Бешеные бабки

*** Тайны соседской жизни ***
Во, он - опять приехал!
- Кто приехал?
- Так Ванька к Раиске. Шо деньги делают!
Зинаида Васильевна уже видеть это не могла. Что творят соседи... И это в таком возрасте!

Да о душе давно пора думать! Ну, или сериалы смотреть, раз Бог внуков поблизости не дал. А они?

Зинаида ВАсильевна сидела на лавочке второй час. Было неудобно, да и замёрзла, но пост покинуть не могла, душа не могла пропустить подробности из соседской жизни. А как нарочно из окон её дома ничего важного не видно. Да и слышно плохо. Вот и приходится дежурить тут, в неудобстве, на улице. Надо в следующий раз плед взять что ли? И термос с чаем? Не. Тогда в туалет бежать придётся...

А соседская жизнь - она же такая интересная. Сплошные тайны и загадки.
Ну не через забор же подглядывать, в самом-то деле?
Клавдия Петровна шла из магазина, увидела на лавочке Зинаиду Васильевну, обрадовалась: и передохнуть можно немного, устала сумки тащить. Да и просто поговорить, а то в последнее время в собеседниках только телевизор да кот. Телевизор вообще её не слушает, вещает своё. А кот Ипполит - Полик, слушает, вроде, но делает по - своему, а то и вообще сбегает.

- Здравствуй, Зина, давно не виделись, как ты? - Клавдия присела рядом на лавочку.

Тут мимо них по их тихой улочке пронеслись старенькие "жигули". Скрипнули тормоза. И машина, заскрипев уже вся, остановилась возле соседнего дома.

Секунду постояв, чуть развернулась, остановилась прямо багажником в калитку. Из автомобиля вышел пожилой мужчина в фуражке, посмотрел на женщин, кивнул. Открыл багажник, открыл калитку, достал из багажника закрытые коробки, понёс их во двор. Но видно, недалеко, с краю где-то поставил. Сразу же вернулся, закрыл машину и опять пошёл во двор.

Зинаида обрадовалась, что может наконец то излить своё возмущение:

- Вот, он - опять приехал!

- Кто приехал?

- Так Ванька к Раиске! И собака даже не гавкает... уже как к себе домой ездит! - продолжала изливать возмущение Зинаида Васильевна, наконец-то дождавшаяся возможности с кем-то поделиться. - Шо деньги делают!

- Та што ты такое говоришь? Откуда у Раисы деньги? Она такая же пенсионерка, как и мы с тобой. И пенсия такая же. Вы вместе ж работали... Или это у Ивана деньги? - предположила Клавдия. - Так он тогда бы не к Раисе бегал, а помоложе нашёл, мужики они такие... - это она свое личное вспомнила.

Её собственный муж, как наследство теткино получил, так что-то в нём "ретивОе" взыграло, нашёл себе помоложе.
Детей не постыдился...
Клава задумалась и не сразу поняла, что ей пытается втолковать Зинаида:
- Ну, ты же видишь, Ванька приехал к Раиске…

- Ну, приехал. И што такого? Она давно одна, как муж ее от водки помер. У Ивана тоже жена в прошлом году померла... Ну, может, и сойдутся… А, ты, может, сама на него - как там говорят – глаз положила? Вы в одном классе ж учились? - подозрительно глянула Клава на Зину.

- Та какой там глаз! – возмутилась Зинаида. – Что ты несёшь. Нужен он мне! От этих мужиков одни проблемы. Нервы только мотают.
- Так чего тогда? – опять не поняла Клавдия.

- Та они там шо-то мутят с бизнесом. И бабки, похоже, бешеные заколачивают! – возмущенно выдала тщательно оберегаемый секрет Зинаида.

- Бизнес? Бабки бешеные? – ошеломленно повторила Клавдия. – А на чем тут можно зарабатывать? Самогон? – предположила она самое доступное.

- Нет. Самогонку я бы учуяла. У меня нюх уже после ковида восстановился. Не…

- А что? – Клавдия охнула, закрыла рот рукой. – На-р-ко-тики…

- Тю! Сдурела совсем! – Зинаида Васильевна отмахнулась было… Но вдруг ее что-то осенило – Поняла… поняла я…

Тут ветром кидануло в их сторону запахом горелого:

- Ой, это ж у меня во времянке поросятам сгорело… варила им. - и унеслась Зинаида, откуда только скорость в ногах?

Во двор к ней зайти Клавдия Петровна не решилась, собачонок этот Тузик , возле калитки привязанный - мелкий, но норовит за ноги цапнуть. Укусить не укусит, а колготки новые подерет.

Тут из соседнего двора вышел опять Иван. Клавдия Петровна взяв сумки, направилась к середине дороги. Не откажет же Иван ее подвезти... А там, глядишь, чего проболтается.

Но машина резво стартанула в другую сторону. Не повезло.

И Клавдия пошла с сумарями домой. Сама же твердо решила, что завтра найдет причину, почему ей срочно надо зайти к Раиске во двор. Только чтобы Ивана поблизости не было…

Ночью ей снилась полиция. И пожарная… Утром еле встала. Давление поднялось. Поход к Раиске решила отложить.

А зря… События накалялись...

*** А нечего соседские проблемы придумывать, когда свои ждут, не дождутся... ***

Не думала даже, представить не могла Зинаида, к чему ее забывчивость привести может. Конечно, Зинаида Васильевна и о своих поросятах беспокоилась. Потому что планировала к Новому году одного точно к столу использовать - натуральные продукты собственного производства для себя и родни. Троих, конечно, растить многовато. Тяжело ей. Но одного брать - смысла нет. А где двое, там и трое.

Вот сегодня засиделась в засаде, наблюдая за соседним двором, а тут и пригорело, что им варила - потому что хорошая хозяйка.

В общем, завозилась, пока отмыла - отчистила всё во времянке, поросят этих окаянных покормила. Устала.

Даже про собачку свою, про Тузика, охранника приворотного забыла. Не покормила собачонка. Забыла про дворового пса.

А нечего соседские проблемы придумывать, когда свои ждут, не дождутся...
Стемнело. Свет в окне у Зинаиды погас. Погасла надежда и в Тузике. Лёг он, на голодный желудок и дворняге не спится. Он попытался поискать чего - нибудь, куда цепь могла дотянуться. Ничего съедобного...

Но тут цепь ослабла, ошейник расстегнулся - то ли от старости, то ли от слабости.

Тузик, не веря своему счастью рванул в сторону огорода. Побегал туда - сюда. Возле свинарника так запахло чем-то вкусным... Он вокруг внимательно все обнюхал... Да и нашёл небольшой лаз. Заполз потихоньку внутрь, к корыту свинскому поближе. Хрюшки лежали, наелись, остатки в корыте их пока не интересовали.

Тузик съел скоко смог. Пузо к земле потянуло. Глаза сами прикрылись. Да и остался там. Уйти всегда успеет.

А вы ж понимаете, что так просто про поросят, про дворнягу ж обычную не стала бы я просто так вам рассказывать...
Так вот. У Зинаиды Васильевны со стороны огорода был сосед, Лёха, сам любитель выпить - пьющий сосед, то есть. И компании пьющие у него такие же собирались. Вот у Лёхи вчерашняя бражка ещё не до конца выветрилась, запал ещё был, но надо уже про новую думать. И про закусь тоже.

И Лёха придумал. У соседки Зинаиды есть поросята - кто растил этих особей, знает, как пронзительно поросята орут, когда голодные. Беги кормить, а то весь квартал на ноги поднимут.

Ну вот Лёха эти голодные визги поросят тоже слыхал... А сейчас подумал, что это очень просто. Надо пройти через свой огород прямо в огород Зинаиды, там свинюшник. Одному свину морду заткнуть, в мешок. То есть, украсть у соседки.

И вуаля - будет закусь почти на месяц.

Пошёл. Героизм и уверенность у поддатого мужика зашкаливали.
Всё шло по плану. Свинарник Лёха нашёл легко - по запаху. Даже в темноте. Дверь открыл, чуть пригнулся - потому как она небольшая,дверка-то. Шаг, другой... Наступил на что-то мягкое...

А оно как заорет! И голосом совсем не свинячьим... Как загавкает...
Ошалел Лёха, где это видано, что поросята гавкают? Порода новая?

Мать вашу с этой генной модификацией!

Завис Лёха от шока, полусогнувшись, упёрся умным лбом в потолок свинюшника.

А в это время, в полной ночной тишине собаки окрест подняли такой лай...Такой вой... Поддержали, так сказать, Тузика - это ж он заночевал в свинарнике и на него Лёха случайно наступил.

Лёха от неожиданности вообще на полусогнутых не удержался, упал, да на поросёнка!

Тут к общеквартальному гавканью добавился дикий поросячий визг.

Только это было только начало общеквартальной эпопеи.
Запаситесь терпением, граждане уважаемые читатели.
Пока Зинаида Васильевна мирно спала в своей тёплой постеле, в соседнем доме в тёплой же постели грели друг друга двое...

Не, это не Раиса с Иваном, про них завтра продолжение будет.
С другой стороны в соседях у Зинаиды жила собственная дочь, Аня. Замужняя, как и положено. Только временно пребывала одна. Муж её Егор пошёл служить по контракту. И как раз отсутствовал.

А одинокая привлекательная женщина иногда просто не может спать одна. Страшно ей.
Ну и как-то так получилось - само как-то вышло, что нашлось ей с кем ночь ночевать - хоть иногда. Стала любовницей женатого мужчины.

То есть молодая женщина нашла себе любовника. Женатого любовника.

Вот и в эту ночь, Валера смог вырваться в ночное дежурство, а с него ненадолго заскочить поохранять тело Анюткино.

Охранял - Охранял... Ответственно так, прям по-мужски, как положено.

А тут по всему кварталу зашлись гавканьем собаки. Ладно. Валерик чуть насторожился, но пост в Анечкиной кровати не покидал.

А уж когда визги поросячьи добавились, матерные слова чётко понеслись с соседнего участка - матери Аниной, между прочим, Валера схватился, штаны бегом, куртец накинул, кобуру...

А я ж не сказала - полицейским он был. Так что такой вот у него круглосуточный долг охранный.
В общем, Валерий успел, скрутил испачканного свиным перепугом Лёху. Задержал вора на месте преступления прямо.

И когда подъехал вызванный кем-то из соседей наряд полиции, парни с автоматами насветили яркими фонарями на скопище чего-то, возникла "картина маслом":
Над лежавшим ошеломленным Лёхой склонился полуодетый Валера.

Товарищи полицейские увидали своего коллегу в галошах на босу ногу. Штаны на нём были форменные - как положено. А куртец - яркий, приметный, явно не с его плеча. Рубашки не было - голый торс отсвечивал.
На Валеру наставила вилы всё ж проснувшаяся Зинаида Васильевна, ее поддерживала граблями Раиса.

Дальше подлетевшие одновременно "Скорая" и МЧС выявили стоявшую в негляже под пальтом Анюту, с черным мужским носком в руках и фирменной милицейской - фу ты - полицейской курткой в руках же.
"Пожарная" явилась последней. Потому что ворота Зинаидины открывали... и немного - совсем немного расширили.
Сидит теперя Зиночка, думу думает. Еще утром у нее была одна проблема - понять чего за соседским забором происходит. Скучная житуха, в общем.

А теперь? Даже не знает, где у нее веселуха продолжится.

Зятю запросто кто-то доложит про развлечения ночные Анюткины, что застукали с любовником. Свидетелей-то хоть отбавляй... Измена налицо.
А он - зять Егор - в каком настрое будет после военного - то опыта? Будет скандал в семье...
Валерка... Да чтоб ему... Этот кобель вряд ли сюда сунется. У него ж теща - сама майор полиции - еще милиции - жив бы остался... Ну, его проблемы... А вот если дочку Аню теща Валеркина затронуть решит...
В общем, идти на лавочку, бдить за соседской Раиской у Зины сегодня планов точно не было.

А зря. Потому что посетителей у Раисы прибавилось...

А Клава - Клава всё проспала. Ну, новости ждут ее...

*** Опять - "Зина мучайся" от неизвестности! ***

Утром почти ничего не напоминало о ночном происшествии. Внешне не напоминало. предыдущая часть.

Ворота МЧС-ники быстренько Зинаиде подправили, столбик вкопали. Качественно.

Тузик - бедняга, после пережитого залез в свою будку поглубже и на вторжение посторонних громких мужиков даже не реагировал - на всякий случай.

Сама же Зинаида Васильевна вышла из дома и выдвинулась к воротам только ближе к обеду, глянула, что вроде стоят ворота, ровно, вроде.

Вспомнила про Тузика, привязала покрепче. Даже ругать его не стала за вчерашний побег. Сама виновата - не покормила. А он-то, собственно своим пробегом спас её имущество от наглого грабежа ночного.
Поросят пошла кормить, это они и так долго не орали. Те, обрадованные, шум опять подняли, хрюканьем своим опять собак соседских взбудоражили. Ненадолго, правда. Днем и без них развлечений у собак хватает.

Из окна дома Зинаида увидела, что по улице пошла Клавдия Петровна. Уже руку подняла было окно открыть, да позвать Клаву...

Но остановилась. Не готова она пока общаться с соседями, после вчерашнего-то срамотейства.

Вчера вон попыталась дочку собственную Аньку пристыдить - ведь столько народу её блуд с Валеркой поняли...
А той хоть бы хны. Хвост задрала, понеслась, как будто это не её соседи, да мужики с этих всех служб почти голую видали с чужим мужем...
А ведь известно давно, что мужики сплетен больше баб разносят.

Клавдия же шла по дороге мимо двора Раисы, шею чуть не свернула. Зачастила что-то Клава по их улице ходить, ей же, вроде, не по пути?

И опять Зинаида встрепенулась - очередные новости, опять мимо неё. Она не знает подробностев... Про Раиску-то забыла.

Ожила. И к вечеру опять на свой пост, на лавочку. Плед прихватила. И семечки жареные, мало, угостить кого, поговорить про дела соседские.
Только вышла, уселась поудобнее, а тут и Иван припожаловал к Раисе, на своих старых "жигулях". Опять так же машину задом к калитке, багажник открыл, коробки достал, во двор отнёс.

Пуще прежнего любопытство взыграло в бедной Зиночке.

Да что ж там такое происходит?

Тут ей от семечек так пить захотелось. Терпела сколько могла: а навдруг Иван выйдет, может, с ним удастся случайно поговорить?

Но, видать, Ванька этот там надолго. Пошла всё же воды попить. Пока пила воду, захотелось в туалет. Рассердилась на свой организм непостоянный, потом обрадовалась. Хорошо, что всё сразу, а то пришлось бы опять от наблюдений отрываться.

Вышла за калитку: мать моя, ну точно, прозевала же...

Уже вторая машина стоит возле двора Райки. Незнакомая машина. Да кто ж это приехал? Пока себя ругала, со двора вышли незнакомые мужчина с женщиной, сели в свою машину. Следом вышла Раиса расфуфыренная с Ванькой. Сели к Ивану в машину. И все вместе уехали. В одну сторону.

Опять - "Зина мучайся" от неизвестности!

Сидела, сидела... А что, они ведь, теперь не скоро, видно, вернутся... Может... И пошла тихонько по над забором в сторону дома Раисы. Калитка оказалась не заперта. Собаку Райкину Зина знала - старая, ленивая. Потихоньку двинулась вглубь двора. Осторожно, шаг за шагом, калитку за собой не закрыла.

Это её и спасло.

Собаку старую было и не видно, и не слышно. Но что-то Зинаиду Васильевну как будто толкнуло: подняла глаза, с порога на неё смотрит чудище огромное. Глаза горят, пасть открыта, язык до земли висит.

Дыхание остановилось у Зинаиды.
Как не упала, как со двора вынеслась - не помнит ничего.
Очнулась у себя во дворе за калиткой.
Заорать хотела - да поздно уж.
Ах, Райка, ах за-ра-за! Такую собачище завела, даже не предупредила! Это специально? Чтоб соседи не ходили? Не увидали чего лишнего?

Зинаида Васильевна уже вошла в дом, но в окна на всякий случай поглядывала. Уже начало темнеть. По улице медленно ехала машина. Незнакомая. Но сердце у Зинаиды трепыхнулось, бегать начало по грудям.

И не зря. Осторожно, не двигая шторы, Зина присмотрелась. В машине ехала Аська. Одна. Тёща это Валеркина. Кобеля этого, что ночью тут с Анькой застукали.

Ехала Ася медленно, всматриваясь в дворы. В Зинин двор, дальше - в Анькин. Зина с перепугу аж рот рукой закрыла. Обоими руками. Орать хотелось, даже повыть немного...
Аська-то в милиции работала. До майорши дослужилась. У нее, небось, и оружие подпольное есть. А нет, так она голыми руками за свою дочку Ноночку задушить может...

Ой, как Анечка моя попала... Ах, дурочка ... ах, шабо*лда... Это еще Егор муж Анюткин не прибыл... Господи! Кому молиться? Сколько свечек поставить?

Как хорошо, что Анька все-таки прислушалась, на работе отгулы взяла, да уехала на несколько дней.

Но приедет же... Святые Угодники! Завтра же в церкву пойти надо, на тыщу свечек куплюууу... - Зина все - таки выла, сама не заметила, как начала...

Как стемнело, Зинаида даже не знала - включить свет? Или сидеть в потемках, чтобы Аська подумала, что и ее дома нету?

Так и уснула сидя на диване. Даже телевизор не включала.

А в три часа ночи проснулась - от дикого урчания. А это ж у нее в животе! Голод прям скрючивал кишки.
Плюнула Зинаида Васильевна на страхи свои, включила свет, открыла холодильник.

Через десять минут на печке шкворчало сало с мелко порезанным луком, запах одуряюще подействовал на Зинаиду, она бухнула не два яйца, как обычно, а целых пять. Перемешала хорошенько. Желтые вкрапления среди темнеющего поджаренного лука и прозрачных кусочков поджаренного сала. Черствый хлеб показался таким вкусным. Есть решила прямо со сковородки. Открыла холодильник, налила стопочку - прозрачная жидкость подмигнула:

Сколько там той жизни!?

И настроение как-то сразу выправилось.
И жить захотелось.
Бог с ней с той Аськой.
И с Раиской.

После такого скромного перекуса Зинаида Васильевна уснула мгновенно. Свет даже не выключила.

Только зря она, конечно, Раису с Аськой вспоминала. Потому что утро с них и началось...

*** Надеялась, что зачтётся молитва - рассосутся проблемы-то ***

Утром Зинаида Васильевна поднялась пораньше, оделась неприметно - она всё - таки решила в церкву сходить. Ночью мысли разные спать ей не давали, поворочаться пришлось.

Вот только куда? Лучше бы в большую цЕркову. Да только она в центре, народу много будет. Да и там недалеко Аська живёт... Не дай Бог встретиться... Пристрелит, людей не испугается.
Решила Зина пойти в небольшую часовню в двух кварталах от дома. Неторопливо прошла мимо двора Раисы, поглядывая, как будто невзначай. Не видно ничего интересного.

Даже бугая этого здоровенного - новой Раисиной псины не видать.

В часовне было всего двое, две бабки незнакомые. Это и хорошо, со знакомыми говорить бы пришлось.

Свечки купила, поставила. Помолилась почти перед всеми иконами. Для надёжности.

Надеялась, что зачтется молитва - рассосутся проблемы-то.

Домой Зинаида шла успокоённая, грехи, вроде, замолены.
И чуть не упала: перед двором Раисы стояла машина Аси.
Ошибиться нельзя было. Герб на заднем стекле.
Господи... А идти - то мимо. До дома два шага... Живой бы дойти...

Царица небесная, мать - заступница, Отче наш... Всё смешалось в голове у Зинаиды.

Ног не чуяла, пелена перед глазами...

Ох, вот и калитка своя... Калитку на запор. Бегом по двору, прямо в дом. Закрылась. Села Зинаида в тёмном уголке прихожей.
Отдышалась. Отошла малость.

И мысли вернулися, привычные :

А чего это Аська у Раиски с утра делает?

И так этот вопрос Зинаиду мучил, что аппетит пропал.
И страхи, вроде, тоже - пропали.
Потихоньку во двор опять вышла...
Почти согнувшись двинулась к воротам.
И вот ведь обидно: чтобы что-то возле Райкиного двора увидеть, надо за забор высунуться...

Страху, конечно, много, опасений всяких... Но пересилило любопытство, пересилило...

Опять же осторожненько за забор голову высунула. Не видать толком... Подставила кирпичи под ноги. Повыше стало. Лучше.

И так обидно: а машины - то Аськиной и нету уже. Нигде нету... Уехала.

Опять Зинаида всё прозевала.
И тихо у Раиски во дворе.
И не пахнет оттуда ничем.
Вот как тут поймёшь, разгадаешь? Что ж там происходит???
Успокоилась немного Зинаида Васильевна. Занялась своими делами.

А попозже, позабыв про страхи прежние - защитой же церковной заручилась утром, свечек наставила - плед опять, семечки, да и на лавочку вышла. Только устроилась поудобнее, Иван опять к Раисе подъехал, опять к калитке багажником, опять коробки носит...

Да что ж это делается? Что ж за муки мучЕнические? Столько времени прошло, а она до сих пор не знает, что там, чем они там занимаются?

И так она обидой прониклась на невезение своё, что не заметила, что опять машина Аськина подъезжает.

И бежать уже поздно... Счас Аська её тута прямо и прикончит за измену кобелины - зятя...
Только Ася подъехала почему-то опять ко двору Раисы. Вышла из машины, пошла во двор. Молча. Зинаиде даже не кивнула.

Да что ж это делается? Пустое место им Зинаида Васильевна, что ли? Обида прям захлестнула!

Рассердилась. Семечки недоеденые выбросила. Шелуху плюнула подальше.

В доме села перед телевизором, смотрела всё подряд. А когда стемнело, поднялась свет хоть включить...

А в доме дочкином, Анечки - свет горит.
Когда ж это доченька приехала?
И матери ничего не сказала?
Ой, а Анютка ведь и не знает, что Аська, теща Валеркина тута совсем рядом...

Вдруг она специально тут крутится, чтобы Анечке отомстить за измену с зятем ейным? С Валеркой?

Матушки родные... Схватила Зинаида одёжку, да в дверь. Спохватилась, топорик с кухни прихватила... Так... Пусть будет... Мало ли...

Да в дом дочкин пошла не с улицы, а так, через калиточку общую. Шла негромко, не быстро... И успела тень заметить... Точно - Аська. Только та, милиционерша учёная, быстро опять куда-то делась.

А Зинаида потихоньку к двери входной подошла... а оттуда гомон. Голос мужской слышен. Ох, да неужели муж Анькин? И когда вернулся? Если про измену Анюткину знает, может, уже и убил дочурочку-то...

Уже зарыдать хотела Зинаида Васильевна. Да тут ей что-то в спину уперлось, рука чужая рот накрепко закрыла:
- Дверь открывай, только тихо. А то спугнём! – это Аська! Подкралась же незаметно. Это ж надо! Жучок даже не гавкнул на нее! Сторож, называется…

Кивнула Зинаида – а что ей оставалось, может, там револьвер в спину настАвленый…

Вдвоём потихонечку зашли в коридор, под стеночкой притаились. А слышно-то почти всё.

И голосов – то в доме не два, а четыре, оказывается. Две бабы и два мужика.

Ну, Анечка, дочечка, ясно, вроде, Егор – ох, вернулся не вовремя…

А еще кто? Другие мужик и баба? Оглянулась Зина на Асю, а та головой кивает:

Зина уже тут сама себе рот закрыла, чтобы не завыть.
Потому что там еще Валерка – кобель, изменщик и жена его, Нонка – дочечка любимая Аськина…

Ой, что будет? Еще крепче рот себе закрыла Зинаида, потому что вой уже прямо выскакивал из нее.

А Аська спокойно слушала, вроде, как и не волновалась совсем. Конечно, в милиции, небось всего навидалась, может, и сама кого уби*ла…

А тут голос Анечкин, вроде со слезами даже… Дернулась Зина кровинушку свою защитить, а Аська ей кулак показывает. Хорошо не пистолет…

- Беременная я… - это Аня, значит, наверно, пожалеть просит, не убивать…

Слёзы на глазах у Зины – это ж и внуков не дождатьсяааа – завыть опять хотела Зина, но эта бессердечная милиционерша опять грозится.

Хорошо Аське, у нее внучка уже есть, Светочка, вылитая Аська. Такая же лопоухая.

- От кого? – это уже Валерка спросил. И чего лезет в чужую семью? И так уже все знают, что он в чужой постеле застуканый. Молчал бы.
Не выдержала Зина, посунулась вперед, может, и не увидят, переговорщики…

За столом Егор сидит, зарос бородищей по самые глаза, бандит прямо… щас он Анечку убивать будет. Топорик Зинаида приготовила – есть у нее тоже орудие. Дочечку защитить.

А Егор молчит. А Анька – дураааа… и кто за язык тянет… помолчала б…

- Твой это ребенок, Валера. – это она чужому мужу при родном мужике признаётся. Как есть – дура!

Тут муж ее Егор голову поднял, а глаза у него страшные, но в слезах почему-то.

Господи, да что ж делается? Завтра опять Зина в цЕркову себе наметила пойти, еще больше свечек поставить, лишь бы всё мирно порешилося…
Глаза даже закрыла, молитву читать пыталась. Да разве вспомнишь, в такой-то дурной ситуации.
И опять зять:

- Тогда я тоже скажу – Егор, зять Зинаидин, слова как будто выталкивает – Нонна, прости. – теперь уже Нонка глаза подняла, а Аська – мать Нонкина себе рот руками закрыла.

- Валера, прости – это всё ж Нонка рот открыла. Махнула Егору – Молчи. Я сама. – Поднялась, глядя Валерке – изменщику, кобелю круглосуточному, мужу законному прямо в глаза – Валера, дочь у меня от Егора. Люблю я его. И любила всегда. – и села обратно.
Тут Аська тоже села на пол. И что-то грохнуло у нее из-под руки. А Зина ничего – приклеилась к стенке. Не поняла ничего.

Егор с Валеркой выскочили на шум. И Валерка, кобель неуёмный, еще и заржал:

- Тёщеньки! Обе сразу. – повернулся к Егору – Ну, Егор, вот сразу тёщами и поменяемся. Жёнами, похоже, мы поменялись давно.
Аська молча на него смотрела. Поднялась с трудом. Молча вышла. А Зинаида так хотела остаться – надо ж понять, что дальше будет?

Пока ясно одно: у нее будет внучка.
Или внук.
Без разницы.
Раз Анька беременная. Давно пора.
А вот насчёт папашки для него… Для ребеночека…

Но тут подошла Аня и вывела родную мать прямо за порог:
- Мама, ты иди. Мы тут сами. И дверь закрыла. На засов.
Зинаида с Асей сидели на кухне. Зина на правах хозяйки достала из холодильника огурцы – помидоры солёные, сало, бутылочку беленькой. Подумала, достала десяток яиц, сковородку на огонь поставила.

Меньше суток назад она тут от Аськи пряталась, боялась, что она Зину убьёт. А теперь вот… сидят вместе…

Только получается, это детки их чуть своими новостями не угробили…

Господи… А еще говорят: «Не упоминай имя Господа всуе…». Да тут прям хоть круглосуточно молебны ставь… Только поможет ли?

- Давай, Ася, помянем мужей наших, вдовы мы обе одинаково. – вздохнула Зина и отмахнулась от попытки Аськиной чего-то возразить. – Потом.

Помолчали.

- Твой-то Ася от бандитов погиб, на службе. А мой… - Зинаида помолчала.- Сердце у него не выдержало, я так думаю. Мать его… Анька моя, видать в бабку пошла. Та тоже мужиков любила. До старости. Не могла одна быть. А муж мой за мать свою переживал, стыдился даже.
- Да, кто его знает... – попыталась как-то оправдать что ли Ася.

- Знает кто…- перебила ее Зина. Тут еще неизвестно, кто больше виноват, что Валерка к Аньке моей бегал.

Ночевать Ася осталась у Зины. Чего теперь бояться… Они теперь почти сёстры по несчастям.

Вроде, всё разрешилось…
Вы точно так думаете? Зря вы так… Ох, зря…
Ну, утро вечера веселее.

*** А ведь милиционерша точно знала, что внучка не от законного мужа! ***

Так. Значит, у неё скоро будет внук. Лучше бы, конечно, - внучка. И покрасивее, чем у Аськи... Не лопоухая какая-то.

А интересно, как скоро? Живота у Анечки, вроде не видать. Да и у неё самой-то тоже долго было не видно. Зинаида Васильевна улыбалась. Только перед самым декретом выяснилось, то-то девки удивились на работе.

Что-то её всё же беспокоило... Что?

А, так Аська же вчера ночевать осталась...


Смотри, как Аська спит не слышно. Даже не храпит. И не ворочается - вспомнила Зина про обретенную по несчастью подругу.

Подругу? Да какая она подруга!?

Поняла!
А ведь, похоже, Аська знала, что её ненаглядная Нонночка девчонку родила не от законного мужа?
Не от этого кобеля Валерки, а от законного зятя Зинаиды - от Егора!!!
Точно знала... Ведь она у Анечки в засаде сразу затихла, а потом грохнулась, как Нонка её ненаглядная правду прямо на стол выложила...

Это получается, что Егор - кобель? Никогда Зинаида за своим зятем такого не замечала. Не больно разговорчивый, да, есть. Но всё в семью. Анюте никогда слова плохого не сказал, даже взглядом не обидел, не тыкал никогда бабскими промахами. Даже то, что Аня ему ребёнка до сих пор не родила и то ей попреком не стало...

А ведь, может, потому и не стало, что свою вину чувствовал? За дитёнка в чужой семье?
И опять мысли Зинаидины к Аське вернулись: а ведь точно милиционерша знала, что внучка не от законного мужа!

Знала киса, чью мясу съела!

И это что ж получается? Анечка, значит, на обсуждение пошла за свою любовь с Валеркой? Счас все кому не лень дочечку Зинаидину обсуждают... Надсмехаются...

А Нонночка - чистая непорочная? С чужим дитем? Это сколько лет же, как она от Егора, зятя нашего родила? И смотри, совесть её и не мучала! И Аська наглая, ещё тут шастала, запугать хотела? Или выследить? Кого?

Ну ничего, сегодня она без ответа отсюда не уйдёт! Майорша эта! Всё Зинаиде расскажет! Будет ей допрос с пристрастием! Будет!
Теперь, когда Зинаида Васильевна перестала бояться расправы, любопытство жизненное опять подняло голову.

Она встала, требования организма удовлетворила, глаза умыла. Довольная собой пошла на кухню ставить чайник.

После вчерашнего антидепрессантного ужина, когда они с Асей немного перебрали, пить очень хотелось.

Ну, и с нетерпением ждала, когда же Аська - то проснётся? Сколько можно дрыхнуть! Столько всего надо выяснить на трезвую уже голову.
Зинаиде было так легко. Страхи ушли. А любопытство крепло.

Нет. Надо Асе помочь проснуться. Пошла в спаленку.

Пусто!

Обувки - одежки Аськиной тоже нету. Сбежала молча. И когда? Ах, лиса хитрая!

Ладно. Всё равно это её не спасёт. Зинаида была полна решимости. Тут ещё и с соседями много чего невыясненного. Ничего, она разберётся.

С чего начать?

Точно, с поросят. Покормить надо, а то до Нового года не вырастут.

Так, с поросятами разобралась. Тузика накормила. Проверила - как у него ошейник держится. Ворота стоят. На месте после всяких ночных происшествий.

Ага, на улицу же надо выглянуть - что там опять у соседей происходит?

Только ногу за калитку, Тузик предупреждающе гавкнул.
Повернулась Зинаида Васильевна к нему, продолжая движение вперед.
- А вот ты где - это Аська наглая ей такие слова заявляет? Сама сбежала в ночи, как и преступница, а теперь, как ни в чём ни бывало явилась с претензиями?

Я - ГДЕ? - возмутилась Зинаида...

Но милицейская хватка майорши взяла верх:

- Быстро, пошли к Раисе! - схватила Зину за руку и повела, как телкА на верёвочке.

И Зинаида молча, безропотно пошла... Не веря, что это не сон...

Заметила только, что Ванькиной машины нету.

Калитку Аська открыла, как к себе, не поворачиваясь даже на Зину.

А та вдруг вспомнила чудовище огроменное - собаЯ нового, что Райка завела, и вросла в цементную дорожку.

- Чего? - майорша среагировала мгновенно. Зине даже показалось, что наручники у нее на руке щелкнули - а это просто руки у Аськи такие - профессиональные.

- Там, собака... здоровая, чуть дыша спохватилась Зинаида.
И боясь собачищу, и опасаясь, что теперь придется вернуться домой - так и не узнав, ЧТО же там происходит? У Раиски?
Но майорша отмахнулась:

- Мальчик? Да закрыт он, в вольере. - и потянула Зину в дом. Дверь закрылась, громко хлопнув.

И Зина почувствовала холод, прямо по ногам. И по телу: "А вдруг это западня? И ее сюда специально заманили"...
Раиса сидела за столом. Серьёзная. В руках у нее был н-ож. Большой. Как для капусты... Или...

Глянула на Зину. Аська была уже у Зины за спиной. Пыхтела чем-то.

- Садись, Зинаида, поговорить надо...- а сама но-жик точит.

Напряжение последних дней дало о себе знать. Зинаида Васильевна потеряла сознание.

*** Если б знала в тот момент, с чем её бывший муж "милуется", может, и посочувствовала бы... ***

Обычно Клавдию Петровну будил по утрам колокольный звон. Нежное слаженное звучание наводило на правильные мысли, гладило душу.

Но не сегодня. Сегодня её разбудил собачий лай. В приоткрытую форточку доносилось гавканье. Какое-то очень уж настойчиво- разноголосое.

Сначала Клава не поняла, что её беспокоит ?

Лай собак на квартале был привычным. Иногда ночью то ли от скуки, то от страху одна начинала отчаянно гавкать, и тут же отзывались собратья в округе. Потом стихали.

А сейчас лай как будто был в одном месте. Точно. Это у них завелась поблизости стая бродячих собак и теперь они нашли очередную жертву. Но ничьи крики не доносилось. Собаки утихли.

Клавдия Петровна повернулась на другой бок, поправила одеяло, попыталась уснуть дальше.

Но не получалось. Подушка теперь лежала неудобно, рука затекла. Рановато, конечно. Можно было бы ещё полежать... Куда спешить одинокой пенсионерке? Дети давно своей жизнью живут, внуки тоже уже в бабушке не нуждаются. Муж - бывший муж... Что уж теперь... Вздохнула. Села в кровати. Муж, небось, теперь с молодой женой милуется.

Если б знала в тот момент, с чем её бывший муж "милуется", может, и посочувствовала бы...
Встала, подогрела чайник - привыкла пить по утрам натощак горячую воду. Прочитала как-то совет, да так второй год с кипяточка день и начинает.

За окном было ещё темновато. Свет горел в кухне, шторы прикрыты.

Сначала, за шумом чайника, не расслышала шорохи. Потом чайник выключила - начало доходить, что на улице, прямо под стеной дома что-то происходит.
Коты шастают? Не, для котов крупновато. Собаки? Да не должны бы. Двор огорожен хорошо.

Муж, бывший, конечно, оказался коzлом... Но хозяином был хорошим, всё было подогнано, всё сделано по-хозяйки.

Вздохнула. Чего греха таить, много было хорошего в их с Семёном семейной жизни. Деток хороших вырастили. И любовь была. И понимание.
Дети теперь отца простить не хотят.

А она? Клава вздохнула. Чего уж теперь.

За стеной что-то грохнуло уже серьёзно, потом, как будто мешок упал. Здоровенный такой. И заматерился...

Кот Ипполит недовольно открыл один глаз: "Хозяйка, разберись, спать мне мешают".
Клавдия Петровна осторожно выглянул в окно. Не видно ничего. Пошла к входной двери. Раз собака не гавкает, значит, ничего страшного? Немного подождала и открыла входную дверь. По-над домом двигалось что-то непонятное, пока думала, оно подвинулось ближе, свет из окна выявил: Мужик, на коленках идёт, придерживаясь рукой за стену.

Ой, да это же Семён! Он что, от самых ворот на коленях двигается? Это он так прощения просить хочет?

Чего хочет бывший муж стало понятно через секунду.

- Клава, чего смотришь, подняться помоги! - так по голосу и не поймёшь, что прощения просить приполз. Голос совсем не просящий.

Клавдия отступила, сделала шаг обратно, в дом.

- Ты куда? - возмутился бывший.

- Так за телефоном. - спокойно объяснила брошенная супруга.

- Не надо "скорую", и милицию не надо. - остановил так и стоящий на коленях мужчина.

- Ты постой, немного, я сейчас. - Клавдия как будто и не слышала "блудного отца семейства". В доме скрылась.

Мужчина недоуменно остановился.

Клава вернулась спустя минуту. Включила свет на пороге, во дворе - ещё не рассвело, было темновато. Отошла чуть назад. И тут Семён увидел, что она нацелилась на него телефоном.

- Ты чего? Совсем сдурела? - совсем не раскаянным голосом возмутился бывший.

Но Клава спокойно продолжала съёмку. Потом решила всё же ответить блудяге.

- Дурой, Сема, я была когда сыновей уговаривала тебя простить. А сейчас я делаю видео. Ролик выложу в интернет - как гулящие бывшие мужья возвращаются к бывшим жёнам. - даже засмеялась, чистая ведьма.

Никогда её Семён такой не видел.
Он с перепугу оглянулся. Стоял на коленях в своём дворе, перед своей - бывшей своей супругой - на коленях. Двор был освещен ярко, сам в своё время добросовестно всё освещение сделал. Теперь, небось, соседи тоже из своих окон всё наблюдают. Тоже с телефонами?
Во попал.

То собаки бродячие на него накинулись, еле отбился. Хорошо, что уже возле своего, ну, уже не своего, но возле двора. С разгону как через забор перебрался - сам не понял.

Но вот спину свело конкретно, еле на коленях держится. Так вроде передвигаться легче.

И даже не ждал такой подлянки от своей доброй Клавы. За что?

А Клавдия Петровна сама себе удивлялась. Откуда в ней это взялось? Это движение: взять телефон, снять видео. Так мало того, ещё и фотографий коленосклоненного бывшего мужа наснимала.
И ещё удивлялась, что так легко ей на душе стало. Прям не то, чтобы камни попадали. А как вроде горы сухого цЕмента, которые ей нормально дышать не давали - упали они.
- Ладно. Заходи. Только сам, помогать не буду. - и правда, развернулась и пошла в дом. Дверь за собой не закрыла - позволения оставила.

Ну что. Посунулся Сёма на коленках дальше, в дом. По ступенькам особо тяжко было. Чуть не заплакал. Сдержался. А потом потянулся к ручке - дверь за собой закрыть, тут Бобик на него и гавкнул :

- Смотри, мол, у меня.


Дальше по дому - недавно ещё родному - казалось бы легче будет передвигаться. В мечтах Семён уже добрался до дивана в гостиной.

Но сложности появились. Впереди на пути у него сидело чудовище лохматое.
Прямо на пороге по пути следования сидел Ипполит. Не мигая смотрел. И подвинуться с пути Сёминого явно не собирался. Трогать его без спроса нельзя. Это Семён помнил. Этот зверюга несколько шрамов Семёну на руках оставил.

И шо ты будешь делать? Боль в спине стала совсем нестерпимой, колени уже тоже пекли, как ужаленные - стёр, наверно.
Пришлось просить:

- Клава, ну будь человеком, забери этого... - слова Семёна Ипполиту явно не понравились. Он этого и не скрывал. Спина у него начала выгибаться... Глаза слегка прищурились, хвост заходил как кобра...

Клавдия Петровна подошла, взяла Ипполита на руки, пошла с ним в кухню.

Никакого сочувствия.

Семён досунулся до дивана, осторожно заполз. Начал пристраивать себя, прислушиваться, как легче лежать?

Боль, вроде, немного утихла. Но стало еще тяжелее. Тяжесть придавила душу запахами с кухни. Надежда затеплилась: счас Клава сжалится, покормит родного мужа.

Ну - бывшего, да. Но он же отец ее детей. Их общих детей.

Он чуть закашлял, напоминая бывшей супруге о себе.

А в ответ - тишина. Нет, не тишина, конечно. Было слышно, как вилка звякает, потом - ложечка, чай размешивает...

- Полик, кушай, умничка моя, защитник ты мой... - вон, к зверюге лохматой нежность какая, а живой человек, травмированный лежит голодный.

Пришлось опять просить. Как нищему какому:

- Клава, может, дашь чего поесть, со вчерашнего не евши. - попытался упросить бывшую супругу.

Не сразу, но отозвалась. Помнит всё-таки любовь ихнюю... Добрая Клава...

- Сейчас, принесу. - идет с подносом. На табуретку рядом с диваном поставила: кружка с водой и полбуханки хлеба:

- Ешь любимый. - Семён ошалел просто.

А Клавдия Петровна повернулась, пошла к двери входной. Остановилась всё же, повернулась, голосом ласковым молвила:

- Ипполит, ты тут за ним присмотри. А я по делам.

И зверюка лохматая вскочил на комод, напротив дивана и не мигая уставился на Семёна.

*** Два дня назад. Неужели прошло всего два дня? ***

Клава вышла со двора. ДЕла, на самом деле у неё не было никакого. Ну, кроме обычных, домашних.

Просто находиться дома не могла.

Неожиданное явление бывшего супруга...

Да ещё на коленях - как в кино - на самом деле вывело её из равновесия. Душевного.

Она шла по улице. Народу почти не было. Никто её не окликал. Ни с кем не здоровалась...

Очнулась на дороге напротив двора Раисы. И ноги сами повели - калитка была полуоткрыта. Машины Ивана не было - всё, как она и хотела. Давно.

Два дня назад. Неужели прошло всего два дня?
Во дворе Раисы тоже было пусто. Но из дома доносились женские голоса. Ну, Раискин, понятно. А ещё чей?

Переполох у них какой-то, что ли?

Клавдия Петровна осторожно приоткрыла входную дверь. Гомонили чуть дальше, наверное, в кухне? Она сделала ещё пару шагов и обомлела: на полу лежала Зинаида, на коленях возле неё, держала её за голову Ася, а над ними с ножом в руках Раиса.

- А что это вы тут делаете? - голос Клавы прошуршал писком летучей мыши.

- Ой, Клава! - кинулась к ней Раиса, с ножом на перевес. Но страха у Клавы не было. Было удивление:

- За что?

- Да непонятно, - отмахнулась Рая.

- Вот, упала... - добавила Ася.

- Клавочка, ты, как ты вовремя... - затараторила вдруг Раиска - Ты ж медсестра, помоги...

- Чего помочь? - ужаснулась Клавдия Петровна.

- Зинка эта, - забухтела Ася, не сдерживая слёз - Вот, сознание потеряла... Лежит... Но - дышит. Поможешь? - Ася смотрела на Клавдию с такой надеждой.

- Ну, посмотрю... - Клавдия Петровна всё ещё не пришла в понимание. Но руку Зины взяла, пульс послушала.

- Нашатырь дашь? - спросила Раю. Та кинулась мгновенно. Достала из шкафчика аптечку:

- Ась, как мы сами-то... Сами не доперли...

- Рай, ты бы нож положила... - предложила Клава, поднося ватку к носу Зины.

Зинаида Васильевна дернулась, замахала руками. Приоткрыла один глаз, чуть погодя второй. Увидела Клаву, ухватила её за руки:

- Ты меня спасёшь?

- Ну, постараюсь - Клавдия Петровна уже вспомнила свои профессиональные навыки:

- Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

- Не болит... А они меня не убьют? - опасливо глянула на соседок.

- Ну, ты... - Ася употребила- таки любимые народные выражения, с матерью и вообще...
Через десять минут соседки сидели за столом с горячим и горячительным.

Стресс снимать надо было долго.

- А ты как тут оказалась? - успокоились женщины, пришло время допроса.

- Не поверите. - Клава завела глаза под самые брови. - Сбежала от бывшего мужа.

Тишина мгновенно наступила, а потом так же дружно - одновременно :

- Как это?

- Так это! Пришёл утром рано. На коленках...

- Ну, брешешь... - не поверили.

И тут Клава точно ошарашила их и себя заодно. А ведь и правда. Если бы сама не сняла всё это на телефон, сейчас тоже бы сомневалась. Достала телефон, нашла видео утрешнее.
И вот они вчетвером уже смотрят, пересматривают видео. Фотографии...

- Чего делать будешь? - это Ася - майорша в ней опять проснулась.

Зина сидела, мотая головой из стороны в сторону. А у Раиски глаза сразу на мокром месте...

- Да, не знаю...

- Выгонять, похоже не собираешься? - опять Ася со строгим милицейским подходом.

- Да, не знаю... - опять отрешенно повторила Клава.

- Ясно, не хочешь. - сделала вывод майорша.

- Да, не знаю... - опять, как заело, повторила Клава, но, глянув на решительную Асю, продолжила. - Ну, жили-то вроде неплохо, хозяин он опять же...

И тут Раиса, решительно стряхнув слезу, взяла разговор на себя:

- Клавдия, раз уж ты пришла. И Зина тут уже... В общем, мы тут начали немного... бизнес, так сказать.

- Прям ты так громко - бизнес! - вмешалась Ася.

- Ну, громко - не громко, но начали. - не уступила главенство Раиса. - Мы немного попробовали. Вроде, идет. Ася, вот подключилась. Вас с Зиной... Вам с Зиной тоже хотим предложить с нами.

- А что именно вы делаете? - вспомнила свои криминальные предположения Клавдия Петровна.

- Выпечку начали всякую делать. Пирожки разные, булочки... И продаем в электричках, на станции. Станция у нас железнодорожная большая, поездов много опять же. Но не успеваем.

- Работа, в общем, и доход дополнительный к пенсии опять же. - не выдержала, все же вмешалась Ася.

Зинаида с Клавдией переглянулись. Ох, а они-то сколько себе напридумывали...

Ответить Зинаиде помешал телефон. Анечка, дочь, сама объявилась. Зина-то, после того, как дочь ее с их блудного совещания выставила, обиделась. И даже не смотрела в сторону Анюткиного дома.

- Да, здравствуй, занята. Хорошо. Приду. - отвечала Зинаида Васильевна сдержанно.

Интересно, а чего там Аська знает? Что там ее Нонночка делает? Спросить? Ладно.

- Я согласна. - это Клавдия ответила. Скажете, чего надо. А счас пойду. Болящий там. Еще помрёт, чего доброго.

- Я тоже, пойду. И согласна. - это Зинаида.

И пошли. С мыслями о мужиках.

Одна - что ей теперь с бывшим делать? И говорить ли сыновьям, что папаня вернулся?

А вторая шла и думала - а кто ж теперь ее зять?
Уже Валерка - кобель?
Или пока еще Егор - получается, тоже кобель?

*** Бар "дель"... - а чего с маленькой буквы? ***

Нездоровый интерес к своим воротам Клавдия Петровна заметила не сразу. Женщина она всегда была тихая.

Когда её мужик - со своим "бесом в ребре" - ушёл к молодухе, народ немного оживился интересом к ней.
Но она морду бить, волосья выдирать никому не стала. Как будто ничего не случилось как будто мужья после 27-ми лет брака каждый день уходят...

В общем, никого её жизнь не интересовала.

А тут почти каждый перед её воротами останавливался, удивлялся. Машины притормаживали. Велосипед с пацаном чуть не упал.

Один самый смелый всё же попытался войти в калитку. Не открылось. Удивился. Тарабанить начал - надежду проявлять. Нетерпение.

Клава на шум вышла. Удивлённая. Но почти без страха – за спиной в доме теперь опять муж – вроде как есть. А муж – бывший, как ни крути – нос только и полглаза в окошко выставил. И то – из-за тюля прозрачного.

Ну, вроде ж и охранник возле ворот привязанный есть – Бобик. А тот тоже – чуть косточкой от нахальства такого не подавился.

Косточку аккуратно отложил и на хозяйку внимательно смотрит:

- Чего это у нас тут творится? То мужья бывшие с забора падают, как тюк соломы. То чужие, как кобели какие ломают калитку. И гавкнул предупреждающе. Клава тоже голос подала:

- Чего надо? Чего ломаешь калитку? – думала ошибся, может, спьяну.

- Ты, раз тут объявилась, так открывай – заявляет наглый мужик. А сам уже полштакетины оторвал.

Клава даже вскрикнула от такого. Оглянулась, а бывший только за шторкой и присутствует. Уже хотела взять чего потяжелее в руку…

Тут из кустов возле забора метнулось лохматое чудовище, с диким рычанием, мужику в лохмы вцепилось. Тот заорал, руками пытается отбиться. Да только хуже – когти, как железные рубаху полоснули, кровь капает. Мужик слова неприличные вспомнил, да и тикать. Чудовище еще порычало для порядка и на забор победно уселось.

- Ипполит, Поличка мой – потянулась к нему Клава погладить.

Тут и Бобик гавкнул для порядка.

Вышла за калитку, глаз за что-то непривычное цепляется. А это ворота красной краской написаны. И слово какое-то странное.

Стоит Клава, понять пытается: Что такое? Кто ее ворота так странно порисовал?


А тут из-за спины голос Аси:

- Бар "дель"... - а чего с маленькой буквы? Удивилась.
Клава тоже удивилась – как это милиционерша сумела незаметно, а главное – вовремя тут объявиться?
- Не знаю…

- Ты что бар открыть решила? – это милиционерша спрашивает Клаву.

- Какой «Бар»?

- Ну как – вот объявление же на воротах. Только зря ты прям на воротах написала. Надо было просто табличку повесить. – поучила Клавдию Петровну майорша. – И название… смотри «Дель». По-иностранному?

- Да ничего я не писала! – почти заплакала Клавдия. – Не знаю я, кто это написал и зачем?

Майорша помолчала. Потом выдвинула версию:

- Муж говоришь, бывший вернулся… Так это, наверное, Лариска тебе за то, что мужика у нее увела…

- Да не уводила я. Он сам ко мне пришел. Лежит, вон, до сих пор спину разогнуть не может. Пусть забирает. – и Клавдия Петровна решительно повернула во двор.

Потом вспомнила:

- А ты чего тут? Случайно проезжала?

- Нет, напомнить тебе, что к вечеру у Раисы собираемся. Придёшь?

- Приду! – угрожающе пообещала Клавдия Петровна. И повторила, глядя уже в сторону дома – Я приду…

Потом повернулась, вышла за ворота, сфотографировала надпись. Она явно вошла во вкус с фото фиксацией. Опять для интернета готовит?
Ася уехала, тихонько улыбаясь.

В дом Клавдия Петровна вошла походкой тигрицы: пружиня, тихо, исподволь готовясь к прыжку. За ней следом в дом проскользнул Ипполит.

Остановилась напротив дивана с «болезным».

Весь ее вид был сплошное противоречие: ласковая улыбка, нежная почти и руки, крепко упёртые в бока.
Ипполит торжественно занял зрительное место на комоде – напротив.

- Ты, Сенечка, значит, вернулся ко мне… в родной дом. – ласковое почти пение Клавдии Петровны странно противоречило черноте ее глаз. Там полыхали нешуточные молнии с грозами.

Семён свою жену – бывшую жену – за двадцать семь лет совместной семейной жизни ни разу такой не видел.

Щеки разрумянились, грудь как у девушки волнуясь вздымалась… Снизу с дивана – это было просто божественное зрелище.
Если б не боялся, что убьёт, как только он рот откроет или двинется с места – кинулся бы обнять…
Но спина… тоже напомнила о себе.
Как и инстинкт самосохранения.
И Сёма не двигался. Почти не дышал.
Замер Семён от любви и от ужаса возмездия. Заслуженного.
- Вернул…ся… - решился-таки Семён. Рука дернулась – потянуться обнять…

Ипполит предупреждающе зарычал.

Сёма вернул руку на исходную позицию.

- Клавочка, может, мы без него поговорим? – Семён осторожно показал глазами на зверюку лохматого.

- Без Ипполита? – уточнила Клава безжалостно ласково.

- Ну… - Семён хотел кивнуть, но бдительное кошачье око не позволило.

- А ты где был, когда ко мне во двор ломились? На диване? За шторкой? – издевательски уточнила милая Клава.

- Ну… - мужчина опять побоялся необдуманным звуком спровоцировать Полика, потому что видел, в каком состоянии сбежал нападавший на калитку Клавы мужик.

- Так вот Ипполит меня спас. А ты… - Клавдия Петровна презрительно глянула на лежавшего беспомощного практически бывшего…

- Клава, я же… видишь, двинуться не могу…- понял, что не очень-то это убедительно – из-за шторки же выглянуть смог, решил немного… оправдаться…? – Я думал… может ты тут без меня кавалера… женщина ты привлекательная…

- Кавалера…- возмутилась Клавдия Петровна. Достала телефон – Смотри, чего твоя… тьфу… чего с забором сделала! Люди смеются! Раньше дёгтём мазали, если кто… А мне за что? Это я мужа чужого увела?

Семён смотрел. Яркие буквы позорной надписи в телефоне казались ещё ярче.

- Ну,… это… - не смог ничего путного сказать. Что тут скажешь – буквы сами за себя говорят. И вся улица, наверно, тоже…

- Вот… Знаешь… - тут Клава опять руки упёрла. – Ты выметайся от меня!

Взяла Ипполита на руки, осторожно, погладила:

- Пойдем, покормлю тебя, защитник ты мой… - повернулась слегка к Семёну. – А ты выползай отсюда. Пока мне еще и дом не порисовали…

Лежал Семён… одинокий. Голодный – что самое грустное.
С кухни шли запахи, ласковое ворчание, урчание довольного кота…
А он… бывший законный муж… глава семьи… отец троих Клавиных детей…
Тут мысль одна перебила страдания внутреннего монолога. Точно.

Клава повернулась на легкое рычание Ипполита. На пороге кухни, на коленях стоял Семён:

- Клава, я тебя люблю, прости меня и выходи за меня замуж.– он стоял такой жалкий, в глазах было столько надежды.
У Клавдии Петровны на глаза навернулись слезы.
Но Полика разжалобить было не так легко. Он резко муркнул.
Клава очнулась:

- Замуж… Ты разведись сначала.

-Да мы… да я.. не расписался я с ней…вот. И Клавочка, я тебе машину куплю – вдруг бухнул, сам не понял, как.

И что? Вы бы как поступили?

Выходит, забор размалевала и не жена молодая вовсе, а просто – любовница? Сожительница, то есть?

Клава уже, как слабая женщина, смягчаться начала. Даже Ипполит задумался…

***  Так, выходит, тебя Лариска молодой считает? Соперницей? Гордись! ***

Вечером женщины собрались у Раисы. Во двор её теперь уже и Зинаида Васильевна, и Клавдия Петровна заходили без опаски. Но всё ещё с лёгким любопытством.

Ивана не было с ними в этот раз, так что женские темы обсуждали без опаски.

- А чего ты сама будешь мучиться забор отчищать? – возмущалась Ася. – Это ж твой кобель к тебе притянулся обратно, ЕМУ Лариска его вредит, так пусть он и за это и расплачивается. Он пусть руки себе теперь сотрёт растворителем. Чтоб помнил!

- А чего там? – оказалось, что Раиса ещё не в курсе новой позорной надписи на заборе Клавы.

- Да, ну Семён же мой вернулся…- попыталась напомнить подруге Клавдия.

- Так мало того, что совести у самого нету, так ещё его эта молодуха забор Клаве испортила. - вмешалась неугомонная Ася. – Она на заборе написала «бардель», краску яркую нашла. Надо её за хулиганство и порчу имущества привлечь. Валерке скажу, пусть озаботится этим, может, на камеру где попало или на видеорегистратор чей.

- Раньше дёгтем опозоренным девкам ворота мазали. – задумчиво высказалась Зинаида Васильевна. – Так, выходит, тебя Лариска молодой считает. Соперницей! Гордись!

- А ещё Семён мне обратно предложение сделал – негромко сказала Клава. И при полном молчании подруг добавила. – И машину пообещал купить.

- И ты что, согласилась? – опять нетерпимо высказалась Ася. Потом замолкла. Подумала. – А права у тебя есть?

- Нету. – вздохнула Клавдия Васильевна.

- Так и машины же у неё пока нету. – разумно возразила Раиса.

- Клавочка, пусть он тебе сначала машину купит, а потом уже замуж обратно – может быть – выходи. – вдруг выдала корыстное предложение Зина. – А то эти мужики, когда им чего надо, так они много чего обещают. А потом…
- Согласна с Зиной. – поддержала Ася. – С правами я тебе помогу. Медсправку завтра пойдём оформлять. А в автошколе у меня бывший коллега работает, он как раз больше женщин и обучает. Терпения у него много.

- Вот, видишь, Клава. Всё решаемо. Так что пусть Сёмочка твой покупает машину тебе. – погладила Клаву по руке Раиса. – Не переживай, Ася ездит на машине, и ты сможешь.

- Вообще-то я… - попыталась возвысить свои водительские способности Ася. Но махнула рукой. – Сможешь, конечно.

Через неделю во дворе Клавдии Васильевны стоял автомобиль. Конечно, к выбору пришлось привлечь сыновей. И, соответственно, признаться им, что блудный папенька вернулся в отчий дом. Что мама почти простила его. А, значит, им тоже надо к папане отнестись с пониманием.

Сыновья со скрипом, недовольствами согласились, что, так и быть, пусть папаша пока поживёт, раз раскаялся, покаялся и вину свою оплатил.

Только тут новая проблемка нарисовалась. Совсем даже с неожиданной стороны.
Клавдия Васильевна начала потихоньку осваивать вождение.

И тут Сёма понял, что практически на его глазах совершенно посторонний мужчина на совершенно законном основании открывает дверку автомобиля его жене, закрывает за ней дверку, потом они садятся вдвоём и уезжают. Даже думать не хотел Сёма, что чужой мужик придерживает руку его жены, когда она переключает скорости, держит свои ручищи рядом с ней на руле, поправляет её коленки, чтобы она правильно жала на педали.

А Анатолий Васильевич, инструктор автошколы, мужчина немолодой, но очень спокойный и предупредительный, как будто издевался над Семёном. Женщинам потому и нравилось вождение изучать именно с ним, что он поддерживал, а не критиковал. И рядом с ним даже начинающая автоводительница чувствовала себя увереннее.

А к Клавдии Васильевне у Анатолия Васильевича возникла ещё и личная симпатия. Мужчина он был давно одинокий, и Клаву знал немного, как знают многих медсестер в таких не сильно больших местах. Когда-то она ставила ему капельницу, потом – делала уколы.

Клава про всё давно забыла, много пациентов всяких было. А вот Анатолий её лёгкую руку помнил. А поскольку официально Клава женщина разведённая, то он решил, что может проявить свою симпатию к ней.

- Клавдия Васильевна… - чуть волнуясь Анатолий придержал дверку. – Я в кино Вас пригласить хочу. Сегодня. Или – завтра. Когда Вам удобнее. – и букетик достал с заднего сиденья.

И вот представьте картину: Семён и так весь на нервах, а тут из подъехавшей учебной машины выходит Клава, лёгкий румянец слегка смущённой девушки, в руках – букетик.

Вошла задумчивая Клава в дом, а Семён орать:

- Что, слюбились уже? – у самого слюна прям брызжет, глаза налились.

Не успела ошеломлённая Клавдия ничего ответить, как позади Семёна ещё грОмчий ор:

- Мэуууу! МЭЭЭЭУУУ! – это Ипполит, напоминает Сёмочке, КТО в этом доме хозяин. Хвост распушенной трубой наставил, клыки кошачьи наизготовку, когти выставил.
- Спасибо, Полик, спасибо. – подошла Клава к любимому серому охраннику. Погладила, успокаивая. Повернулась к бывшему мужу:

- Меня Анатолий в кино пригласил. Я пока не согласилась. Но теперь, думаю, что пойду. Хамство твоё незаслуженное в душе своей заглаживать. – глаза прищурила Клавдия Васильевна. – А ты, Семён, иди ворота дочищай, перед людьми стыдно. До какого позора ты двор наш довёл! Любовница ворота помалевала. А ты ещё хочешь, чтоб я тебе законной женой опять стала. Не заслужил пока.

- Ты… Та… Да я ж тебе машину купил! – возмущённый Семён, оглядываясь на бешеного кота, всё ж высказал свою обиду.

- А машину свою можешь забирать и выметаться. – спину к нему Клавдия повернула. А потом, через плечо кинула. – Меня и Анатолий возить будет.

И пошла. И даже ужинать не пригласила.

Такие вот неблагодарные бывшие жёны пошли. А он ведь ей почти тридцать лет своей жизни посвятил.
 
 *** Продолжение, возможно, будет. ***