выскользнула из пальцев и брякнулась на асфальт. Я молча наклонился за ней, в душе надеясь, что всё обойдётся, но сразу заметил, что нет, не обошлось: по стеклу змеёй ползла мерзкая трещина. Я сморщил нос и принял вызов с "телеги" по громкой связи.

- Ты спятил, почему не звонишь? - кричала мать. - Самолёт прилетел в полдень, какого чёрта ты не отвечаешь? Что там с тобой? Включи видео! И звук включи!

На меня из Питера глядели мать с отцом, трансляция шла с нашей кухни. Слабая связь фризила картинку фрагментами. 

- Гуляете что ли? - раздался бодрый голос отца. - Ого, у вас уже темень! Как Барселона, понравилась? 
- Понравилась, пап, - грустно ответил я, глядя не на него, а на мерзкую трещину через весь экран. 
- Саграду видел? 
- Видел, пап... 
- Впечатлила? Устал, что ли? Почему голос не весёлый? 
- Устал, пап... Мы погуляем и спать пойдём. Завтра в уник поедем. Надо выспаться. 
- Добрались, это самое главное. Как квартира? 
- Мам, я запишу видосик и скину, завтра уже. Сейчас темно и мы не дома. Мы в магаз идём...

Мне было стыдно перед Сэмом, что я отчитываюсь перед предками, как школьник. А они не понимают, что я тут уже как бы сам по себе, и... Хочу немного освоиться самостоятельно, без их помощи. Ну почти без их помощи, конечно. Не считая карточки!

- Давай, сын, удачи! - подбодрил меня отец. - Жарко там? 
- Жарко, пап! Очень! 

Я замолчал. Трещина меня убивала.

- Будь умницей, удачи! - повторил отец. - Семирс, привет! 

Сэм помахал рукой в камеру, улыбаясь. 

- Семирс, - сказал отец, - проследи, чтобы этот шкет не сильно нервничал. Что-то он какой-то вялый. 
- Всё в порядке, он просто устал! - весело ответил Сэм. 
- Мы любим тебя, милый, отдыхай! - помахала мне рукой мама. Я выдавил из себя "пока-пока" и потянул за красный круг. Связь оборвалась. С минуту мы шли по улице молча.

- Дерьмо собачье, - пробормотал я, выключив и убрав смартфон в карман. 
- Круто ты его, конечно, хлопнул. Не переживай! Я тебе свой "айфон" старый подарю. 
- Да не нужен мне твой "лайфон"! - с горечью ответил я, глядя вперёд. Восторг от города сменился печалью: жалко было свой "кирпичик", привык я к нему. Казалось бы, ерунда, а вот так вымораживает.

Мы зашли в местный супермаркет и загрузились пакетами с едой. Продукты на витринах совсем не походили на то, что я привык видеть в наших "гиперах", что создавало дополнительный объём забот по изучению местной продукции и блюд, приготовляемых из неё. Сэм готовил неплохо, и я мог бы ему помочь. Не то чтобы я плохо готовил, просто мало опыта. Взяли яйца, молоко, йогуртов кучу, сосисок, фуэта, хамона, сыров всяких, ну и прочей травы, хлеба, хлопьев... Я любил овсянку на завтрак, а тут продавались только гадкие мюсли с бегемотом на упаковке. Сэм прихватил ещё бутылку красного.

- Гляди, это "Риоха", - восторженно щебетал он, - деноминасьон де ориген калификада[26]! Крианза[27], сорт темпранийо, бочковой выдержки! Всего два с половиной евро, ваще копейки! Хотя, говорят, "Приорат"[28] вкуснее. Тебя научу разбираться в вине! Эх! За вином и хамоном надо ехать в Испанию! Ты знаешь, где находится Риоха? Это...

Мы потащили пакеты по тёмной улице, освещённой фонарями. Я слушал лекцию Сэма о бодегах. О том, как он был на экскурсии и попробовал виноград с лозы, и как потом плевался: виноград темпранийо жёсткий и невкусный. Стояла прекрасная погода, дул приятный, обволакивающий тело морской ветер. Нежное тепло от нагретого асфальта сквозь подошвы сандалий уходило прямо в пятки. Закинув продукты домой и разогрев в микроволновке пару горячих бутербродов, мы пошли просто бродить по кварталу. Шли по нашей узкой улочке, мимо припаркованных машин, мотоциклов и рядов разноцветных мусорных баков. Нам часто попадалась молодёжь небольшими группами, и вообще, несмотря на вечер, улицы квартала казались оживлёнными. По односторонней улице, навстречу нам, то и дело, проезжал какой-нибудь транспорт, велосипедисты или самокатчики. Я вдохнул остывающий и густой воздух.

- Что вздыхаешь? Опять о своём думаешь? 
- Да нет, - задумчиво ответил я, - мне немножко страшно. Вдруг меня возьмут в проект? Я-то рассчитывал просто здесь отдохнуть. А вдруг возьмут? 
- Тогда это будет самый счастливый день в твоей жизни! - улыбнулся он и посмотрел на меня с высоты своего роста. 
- Я не готов к такому счастью. 
- Для начала, Тим, давай просто туда съездим и послушаем. Для меня это всё очень ново, для тебя тоже. Все вот эти олимпиадные задачи по глубокому обучению и нейросетям, байесовские сети и тому подобное - это всё - школьная чепуха. 
- Я на эту чепуху потратил целый год, - ответил я монотонно и медленно, - целый год я это пытался засунуть в свой мозг... 
- Просто твой мозг забит чёрт-те чем. В этом твоя проблема, тебе только четырнадцать - а ты уже перегружен, как советский шифоньер. Скоро начнутся мигрени, бессонница... 
- Уже начались. 
- Вот видишь, а потом - велкам к психиатру! Ты не сможешь изучить всё. Это невозможно! 

Мы свернули к площади д'Ивиса. Началась симпатичная пешеходная зона, наполненная гуляющими. Уютная площадь образовывала неровный пятиугольник, окружённый со всех сторон домами. Везде стояли столики летних кафе, занятые отдыхающими. Мы прыгнули за освободившийся столик, заказав сразу пару пива и тапас. При этом официант подозрительно покосился на меня и уточнил, есть ли мне восемнадцать, на что Сэм ответил утвердительно, небрежно махнув ISIC[29] перед его носом, будто муху отгоняя. Официант не стал вглядываться и ушёл, а через пару минут поставил на наш столик два бокала и какие-то сухари.

Из кафе неслась электронная музыка, "прогрессив-хаус". Играл приятный, бесконечный ди-джей сет. Молодёжи вокруг сидело много, небольшими группами. Они шумели, периодически выбрасывая взрывы хохота. В воздухе летала испанская речь, иногда - английская. Мимо, ругаясь, прошли немцы, оставляя за собой крепкий запах перегара.

- Пиво тут так себе, - голосом знатока заключил Сэм, - обычный лагер, не интересный совершенно. Кстати, площадь Ибица. Ивиса - по-каталански. Это мне намёк на неотвратимость поездки!..

Я отхлебнул и почувствовал, как побежали мурашки по спине от терпкого вкуса и прохлады во рту. Сочетание музыки, напитков, тепла и уличного освещения мне нравилось всё больше и больше. И, хоть я уже и отдыхал на море не в первый раз, то было с родителями. То было - не *то*!

- Вон, кстати, ресторан русской кухни. Если пельмех захочешь со сметаной. Так вот. Насчёт психиатра, - продолжил Сэм, - пойми! Надо под *себя* мир подстраивать! Знать, что *ты* от него хочешь, играть с ним. Представь, что вся твоя жизнь - одно большое приключение. Что ты - автор этих приключений, и лишь от тебя зависит, куда пойдёт твой герой в следующем абзаце - направо или налево. Только тогда ты сможешь наслаждаться своим существованием, а не угнетаться им. Какой смысл в страданиях, скажи мне? Манипулируя окружающим миром, можно добиться гораздо большего блага для всех. Это я так считаю. Ты можешь прочесть туеву хучу книг по *айти*. Превратить свой мозг в кровоточащий фарш. Ты не будешь счастлив, ибо тебе требуется оправдание той жертвы, которую ты приносишь во имя своих знаний. Ты ссутулишься, скукожишься, нацепишь очки а-ля *Гарри Поттер* и будешь говорить на птичьем языке. А все будут от тебя шарахаться, как от бомжа. Ради чего? 
- Сэм, что-то ты в крайности какие-то уходишь. Я не собираюсь читать туеву хучу книг по информационным технологиям. 
- Но ты уже превращаешь себя в старого деда! Я понимаю, что байесовские сети и кватернионы в "юнити" - чертовски интересны, но ты подумай, как будешь жить дальше? У тебя есть девушка? 

Мои щёки вспыхнули. Сэм беспощадно лупил в самую больную точку. И я знал, что это будет не один удар, а серия болезненных и точных ударов, из-под которых так просто не уйти. Я решил самортизировать эти удары, хотя бы немного погасить их разрушительный импульс.

- Ты сам знаешь, - с безразличием в голосе ответил я и стал крутить на столе холодный, запотевший бокал. 
- Я знаю, почему. 
- Ты у нас всё знаешь, профессор! - нервно засмеялся я. - Только не надо говорить мне эту причину, и как её преодолеть! Без тебя разберусь! 
- Не разберёшься! Ты мне ещё спасибо скажешь! Если б у меня был такой друг, как у тебя я, я бы не натворил в жизни столько глупостей! 
- Интересно, каких же глупостей ты успел натворить? - с сарказмом поинтересовался я. Сэм заулыбался. 
- Да вот не скажу, чтобы и ты не натворил! Это касается отношений с людьми. И у тебя в этом плане всё о-о-очень плохо. Ты застенчивый, с этим надо что-то делать. 

Я уставился на бокал. Очередной удар в больное место. 

- Я работаю над собой. 
- Да не работать надо, Тим, а наслаждаться жизнью! Жить этим, понимаешь? А не превращать в очередную задачу, которую ты должен закрыть в трекере. Ты должен лететь! Ты же на своём байке летишь, и не думаешь, что это работа ногами? Ты наслаждаешься этим процессом, ведь так? Вот в коммуникации так же! Иди и познакомься с той девушкой! 

Он махнул рукой куда-то. Я обернулся. За мной, за соседним столиком, сидели две симпатичные испаночки. Заговорить с девушкой? Я ненавидел свой ломающийся голос, способный дать "петуха" в любой момент, особенно в такой волнительный.

- Самому слабо? - ехидно спросил я его, развернувшись обратно. 
- Учись, чел, у дяди Семирса! - Сэм встал и решительным шагом направился к столику. Я смущённо пялился на запотевший бокал. Это называлось "испанский стыд": я уже заранее стыдился за моего друга. Сзади зазвучал его голос, а потом - приятный женский смех. С любопытством я развернулся на стуле. Сэм стоял возле их столика и смеялся с теми двумя девушками. После чего, попрощавшись, он направился ко мне и сел на место. 

- Одну зовут Сильвия, вторую - Нурия, и они ждут своих парней. Нам не повезло, чувак! Но! Я добыл эту информацию. Ты можешь просто смотреть на них, вздыхать и фантазировать бог весть о чём в своей жестяной башке. Но никогда не добудешь этой информации! Если бы они были свободны - у нас мог бы быть шикарный первый вечер в Барселоне! Благодаря мне. А ты не можешь так! 

Этот последний удар из серии ударов оказался таким сильным, что у меня от него разболелись зубы - настолько сильно я их стиснул. Появилось жжение в носу, а глаза наполнились влагой. Пришлось отвернуться. 

- Могу, - сказал я сквозь зубы, глядя куда-то в стену дома. 
- Посмотрим. - Сэм хлопнул меня по плечу. - Я верю в тебя! Уверен, что парни этих симпатяжек и мизинца твоего не стоят! Я тебя научу, серьёзно! Зови меня Мастер Сэм, я буду твоим шифу, твоим сенсеем! 
- Спасибо, Мастер Сэм, - искренне ответил я и замолчал, допивая бокал. Хмель меня добил, больше уже не хотелось. Я завидовал ему, уравновешенному, спокойному и жизнерадостному парню, на сто процентов уверенному в себе. Я ему был полная противоположность. Да, старался походить на него, но очень сложно бороться со своей химией внутри. Я ненавидел себя, своё тело и то, как я выгляжу на фоне других. Мне нужны были какие-то внешние успокоители, типа музыки или хобби. Паять, пилить, кодить. Или спорт - пробежка, например, или райд. Но не пойду же я знакомиться с девушками после пробежки, потный и запыхавшийся? Способность Сэма сохранять спокойствие в любой ситуации и самоуверенность больше всего вызывали во мне белую зависть. 

- Ладно, не переживай, - утешил меня он, - сейчас лето, подобных вечеров у нас будет куча, Барселона нас пока не выгоняет, погода шикарная, и местечки тут приятные. Так что у тебя будет масса...

В этот момент к кафе подъехали два мотоциклиста, один на "Ямахе", другой на "Кавасаки". Они сняли шлемы и подошли к столику сзади. Два здоровых парня-латинос, со смуглыми, щетинистыми лицами, крепкого телосложения, в мотоциклетной экипировке и в "черепахах". Девчонки побросали свои коктейли.

- Adios, Sam! - крикнула одна, когда ребята проходили мимо нас. Сэм помахал ей рукой. Девушки, улыбаясь, откинули длинные волосы назад, надели шлемы и уселись на байки за спинами своих парней, обхватив руками, каждая своего, сзади за торс. Спортивные мотоциклы с рёвом умчались по улице д'Ивиса, увлекая за собой смятые пивные банки, валяющиеся на проезжей части.

- ...возможностей, - медленно договорил Сэм, провожая их взглядом.

---

[1]: Кошмар, что-то ужасное. (сленг)
[2]: Отсылка к анекдоту про африканца в России ("Зелёная зима ещё ничего, а вот белая...")
[3]: Фича - особенность, то же, что "фишка". Особенность, выделяющая предмет на фоне других. (сленг)
[4]: Процессор Intel Core i7. (it)
[5]: Персональный компьютер, ПК. Он же "пекарня". (сленг)
[6]: Подделка. (сленг)
[7]: AliExpress. (сленг)
[8]: Вид проездного в общественном транспорте Барселоны.
[9]: Языки программирования. (it)
[10]: Язык программирования Python. (пайтон, it)
[11]: Язык программирования C#. (си-шарп, "шарпЫ" на сленге, it)
[12]: Игровой движок Unity Technologies. (программное обеспечение для создания компьютерных игр, it)
[13]: Глубокое обучение (раздел машинного обучения, Machine Learning) (it)
[14]: Массачусетский технологический институт (сокр., англ. MIT)
[15]: Даунхилл, вид велоспорта, скоростной спуск с горы.
[16]: Личный проект (пет-проект), проект, разрабатываемый программистом вне рабочего или учебного времени, для себя. (it)
[17]: Ганс Гигер, художник, создавший визуал к фильму "Чужой".
[18]: `MTB` - горный велосипед (mountain bike, англ.)
[19]: Педали велосипеда, с которыми можно ездить в обычной обуви. (сленг)
[20]: Я бы хотел велосипед. Горный. (исп.)
[21]: В аренду... (англ.)
[22]: Сколько это стоит в день? Я вас понимать? (исп.)
[23]: Здесь всё написано, цена и правила. (исп.)
[24]: Всё так плохо? (исп.)
[25]: Почему тогда я отдал его ему? (исп.)
[29]: ISIC - международная студенческая карта.
[26]: Определённое (квалифицированное) наименование происхождения - защищённое наименование региона произрастания винограда и изготовления вина, маркировка на бутылках с вином, где указывается винодельческий регион.
[27]: Молодое выдержанное вино (1 год в дубовой бочке и 1 год в бутылке)
[28]: Винодельческий регион Каталонии.

---

Текст адаптирован для сайта PROZA.RU. Оригинальная вёрстка и информация об авторских правах доступны по внешней ссылке, размещённой на странице автора http://proza.ru/avtor/mrald. Некоторые символы могут отображаться некорректно.

Использование текста без указания АВТОРА (Кальянов Дмитрий) и ИСТОЧНИКА (proza.ru) запрещено.

Автор НЕ ДАЁТ своего согласия для использования данного текста при обучении нейросетей, вне зависимости от их местоположения и государственной принадлежности.

Данный текст является художественным вымыслом, все совпадения случайны.

---

Следующая глава: http://proza.ru/2023/12/25/1049