Уникальный город русских моряков 43 гл

КРИСТАЛЛ ОРИОНА - ВИРТУАЛЬНАЯ ИГРА В КРЫМУ

Возле мальчиков появилась виртуальная машина.
– О! – обрадовался Мишка, – на древней горе Митридат нас догнала цивилизация! Едем искать Павлика!
В тот же момент Мишка и Егор оказались в процветающем античном городе: ровные прямые улицы разделены на равные кварталы. Есть площади, дворцы, театр, статуи, монетный двор. Оживлённая торговля – можно купить греческое дорогое вино, оливковое масло, расписную керамику, чёрную лаковую посуду.

– Это Херсонес, II век до новой эры. Павлик здесь был, – произнёс робот.
– А сейчас он где? – спросил Егор.
В ответ робот виновато замигал лампочками.

– Смотрю я на этот город и думаю, сколько же миллионов людских судеб здесь переплетено! – воскликнул Мишка. – Начиналось всё в V веке до нашей эры! Группа греков бежала из своего города в поисках свободы и равноправия. Остановились в этой бухте. Бились с воинствующими соседями-варварами. Построили город, культурный по тем временам. Развили ремёсла, торговлю, окультурили земли. Ходили в театр. Занимались спортом – быть неспортивным в те времена считалось неприличным. Короче – создали демократическое рабовладельческое государство.

– Хорошо звучит: демократия и рабство в одном флаконе! – усмехнулся Егор.
– Рабы в древности – главная рабочая сила. Для них свобода не предусмотрена, – пояснил робот.
– Но вот наступил XIII век, – продолжал Мишка. – Очередной набег варваров – орда  татарского хана Ногая разорила Херсонес. Возникли новые города, переместились торговые пути – и всё! Нет больше Херсонеса,  опустели дома и площади…

И только в XVIII веке, когда Крым присоединили к России, русский князь Потёмкин стал строить здесь город Севастополь, с прямыми улицами, площадями, театром… Кстати, руины Херсонеса как памятник старины не тронул.
На Гошином дисплее вдруг появился американский писатель Марк Твен и заговорил:

– В какую сторону ни глянь, всюду развалины, одни только развалины! Разрушенные дома, обвалившиеся стены, груды обломков – полное разорение. Будто чудовищное землетрясение всей своей мощью обрушилось на этот клочок суши. Война бушевала здесь и оставила город в таких развалинах, печальнее которых не видано под солнцем. Ни один дом не остался невредим, ни в одном нельзя жить. Трудно представить себе более ужасное, более полное разрушение.

– Это он о чём? – поёжился Егор.
– Помпея сохранилась куда лучше Севастополя, – вздохнул писатель и умолк.

– Раз это видел Марк Твен, значит, это XIX век. Крымская война. Англичане постарались и их союзнички, – мрачно промолвил Мишка. – Не понимаю я: цивилизованные люди бегут с оружием в другое государство, чтобы убить хозяев, захватить или уничтожить то, что те создали своими руками! Вот зачем эти люди с деревьев слезли? Сидели бы себе на ветках, гнёзда вили. В животном мире, по крайней мере, всё честней!

– Собираясь на  Крымскую войну, английские солдаты считали, что недельку им хватит на захват Севастополя, потом они прогуляются по Крыму, и можно возвращаться домой на зимние квартиры, – заговорил Гоша.
– Не на тех напали, – усмехнулся Егор.
– Это точно, – согласился Мишка.

– Сперва они хотели взять город штурмом. Только на кораблях у них было задействовано 1340 орудий против 115  у русских, – давал справку Гоша. – Штурмы, один за другим, были отбиты. Город залечивал раны, восстанавливая разрушенные укрепления, и срочно строил новые. Вместе с солдатами и моряками на защиту родного Севастополя вышли все граждане города, в том числе старики, женщины и дети. Оборону возглавляли великие российские флотоводцы адмиралы Владимир Алексеевич Корнилов, Павел Степанович Нахимов, Владимир Иванович Истомин, Григорий Иванович Бутаков, гений оборонных укреплений Эдуард Иванович Тотлебен. Раненых спасал светило русской медицины Николай Иванович Пирогов, основатель военно-полевой хирургии. В осаждённом Севастополе впервые в мире он применил гипсовые повязки для фиксации переломов; со своими помощниками провёл более 10 тысяч операций под наркозом, хотя такое новшество, как наркоз, только-только зарождалось.

А что знаете вы про оборону Севастополя? – спросил вдруг робот.
– До этого я нигде не встречал про подземную минную войну. В Севастополе её вёл 4 бастион. За семь месяцев они прорыли под землёй около 7 километров галерей в сторону противника, доставили и взорвали более 12 тонн пороха. Французы тоже не дремали – прорыли больше километра туннелей, взорвали в них 66 тонн пороха. Но им так и не удалось сделать подкопы под бастионом и взорвать его передовые укрепления. 4 бастион остался непобеждённым, – сказал Мишка.

– Про Малахов курган даже я знаю, – откликнулся Егор, – хоть и вырос в заброшенной деревне. Не такая уж это большая горка – 100 метров, но взяв её, удобнее расстреливать город, поэтому здесь шли самые ожесточённые бои.
– На Малаховом кургане погибли адмиралы Корнилов, Нахимов, Истомин – великие люди, которых боготворили защитники Севастополя, – заговорил робот.

На дисплее появился классик мировой литературы писатель Лев Николаевич Толстой:
– Когда этот герой, достойный древней Греции, Корнилов, объезжая войска, говорил: «Умрём, ребята, а не отдадим Севастополя!», наши русские, не способные к фразерству, отвечали: «Умреём! Ура!».
– А я что вспомнил: отец Корнилова, тоже заслуженный мореход, был одно время губернатором Тобольска. То-есть адмирал – наш земляк! – обрадовался Мишка.
 
– Когда хоронили адмирала Нахимова, от дома до самой церкви стояли в два ряда герои Севастополя, взяв ружья в караул, – продолжал робот. – Огромная толпа сопровождала прах героя. Никто не боялся ни вражеской картечи, ни артиллерийского обстрела. Да и не стреляли ни французы, ни англичане. В те времена умели ценить отвагу.
Грянула военная музыка. Под прощальные салюты пушек корабли приспустили флаги. И вдруг флаги поползли вниз и на кораблях противников. Офицеры-англичане сняли фуражки, склонили головы…

На Гошином дисплее снова возник писатель Толстой.
– Дух в войсках свыше всякого описания. Во времена древней Греции не было столько геройства, – сказал он. – Я благодарю Бога за то, что видел этих людей и живу в это славное время…  Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, героем которой был народ русский.

– Храбрый был наш классик. В осаждённый Севастополь попал по личной просьбе. Награждён за храбрость орденом «Святой Анны», – вспоминал Мишка.
– А свою первую награду на Кавказе «Георгиевский крест» он уступил пожилому солдату. Это гарантировало тому пожизненную пенсию, – добавил Егор.

– Лев Николаевич в фронтовых условиях писал «Севастопольские рассказы», – включился робот Гоша. – Прочитав их, император Николай I отдал распоряжение командованию беречь талантливого молодого писателя. И его старались беречь, но он по своей инициативе бывал в самых горячих точках обороны города.

– Севастополь выдержал осаду в 349 дней с ежедневным обстрелом. Город был разрушен, но прославился на весь мир, – с чувством произнёс Мишка.
– И всё же Россия признала себя побеждённой в Крымской войне, – вздохнул Павлик.

– Да. Героизм русских людей не спас великую державу от поражения, ведь она одна противостояла четырём государствам: Англии, Франции, Османской империи и Сардинскому королевству, – как-то грустно ответил робот Гоша. – В марте 1856 года в Париже Россия подписала договор, по которому она теряла Чёрное море. Ей запрещалось иметь там военный флот и строить прибрежные оборонительные укрепления.

– Ничего себе! Мы этого не знали! – воскликнул Мишка. – И как удалось вернуть?
– Без шума и пыли – кажется, так вы говорите? От себя добавлю: красиво это было сделано! В апреле 1856 года Александр II назначил министром иностранных дел князя Александра Михайловича Горчакова. Умнейший человек Горчаков поставил себе задачу вернуть России Черноморский флот. Он 15 лет вёл многоходовую политическую игру, используя противоречия европейских держав, и выжидал удачный момент. И тот  настал: Франция потерпела военное поражение, Пруссия обещала поддержку в обмен на нейтралитет, Австро-Венгрия не рискнула бы выступить против России из опасения её союза с Пруссией. Оставалась лишь Англия, которая всегда избегала единоличных военных действий. Эти государства лишили когда-то Россию Черноморского флота, им и представил Горчаков свой документ:

«Наш августейший государь, – писал он, – считает своим правом и своей обязанностью заявить о прекращении силы конвенции, определяющей количество и размеры военных судов в Чёрном море... Государь император прямодушно уведомляет о том державы… Наш августейший монарх имеет единственно в виду безопасность и достоинство своей империи».

Как писали английские газеты, документ Горчакова произвел в мире впечатление «разорвавшей бомбы». Ведущие державы Запада тех лет были вынуждены «проглотить» политический демарш России и согласиться с её требованиями, изложенными мягким дипломатическим языком. Чтобы сохранить лицо, Англия, Франция, Пруссия и Австро-Венгрия сделали вид, что это не Россия заставляет их, а они сами, в связи с новыми условиями, идут на уступки.

– И кто бы возражал! – засмеялся Мишка.
– В 1871 году был подписан Лондонский протокол, по которому России возвращалось право иметь военный флот на Чёрном море и строить прибрежные укрепления.
– Какие люди в России были! – восторженно воскликнул Павлик. – Без войны вернули море и Черноморский флот!

– И не истратил при этом ни копейки денег! – добавил робот. – Кстати, Горчаков учился вместе с Пушкиным в Царскосельском лицее. И уже тогда поэт предрекал Горчакову блестящую карьеру.
У Гоши включился компьютер, а на дисплее – шквал огня.
– Гоша, что это?

– Не прошло и сотни лет – и снова Севастополь в кольце врага. На этот раз задушить город, а с ним и всю Россию явились немецкие захватчики. Фон Манштейн тщательно изучил уроки осады Севастополя в Крымской войне и предложил свою тактику: 5 дней беспрерывного огня! 1300 стволов артиллерии лупили по городу без передышки! Особую роль играли тяжелые минометы. Каждую секунду обстрела только один полк выпускал 324 мины!

За все годы войны никогда и нигде не было такого ураганного огня. Плавились камни, рушились скалы, в труху превращался бетон… Севастополь снова лежал в развалинах. Но не сдался. 240 дней держал он оборону. Беззаветная храбрость моряков, солдат, жителей города, героическая защита Малахова кургана, подвиг 35 батареи, батарей Матюхина, Сенявина…  – Робот замолк.

– Поразительная судьба! – воскликнул Мишка. – Много городов-героев в России, но Севастополь, похоже, один! И такому городу начальники Новой Украины хотели в XXI веке запретить говорить по-русски!
– Они, наверное, с историей совсем не дружат! Или мама в детстве не научила их книжки читать! – возмутился Егор.
Художник Елена АБРАМЕНКО.
Продолжение следует.