75. Баня

       Умерла бабка у старика.  Незаметно как-то, не попрощавшись, не сказав
    ничего, не по-людски. Как и жила.  Нет, упаси бог, он зла на нее не держит.
       Всё-таки прожили 46 лет бок о бок. Неугомонная какая-то была, до всего
    охота, всё бегом, бегом. Всё успеть, всё ухватить.
 
       День ещё не зачался, а планов в голове на неделю. Что сегодня-то сделаем?
    Плиту почистить, раковину помыть, в огороде грядку вскопать, посадить то,
    это. Мысль-то птахой неумытой с утра влетит, а вот исполняться с годами всё
    труднее и медленнее становится. Старость, будь она неладна!
       Мысль-то птахой неугомонной влетит и ведь не выбьешь ее, зацепится за
    паутину извилин в башке бабьей и не выбьешь ее.

       Задумала она лет шестнадцать назад домик в деревне купить. Дело-то      
    неплохое! Недалеко и не близко, и место уже подобрала, непременно чтобы рядом
    опята росли. Рождественский майдан.
       Машины-то нет, добираться на автобусе, а обязательно надо. Сами-то город-
    ские, всю жизнь - плита газовая, вода горячая, непривыкшие к жизни
    деревенской. Так, издалека наблюдать - одно, а воду из колодца носить - это
    другое.
       Сад куплен рядом, всё на заводе, на заводе - и времени-то нет за ним уха-
    живать. Ан, мало сада-то ей было, жизнь проходит, мечты не сбываются.

       Купили домик, заброшенный такой. Лачуга, но дверь запирается. Как же!
    Надо обживать, что-то отремонтировать, что-то подделать.
       А Николай по природе своей был человек не особо , чтобы в руках всё лади-
    лось. И по натуре своей всё более созерцательный. Бывало сядет на скамейку
    в саду, смотрит на какой-нибудь куст смородины и думает:
       "Вишь ты! Как листочек-то за листочком один за другим выползает кверху!
    Такой маленький светло-зеленый в отличии от старых листьев темных и всё
    вверх, вверх"
       - Слышь, Алён! - обращался он к жене.
    Алена была у него женщина симпатичная с бровями черными, заброшенными куда-то
    наверх, на середину лба, но худющая до синевы.
       Родственники всё по его сторону шутили по этому поводу:
       - Что, Коля, не кормишь ее что ли?
       - Как же! Съедает в полтора раза больше меня, да не в коня корм!
    Посмеются, посмеются и дальше живут.

       И вот со своею этой созерцательностью  попал Николай с новым домом совсем
    в другую среду. Соседей в деревне немного, да и то все приезжие. Но есть и
    укоренелые, снисходительные, да посмеяться над городскими горазды.
       Появился один такой хохмач, Федотом звали.
       - Давайте - говорит - Я вам баню сколочу! Как же так, дом купили, а бани
    нет?
       У Алены глаза так и засверкали, и мысли все дальше и дальше скачут, одна
    другую обгоняет. После леса, грибков опят да в баньке попарится. Чудо!

       Федот на внешность был до безобразия красив, в молодости, наверно, отбоя
    не было от девок, весельчак, балагур. Да и сейчас такой остался, только со
    временем вид несколько изменился: с седой, но аккуратно подстриженной  боро-
    дою, он был похож на какого-нибудь ксендза из католической паствы.
       Но это только так, с виду, а в душе весельчак. Решил он под это самое   
    дело, под приезд новых жильцов что-нибудь сморозить, да и получить что-нибудь
    за так. А была у Федота еще одна слабость - выпить любил.
       А тут такое дело, да и баня почему-то на ум пришла.
       - Сам-то я не больно - говорил правду Федот - Сам-то я не больно по баням
    спец, а вот зять у меня...
       Врал Федот, никакого зятя у него не было испокон веков, сыновья были, двое
    городских, а зятя не было. Он удивительным образом мог сочетать враньё с
    правдой, так что выходило по последней.
       - Так вот, Андрюха мой, он враз баню слепит. Вам какую, с полоком или нет?
       Николай мало разбирался в банях, но увидев хитринку в глазах Федота поду-
    мал, что с полоком, наверное, лучше. Дороже, наверное, но лучше.
       В деньгах Николай и Алена особой нужды не испытывали. Оба работали. Детей
    у них не было. Жили для себя. Сначала заводить казалось рано, а потом уж и
    поздно. Так и прожили.

       - Надо бы это! - сказал Федот.
       - Что это?
       - Обмыть как бы начинание.
       - Так не построили ещё ничего и не начали! - возразил Николай.
       - Ну, на легкую руку!
    Алёна ушла в сельмаг. Николай сам по себе был не любитель выпить. Как-то не
    тянуло, на сон тянуло, а на веселье нет. Но вот Федот!
       - Ну ладно, есть у меня там кое-что.
    Достал бутылку самогона, купленную еще у главной самогонщицы деревни бабки
    Нюры, еще при царе Горохе на всякий случай. Да так и осталась со времен
    переезда нераспечатанной.
       - Ну это другое дело! - обрадовался Федот, наливая в маленькие граненые
    стаканчики слегка мутноватую жидкость - Как слеза! За баню!
       Потом последовал второй, третий. Тема бани куда-то ушла, заслоненная
    другими более глубинными проблемами.
       - А как там, собственно, международный империализм? - спросил Федот.
    Николай, не привыкший к крепким напиткам ( а тут видно бабка Нюра постара-
    лась, отменный самогон получился ) держался всё равно молодцом.
       - А что, собственно, империализм? Сидит в Атлантическом океане,    
    барахтается.
       -Как в нашей речке Гайке? Ноги свесил с обрыва и барахтается в океане! -
    подхватил и рассмеялся Федот.
       - Нет, ну почему как? - серьезно ответил Коля - Козни всякие строит.
    Изображает из себя Моно Лизу какую-нибудь. Европу!
       - Кого, кого?
       - Моно Лизу!
       - Ты еще продавщицу нашу Лизку спроси - пуще прежнего расходился Федот,
    смахивая от смеха слезинку - Она тебе такую Моно даст! Стерео покажется.

       Разговор был легкий, непринужденный, иногда, как ни странно, возвращался
    к теме бани, иногда уходил к каким-нибудь берегам Папуа-Гвинеи.
       - Слушай! А зачем тебе баня? - переспрашивал Федот - Тут рядом в рабочем
    поселке общественная есть. Каждую субботу, отдал полтора рубля и готово дело.
       - Да мне-то она по фигу - согласился Коля - Да вон Аленка, что в голову
    придет, обухом не выбьешь.
       - Окрасился месяц багрянцем,
         Где волны бушуют у скал - забасил Федот.
       - Поедем, красотка, кататься.
         Давно я тебя поджидал - зычно продолжал Николай.

       Алена, подходя к дому из сельмага удивлялась:
       "Пластинку что ли завели?"
    Войдя в дверь она увидела две улыбающиеся и поющие морды.
       - Да вы тут что? - опустила сумки на пол.
       - А мы тут баню строим. Вот Федот согласился.
       - Какая баня? Тяфлики! Баба за порог и пошло?
    Федот понял, что сейчас будет эксцесс. Медленно по стенке и ближе к двери
    начал пробираться к спасительному выходу.

       Баню, конечно, Алена потом построила. Она чего задумает всегда добьется.
    Не через Федота, конечно. Без полока, о котором последний понятия  не имел.
    Мылись потом вместе с Николаем. Опят собирали, а потом мылись. Было хорошо!
       Квартиру в городе и сад потом продали и доживали свой век в деревне одни.
    Пока вот не ушла она от него совсем.

       Сидя на кладбище, сажая цветочки на могилку Николай вдруг вспомнил эту
    историю про баню и ему стало смешно.
       "Что за странная вещь, человек? - думал Коля - Где надо плакать - он
    смеется, где надо смеяться - он плачет. Что за странность такая?"
       Теперь его никто не гнал, не торопил жить, некому было.
       И ему от этого было  и смешно и грустно.

                2005 - 2015 гг.