Синапс

В моих руках карябающая пенька спасательной верёвки, уходящая в ядовитую плотность тумана. По натяжению и рывкам я понимаю, что на другом её конце ещё есть движение. Тишина этого  зловещего тумана громче самого яростного грома. Что-то, хрупко-человеческое, держит, связывая, эта одинокая  верёвка-мост. Моя психика на пределе, я кричу в неживую призрачную стену, вглядываюсь и жду.
 
Если, закопав живого, оставить на поверхности только голову - севшая рядом ворона уже не покажется чем-то никчёмным и глупым. Её черный пустой зрачок без эмоций посмотрит на бессильную умную голову как на еду.

Моя ненавистная маска приросла, став лицом, которое я не помню. В момент просветлённого безумства я срываю её, раздирая кожу, вырывая корни волос. Моё пламенное чувство жаждет свободы. Свободы быть собой. И в то же мгновение узнаю что её нет. А маска была герметичной, плотно прилегающей, снабжавшей меня кислородом. Который мне опротивел, который даёт мне существовать. А тяжесть за плечами - это не камни невзгод и несправедливостей, а баллон с сжатым воздухом, резерв которого и есть продолжительность моей жизни.
 
В прекрасном величественном ужасе мира, наверное другой планеты, я со своими нелепыми сородичами в масках, пришлые и чужие. И наше существование возможно только под протекторатом неживых грубых устройств.

Я, предчувствуя неладное, потянул верёвку. Она безвольно волочилась. Другого на том конце не было. И зная что он мёртв, я свинцовой тупостью, в полном одиночестве, ненавидел его за то что он бросил меня.
 
А то, что его вообще никогда не существовало, уже не имело никакого смысла.