Практика общий охват извне13. 5

13. Некоторые стратегические и тактические моменты преодоления либерально-капиталистических устоев и движение к событийности



13.5. Еще раз о борьбе за власть


Примечания


13.5. Еще раз о борьбе за власть


Как нетрудно видеть из сказанного выше, почти весь обозначенный круг вопросов, равно многие другие, вполне доступны осмыслению и решению левым силам еще при господстве капиталистических порядков. Средств для этого, при прочих равных условиях, хватает. Потому, во главу угла современной революционно-освободительной борьбы не обязательно ставить присвоение политической власти. Причем, — в качестве самой первой задачи, к тому же, революционно (бурно, с шумом, разрушительно, захватом, в том числе насильственно) реализуемой. Вообще, в современных условиях власть, скорей, следует добывать нереволюционными, легальными путями. Главное — не столько формально, сколько содержательно, материально, не столько силой, сколько умом, умной политикой, могуществом спасительной истины. Наконец, как бы итожа, не производяще, но непроизводяще, произведенчески. И не столько физическую власть обрести, сколько духовную (в означенном выше, смысле.

В таком ключе может вполне сложиться, что мир окажется качественно преобразованным, исцеленным при, вроде, той же власти. Но... Как это произошло, — даже не заметили.

Встречается ведь подобное нередко (особенно в природе)... А все потому главным образом, что преобразования жизни вершатся не привычно «шумными», разрушительными формами и средствами, но мирными, тихими, даже не понятыми общественностью.

С другой стороны, дела подлинно революционно-освободительные, призванные вершиться (по мере освоения) произведенчески, в отличие от дел, носящих производящий характер, действительно протекают тихо, без трескотни, лишних «телодвижений», влекущих часто большие не только материальные, духовные издержки, но также немалые человеческие потери. Так в основном утверждается любой производящий процесс.

Стало быть, не удивительно, что «тихие», «бесшумные», недеструктивные перемены могут оставаться вне поля слышимости обычного сознания. К тому же, привыкшего под революционными преобразованиями понимать социальные потрясения, деструктивную вооруженную борьбу, насильственные и беззаконные акции воюющих за власть сторон и проч. При этом, даже не важно, оказались ли эти тяжбы результативными, привели ли к коренному обновлению общества, мира.

Вообще, диалектика естественных количественно-качественных, эволюционно-революционных перемен такова, — в этом, как говорят, состоит ее «хитрость», — что, незаметно вершась, она почти всегда обнаруживается результатами как бы «задним числом», когда сам факт качественных изменений, мерного скачка уже позади. А потому, «наблюдателю» произошедшее приходится «догонять», перенастроив свое былое видение...

Хотя, как мы не раз видели в последние годы, когда стали «модными» так называемые «цветные революции», захваты власти, насильственные государственные перевороты, вообще, «стихийные» («шумные») революционные волнения, увенчивающиеся победой, с позволения сказать, «революционеров», делающих ставку на силу, — весьма зачастили в различных уголках планеты. Опыт подобных «революций», вроде, опровергает наши доводы: о нежелательности революций производящим (обычно насильственным) путем, стихийным движением народа «снизу», о возможности иного пути. Так ли это?

Мы полагаем, нет. Ибо при внимательном рассмотрении, наблюдаемые «революции» означенного типа, строго говоря, на революцию не походят. Ни к каким радикальным обновлениям общества эти, преимущественно «цветные революции» не ведут. Напротив, как правило, деструктивны по существу своему. Ибо насаждают реакционные режимы, марионеточные правительства, угодные метрополиям, США. Не это ли наблюдается, вот уже 10 лет на Украине...

Главное же при всем прочем, они лишь кажутся стихийными, результатами выражения действительного протеста народа, его воли. А на деле являют весьма организованный, руководимый из единого центра (причем, извне), манипулятивно направляемый, заранее спланированный, процесс. Здесь поднятые массы — лишь инструмент, «завеса» достижения, по сути, чуждых им, интересов.

Поскольку «революции» данного типа в целом разрушительны для наличного уровня и состояния общества, не затрагивают коренных интересов народа, выступают чем-то от «верхушечного переворота», — они объемлемы, скорей, понятием «контрреволюция». И, вообще, контрреволюции как таковые (в том числе «цветные») не выражая подлинные интересы народа, вершатся «верхушечно», далеко не широкими массами. Для их осуществления вполне достаточно небольшого отряда, общности людей, организованных и управляемых, «знающими свое дело», «мейкерами».

Верно, правда, и данного рода «революции» (производящие по сути) способны привнести в жизнь общества немалый разор, хаос, деструкцию. Потому, даже их в последнее время пытаются устраивать бесшумно, без насилия, «за спиной» широких масс народа. Все же, «бесшумность» и «тишина», коими их закулисно протаскивают, не имеют ничего общего с таковыми от осваивающе-произведенческого (естественного) осуществления социально-преобразовательных акций.

То же нельзя не сказать и о подлинных освободительных движениях, революциях, коль скоро они сегодня вершатся производящими путями. Тем более, — когда революции данные антикапиталистические, социалистические. Масштабы, радикальность и глубина их развертывания, объем вовлекаемых масс, заинтересованных и противоборствующих сторон, социальных, экономических, политических и т.д., — сдвигов не имеют прецедента в истории. Они настолько емки, что накладываются на все и вся в жизни. Отсюда, как понятно, связанные с ними, явления, устремления, последствия весьма разноплановы, разнонаправленно действуют. В том числе бедственно, неся немалые разрушения, поскольку, вдобавок, вершатся стихийно, вооруженно. Современные, весьма тонко и сложно устроенные, общественные системы могут просто не выдержать их стихийный размах, энергию деструктивности. Все это просто не исключить, коль скоро перед нами производяще-преобразующая данность.

Так что, процессы и результаты подобных революций, где бы ни раскручивались, будучи всеохватными, вместе с тем, плачевными, весьма дорого обойдутся народам, странам. Даже всей планете, имея в виду взаимосвязанность и взаимозависимость современного мира, яростное сопротивление либерально-буржуазных сил.

Кстати, не из порой даже подсознательного приятия всего этого, сегодня так боятся слова «революция»? А революционеров уподобляют террористам, разрушителям порядка, нормальной жизни, всячески гонят. Да, не «в моде» нынче революции, особенно у власть предержащих, обслуживающих их структур и движений, в массовом, хорошо буржуазно «проветренном» сознании народа. Ибо не столь важно даже, что «отбирают» их власть (это как-то поначалу не фиксируется, поскольку, как говорится, «сразу не болит»). Важно в первую голову, что «беспокоят», лишают людей «укатанной» жизни, весьма удобных порядков, где, к тому же, они при власти...

Если и признается борьба за власть, вплоть до радикальных преобразований сложившихся устоев, — то лишь «не насильственными» (революцию обычно сводят к насилию) средствами, с сохранением «законности и власти», конституции, путем «постепенных реформ».

Вообще-то, аналогичные такому видению, подходы, дела в революционном обновлении наблюдаются далеко не только в наши дни. Во всяком случае, нередкие защитники наличного, сложившихся порядков, тоже, вроде бы, «не против» революционных перемен, тоже «за» радикальные изменения. Однако, они апеллируют к тому, что, мол, «народ» к этим переменам «не готов». Его надо предварительно подготовить. Потому, «давайте», говорят, — заведомо сознавая неосуществимость предлагаемого, — сначала «образуем», разовьем его сознание, готовность. А потом — и за остальные «преобразования» можно будет взяться.

Так, между прочим, уже рассуждали кой-какие властные чиновники времен Екатерины II. Сама она тоже была, иной раз, не против освобождения крестьян, упразднения крепостничества. Вот, только, полагали (и царица), нужно сначала народ «просветить», подготовить к этим новациям. Иначе ничего не выйдет: лишь страна развалится и т.п.

Нетрудно заметить: перед нами — точно такая же риторика, как у нынешних власть предержащих. У людей, привыкших цепляться за сущее, дорожащих располагаемыми «удобствами», раскладом вещей, страшащихся непредсказуемых перемен, — всегда прочны подобные переживания и настрой. Даже — в среде самих революционеров, левых.

Как известно, противоборствуя и клеймя подобные предостережения с умонастроениями, — а их разделял даже Г.В. Плеханов в преддверии и по ходу Великой Октябрьской революции, — В.И. Ленин с большевиками твердо стояли на том, что поначалу революционных преобразований непременно следует захватить политическую власть. А потом, — преобразовав, опираясь на нее (как диктатуру пролетариата, то есть революционного большинства народа), — властными рычагами осуществлять перестройку здания общества. Причем, начиная с материальных основ.

И, нужно сказать, такие установки в начале XX столетия, в пору Великого Октября были совершенно верны, и никакой альтернативы себе не терпели. При господстве индустриализма, утверждающегося империализмом, человекопроизводство безоговорочно подчинено производству «вещей». Общество в целом, экономические, политические и иные социальные перемены происходят преимущественно стихийно, объективно, как бы «за спиной людей», народа. Во всяком случае, контроль последних за объективным ходом дел довольно ограничен. Роль человеческого фактора, сознания народа в вершении исторических судеб недостаточно развиты. Объективно-Материальные условия, факторы (экономические, властные, политические) здесь безусловно главенствуют, задают тон. В том числе сознанию людей. Поскольку роль субъективного (человечески-деятельного) начала почти мало что значит, над людьми, отчуждая их, повсеместно царят разного рода «объективности», так называемые «надчеловеческие силы», структуры. И людям ничего не остается, как испытывать безусловную зависимость, подчиниться им. Потому-то вопросом первостепенной важности встает необходимость, во всяком случае, принимать непосредственное участие, включиться в функционирование этих имперских «объективностей». Тем самым, — по возможности, завладев, направлять их активность, работу. По-другому на индустриальном этапе капиталистической истории просто невозможно. Нельзя совладать с данными надчеловеческими сущностями, структурами, царящими над людьми, миром империалистически, не завладев, не располагая ими.

Поскольку в описываемых условиях вопрос о власти (как самой значимой надчеловеческой сущности, вместе с тем, ценности) приобретает первостепенное значение, — ибо, располагающему ею, открыт доступ к завладению и управлению не только субъектами, но и объектами стихийно вершащегося процесса, — цель всех политических движений, тем более, рассчитывающих на радикальное (революционное) преобразование наличных порядков, строя, является захват власти. Не случайно, в данных условиях главной и определяющей силой-фактором любой активности фиксируют то, что называется «воля к власти»...

Потому-то теория социалистической революции в качестве ключевого момента объемлет вопрос о власти. Захват последней (кстати, выступающей непосредственно в данности государственной машины), слом и формирование на ее обломках новой власти (диктатуры пролетариата), удержание последней и дальнейшее преобразование в общенародную социалистическую власть, — главнейшая цель и задача социалистических революционно-освободительных сил.

Важно понять: в описываемых условиях без революционного захвата (мирно или нет — другой вопрос) власти, довольствуясь лишь легальными формами деятельности, апеллируя к реформам и проч., антибуржуазные, социальные революции в принципе, обречены на несбыточность. И не в том лишь тут дело, что господствующий класс, держащий и обеспечивающий свою власть, не уступит ее добровольно. Кстати, этого рода момент имеет место всегда, включая современные условия.

Не осуществима антикапиталистическая, социалистическая революция без захвата власти трудящимися, прежде всего, так как без этого невозможно заполучить «рычаги управления» ходом дел в обществе в означенном только что смысле. Путем всякого рода реформ, парламентарной работой, внедрением даже во властно-исполнительские структуры этого тоже никак не добиться. А все потому, что система с самых низов и доверху работает, существует производяще, как огромная, слаженно функционирующая машина.

Реформирование общества, когда помимо производства, реформатору никакой способ человеческого существования в мире не известен, когда само реформирование тоже носит производящий характер, — нацелено на технологическое совершенствование производства по линии наращения, оптимизации и проч., не усматривает пробивающиеся ростки подлинной нови, — в лучшем случае, ничего, помимо производственных порядков, влечь не способно. Другими словами, в данном процессе мы обречены воспроизводить все те же формы жизни, все тот же строй, власть, собственность, распределение богатств, тот же социально-классовый расклад общества. Других реформ, реформ, выводящих последнее за пределы производства, в описываемых условиях просто не могло быть: люди этот «запредельный вывод» себе пока не усматривают. Производство, к тому же, жизнеспособное, располагающее резервами роста, застит им глаза. И ничего лучше капитализма, который, как полагают, можно бесконечно совершенствовать, реформируя, тем самым, продлевая его, для них не существует.

Надо к сказанному заметить, что производящая реформа как таковая, к тому же, в описываемых условиях присваивающе-производящая активность. Она не исцеляет (в означенном выше, осваивающем плане) предмет реформирования, общество. Это характерно произведению. Ей (Производящей реформе), подобно любой другой производящей активности, доступна лишь внешняя, инструментально-манипулятивная переделка предмета. В этом смысле общественные реформы в плоскости производства, как производящие реформы изначально деструктивны. Стало быть, и сам реформизм как таковой — той же природы... Он что-либо еще значит, пока у производства имеются резервы роста.

Точно также, силы, сумевшие-таки прибрать к рукам буржуазную машину власти, намеревающиеся, вроде, развернуть социализм, — коль скоро не усматривают для своей деятельности дальнейшую цель к означенной «запредельности» (причем, принципиально отличную от всего, что может явить капитализм), продолжающие, стало быть, строить, крепя производство, не настроенные на преодоление последнего, не ведающие алетейной истины, — рано или поздно обречены потерять обретенные завоевания. Возводимый ими социализм неуклонно обуржуазнивается, скатывается назад. И, вроде бы, успешные революционные свершения рано или поздно оборачиваются контрреволюционной реставрацией преодоленного вроде бы этапа в становлении общества. Причем, — в наихудшем варианте. Произошедшее с нашей страной, ставшей на путь социализма с Октября-1917, поражавшая мир своими достижениями, тем не менее, не есть ли ярчайший образчик произошедшего!..

Между тем, в современных (постиндустриальных) условиях, где-то проникнутых отдаленным светом произведения и событийности, дела серьезно меняются. Сегодня всякого рода вопросы о диктатурах, тем более, диктатуре пролетариата и проч., даже о классовой борьбе в традиционном смысле, — отдают известной абсурдностью. Во всяком случае, нуждаются в существенной корректировке. Это все недвусмысленно подтверждается, описанными выше, особенностями постиндустриального становления. Постараемся обосновать высказанные соображения и ниже.

Если в протекшей истории серьезные революционные преобразования, как правило, вершились стихийно, потрясно, с немалыми духовными и материальными разрушениями, лишениями, жертвами, то объединенному революционно-освободительному движению наших дней, как замечено, вовсе нет нужды настаивать именно на насилии, «кровопролитиях» и проч. в деятельности по достижению своих целей и идеалов. Последние, повторимся, реализуемы мирно: без всяких там «кровопусканий», разрушений всего мира насилия «до основания» в один момент, «а затем...». Не случайно ведь, победы левых сил в современном мире, например, в той же Латинской Америке, да и Европе, достигались на путях легального (мирного) перехода власти в их руки. Правда, — столь же часто скорого перехвата правыми. Причем, — не без подрывной поддержки-руководства, даже насилия извне. Верно и то, что, как то, так и другое, вершилось производящими (стало быть, заведомо негодными) путями и средствами... Да и «левизна» современных левых, - как же она нуждается в не одной «щепоти соли»...

Тем не менее, скажем это еще раз, несколько уточнившись: сегодня вполне доступно так работать, когда при сохранении законности и власти, путем последовательных алетейных (осваивающе-произведенческих) реформ достижимо весьма многое в освободительном процессе. Надо только, чтобы работа данная велась умело, последовательно, людьми, знающими алетейно: чего хотят, как нужно осваивающе поступать, дабы исцелить страну, народ от настигших недугов, как вывести мир на естественно-спасительный путь из обступивших его тупиков наличного существования. Надо на социалистическую (да и всякую в современных условиях) революцию, перспективу смотреть иначе, как она виделась преобразователями общества в условиях классического капитала. Нужно, короче, насытить революционное движение, работу осваивающе-произведенческим началом. В том числе в означенном выше смысле.

Но, с другой стороны, современным революционно-освободительным силам, конечно же, следует быть диалектичными: действовать всегда с учетом конкретно-исторической обстановки, с учетом реальной расстановки сил, реальных потреб и обстоятельств.

Скажем, в обществе царит запрет на легальную деятельность левых партий. Отсутствует реальная демократия. Элементарные права и свободы попираются. Левые силы преследуются, подвергаются всяческим гонениям. Разве могут тогда они смириться с этим, не переходить на нелегальные формы борьбы, отстаивания своих идеалов и целей, вплоть до насильственного захвата власти?

А что, коль скоро, опять же сложилась революционная ситуация? Объективно власть имущие партии и правительство утратили дееспособность, авторитет, буквально парализованы, бездействуют или осуществляют явно деструктивную, преступную политику. Складывается так все, что власть буквально выпадает из их рук. Как говорится, «валяется под ногами»...

Так ведь было, скажем, у нас, в 1917-м и не раз в прошедшие девяностые. Неужто в аналогичной ситуации левым силам остается пассивно взирать на происходящее и не принять активное участие в революционных свершениях, дабы возглавить стихийное народное движение, взять (буквально подобрать) власть в свои руки? К тому же, когда она сама в них «падает»...

На самом деле. Вот, сложились объективные и субъективные предпосылки. Вызрела «революционная ситуация» (В.И. Ленин). Власть буквально зашаталась, падает. Левые силы готовы, знают, что и как делать, как ее подхватить и удержать. А трудящиеся массы активны выше обычного, готовы в своих выступлениях идти решительно и до конца. Почему тогда не воспользоваться этим, не возглавить, опять же, стихийно складывающийся процесс и взять в свои руки, выпадающую из рук буржуазии, власть? А затем - начать ее преобразование. И, вообще, почему бы по мере сил не готовить все это (в частности, выпадение власти) своей предворяющей работой? Тем более, — когда власть заведомо антинародна, антидемократична, действует в ущерб отечеству. Предательская, она ради гонки барышей горсткой олигархов, господствующего класса нещадно эксплуатирует население вплоть до его геноцида, изживания. Почему в таких условиях не ставить на насильственное свержение этой власти? Ведь, в любом случае, коль скоро реальная власть в руках и есть четкое понимание что делать (в том числе с ней), — разве не куда легче воплощать планы и цели, нежели в условиях полного безвластия? Хорошо обо всем этом написано в очень глубоких публикациях М. Долгих [689].

Верно, социальная (особенно социалистическая) революция отнюдь не исчерпывается захватом власти, но, как ни крути, с этого должна начинаться. Завоевание власти (независимо, каким путем) очень важно также сегодня, ибо тогда куда проще строить новый мир, без власти в руках этого не добиться.

Понятно также, обретением власти левыми, особенно в непростых условиях, еще не многое достигается. Ведь, власть, как пришла в руки, так и уйти может. Тем более, когда враги со всех сторон «не дремлют», готовы на любые козни. А победившая революция лишена способности самозащиты. Уж сколько примеров на этот счет! Взять только «драчку», события в современной Венесуэле, в других странах Латинской Америки и не только.

Так что, заполучив эту самую машину власти, нужно быть готовым: удержать ее, внутренне преобразить на новое служение. Следует уметь сполна воспользоваться ею ради успехов в осуществлении намеченных задач и целей, в излечении общества от «болячек», в подготовке к новым свершениям. В том числе — непростому прыжку в постпроизводство.

Да, можно и власть захватить как-либо. Но, что, коль скоро общество, — и экономически, и политически, и социально, и, видимо, это самое главное, духовно, волей, — не готово распорядиться ею? Что делать, коль скоро, обретшая власть, сила не ведает, как свалившимся «даром с небес» подобающе распорядиться, во что употребить, куда идти, в чем подлинное движение вперед?.. Спросим и по-другому. Разве ведают современные власть имущие, — политики, руководители правительств, партий, движений, корпораций, ученые, — как выбраться из тех смертельных тупиков и завалов, которые они уготовили себе, производяще относясь к действительности, производяще строя жизнь? Не нужно много ума, дабы усмотреть, — какой бы ни была их власть, как бы ни устраивалась, какую бы политику ни проводила, как бы ни тасовались производительные силы, на какие бы пути, в том числе устойчивого развития, ни уповали, как бы ни решались социальные вопросы, гуманизировали современную экономику, какие бы «толерантные» и мультикультурные политики ни осуществляли, пытались неолиберально консервировать наличные порядки, — это все, не иначе, из басни о музыкантах на стульчаках дядюшки Крылова!..

Но, вот, имей в руках обретшие власть, или даже располагающие ею, управители «Ариаднину нить», знай, что делать, как исцелять, куда и зачем преображать мир, существующий производяще. Даже при господстве условий, явно незрелых для осуществления революционных преобразований, — сколь успешно ладили бы они с очередными задачами, с тем, как и куда идти, что делать!

Между тем, мы заметили: власть в современных условиях можно обрести и не захватывая ее. «Не захватывая» — в том (производяще обычном) понимании, как это до сих пор имело место. Разве захватывает человек как подлинный созидатель власть над природой, когда вместе с ней сотворяет (продуцирует) подлинные произведения? Причем, далеко не только искусства, но также из любого поприща сотворчества с матерью-природой.

Разве властвует над исцеляемым человеком мастер-врач (лекарь)? Властвует ли в саду настоящий садовник, пастух в отаре, священнослужитель над паствой, приходом, настоящий учитель над учениками, такой же руководитель над сослуживцами? Где в дружной, любящей семье мы проявляем власть? Тем более, производящую.

Мудрецы, великие учителя, пророки, водители народов, политики, снискивающие уважение, почтение, послушание, направляющие наш ум, сердце и волю, — неужто они властвуют над людьми? Строятся ли в дружном, слаженном коллективе, отношения на основаниях власти? А как быть с тем, что называется подлинной демократией как демократией со-участия? Здесь, как указывалось в другом месте [690], общество не нуждается в управлении «сверху вниз», из единого центра, власть децентрализуется, люди реализуют свои интересы и отношения, участие в мире «по горизонтали», прямо и непосредственно?..

И везде тут нет односложного ответа. Везде власть как-то, быть может, присутствует, однако, в совершенно иной форме, нежели принято ее понимать повсюдно до сих пор. Инаковость данная идет от осваивающе-произведенческого духа, Такого же духовно-практического, алетейного отношения человека к другим людям, действительности, самому себе.

Производяще живущий человек просто разучился так со-участно, с бытием (матерью-природой), естественно властвовать над вещами. Властвуя производяще, он навязывает свою волю и цели окружению, подобно тому, как «вещно», манипулятивно, утилизующе-произвольно действует в любом труде. Между тем, как очевидно из приведенных примеров, осваивающе-произведенческая активность, в том числе властная, совершенно иной природы: не навязываемая извне, со-участная, исцеляюще-сберегающая, создающая просторы роста, истовствованию вещей, помогающая им в этом.

Здесь, далее, следовало бы на конкретном примере показать, как, решая вопросы революционного преобразования, так сказать, «продуцируя» сущее по названию «революция», поступают, стоя на осваивающе-произведенческом отношении к действительности, другими словами, созидая произведенчески. Мы прекрасно сознаем архиважность такой демонстрации. Она бы воочию убедила, как и чего можно достигать в жизни, в мире, поступая подлинно мудро, ответствуя зовам природы, опираясь на ее силы, творчески-созидательные способности. Тем не менее, мы не рискуем явить данную демонстрацию. И, прежде всего, потому, что страшимся забрести в дали и специфические области, где без соответствующей (по крайней мере, социально-политической, политологической) подготовки вряд ли можно разобраться, и, вообще, выбраться из крайне зыбких «хлябей». По крайней мере, это касается нас, считай, весьма мало сведущих в означенных вопросах.

И, тем не менее, мы уверены, достаточно любому человеку воспользоваться подходом, выражающим осваивающе-произведенческое мироотношение, изложенное выше (11.), и попытаться раскинуть мозгами, как поступать в отношение сущего «социалистическая революция», ему откроется и предстанет в ином (подлинном) свете довольно многое. Оно существенно восполнит и обновит содержание, смыслы в общеизвестной «теории социалистической революции». Главное — укротит бурный субъективизм (субъективно-властную самонадеянность), которым весьма часто грешат «левые», захваченные революционным порывом, пафосом. Ведь осваивающе-произведенческий подход позволяет видеть и так участвовать в процессах продуцирования нови, когда все это в основном вершит сама мать-природа, происходит естественно, само собой. На человеке-мастере как активном со-участнике данного процесса лежит как бы вторичная роль по-мощника, «энтеллехии», как бы сказал Аристотель. Точнее и предельно сжато, он, будучи изначально социалистически настроен, призван, проникнуться, понять, что и в какой данности революцию нужно вывести (продуцировать) на свет, поскольку она уже пустила ростки из соответствующей действительности, общества. Вникнув, он затем находит, собирает воедино естественные (социально-политические, главным образом) материальные и формальные причины (силы, движения), служащие одействлению найденного сущего (речь о социалистической революции). Далее, предстоит просто организовать эти, умело объединенные им, силы, направлять их работу, помогать, устранять помехи на пути изведенческого процесса. Причем, как понятно, сам мастер, его партия, движение, возглавляемое ею, — это тоже непосредственно участвует в процессе про-изведенческого движения. Наконец, важнейшей заботой организующего и направляющего участия мастера в деле про-из-вед-ения в том, что он призван обеспечить алетейно изводимому на свет сущему (революции) подобающее место в круге вещей, куда он изведен: чтобы оно было принято здесь, стало полноправным и активным со-участником вершащегося вокруг, чтобы, наконец, бытие тоже приняло данное сущее, простерло над ним свой покров.

Описанная, крайне абстрактная и пустая структура-схема, применимая, в силу такой своей данности, к любым вещам, конечно же, должна быть насыщена и заземлена содержательно-жизненной конкретикой. Материальные, формальные и целевые причины-поводы, изводящее сокрыто-сущее в действительность, должны быть предельно уточнены применительно к соответствующей предметности (в нашем случае, историческому пространству-времени, обстановке, состоянию общества, страны, народа, соотношению здесь совокупности всех слагаемых, внутристрановым силам, движениям, качеством дел и проч.). Точно также, должен быть предельно конкретизирован и сам «по-мощник», «мастер», подвигнувшийся на революционное созидание... Так что, как очевидно, и тут далеко не все так просто! «Жареные каштанчики» уже давно оставили «Парижские улицы»... Но, в любом случае, дело революции в свете означенного подхода открывается и выступает вполне себе реальным, естественным делом, не могущим быть сведенным к субъективно-властному произволу каких-либо структур, как бы они ни были сильны и могущественны... Осваивающе-произведенческий революционер - скорей, помощник, со-трудник бытия по созиданию новых ликов мира, удержанию его в открытости бытия.

Потому, вооруженное алетейными, осваивающе-произведенческими устремлениями, идеями, соответственно, действительным знанием что делать, революционно-освободительное движение даже без обретения реальной власти (повсюдно сегодня производящей по сути своей), располагая последней как бы виртуально, духовно, по возможности осваивающе, могло бы весьма многого добиться. Причем, — не только в победе над либерально-буржуазными порядками, но также на поприще преобразования (не лучше ли сказать, «преображения») мира на подлинно-исторических, событийных основаниях. Впрочем, оба момента теснейше связаны.

Вот почему, — надеемся, нам удалось показать, — самое главное в современной революционно-освободительной борьбе не столько завоевание власти (по крайней мере, в обычном смысле), сколько в духовно-практической работе по принципиальному преобразованию производяще-практического способа существования человека в осваивающе-произведенческий. Революция, в том числе социалистическая ведь, как даже учит теория, вовсе не обязательно должна протекать в насильственной, стихийной (к тому же, производящей) форме. Данные формы она, разумеется, может приобретать. Но лучше, целесообразней, нормально, чтобы протекала мирно. В том числе постепенными преобразованиями, коль скоро последние ведут к исцелению, качественному оздоровлению общества, одействляют пробивающиеся в недрах наличности ростки нового, подлинно будущего, нося осваивающий характер.

И осуществлять такие преобразования предстоит по всем фронтам, начиная, прежде всего, с «головы»: с сознания, образования в целом самих людей, народов. Именно здесь, в сознании, производство (по крайней мере, сегодня) коренится, продолжаясь в толщах материальности. Точно также, с сознания должно начаться произведение. С тем, — чтобы затем прорасти в материальность, практический, практически-духовный мир. Кстати, в таком преобразовании, когда следует начинать с человека, нуждается и сам капитал, поскольку еще не утратил трезвое видение дел. Антикапиталистическим, антиглобалистким созидательным силам потому следует и в данном плане вести активную постпроизводяще-преобразовательную работу. Причем, — направляя последнюю в надлежащее русло, умело препятствуя заведомо ненормальным поползновениям, исцеляя и спасая, тем самым, мир.

Повторимся, такая созидательная работа реализуема, во всяком случае, при благоприятных условиях и без власти (в обычном, производящем понимании) в собственных руках. Тем более — в форме того, что называется «диктатура пролетариата».

Примечания


689. см.: Долгих М. Моя революция // https://forum-msk.org/material/society/14995989.html; Его же: Это будет революция нового типа // https://forum-msk.org/material/society/14998687.html.

690. См.: Алиев Ш.Г. Указ. Соч.