Анна Никки. Дотянуться до солнца. Пролог

Дотянуться до солнца
Автор: Анна Никки

Все события, места и действующие лица являются вымышленными. Любые совпадения случайны и не имеют ничего общего с реальностью. В книге присутствуют сцены насилия и жестокости, а также нецензурная брань.
Возраст: 18+

Его потеря памяти – подарок судьбы или очередной эксперимент? Ее желание встать на его место – защита или предательство? Его приступы – игра или недоработка в исследовании?

Они не просили подарить им свет, считая жизнь во тьме своей судьбой, пока их не поставили перед выбором…

Дотянуться до солнца… и вырваться на свободу… невозможно?

Выбор? Его нет… ни у одного из них…


Истинная жизнь человека - та,
о которой он даже не подозревает.
( Сэмюэл  Батлер )

Всегда найдется какое-то оправдание,
чтобы не жить  собственной жизнью.
( Чак  Паланик )


Пролог

На улице снова шёл дождь. Он стоял на балконе, пытаясь проснуться. Ветер обдавал лицо холодом и брызгами, но парень не отворачивался. Наоборот, это бодрило, вызывая приятную дрожь во всём теле.

Однако не только погода вызывала в это утро дрожь.

Максим скривился. Она снова под его окнами.

«Это не смешно… Ей, и правда, заняться больше нечем? Дождь…»

Девушка в красных джинсах, испачканных краской, и жёлтой кофте, которую, наверно, ещё её бабушка хотела выкинуть лет двадцать назад, но почему-то пожалела, как обычно маячила под его окнами.

Максим неосознанно улыбнулся.

«…в волосах куча заколок разного цвета и размера…»

Каждое утро в его голове мелькала одна и та же мысль: «…Ей идёт…», как бы странно это ни звучало в его голове. Но ещё более странным для него было обращать внимание на не интересующую его девушку. Он не понимал, почему выделял её из толпы, снующей под его окнами каждое утро. И это очень раздражало.

«Почему эта девчонка опять шатается в такую рань по улице вместо того, чтобы просто собираться в школу или поспать лишний часок? Каждый день одно и то же…»

Дождь больше не бодрил, а только портил настроение.

   
Каждое утро люди, семенившие мимо, оборачивались на необычно одетую девушку, рисовавшую на асфальте разноцветными мелками под окнами панельной многоэтажки.
Заканчивая ровно в семь сорок пять, она спокойно смотрела на часы, не торопясь, складывала мелки в сумку и шла в школу, чтобы после уроков снова занять позицию под его окнами, прекрасно зная, что ровно в шесть утра и в три часа дня он выходит на балкон.

   
В школе эта девушка не выделялась среди остальных подростков, если не брать во внимание её чересчур яркую одежду. Но факт того, что несколько раз парень видел, как одноклассники открыто насмехались над ней, а учителя, отворачиваясь, проходили мимо, только подтверждал незавидное положение его школы в плане воспитания.

Здесь учились только местные, кому было удобно учиться недалеко от дома, и они не отличались особой щепетильностью по отношению к своим сверстникам. Из обрывков разговоров он знал, что она переехала в их город совсем недавно, а подростки неохотно принимают новеньких, особенно если последние кардинально отличаются от них.

Но хоть её стиль и становился поводом для насмешек одноклассников, непроизвольно его взгляд всегда задерживался именно на ней. Этому он находил простое объяснение: её отношение к жизни не попадало ни под одно определение его видения этого мира.

Всё, что происходило с ней ежедневно — насмешки окружающих, издевательства сверстников, полное одиночество и даже рисование на асфальте, — ему казалось, не трогало её. Лицо этой девушки всегда оставалось непроницаемым и бесстрастным, без каких-либо эмоций. В этих глазах он никогда не видел даже обиды, обычно возникающей у обделённых судьбой подростков.

И в эти моменты он задавался только одним вопросом: окажись он на её месте, повёл бы себя в схожих ситуациях так, как она, или не смирился бы с таким отношением к себе?

Полное безразличие ко всему окружающему ужасно подогревало его интерес.
 
И вот однажды он всё-таки заметил…

Максим вспомнил, как в этих голубых глазах что-то промелькнуло, будто лёгкая волна коснулась их. Пусть на лице осталась маска непроницаемости, глаза выдали её. Бесконечная тоска и обречённость пробрали его в тот далёкий момент до дрожи, как сегодняшний холодный дождь. Совсем ненадолго, на доли секунды… Его сердце забилось чаще… И снова полное безразличие всё разрушило, оставив лишь неприятный осадок…

Спустя месяцы он научился улавливать мимолётные мгновения страдания в её глазах. Они выдавали её, предавая снова и снова и давая парню то, чего ему так не хватало. Это стало почти хобби — подсматривать за человеком, которого он презирал и необычность которого не отпускала его мысли ни на миг.

Со стороны казалось, ей всё равно, но Максим знал, что это лишь маска. И пусть он не понимал почему, но больше всего ему хотелось сорвать её и вытащить наружу скрытое пламя, спрятанное глубоко внутри неё и прикрытое вуалью безразличия.

Только поделиться этим желанием он ни с кем не мог. Окружающие считали её странной и ненормальной. Но, в отличие от его чувств, их чувства возникали без какой;либо определённой причины — просто потому, что она была не такой, как они. Сейчас он прекрасно это осознавал. Но год назад и он, встречая её, испытывал почти такое же отвращение.
   

Направляясь в школу, Максим, вспомнив одну из таких встреч, нахмурился.


В тот день они с Катей встретились с друзьями после обеда. Проходя мимо его дома, компания заметила девочку из школы, рисующую на асфальте детскими мелками. Та увлечённо выводила разноцветные линии, не обращая внимания на шумных подростков, проходивших мимо.

На том же месте, всё в тех же красных джинсах и жёлтой кофте, с кучей заколок на голове, с непроницаемым лицом.

Ради смеха кто-то толкнул её в плечо и громко крикнул:

— Видели?!

— Что? — Катя начала смеяться.

— Правильный вопрос: «Что?! Видели чучело?»

— Ха-ха-ха…

Компания остановилась, окружив её, и все начали смеяться. Девушка, медленно поднявшись, повернулась к ним лицом. Он тоже улыбался, пытаясь увидеть хоть каплю обиды в голубых глазах, но её там не было. В этих глазах не было ничего — ни одной эмоции. Она казалась ему нелепой среди столпившихся вокруг неё разодетых сверстниц. Словно попугай.

Катя подошла к ней, достала из сумочки пудру и высыпала розовый порошок прямо на рисунок.

— Ты мешаешь людям пройти, не видишь?

— Не делай так больше…

Девушка смотрела Кате прямо в глаза без какого-либо выражения. Даже в голосе не слышалось интонации.

— А то что?

Воспоминание о той неловкой секунде наполнило его злостью, заставившей сжать кулаки. Но она была вовсе не на Катю, которая растерялась и внезапно замолчала, поняв, что привычной реакции на её издёвки не будет. И даже не на эту нелепую девочку, без эмоций смотревшую на его подругу.

Он злился тогда…

— Я ухожу.

Шутка больше не была смешной, и в его намерения не входило провести весь вечер возле Попугая. Настроение вдруг резко испортилось. Катя обернулась, пытаясь разглядеть в его глазах сочувствие, но, увидев лишь скуку, взяла под руку и потянула прочь.

Максим нахмурился:

— Что за привычка виснуть на мне?! — в его голосе слышалось раздражение и усталость.

Катя виновато улыбнулась:

— Ладно-ладно, не злись. Нужна мне эта… — Повернувшись в сторону девушки, она усмехнулась и уже всей ватаге крикнула: — Куда рванем?!

— К Славику? — устало ответила Лариска.
   
Лариса при любом удобном случае хвасталась, что Катя — её лучшая подруга, хотя все прекрасно понимали, в том числе и сама одноклассница, что это были лишь слова. На самом деле для Кати она являлась всего лишь одним из «хвостов»…

Быть лучшими подругами Кати желали многие, и девушка давала им такой шанс, позволяя желающим называть себя так в порядке очерёдности. В тот день повезло Ларисе.

Невысокая полная Лариса, не блещущая ни в учёбе, ни в их компании, кардинально отличалась от «подруги» — высокой, стройной, красивой отличницы, уже работающей в лучшем модельном агентстве города. Это было самым распространённым описанием этой блещущей во всём девушки.

О Максиме тоже, как и о его девушке, почти все отзывались только в позитивном ключе — лучший во всём, за что бы ни брался: в школе, в спорте, дома, среди друзей — всегда. Высокий, широкоплечий парень с правильными чертами лица и голубыми глазами, считающий своим главным достоинством цвет волос. Потому что волос такого оттенка не было ни у одного человека — белоснежного, словно только что выпавший снег в морозное зимнее утро, не с сероватым оттенком, как у седеющих стариков, а именно белоснежного.

Поправляя длинную чёлку, спадающую на глаза, и с улыбкой каждое утро разглядывая себя в зеркале, парень думал: «Я, и правда, лучший, хм…» — не благодаря за это небеса и считая, что так и должно быть. Что бы ни делал, он преуспевал всегда и во всём, не прилагая особых усилий.

Два красивых человека для окружающих…
Идеальная пара для одноклассников и друзей…
Одни из лучших учеников города…

«Я так хочу стать такой, как она…»
«Он такой крутой…»
«Они такие классные…»

Некоторые завидовали им, другие старались подражать, третьи пытались сблизиться. Они же всем своим видом показывали своё равнодушие. Окружающие были уверены: им безразличен кто-то, кроме себя. И пусть внутри эти парень и девушка тоже что-то чувствовали, но каждый раз, появляясь перед друзьями и знакомыми, начинали играть роль, написанную ими же самими для себя. И показаться перед другими в своём истинном свете с какого-то момента уже не представлялось возможным. Постепенно эти маски стали частью их самих. И снять их, даже дома, за пределами наблюдения окружающих, стало практически нереальным. Они сами поверили, что они такие, какими их видят окружающие люди, по сути не знающие их.   

Так было, пока она не вернулась в его жизнь… пока он не осознал, что его маска куда более непроницаемая… пока его память не вернулась… пока ему не открылась страшная истина своего существования… пока, через полтора года после того дня, как он увидел её под своими окнами… ему не пришлось выбирать…