Глава xviii

    
     Новая советская Россия и Петроград казались Долли будто сваренными из каши - так зыбко и чуждо было всё в новой родной стране, словно весь Петроград пропитался запахом дешёвой крупы, тления, лекарств и горя.
     Жизнь, которая прежде виделась ей игрой под названием " наша партия", ныне приобрела какие-то неясные и страшные контуры.
    Она видела - стремительно уходит вера в Бога православного народа, менялись вековые устои семьи: женщины с манерами кухарок, руководя мужчинами, теряли свою природу, а мужчины слабели. Ей думалось иногда, что словно по злой усмешке фортуны, стиль поведения семьи бывшего самодержца сейчас проник во все слои нового общества.
    Сама Долли так и не смогла вырвать из сердца веру в эти "поповские сказки". Ей чудилось, что глядит на неё дерзким взглядом даже лик Божьей матери.
    Не питала она иллюзий и о своём "буржуйском классе". Далёкие от жизни народа люди её прежнего круга, с детства владевшие французским языком лучше, чем русским, относились к России, как к третьесортной колонии, предпочитая жить на лазурном берегу Франции, а не в своих русских поместьях.
    И друзей огорчало невежество и грубость "могильщиков самодержавия".
    - Мы ждали не этого, - с болью говорила Надя. Она звала Долли к себе в Москву.
    В Петрограде от дифтерита умер её трёхлетний сын Николенька. После его похорон на Смоленском кладбище, Долли, как и прежде, бежала прочь от этого страшного города, и переехала с мужем в новую столицу.
    Давно жили в Европе её бывшим муж и дети. Уехала с детьми в Германию и её кузина Лиленька. Последний раз они виделись с ней в Цюрихе накануне войны, Долли ждала тогда ребёнка. А всего через год, не пережив гибели на фронте сына Олега, умер от приступа астмы муж Лиленьки великий князь Константин. В их любимом дворце основали музей революции.
    Долли думала уехать с ней, но в новом правительстве советской России служил её Гриша. Впрочем, сейчас он был уже наркомом просвещения Петром Анатольевичем Рудневским.
    Она думала, что муж, увлечённый работой, стал ей совсем чужим.
    - Я люблю тебя, как и прежде, и буду с тобой всегда, - уверял он её. - Но у меня есть важное дело - мы убираем остатки царской безграмотности.
     Им отдали бывшую "барскую" квартиру и новую домработницу - её милая Ариша ушла на фронт в Красную армию.
     И сама она стала Дарьей Алексеевной Рудневской, штатной сотрудницей отдела иностранной литературы научной библиотеки. Занимаясь переводами с французского и немецкого языков, она шептала знакомые слова текстов и вспоминала былое.
     Было утро. Дарья вышла в читальный зал, посетителей там ещё не было. Двое сотрудников - молодых мужчин искали что-то в ящиках каталогов. Один из них отчего-то в ярости вдруг отпихнул от себя один ящик, и тот упал со стола, больно задев ногу шедшей мимо Дарьи Алексеевны. Не извиняясь перед ней, библиотекарь рывком поднял его обратно.
    - Товарищи! Хотя моими предками были фельдмаршал Кутузов и царь Николай I, но всё же руку мне целовал сам Владимир Ильич, - сказала она с лёгкой улыбкой и направилась к книжным полкам.
    - Карга старорежимная! Пора и ей к любимому прадедушке, - прошипел один из них ей вслед, и оба громко захохотали.
    Дарья взяла нужный словарь и ушла к себе в кабинет. Она всё расслышала, но её прямая спина даже не дрогнула.