Сложности обмена
1
Звуки города вплывали в комнату через распахнутую дверь балкона. Клацая сцепкой, с сиплым пением разгонялся троллейбус; монотонно жужжал автомобильный поток. Между шашечками пятиэтажек поскрипывали качели детской площадки. Кира в задумчивости облокотилась на балконные перила, и ей казалось, что она парит над старым яблоневым садом, который любила не меньше, чем чеховские герои – свой вишнёвый.
Кира панически боялась высоты. Взгляда вниз было достаточно, чтобы ноги и руки становились ватными, поэтому она старалась смотреть вдаль. Правда, даль была близкой: по другую сторону сада на неё смотрел пятиэтажный дом-близнец.
Порой, лёжа летней ночью в глубине комнаты при открытой балконной двери, Кира вдруг представляла бездну под четвёртым этажом и мгновенно ощущала признаки знакомого обмирания. Тогда она старалась разогнать панику прагматическими мыслями, призывая на помощь доводы рассудка.
В период цветения, сплошь укрывая белизной черноту земли, сад успокаивал. Ближе к зиме, по мере того как кроны редели, устилая всё палой жухлой листвой и душистой антоновкой, убывала и уверенность Киры. Зимой на балкон она почти не выходила.
При этом она загадывала: вот бы поселиться на самом последнем этаже высотки, чтобы видеть не пятиэтажку напротив, а чудесное слияние небесного купола и кромки земли! Но как сочетать это с удушающим страхом высоты?
Несколько лет назад «однушка» в почтенном старом районе, почти в центре, казалась начинающему адвокату Кире Каньшиной отличным вариантом после пчельника студенческой общаги и квартирования у родственников. Она быстро привыкла к своему маленькому жилью, обустроив уютное девичье гнездо. Ни круглосуточное бряцание троллейбусного кольца, ни гулкий перестук железной дороги, прорезающей центр города, ни лязг вагонов сортировочной станции, отчётливо слышный по ночам, – ничто не нарушало течения её снов, за исключением полнолуний.
Когда заглядывала соседка Инна, разговоры затягивались допоздна, а кофе бывал помножен на два. Букеты сирени, тюльпанов и хризантем неизменно появлялись в её доме по мере перетекания весны в осень, напоминая, что неподалёку живут родственники, у которых имеется запасной ключ и на которых всегда можно рассчитывать. Вот и сегодня, вернувшись с работы, Кира обнаружила на круглом обеденном столике свежий букет в вазе сине-белого стекла. Значит, заходил дядя.
Но в какой-то момент она осознала, что статус и жизненные перспективы требуют перемен. А главное, её библиотека росла как на дрожжах. Кира не могла равнодушно пройти мимо хорошей книги, и тома перестали понимать, как им размещаться среди стеснённости хозяйской квартиры. Словом, жильё требовалось более просторное и современное.
2
– Вы давали объявление о продаже? – прозвучал в трубке мужской голос.
– Да, я, – ответила Кира, уже не волнуясь, как в первое время после публикации.
Звонков было много, толку – мало: в основном стандартные вопросы о цене, метраже. Порой заезжали и посмотреть, но покупать не торопились.
– Могу я взглянуть, скажем, завтра? – уточнил он после обычных вопросов.
Условились о времени, Кира назвала адрес.
«Надо будет, – напомнила она себе, – убрать в прихожей лишнюю обувь из-под ног». (Летних босоножек и туфель накопилось не менее шести пар, а там и без них не повернуться.)
В назначенное время, в ожидании очередного претендента на руку её квартирки, Кира присела на тахту, с прилежностью ученицы сложила руки на коленях и мониторила стрелку часов, окидывая комнату последним придирчивым взором.
– Я не ошибся? – порадовал пунктуальностью молодой человек, впервые по-настоящему приятный после всех предыдущих визитёров, которые, кажется, сами не знали, чего ищут.
Он совсем не походил на человека, нуждающегося в её убогой «однушке», пусть и рядом с центром. Ухоженный вид, некопеечная одежда – всё как-то не встраивалось в стандарт покупателя однокомнатного хлама. И вообще, такие обычно ведут дела через агентство.
– Проходите, – пригласила Кира, отметив мельком и манеры, и внешний вид, и как-то всё сразу и в целом, пропустив информацию через фильтр экзаменующей девушки без отношений.
– Пётр, – представился молодой человек, чего не делал до него ни один невежественный соискатель.
– Кира, – кивнула она и добавила: – Можно не разуваться.
– Ну уж нет – у вас идеально чисто!
– Как вы определили? – улыбнулась Кира.
– По ослепительно розовым помпонам ваших тапочек.
– Это перо африканского страуса, – гордо поправила она , на самом деле с досадой подумав: «Действительно, тапки дурацкие: гламурные, словно из будуара «Одной Дамы»» . Эти страусовые пуховки она готова была сейчас пульнуть в распахнутую дверь балкона.
Пётр между тем снял породистую обувь, поставив рядом с парой маленьких алых босоножек – Кириных любимцев. Контраст получился забавным.
– Мужских тапок, извините, не держу.
И тут же рассердилась на себя, подумав, что прозвучало это глупой, недвусмысленной саморекламой. Пётр, напротив, взглянул на неё более внимательно и иронично изрёк:
– Я учту.
Изо всех сил стараясь не забыть о главной цели его прихода и не допустить неловкой паузы, Кира спросила:
– С чего начнём?
– По порядку.
– Ванная, кухня, жилая… – демонстрировала она свои апартаменты, – балкон. Да, не роскошно, – констатировала Кира, наблюдая за его впечатлением от короткой экскурсии.
– Очень уютно! – возразил Пётр. – Особенно книги. Вам не жаль съезжать отсюда?
– А вы уверены, что вам нужна именно такая квартира? – ответила она вопросом на вопрос уже почти с вызовом.
– Я, собственно, не для себя смотрю.
Кира дипломатично не проявила дальнейшего любопытства, а он неожиданно спросил:
– Угостите чаем? А я внесу ясность.
3
Кофе Кира предлагать не стала. Чай так чай. Пока колдовала над заваркой, раскладывала салфетки, расставляла чайные пары, Пётр кратко поведал, что посмотреть квартиру его попросили родители, живущие в этом же районе. Сестра матери, тётя Валя, осталась совсем одна в провинциальном городке после смерти мужа и пожелала перебраться сюда, ближе к родным. Это будет, так сказать, зимняя квартира. А дом останется чем-то вроде летней резиденции.
– Родителей заинтересовало ваше объявление. Для них важен район – по соседству.
– Теперь понятно, – кивнула Кира, осторожно пригубив чай, словно на светском приёме, опасаясь неэстетичного «дзинь» от своего белоснежного фарфора, того, которым не пользовалась ежедневно. Она отметила, что гость, несмотря на преуспевающий вид, держится просто – даже имени тёти не утаил. Это подкупало.
– Я заслан за первыми впечатлениями – они превосходные. Дальше, я думаю, мы заедем всем составом, если не возражаете. Квартиру должна одобрить прежде всего сама тётя.
– Разумеется. Надеюсь, эта квартира уместит весь ваш состав? – заметила Кира с улыбкой. – Но знаете, Пётр, у меня есть один «скелет»: я тоже подыскала себе квартиру – попросторнее, двухкомнатную. «Не в высотке, увы!» Но её хозяева ремонтируют свою новую «трёшку», и наша сделка не состоится, пока они не завершат ремонт и не съедут из моей потенциальной «двушки». Такая вот сложная комбинация.
– А как скоро они планируют закончить?
– Обещают через пару месяцев. Ну, и мне на косметический понадобится хотя бы неделька.
– Думаю, это приемлемо. До зимы время терпит. Я доложу родителям и сообщу вам их решение.
Нарушив возникшую-таки неловкую паузу, в тишину ворвался яркий скрипичный пассаж, и из трубки послышался грустный Иннин голос:
– Кирюш, не занята? Я поднимусь?
– Чуть позже, Инн. У меня встреча по квартирному вопросу. Перезвоню.
– Нет-нет! Ухожу, – встал Пётр. – Не меняйте ваших планов. Кстати, классный рингтон.
– «Песни далёкой земли». Кирилл Рихтер, – объявила польщённая Кира.
– «Я знаю, что ничего не знаю», – Сократ, – улыбнулся Пётр.
Прощаясь, Кира взглянула на него и в очередной раз попеняла на свой средненький рост. Она не подозревала, насколько выигрышен этот взгляд чуть вверх, делающий миндалевидные зелёные глаза шире, словно они распахивались навстречу собеседнику. От его взгляда, чуть сверху, веяло превосходством мужчины, спокойствием, сдержанностью, почти непроницаемостью, оставляя ощущение недосказанности, таившей обещание чего-то?.. Ну, фантазёрка!
– До свидания, Кира. Спасибо за чай. Я позвоню.
– До свидания.
Щёлкнул замок. Если бы она догадалась глянуть в глазок, то узнала бы, что Пётр задержался на площадке. А жаль – Кира не увидела выражения его лица…
Она вернулась в комнату. Казалось, она напрочь забыла, зачем он сюда являлся. В прихожей, в кухне, в комнате – куда бы она ни шагнула (а больше и шагать было некуда) – везде витало присутствие только что вышедшего молодого человека. Везде ей чудился отлично сложенный, тщательно подстриженный, с серьёзными серо-голубыми глазами блондин. Излом выразительных бровей отвечал её эстетическому вкусу, а твёрдый, красиво очерченный рот волновал. Простые фразы про тётю Валю, и те казались ей милыми.
«Не-ет, Кира! Вести дела с таким красавцем такой идиотке, как ты, абсолютно невозможно!» – подытожила она свои размышления и срочно перезвонила:
– Иннусь, поднимайся!
4
Инна мигом взлетела со своего третьего, словно только и ждала сигнала.
– Что с лицом? – поинтересовалась она.
– А что не так? – тронула Кира пылающую щёку и заглянула в зеркало. На неё смотрела зеленоглазая дурочка с выражением, какое бывает после уничтожения порции трюфельного пломбира. Да-а, пора уже как-то учиться владеть собой.
– Кофе будешь?
– «Как пройти в библиотеку», – парировала Инна знаменитой фразой, означив нелепость подобного вопроса, и деловито хлопнула шоколадкой о стол, словно козырным тузом зашла.
– Вообще-то я начаёвничалась. И да: у меня сломалась кофемашина! Второй день пью диким способом.
– Варишь в турке?
– Завариваю в чашке.
– Растворимый?
– Обижаешь!
– «Каждый, кто живёт по средствам, страдает от недостатка воображения», – глубокомысленно изрекла Инна.
– Лихо! – восхитилась Кира.
– Оскар Уайльд, – скромно призналась подруга.
Наблюдая за Кириными хлопотами, как полчаса назад это делал Пётр, и ловя кофейный аромат, Иннуся спросила с затаённой надеждой:
– Как продвигается квартирный вопрос?
Кирин предполагаемый отъезд был для неё больной темой. Они сдружились как-то незаметно: молодая учительница и адвокат. Обе испытывали уважение к профессии и профессионализму друг друга, а главное – у каждой была своя жилетка под боком.
Сама Иннуся обитала в «трёшке» с окнами на юг. Её квартира глядела на уютный дворик, сплошь в старых липах и устремлённых ввысь тополях, где в плотном кольце трёх пятиэтажек, укрывших от городского шума, сидели на скамейках старушки и грелись на солнце кошки всех мастей. Правда и то, что её жильё было плотно укомплектовано домочадцами. А потому, полагала она, в своей «однушке» Кира жила по-королевски.
– Иннусь, кажется, у меня наконец появился потенциальный покупатель.
– Кирюша! Не-ет! Ну откуда он свалился на мою голову?! – простонала огорчённая Инна.
– Позвонил по объявлению.
– И что? Когда это случится?
– Пока состоялись предварительные смотрины. Настоящая покупательница прибудет позже и, возможно, чаёк с сушками ты будешь попивать впредь с тётей Валей. – И, помолчав, выпалила: – Но видела бы ты его!
– Кого?
– Смотрителя, – и через паузу, кинув своего козыря, добавила, блеснув одноименным Пушкиным: – Станционного.
– И каков смотритель?
– Нет! Пей лучше кофе… – решительно остановила игру Кира, пожалев.
5
Когда за ним щёлкнул замок, Пётр Городков не сразу шагнул к ступенькам. Он медленно всплывал из омута: зеленоглазая девчонка призывно глядела на него снизу вверх. Мешая ему вынырнуть окончательно, перед глазами задорно розовели перья её потешных тапочек. Вспомнив о них, Пётр усмехнулся.
Спустившись к машине, он пребывал в несвойственной ему нерешительности. Отрапортовать родным об итогах смотрин и отправиться с Жанной в клуб? Жанна, по правде, изрядно раздражала своей непомерной требовательностью, не основанной ни на чём, кроме хорошей фигуры. Он с трудом переносил разбросанные по квартире дамские вещи. Угораздило же его!
«Вот тапочки с розовыми страусами я бы потерпел, – подумал Пётр с мягкой иронией. – Она в них такая милая. Не знаю, нашёл ли я квартиру для тёти Вали, но продолжения с хозяйкой её потенциального жилья определённо хочется». Погасив усилием воли прибой эмоций, он завёл двигатель.
Заехав к родителям, смотритель расписал в красках достоинства квартиры и её удачное расположение (дворик, сад, остановка рядом), хотя многословность не была для него характерна.
– И что уж такого сногсшибательного можно отыскать в старой «однушке»? – скептически произнёс Андрей Петрович Городков.
Беззвучно возразив отцовскому реализму, Пётр перевёл взгляд на мать:
– Вы квартиру смотреть будете?
– Разумеется. Созвонись с хозяйкой и согласуй, когда сможешь привезти тётю Валю.
Пётр облегчённо выдохнул. Наталья Николаевна, преподаватель русского языка и литературы, чутко уловила беспокойные флюиды сына и спросила:
– У тебя всё в порядке?
– Всё в порядке, мам. – Будь его воля, он рванул бы за тётей Валей прямо сейчас – так не терпелось ему убедиться, не мираж ли эта девушка. Он был в свободном поиске, легко знакомясь и расставаясь. Но то ли интуиция, то ли сердце подсказывало, что этот случай особый. Девушка с красивым и созвучным именем Кира целиком завладела его мыслями. Очень хотелось перезвонить ей, ещё раз услышать голос. Однако повода пока не находилось, и Пётр созвонился с тётей.
6
Наталья Николаевна Городкова, дама, умудрённая опытом не только семейных отношений, но и девических увлечений, прочитала кое-что между строк – в этих странных перепадах настроения сына от многословности до обратного. По крайней мере, когда пару дней спустя она с супругом, Андреем Петровичем, и сестрой Валентиной в сопровождении Петра втиснулась в миниатюрную Кирину прихожую, то первым делом внимательно оглядела саму хозяйку. И пока тётя Валя созерцала весёленькую плитку хозяйской ванной, определяла вместительность встроенного шкафа и удобство ниши-алькова для спального места, а Андрей Петрович оценивал надёжность балкона, Наталья Николаевна не без удовольствия отметила богатство Кириной библиотеки, словно её тоже выставили на продажу.
– Кирочка, вы одна здесь живёте? – последовал вопрос на грани тактичности.
– Да, – Кира лаконично кивнула.
Пётр отметил, что забавных розовых страусов сегодня сменили более строгие, тёмно-синего бархата тапочки с небольшими аккуратными пуховками. Они отлично стройнили ножку, но, перехватив его заинтересованный взгляд, Кира вспыхнула: вот же дались ей эти гламурные прибамбасы! Как смешно, должно быть, она выглядит в его глазах.
– Вы позволите? – спросила между тем Наталья Николаевна, протянув руку к книжным полкам, явно чем-то заинтересованная.
– Пожалуйста.
– Скажите, а кухню вы хотите забрать? – уточнила тётя Валя. – Она так замечательно оборудована!
– Думаю, я могла бы оставить. Всё равно она не впишется в другой интерьер, да и габариты не те.
– Ах, было бы отлично! – Кажется, тётя Валя уже созрела.
– Кира, это ведь ваша фамилия? – Наталья Николаевна держала в руках сборник стихов, всё ещё сомневаясь в своём предположении.
– Да, это мои, – Кира вновь зарделась.
Похоже, в этот раз каждый сделал свой выбор.
7
«Двушку» для Киры случайно подыскала одна приятельница. Люди приличные, квартира в хорошем состоянии, хотя и требует косметического ремонта. Вот только эти самые "приличные люди", подцепив Киру на крючок приемлемой ценой, не испытывали ни малейших угрызений совести относительно задержки с оформлением сделки и выездом.
– Николай Иванович, добрый день! Это Кира. Можно услышать Галину Фёдоровну? (Кира давно поняла, что партия первой скрипки в семейном дуэте – за супругой.)
– Галочка спит, она устала сегодня.
Переговорив несколько раз с хозяйкой по телефону, Кира успела заметить, что та либо слишком оживлённа, либо подозрительно впадает в сонливость в самое неподходящее время суток. Ну что же, у каждого свои слабости. Однако скоро август. Тётя Валя в нетерпеливом ожидании, что и понятно.
– Как продвигается ваш ремонт? – робко пыталась придать ускорение хозяевам «двушки» Кира. Но все её попытки без конца упирались то в укладку ламината в «трёшке», то в замену душевой кабины, то ещё во что-нибудь. Кажется, Галочкиным финансам и стремлению к совершенству не было предела. При этом Галина Фёдоровна была столь убедительна, что Кира неизменно малодушно пасовала перед её аргументами.
– Может, ты никуда не поедешь? – лила свою воду на мельницу Кириных огорчений Иннуся. – Кирюш! Нам так хорошо с тобой!
– Иннусь, не нуди! И так тошно. Боюсь, что, пока Галочка прикрутит последний шурупчик, терпение моих покупателей иссякнет. Мне так неудобно перед ними! А эта Галина Фёдоровна в последний раз прямо истерику закатила, когда я намекнула, что «не пора бы им пора».
– Ну и что хорошего в той квартире? У тебя так уютно – уходить не хочется!
– Там, по крайней мере, остеклённая лоджия.
– А ты по-прежнему млеешь от высоты? – напомнила Инна о Кириных страхах.
В паузу ворвались «Песни далёкой земли». Взглянув на номер и не дав скрипке Рихтера дозвучать до конца, Кира выдохнула:
– Слушаю!
– Кира, добрый вечер! – Ого, как пульс зачастил!
Пётр в последнее время существовал в отдельном от квартирного вопроса измерении. О продвижении Галочкиного ремонта Кира отчитывалась непосредственно тёте Вале. Наталья Николаевна, прихватившая сборник Киры, тоже пару раз выразила своё профессиональное восхищение стихами. А для общения с ним вроде бы и поводов не находилось. И вот!
– Добрый вечер, Пётр.
Иннуся моментально наставила ушки и захлопала ресницами.
– Не смею набиваться на приглашение. Но мне подумалось, что я задолжал вам чашку чая.
– Или кофе, – внесла Кира альтернативу.
– Или кофе. Где, когда? Есть особые пожелания?
– Есть одно местечко! – живо откликнулась она.
– Ловлю наводку.
Но Кира внезапно перечеркнула план:
– Нет, Пётр! А давайте-ка вы сами. Проведём тест на совместимость, – пошутила она, всё больше набираясь отваги.
– Однако, – молвила Иннуся, – смотрины смотрителя переходят в стадию неделовых свиданий.
Кира только сейчас сообразила, что подруга рядом.
8
Наталья Николаевна, отложив в сторону Кирины стихи, задумалась, глядя в оконный проём уютной, хорошо обставленной гостиной. Она вспомнила про своих недорослей, для которых литература по большей части была бесполезным, допотопным хламом. А у девочки такое лёгкое перо! Они могли бы подружиться – у них наверняка много общего.
Она мечтательно покосилась на супруга, чиновника среднего звена, вечно занятого скучными служебными вопросами либо погружённого в мобильный телефон, подобно её подопечным школярам.
– Андрей Петрович, как тебе показалась эта девочка – Кира? –попыталась она выдернуть супруга из паутины.
– Наташенька! Почему она должна мне показаться? Мы вообще-то смотрели квартиру для твоей Вали. Балкон показался мне надёжным. Кроме того, я выяснил, что дом идёт под капитальный ремонт: утепление стен, замена окон и, главное, балконов – на надстроенные лоджии. Отличный вариант.
– Кроме балкона ты, значит, ничего не рассмотрел? А девочка славная. Стихи пишет. Профессия хорошая. Образована. Ты видел, какая у неё библиотека? – чеканила Наталья Николаевна. – А главное: она, кажется, глянулась твоему сыну. Петя ещё после первого раза вернулся такой задумчивый. И про Валину квартиру как озаботился!
– И что ты от меня хочешь? – не отрываясь от мобильного, спросил Андрей Петрович.
– Ты отец или кто? – воскликнула выведенная из себя Наталья Николаевна. – Я, между прочим, внуков хочу! И не от первой попавшейся девицы!
– Наташенька, он – большой мальчик. Нагуляется и заведёт. Дай парню время. Он не нарадуется, что заимел наконец свою квартиру и съехал из-под твоего надзора. Вот бы ещё и лифт там не работал – тогда ты точно оставила бы его в покое. На такую высоту от тебя ведь не зря вскарабкался, – съязвил супруг.
– Вот я и опасаюсь, что эта квартира – лишь повод менять девиц как перчатки. А там окрутит какая-нибудь – вспомнишь моё слово!
Помолчав, она продолжила с улыбкой:
– Ты не находишь, что эти заминки с обменом не случайны? Они очень кстати, эти заминки.
– Что ты имеешь в виду?
– Девочка так переживает, извиняется, бедняжка. Зато есть повод лишний раз им с Петей пообщаться. А по мне – переехала бы она к нему, и всех дел! – завершила Наталья Николаевна, махнув рукой.
– Ну, ты уж и поженила их! Наталья, отстань от сына!
– Я его и не трогаю. Просто держу руку на пульсе.
– Не пережми пульс-то! – буркнул Андрей Петрович.
9
Первое впечатление нередко оказывается самым верным. Кире нелишне было бы знать, что никакие дурацкие розовые страусы и прочие помпоны не способны испортить ситуацию, если он внезапно утонул в зелени её глаз. Когда Пётр привёл её в кафе, Кира – хотя загадывать было по-детски – испытала ликование: выбор совпал!
– На «ты»? – предложил он, и они чокнулись чашками пенного латте.
«Интересно, каково это, когда он целует?» – подумала вдруг она, глядя на его губы, и произнесла вслух: «Принято». Чувство напряжения совершенно ушло. А после кофейни, сидя в машине у своей пятиэтажки, она узнала, как можно раствориться в чужом дыхании и нежном прикосновении этих губ.
Между тем стояли последние жаркие августовские дни. Она по-прежнему спала в своём алькове при распахнутом балконе, но мысль о бездне больше не посещала её. Она представляла надёжные Петины руки, и мерно колышущаяся тюлевая штора навевала сон. Яблоневый сад тоже, должно быть, спал. В дрёме она ощущала, как бретелька шёлковой сорочки скользит с плеча, и казалось, что он сейчас коснётся изгиба шеи, мочки уха, разгоняя тысячи проворных мурашек…
Но вот уже месяц тянулась эпопея с обменом. И двойственность ситуации, этот клубок личных и деловых отношений, сдерживали Киру, мешая целиком отдаться разгоревшемуся пожару чувств. Она мучилась сомнением: не привязала ли Петра и его родственников этой злосчастной сделкой? Потому и тянула паузу, не подпуская его слишком близко.
10
– И что такого особенного в этой квартире? – почти повторил Пётр Иннин вопрос.
Кира только что эмоционально поведала об очередной неудавшейся попытке расставить все точки над «i» в вопросе переезда. У Галины Фёдоровны возникли новые идеи по улучшению качества своего будущего жилья, и Кирино нетерпение она не находила достойным внимания. Пётр улыбнулся, выслушав её эпитеты в адрес непрошибаемой стороны обмена. Они сидели на укромной скамье смотровой площадки над озером. Ему давно не было так хорошо. После шумных вечеринок с Жанной привычка Киры к спокойному уединению была для него откровением. Он и не подозревал, что такие девушки ещё существуют.
– О, не начинай хотя бы ты, пожалуйста! Мне так неудобно перед твоими родственниками. Вы бы уже давно нашли что-нибудь другое, не свяжись с моим сложным обменом.
– Не бери в голову. Всех всё устраивает. А не хочешь ли взглянуть на другую квартиру? Не сошёлся же свет клином на этой «двушке», – неожиданно спросил он.
– Какую другую?
– Едем! – Он решительно встал, подавая ей руку.
11
Когда подъехали к высотке, Кира недоверчиво взглянула на него:
– В этом доме?!
Лифт поднимался непривычно долго. Они замерли друг против друга, и зеркала отражали её молчаливое ожидание и его непроницаемую загадочность.
– Проходи, – пропустил он её вперёд.
В квартире царил лёгкий полумрак. Косые лучи солнца освещали просторные, почти пустые комнаты сквозь полупрозрачную органзу оттенка благородного ковентри. Хороший вкус.
– Не разувайся – я не держу женских тапочек, – кажется, пошутил он.
– Я учту, – вернула она фразу из их первой встречи и вдруг поняла, что он волнуется.
– Вот тех, сумасшедших, с розовыми страусами, явно не хватает, – всё ещё пытался он разрядить атмосферу.
– Это твоя? – пропустив шутку, тихо, почти подавленно уточнила она.
Кира осматривалась, заворожённая игрой света. Абсолютно холостяцкое жильё, не загромождённое ничем лишним. Непривычная, нереальная тишина и аромат хорошего кофе, смешанный с неуловимым запахом дорогого парфюма…
– А какой тут этаж?
– Семнадцатый.
– Шутишь! – почти ужаснулась она. Все её мечты и все страхи сошлись тут, на этом семнадцатом этаже.
– Идём-ка лучше на закат смотреть, – позвал он.
– Неужели ещё и западная сторона?
– Есть и восточная.
– С ума сойти! – всё ещё не верила она в реальность.
Когда он шагнул на лоджию (стёкла в пол), увлекая её за собой, она успела лишь подумать: «Кира, что ты делаешь?!»
Но она увидела небо: перистые завитки облаков немыслимого розового оттенка, окаймлённые лиловым и оранжевым, бледную предзакатную марь – и поняла, что загаданное сбывается.
– Только держи меня крепче, Петь! Я смертельно боюсь высоты.
– Я всегда буду держать тебя крепко, Кирюша. Но для этого ты должна смотреть мне в глаза, – шепнул он.
– Я ведь не шучу, Петя! У меня фобия!
– Ты хочешь сказать, что эту квартиру тоже придётся менять?
– С чего бы?
– Мне кажется, что без тебя мне тут делать будет нечего, – ответил он.
Но сказано было слишком много, чтобы продолжать, не обдумав.
– Мне, наверное, пора, – неуверенно произнесла она.
– Разве ты не хочешь встретить рассвет?..
И закат, и рассвет, и ночь между ними – всё оказалось таким, как и положено на семнадцатом небе.
12
12
Утром они сидели на другой, восточной лоджии, встречая не самый ранний рассвет и укутавшись одним пледом. Он держал её на коленях – бережно, словно маленькую, только что изловленную в лесной чаще нимфу.
– Тебе обязательно сегодня на работу?
– О да! Особенно в таком виде, – улыбнулась она.
На её ногах, подобно девочке Пеппи, красовались не чулки, а его тёплые, бог весть откуда извлечённые полосатые носки – тапочек на самом деле не оказалось.
– Я отлучусь по делам? Ненадолго. Не сбежишь?
– Не сбегу. Приготовлю тебе что-нибудь пригодное к употреблению. Кулинарка я так себе.
– Лучше поспи. Ночь была короткой…
После его ухода Кира всё-таки рискнула заглянуть в холодильник и решила приготовить омлет с помидорами и сыром – венец своего кулинарного искусства. Она взбивала яйца с молоком, когда щёлкнул замок и хлопнула дверь. Звякнули о деревянную поверхность ключи.
– Ты так скоро? – выбежала она в прихожую.
Блондинка на шпильках, с большой клетчатой сумкой в руке и миниатюрной – через плечо, глядела на неё не менее удивлённо. Макушку журнальной девицы венчали солнцезащитные очки – неизменный атрибут особ со скудным воображением, нуждающихся в этом аксессуаре даже в дождь. Роскошные волосы (подозрительно роскошные) струились по плечам.
Пауза затянулась: они сверлили друг друга взглядом. Кира в хозяйской рубашке и носках ощутила себя замарашкой-домработницей.
– Ты кто? – беспардонно прервала паузу вновь прибывшая.
– А вы? – Кира решила дерзить вежливо.
– Быстро же Пьер утешается, – не отвечая, фыркнула девица и решительно направилась к шкафу. Отодвинув створку, она деловито сняла с плечиков пару женских вещей, достала из глубины пару туфель и… тапочки.
– Не обзавелась ещё своими? – иронично посмотрела на Кирины носки.
– Вас это волнует? – не уступала Кира.
– И где он таких находит? – фыркнула долговязая уничижительно.
– В приличных местах. Вас там не бывает.
Нахалка даже опешила, но не отказала себе в удовольствии подытожить:
– Ты тут долго не задержишься. Впрочем – удачи! И привет Пете!
Захлопнулась, звякнув автоматическим замком, дверь. Повисла тишина.
«Банальный бабник!» – осенило Киру.
Она бросилась отыскивать свою одежду, сбрасывая на ходу ставшие ненавистными рубашку и носки. Подобно своей предшественнице, захлопнула дверь и спустилась на бесшумном, холодном и равнодушном лифте с семнадцатого неба на грешную землю. Скорее, скорее прочь отсюда! Не видеть, не слышать, не знать!
Добравшись до дома, первым делом Кира дала волю сдерживаемым слезам. Она гляделась в зеркало своей крохотной ванной, смывая жгучую солёную горечь ледяной водой из-под крана. Нос и глаза мгновенно распухли. Ну и уродина! Размечталась! Сиди в своей норе до скончания мира! Никаких обменов! С неё довольно!
13
«Песни далёкой земли» настойчиво и непрерывно рвались из сумочки. «Он, конечно!» – Кира, не глядя, отключила телефон, вышла на балкон, положила ладони на перила и сделала глубокий вдох-выдох. Поздно она вспомнила про спасительное упражнение. Сад тоже тихо дышал, чуть трепеща листвой под лёгким ветерком, словно приветствуя Киру и радуясь её возвращению. Зелень успокаивала. Блики нежаркого солнца дрожали в изломах веток. Яблоки, обильные в этом году, пригибали ветки к земле, добродушно поглядывая на Киру и будто говоря: «Не печалься».
– И это пройдёт, – повторила она вслед за Соломоном.
В прихожей залился соловьём звонок. Какой противный! Подошла на цыпочках к двери, глянула в глазок: вдруг Инна?
Нет, не она. Пётр всё мучил и мучил несчастную кнопку. Затем постучал:
– Кира, открой! Я знаю, что ты дома.
Затаившись, она старалась не дышать. На самом деле очень хотелось открыть и выслушать какую-нибудь версию – сладкую ложь. «Не будь дурой!» – одёрнуло второе «я».
– Объясни хотя бы, что случилось!
Кира молчала, и он наконец ушёл – вот теперь точно кончено!
– Иннусь, ты дома? Можешь зайти? – позвонила она на третий.
– Ревёшь, что ли? Сейчас буду.
Через две минуты пискнул соловей. Инна вошла с букетом белых роз.
– Ты чего цветами разбрасываешься? Кого бортанула?
– Смотрителя, – буркнула Кира.
– Я что-то пропустила? – опешила жилетка.
– Целую жизнь. Кофе будешь?
Под кофе она наконец выговорилась, поведав историю своего взлёта на небеса номер семнадцать и падения вниз. Тонкий аромат роз в сине-белой вазе делал разрыв невыносимым.
– Да, недаром говорят: «Чем выше взлетаешь, тем больнее падать», – вставила Инна.
– Это не про то.
– Неважно. Годится и для этого.
Помолчали.
– Скажи хоть, как там, на семнадцатом?
– Там, Иннусь, облака,– дрогнул Кирин голос.
– Что будешь делать с обменом?
– Не знаю. «Я знаю, что ничего не знаю», – Сократ.
– А со смотрителем что? Может, стоило выслушать?
– Позвонит и перестанет. Или не позвонит.
14
Кира безуспешно пыталась вникнуть в суть нудного встречного иска. Она скользила глазами по тексту, но была не в состоянии постичь витиеватые требования ответчика: мысли то и дело возвращали на семнадцатое небо, с которого она так бесславно была сброшена. И словно гром грянул оттуда же средь ясного дня – внезапно позвонила сама Галина Фёдоровна:
– Кира, мы переезжаем завтра. Можем оформить всё хоть через день. Документы готовы.
«Добила-таки свой монументальный ремонт!» Сделав вдох-выдох, набрала номер и Кира:
– Валентина Николаевна! Освободили наконец мою «двушку». Можем оформлять договор. Я сразу и продаю, и покупаю. Передача денег у нотариуса.
Итак, обратной дороги нет. Согласованы все детали, связаны воедино все нити этого сложного квартирного клубка. В назначенный час Кира шагнула в фойе нотариальной конторы.
Все участники уже были на месте: и главные герои, и группа поддержки – Галина Фёдоровна, Николай Иванович, Валентина Николаевна, Наталья Николаевна, Андрей Петрович. Только его не было. «А чего ты ждала?»
Обе сделки успешно состоялись, деньги из сумочек Валентины Николаевны и Киры последовательно перетекли в сумочку Галины Фёдоровны. Обменялись расписками. Ну вот, Кира, ты и владелица выстраданной «двушки»! Радости не ощущалось: осталась лишь пустота. Оговорили с Городковыми и тётей Валей, что они ещё немного потерпят, пока Кира перевезёт свои пожитки. Ей хотелось завершить всё поскорее, даже без косметического ремонта, лишь бы забыть образ смотрителя и свою глупую неосмотрительность.
Когда прощались, Наталья Николаевна – столь напоминающая чертами сына, что сердце Киры защемило, – тихо сказала ей:
– Кира, я рада, что благодаря Валиной квартире мы с вами познакомились. И ещё: то, что порой видится очень сложным, на поверку оказывается очень простым. Поверьте моему жизненному опыту.
«Она что-то знает?» – спросила себя Кира, выходя на крыльцо.
15
15
– Привет, – Петя ожидал её у входа. – Тебя можно поздравить?
– Спасибо, – Кира изо всех сил постаралась не заплакать.
Она почти свыклась с мыслью, что больше никогда его не встретит. И вот! Сразу вспомнились волшебный закат, нежность ночи и радость утра.
– Поговорим наконец?
Забыв все свои «никогда», она безмолвно шагнула к машине. Они молча доехали до знакомой высотки и поднялись наверх всё в том же безучастном лифте, мелодично и равнодушно оповестившем, что они – на семнадцатом. Её глаза упорно ускользали от его ищущего взгляда.
– Так что здесь случилось, Кира?
– Оказывается, я напрасно топтала твои носки. Пока тебя не было, заходила за тапочками моя предшественница, – разомкнула она уста.
– Что-то в этом роде я и предположил, – усмехнулся – надо же! – Пётр. – Кира! Нет никаких предшественниц! И никаких последовательниц. Мы расстались с ней в тот же вечер, когда я познакомился с тобой. Веришь? Это было моё решение. Да и не было ничего серьёзного. Прошлое – в прошлом. Наши с тобой закат и рассвет – единственное настоящее. Неужели ты не поняла этого сразу, ещё в своей прихожке, смешная девчонка в розовых «страусах»?
Больше слов не последовало. Он не дал ей возможности возражать, а поцелуй оказался самым бесспорным аргументом.
– Идём-ка лучше со мной! Нам надо успеть завершить до заката ещё одно дело.
Он увлёк её на знакомую лоджию. На круглом стеклянном столике лежал алый бархатный футляр. Пётр раскрыл его. Колечко сверкнуло в лучах любопытного солнца.
– Я ездил за ним тогда, когда оставил тебя утром в квартире. Ты наденешь его?
Чего ещё было ожидать от неё после поцелуя? Кира протянула руку. Колечко скользнуло легко, без усилий, словно всегда было на её пальце.
– И не забудь: завтра нам предстоит перевозить твои тапочки, – не удержался он, чтобы не вспомнить о её помпонах.
– Но ты забыл сказать ещё кое-что.
– А я разве не сказал? – улыбнулся Пётр. – Я люблю тебя, Кира Каньшина!
Через два месяца Кира сменила фамилию на Городкову. Поспешно? Как знать. Время покажет. А «двушку» снова выставили на продажу.
13.09.2023
*авторский цикл "Стихи одной Дамы"
Свидетельство о публикации №223091300651
Но живой человек не может быть один и хочешь-не хочешь происходит встреча, как бы героиня не замыкалась в своём уютном гнёздышке...
Написала очень и продуманно, и легко одновременно.. Все участники сделки интересны характерными чертами..Читала без напряжения..А с самого начала уже почувствовала Хеппи енд..
Наверное судьба соединила их не зря.. Всё таки симпатия была явно взаимная и с первого взгляда...
Спасибо за позитив! Всех благ весенних.. Обнимаю..
Ольга Аннина 11.03.2025 10:48 Заявить о нарушении
Знаешь, Оля, пробежалась по диагонали и увидела море недочётов:что-то исправить, что-то – убрать. Но в целом моя героиня спустя время меня не разочаровала. Наверное, потому, что в ней много моей юношеской романтичности и мечтательности)
Эта небольшая повесть – одна из целой серии написанных примерно в один период. Есть, пожалуй, и более удачные образцы. В некоторых - больше иронии и шутливости; Хеппи енд присутствует почти всегда, за малым исключением.
И если тебе не было скучно, я рада!
Спасибо, что так щедро подарила своё время!
Обнимаю!..
Алла Никитко 11.03.2025 11:45 Заявить о нарушении