2. Времена не выбирают, в них живут и умирают...

    
    ИСТОРИЯ  ОДНОЙ  ФАМИЛИИ
    от Столыпина до Путина
               
   ВВЕДЕНИЕ

   Вторая часть моего Сборника Рассказов охватывает период с 1941 до 1949. В основе каждого рассказа реальные эпизоды с людьми из нашей фамилией, которые рассказывали близкие и серьёзные люди. Интересный материал, собранный в процессе работы  над текстом я находил в Оцифрованных Архивах Фронтовых Лет.


   2.1   ГОДЫ 1941-1943.  ЛЕНИНГРАДСКИЙ ФРОНТ.

   На свободной вахте Оля с Ильёй простаивал в очередях в надежде купить билеты в железнодорожной кассе. Но, каждый раз они слышали один ответ.
   «Сегодня билетов уже нет, приходите завтра».

   Когда все возможности иссякли, симпатичная Оля подкатилась к путейцу, пококетничала, железнодорожник прямо намекнул "дать в лапу".
   Сегодня ночью уйдёт последний грузовой состав с заводским оборудованием. Завтра движение поездов будет остановлено на неопределённое время.

   Собрали хорошую взятку, вещи в мешки, пакет в руки железнодорожника. Тот заглянул, улыбнулся сверкнувшему золоту, подал знак за ним.

   Оля схватила Славика, Илья закинул на себя два мешка с продуктами и одеждой. Перебежками к стоявшему без освещения эшелону.
 
   Условный стук. засов шёлкнул, дверь открылась. Сильные рабочие руки проворно втянули Ольгу и Славика в тамбур, Илья закинул оба мешка и дверь вагона захлопнулась.

   Колпинский железнодорожник прошипел,
   уходи в том направлении, через пустырь. Если что, я тебя не знаю, никогда не видел.

   Нырнул под вагоны и бесшумно растворился в темноте.

   Втолкнув маленького Славика в последний уходящий эшелон, Илья даже вообразить мог себе не, какая страшная судьба уготовлена жителям и особенно детям Ленинграда. Последним грузовым эшелоном со станции Колпина отправить жену Ольгу с маленьким Славиком в Баку к своим родителям.

   Провожая взглядом уходящий ночной эшелон плотно загруженный заводским оборудованием, с горечью понял. Коль вывозят заводские станки, значит армия сдаст город. Оставалось только надеяться, сынишка переживёт войну у родителей. К Бакинской нефти немец не пройдёт, остановят и погонят добивать, как говорил И.Сталин - на чужой территории.

   Надо уходить отсюда, ещё нарвусь на патруль. Спросят, а что ты тут делаешь? Высматриваешь? Шпиён значит... Скажу заводское оборудование отправлял. Рука инстинктивно полезла в нагрудный карман, проверить Пропуск, штамп «Работа в ночную смену». 
   Чуть успокоился, пригнулся и по пустырю, темными кривыми улочками поспешил домой.

   Зашел в комнату. Сквозь лунный свет огляделся, повсюду валялись в полном беспорядке брошенные вещи, игрушки, детские книжки с картинками, детская обувь.

   Хотелось что пожевать, стресс заморить, но ничего не нашёл. Ах ты Ольга, все продукты выгребла. Тебе глубоко по хрен, что со мной будет. В вагон влезла и даже не обернулась доброго слова на прощанье не вымолвила.  А я ей столько добра сделал, можно сказать из дерьма вытащил. Кухаркина дочка будет управлять государством, – важнейший из тезисов большевиков рассчитан на таких дураков как я. Никогда кухаркина дочка не сможет управлять. Бардак развести, это да, это у них хорошо получается.

    Через три часа на работу, не раздеваясь упал на скомканную постель, Хотелось послушать музыку, но  уже радиоприёмника нет, соседи сдали милиционерам. В голову полезли тяжёлые мысли, что будет с ним когда фашисты ворвутся в город. Где оборвётся его жизнь, в цеху под авиабомбой или фашисты расстреляют. В принципе зачем об этом думать, чему быть, тому не миновать.

   Проснулся от шума хлопающих дверей, на кухне вернувшиеся с ночной смены соседи  громко обсуждали новости с фронта.

   — Проспал! Это плохо...  Ударило по мозгам, в цех  идти нельзя, за опоздание, в военное время накажут жестоко. Второй тюремный срок я уже не выдержу. Надо идти в военкомат записываться в ополченцы.
  Оделся, сложил в свой вещевой мешок документы, диплом о высшем образовании, оставшийся нетронутым аптечный кулёк с лекарствами. Осмотрел свою комнатушку, вышел, дверь закрыл на замок, ключ на гвоздик.

   Заглянул на кухню.
   — Дорогие соседи, если кто поинтересуется, я пошёл записываться в ополчение. Не поминайте лихом.
 
   В военкомате медицинская комиссия, по причине инвалидности левой грудной мышцы, последствие детского полиомиелита, направила фронтовым механиком в инженерное подразделение. Переоделся в военную форму с лычками младшего лейтенанта тут же и сфотографировался на Военный Билет.

   Красная Армия с тяжёлыми боями отступала. Город напряжённо готовился к уличным боям, рыли траншеи, перекрывали улицы оборонительными сооружениями. Илью направили на участок где собирали противотанковые «Ежи». Сварщики резали рельсы на полуметровые куски из них сваривали простую, но очень эффективную конструкцию, которая стала чрезвычайно важной для обороны города.
   Автором «Ежей» был Михаил Гориккер, генерал, инженер механик. «Ёжики» Гориккера выставлялись на самых опасных направлениях. Попадая под днище тяжёлой боевой машины "Ежи" ломали ходовую часть, танк останавливался и становился мишенью для пушек.

   На оборонительных рубежах трудились без сна и отдыха, ноги, руки, спина, за короткий сон в казарме не восстанавливались, но на это уже никто не обращал внимание. Илья втянулся в работу, научился быстро засыпать и просыпаться без головной боли. Как-то даже нашёл время написать письмо родителям в Баку. Спрашивал за Олю и сына.

     «Здравствуйте дорогие родители. В первых строках своего письма сообщаю, я Жив, Здоров. Вам того же желаю. Очень волнуюсь за Олю и Славика. Напишите, они доехали до вас? Будем живы не помрём. Целую, Илья».

   Предельно простыми солдатскими фразами, все письма просматривалась военной цензурой и при малейшем подозрении безжалостно выбрасывали. Сложил в треугольник фронтовое письмо, туда же свою фотографию в полевой форме, подписал адрес и номер полевой почты.

   Восьмого сентября 1941 года войска Германского Вермахта замкнули кольцо блокады и остановились. Ставка А.Гитлера приняла решение в город не входить. Окружить и методично уничтожать артиллерией и авиацией, сравнять с землёй и передать Финляндии.

   Осаждённые ленинградцы на скорую помощь уже не надеялись, советские войска отступали к Москве, Сталинграду. В горах Северного Кавказа горные стрелки «Эдельвейс» захватывали перевалы, отправляли в Германию фотографии на фоне ледников горы Эльбрус.

   Илью с участка противотанковых «Ежей» направили на передовую восстанавливать танки. С разведчиками не раз уходил за линию фронта искать в "серой зоне" брошенную боевую технику, если техническое состояние боевых машин позволяло, делали ремонт, заводили и перегоняли через линию фронта. С разбитых, негодных восстановлению в полевых условиях, снимали запчасти и тащили на себе.

   В военны мемуарах инженер-механик А.С.Киселёв напишет, «... даже получавшие серьезные повреждения, боевые машины, благодаря мастерству и мужеству фронтовых ремонтников, снова и снова возвращались в строй».

   Получил приказ механикам с группой разведчиков уйти на захваченную территорию. Старшина выдал продуктов на трое суток. С трудом перешли через линию фронта, под прицельным обстрелом. Можно сказать повезло живыми остались. В заданный район вышли уже ночью, расположились в укромном местечке, осмотрелись, вроде всё тихо. Нервное напряжение давало о себе знать, хотелось заесть стресс. Хитрые разведчики глянули на механиков и предложили съесть весь трёхдневный паёк.
   — Враги заметили где мы перешли фронт, можете не сомневаться, они уже нас с собаками ищут. Найдут, убьют и ещё нашу тушенку сожрут. Обидно будет, если немец или финский стрелок трёхдневный паёк сожрёт.

   Короче, долго уговаривать не пришлось, не было сил бороться с голодом. От души поели. Было удивительно приятно почувствовать давно забытое ощущение сытости.

   С рассветом приступили к выполнению боевого задания. Справились за двое суток, быстрее чем планировалось, удачно прошли через линию фронта. Илья  доложил в штабе план, где и что реально можно сделать.
   Выслушали, поблагодарили, отпустили отдохнуть. Поспешил зайти к старшине получить паёк, поесть и выспаться.

   — Товарищ старшина, я только что из разведки вернулся, был в тылу у немца. Выдайте мне суточный паёк, есть хочу, нет никаких сил терпеть.

   Но не тут-то было. Старшина открыл свою замусоленную тетрадку, потыкал огрызком химического карандаша в фамилию и закрыл тетрадку.
   — Товарищ офицер, на эти дни Паек вы уже получили. Следующий получите через сутки.

   Ох, уж эти голодные «сутки», дотерпеть было не просто. Жил на горячей воде и папиросах, выпил воды, пару папирос в рот, затянулся дымом, на какое-то время чувство голода проходит.

   Я, подростком, слушал этот неприхотливый рассказ и понять не мог, почему не накормили? В тылу врага выполнили задание, вернулись живыми, а их оставили голодными.


   2.1.1   ГОДЫ 1941-1943.  БЛОКАДА

   К зиме город Ленинград окончательно погрузился в мрак Голода и Холода.  «Продуктовую Карточку» жители получали строго по городской прописке. Взрослому работающему на сутки выдавали 125 грамм хлеба и даже этот кусочек наполовину состоял из древесной муки и целлюлозы.
   С ночи у магазинов выстраивались очереди за пайкой хлеба. Вначале ставили подростков, потом подходили взрослые. Хорошо, если было кому подойти в толпу голодной очереди, можно было погреться у костра. Люди становились  раздражительными, с провалами памяти, куда спрятал "Картонку" вспомнить не может. Хуже если «Хлебную Карточку» выронил из кармана или рядом толкающийся мужик вытащил. Считай сам себе огласил смертный приговор, дожить до следующей «Картонки» было нереально.

   Обезумевшие от голода, люди научились жрать бродячих собак, кошек, крыс. На глазах у Ильи, у лошади подковы разъехались по льду и она упала. Живую лошадку в миг порубили на куски и растащили. Илья говорил мне, сразу не сообразил, откуда у прохожих в руках остро наточенные топорики, потом уже понял, без топорика на улицу не выходили.

   В очередях перешептывались о людоедах, убивавших молодых женщин. Знакомая женщина пожаловалась Илье, её сосед пригласил зайти в гости на день рождения. Открыл мне дверь, как-то оценивающе глянул на меня и говорит, проходи, садись, я сейчас на кухню. Слышу, вжик-вжик, нож точит. От ужаса пулей выскочила...

   Многочисленным беженцам с приграничных территорий вообще было отказано даже скудное питание. Голод выкашивал беженцев с особой жестокостью. Беженцы из пограничных зон в основном еврейские семьи искали в Ленинграде спасение от фашистов, а попадали в лапы голодной смерти. И удивляться не надо, почему в Израиле есть памятник Блокадному Ленинграду.

   В один из морозных, голодных дней почтальон с улыбкой до ушей протянул конверт треугольник. Илья смотрел на безукоризненный почерк отца и не мог поверить, как письмо проскочило через блокаду. Не знал он, решением правительства доставка писем в осаждённый город была приравнена к доставкам боеприпасов, письма из дома морально поддерживали блокадников.

     "Здравствуй сын.Ольга и Славик добирались до Баку почти полтора месяца.Оля рассказывала,поезда шли медленно,сутками простаивали в тупиках.Был у неё даже такой случай,побежала купить хлеба и чуть не потеряла ребёнка.Эшелон тронулся без предупреждения,уходил от налёта самолётов.Хорошо мужики с последнего вагона подхватили.Обернулась,станцию уже бомбят.Страху натерпелась на всю жизнь.
   Славик подхватил гулявшую в поездах инфекцию,чудом выжил.Когда они постучали к нам в дверь,мальчик был чуть живой.Хорошо у меня сохранился неприкосновенный запас рыбьего жира.Каждый день отпаивал по маленькой ложечке.
   Славик очень добрый мальчик,сядет к бабушке на колени и всё спрашивает,где мой папа,когда он придёт?
   Ольга устроилась работать в столовую нефтяников, кое-что перепадает и нам поесть.
   Как врач,дам тебе совет,который поможет выжить в условиях голода.Будь предельно организованным.Настойчиво рекомендую не вари баланду с мукой и мяса пайка.Будешь варить,опухнешь и погибнешь.Отбей ножом,посоли,поперчи и в сыром виде скушай.Прислушайся к моему совету,иначе не выживешь. Мы верим Красная Армия победит врагов..."

   Письмо от родителей, как Глас с Небес. Илья в моменты тишины сядет и перечитывает. Письмо заставляло ни сдаваться, ни падать духом, выжить, встретиться, обняться.
   Совет отца, старого доктора принял. Получит офицерские 20гр сырого мясо, ножом отбил, густо посолил, поперчил. Соли и перца было предостаточно. Давился от тошноты и ел, со временем почувствовал себя немного лучше.

   Офицерского пайка явно не хватало, организм мучительно сдвигался к дистрофии. Как-то от такого сырого мяса случилась мучительная диарея, казалось день два и жизнь, закончится. Помог сосед по койке в казарме.
   — У тебя в вещмешке нетронутый аптечный кулёк, покажите мне, что там можно использовать.

   Илья высыпал на кровать лекарства от знакомой аптекарши.

   — Ну, милейший господин поручик, вы совершенно не осведомлены в медицине. Вот эти порошки вам помогут. Принимайте.

   Кто был этот бескорыстный человек история не сохранила. Знал и не утащил аптечный кулёк, более того фактически спас Илье жизнь. Можно не сомневаться был из доброй, старой русской интеллигенции Санкт Петербурга.

    Как-то по служебным делам командировали в городской штаб «Смольный». По коридорам власти струился запах жареных котлет и свежего борща. Вздохнул и чуть не свалился в голодный обморок.
   Штаб «Смольный» был островком Сытости в бушующем море Голода. Я не собираюсь с осуждением комментировать этот эпизод, управлять городом и обороной должны были сильные, волевые руководители. Дистрофикам у штурвала делать было нечего.

   2.1.2  ДВА  ЭПИЗОДА  ИЗ  ДНЕВНИКА  МОЕЙ  ШКОЛЬНОЙ  УЧИТЕЛЬНИЦЫ

   Евдокия Добкина, моя школьная учительница по литературе, рассказывала на уроках о себе в блокадном Ленинграде. В 1941 году с отличием закончила Московский Литературный Институт и записалась на курсы медицинских сестёр. С группой таких же девушек вызвалась добровольно ехать в блокадный Ленинград, еде их распределили по госпиталям. С годами многое из её рассказов забылось.

   Я дружил с её младшей дочкой Ларисой и когда от неё узнал о существовании маминой Рукописи о Блокадном Ленинграде, попросил переслать в электронном формате. Читать рукопись без содрогания было невозможно. Каждая строчка бьёт наотмашь жестокой правдой.

   В «Рукописи» моя учительница напишет:
     «В блокадном Ленинграде уже больше года. Уже несколько раз на работе теряла сознание, на ногах появились красные шишки. Их много, этих красных шишек, такие большие, что пришлось одеть чулки. Я подумала, от укусов комаров, но после четвёртого обморока, доктор сказал, — это цинга, дистрофия.
Положили в палату которую вёл Иван Петрович Виноградов, В палате лежали врачи, профессора, медики со всего Ленинграда.
Ивана Петровича в госпитале не было, он на передовой фронта. Меня лечить было нечем. Мои силы иссякли, тело невесомое, не могу пошевелить пальцем, закрыть глаза. Наступило полное равнодушие, безразличие, понимаю, что умираю, но не испытываю страха. К своей пище уже не прикасаюсь. Смотрю, как к тумбочке подходит крайне истощённый наш врач и жадно жрёт мою баланду...
Когда стало совсем худо, услышала голос Ивана Петровича:
— Выдать нашей сестрицы из Н/З (неприкосновенный запас) 10 уколов аскорбиновой кислоты и глюкозы.
Эти 10 ампул глюкозы и аскорбиновой кислоты подарили мне жизнь».

   Армия Вермахта, выполняя преступный приказ Берлина, методично обстреливала тяжёлой осадной артиллерией городские улицы, промышленные предприятия, склады с продовольствием и прочие важные объекты. Бомбовозы сбрасывают на город свой смертоносный груз. Никто из жителей не мог знать, когда, и по какому району начнётся обстрел. Попавшие под взрывы, оставались лежать на улицах.

   В «Рукописи» моя учительница напишет:
     "... семнадцатилетняя девушка, кассирша продуктового магазина, в сопровождении мамы, вышла на улицу отнести дневную выручку в сберкассу. Неожиданно попали под обстрел. Мать была убита сразу, а девушку без рук и обеих ног, с осколком в боку привезли к нам в госпиталь. Глядя на этот жалкий обрубочек, завёрнутый в кровоточащие бинты, мы, медсёстры, рыдая, молили Бога не дать, ей проснуться, дать умереть во сне. Но к утру, она очнулась и стала кричать: «Мама, мама, где деньги? Деньги целы? Мама ты где?». Через несколько часов девушка скончалась"

   Вместе с бомбами на город сбрасывались «миролюбивые» листовки, призыв к гражданам выходить и сдаваться. Всем была обещана работа в теплой и сытой Европе.  Фактически «миролюбивыми» листовками нужно было создать хаос, отказ сопротивляться. С противоположной стороны, на умирающий город смотрели в бинокли солдаты европейских стран. Сытые, одетые в тёплую амуницию, откусывая шоколад, спокойно, без сожаления наблюдали, как вымирает население огромного города. Терпеливо дожидались момента, когда воля блокадников иссякнет, можно будет войти в город и выполнить директиву фюрера. И это были потомки выдающихся просветителей, многовековой христианской культуры, авторов первых Конституций. Не дождались, Ленинградский фронт продолжал мужественно сражаться.
   Мы сыновьям блокадников и наши потомки обязаны помнить, — Wer ist das der Europaer, кто ты такой европеец. Сколько бы лет не прошло, забывать не должны.
 

   2.1.3   ГОД 1962.  СОЛДАТ  ЛЕНИНГРАДСКОГО  ФРОНТА.

   В старших классах два месяца летних каникул я работал на электростанции в бригаде монтажников. Мотивация родителей была простой, три месяца болтаться по дворам и улицам не есть хорошо. Поработай, получи рабочую профессию, пригодится в жизни.

   Лето 1962 года выдалось жарким. Как-то проходя через турбинный цех я остановился у электрогенератора и с восхищением стал рассматривать сильную фигуру дежурного оператора. Его шрамы по рельефному торсу, просто завораживали. Его тельняшка подсушивалась на сквознячке. Заметил меня, жестом подозвал.

   — И что стоим? Давай подходи. Я тебя знаю, твой отец Блокадник, не так ли?

   Я согласно кивнул и подошёл. Так, мне посчастливилось познакомиться с ветераном, морским пехотинцем Ленинградского фронта. В следующие дни в обеденный час я уже спешил к нему со своими кулёчком с двумя домашними котлетками, головкой лука, солью и хлебом.
   Отхлёбывая чай из термоса, слушал его истории. К сожалению, прошло уже много лет, ни имени, ни фамилии героя вспомнить не могу, только внешность. Было ему лет 35, сильный, добрый, чем-то похож на Федора Емельяненко, профессионального борца смешанных единоборств (ММА). Один из его рассказов я хорошо запомнил.

   — Мы, в белой маскировке, огибая убитых на снегу, молча пошли на немца. Они, конечно, нас заметили, стрелять не стали. Унтер решил потренировать в рукопашной своих хорошо подготовленных пехотинцев, в нас они видели «лёгкую добычу». Здоровые, сытые солдаты улыбались, с победоносным рёвом выпрыгнули из траншеи и с азартом пошли в атаку. Нас как током пробило, со звериным оскалом «УРА!» схлестнулись в рукопашной.

   Все смешались в смертельном клубке. Бились штыками, прикладами, сапёрными лопатками, кому чем сподручнее. В моём сознании бой завертелся как в замедленном кино, глухие удары, вопли с разных сторон, кровь по снегу. Больше инстинктом, чем глазами, ощутил, унтер, долговязый немец, разбрасывая наших, упрямо шёл на меня. 
   Сильный гад, пробило в сознании, тренированный!

   На мгновенье встретились взглядами...  Долговязый просчитался, я первым вогнал штык ему меж рёбер. Дёрнул, выдернуть не могу. Дёрнул не выходит, зажат рёбрами... Вспышка в мозгах и свет погас. Рухнул без сознания...

   Короче, получил прикладом по голове. Каска спасла. Очухался, приподнялся, вижу немцы удирают со всех ног. Бойцы рассказали, когда их унтер свалился, немцы побежали в траншеи. Наши их не преследовали, раненных подхватывали и уходили. Помогли мне встать на ноги и уйти.

   — А тот, кто вас по голове прикладом, почему не добил?

   — В рукопашной на упавшего не отвлекаются, вертеться надо, драться, один упал, ряды сомкнулись.

   Весело засмеялся.

   А я смотрел на оператора турбогенератора и в голове вертелось фраза, «...изведал враг в тот день немало, что значит русский бой удалый. Наш рукопашный бой...».

   Вечером я пересказал отцу эту историю, на что отец ответил, — Настоящий герой. На плечах таких парней вся тяжесть войны, разгром фашистской армии. Они ковали Победу.


   2.1.4  ГОД 1968. НА ПИСКАРЁВСКОМ КЛАДБИЩЕ

   В 1968 году по случаю окончания института мне позволили попутешествовать по Прибалтике и побывать в городе Ленинграде. В числе важных объектов я считал своим долгом пропустить одну экскурсию и побывать на Пискарёвском кладбище.
В тот года территорию продолжали приводить в порядок. Был тёплый летний день я шёл между бесконечно длинными холмами братских могил, под каждым тысячи трупов.
   В морозы 1941 и 1942 года в блокадном городе от голода погибло максимальное число горожан. Мертвых собирали, грузили и везли сжигать. Горы замороженных трупов жгли в промышленных котельных. Коптили без остановочно. Пепел и несгоревшие фрагменты человеческих тел сбрасывали куда придётся. Похоронные команды из молодых женщин, долбили мёрзлую землю, взрывали, пробивали в мёрзлой земле рвы, раскладывали штабелями один на другой и, как могли, засыпали землёй, а трупы всё везли и везли и не видно было конца этой ужасающей пляски смерти...
   От пробивавшегося сквозь насыпь сладковатого трупного запаха, я стал терять рассудок. Признаюсь, как наяву чувствовал всю боль той трагедии. У монумента «Родина Мать», символа той ужасающей трагедии ещё трудились строители. На каменном лице скорбный укор тем, кто на самой вершине власти позволил уничтожать столько людей.

   Я просил Илью написать свои воспоминания о Блокаде, но он отнекивался. Трудно ему было вспоминать пережитое, в памяти блокадный месяц пролетал, как один день, что было пару дней назад и не вспомнишь. Говорил мне, то что написано, это лишь половина правды. О Блокаде я знаю много нелицеприятного и если моя Записка попадёт властям, меня арестуют.

   Прошли десятилетия после того разговора, когда СССР перестал существовать узнали некоторые подроюности. После снятия блокады обоих руководителей Ленинграда вызвали в Москву и расстреляли. Авторитетные историки высказывают мнение, вождь убирал свидетелей разыгравшейся трагедии, в которой был сам по уши виновен.
   Вероятно Илья был прав, когда отказывался оставить мне правдивую записку о Блокадном Ленинграде.

     Только Богу известно как Илья Вейнблат выжил в крепких объятиях голода с ранением осколком миномёта. Через два года в штабе Первого Белорусского Фронта майору Илье Вейнблат вручили Памятную Медаль.

     АКТ
     Мною, начальником отдела кадров БТ и МВ 1-го Белорусского фронта полковником ОХМАН И.Г., на основании Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от
22.12.1942 года,вручены медали «ЗА ОБОРОНУ ЛЕНИНГРАДА» офицерскому составу
Бронетанковых и Механизированных войск 1 Белорусского Фронта.
     1.Вейнблат Илья Максимович, инженер-майор, командир 60 РВТБ
     Подпись:
     НАЧ ОТДЕЛА КАДРОВ БТ И МВ 1 БЕЛФРОНТА ПОЛКОВНИК – ОХМАН.06 июня 1944 г.

   
   2.2   ГОДЫ 1941-43. ЛЕВ МАКСИМОВИЧ  ВЕЙНБЛАТ, КРЫМ  В  «СВИНЦОВОЙ МЕТЕЛИ» 

   Пехотинец Лев Вейнблат, 28 лет, образование высшее, в июне 1941 года получил повестку явиться на призывной пункт города Баку. Прошёл короткую обязательную подготовку и в звании младшего лейтенанта был направлен в Донбасс командиром пехотного взвода.

   Свой первый бой его взвод принял за город Красноармейск, оттуда с боями отступали до Крыма. На Крымском фронте, лейтенант Лев Вейнблат уже командовал усиленным взводом.
   Его взвод получил приказ высадиться на берег Чёрного моря, закрепиться, расширить плацдарм и удерживать до подхода основного десанта. Стрелкам подогнали плоты, поставили пулемёты и морскими катерами потянули десантников к берегу.
Наспех организованный десант сразу попал под огонь немецкой артиллерии, первый удар немцы нанесли по катерам. Плоты с солдатами, потеряли движение и стали болтаться на волнах. Взрыв, брёвна плотов один за другим стали взлетать в воздух.
Привязанные тяжёлые пулемёты с коробками боеприпасов опрокидывали плавсредства, солдаты Красной Армии, многие из которых впервые увидели море, камнем уходили под воду. Лейтенант Вейнблат с кровоточащими ранениями смог схватиться руками за бревно. Удержать бревно руками невозможно, вращается на волнах, как-то зацепился ремнём портупеи к забитому крюку.

   — Я с детства на Каспийском море, — рассказывал мне Лев Максимович. Занимался в Бакинской бухте плаваньем и гребным спортом, это помогло мне привязаться к бревну.
   Кричу десантникам, делай как я, привязывайтесь ремнями к брёвнам. Кто мог удержаться на воде так и сделали, но большая часть барахтающихся в холодной морской воде меня уже не слышали. Раненые теряли сознания и уходили под воду.

   От кровопотери стал терять сознание. Очнусь, чувствую течение уносит в открытое море, от холода зубы отбивают дробь, справиться невозможно. Как меня подняли на катер, не помню. Отправили в полевой госпиталь, но на этом, игра со смертью не закончилась. Оказали первую помощь,  раненных погрузили на три грузовика и повезли в тыл. Везли без оружия и без сопровождения.

    Колонна санитарных машин напоролась на немецких парашютистов. Первыми выстрелами были убиты водители.

   Я был в последней машине, когда я услышал гортанную речь, – Alle zu schiessen! Немецкий язык был знаком, их команду расстрелять всех,понял. Подкатился к борту и мешком вывалился из грузовика на землю. От удара головой свет улетел, рана открылась, гимнастёрка промокла кровью. Сквозь туман сознания слышу короткие очереди немецких автоматов, дообивали раненных. Замер без дыхания, приготовился умиреть, а они мимо прошли. Наверное приняли за мёртвого, пару патронов сэкономили. Бережливость, национальная черта немца, позволила мне выжить.

   Перекидывали по госпиталям, рана в ногу была опасной, угрожала ампутацией, но обошлось. С инвалидностью вернулся в свою воинскую часть в составе 3 Украинского Фронта. Войну закончил помощником командира авто батальона Таманской дивизии.    
   Комиссовали из армии по инвалидности. С медалями «За Боевые Заслуги», «За Победу над Германией» вернулся в Баку.


   2.2.1   ГОДЫ 1941-42.  АБРАМ ВЕЙНБЛАТ, КРЫМ  В  «СВИНЦОВОЙ МЕТЕЛИ».   

    О судьбе офицера Черноморского Флота А.Вейнблат я узнал из мемуарной литературы. В сборнике мемуаров «Крым в огне. Навстречу свинцовой метели», морские офицеры Воронов, Мазарцев, Борцов рассказали о подвиге лейтенанта А.Вейнблат.  zhurnal.lib.ru/m/mazharcew_j_n/345.shtml - Im Cache

   «В конце декабря 1941 года Закавказский Фронт совместно с Черноморским Флотом провели успешную Керченско-Феодосийскую десантную операцию. Целью десанта было освобождение Керченского полуострова и оказание помощи защитникам Севастополя. Перед высадкой основного десанта в порт Феодосии прорвался сторожевой катер с группой гидрографов, которую возглавлял лейтенант Александр Вейнблат. На захваченный противником берег высадился штурмовой отряд морских пехотинцев, разведчиков и три группы гидрографов под командованием лейтенанта А.М. Вейнблат. С боем захватили маяк, зажгли огни ориентиров для десантных кораблей. Отбивая контратаки врага, удерживали маяк и вели корректуру артиллерийской стрельбы крейсеров Черноморского флота по береговой обороне врага. О такой десантной операции можно снимать фильмы, писать повести».

   За мужество, проявленное в этом бою Александр Михайлович Вейнблат был награждён Орденом «Красной Звезды».

   Информация из мемориального сборника получила неожиданное продолжение. Блуждая по интернету в поисках однофамильцев нашей большой семьи, разбросанных по странам и континентам, познакомился с Эммануилом Вейнблат, инженером строителем из Киева. Эмануил к этому времени уже пенсионер, проживал в Юрмале постсоветской Латвии.
Замечу, в советское время этот городок считался весьма престижным местом.

   Рассказал новому знакомому о своём увлечении, собираю информацию о нашей фамилии. Поделился своей интересной находкой об лейтенанте Черноморского флота Александре Вейнблат. Советские офицеры в мемуарах его назвали мужественным, бесстрашным десантнике.

   Электронное импульсы интернета донесли до меня как вздрогнул, разволновался Эмануил. Когда он овладел собой, стал говорить.
   — Виктор. То, что я сейчас услышал, настолько неожиданно, что я с трудом прихожу в себя. Александр мой старший брат. В одном я тебя поправлю, имя его не Александр, как в мемуарах, по документам он Абрам.
   В 1942 году, наша семья получила «похоронку» на Александра, отец не пережил горя и вскоре умер. Мы все годы ничего о нём не знали. Я делал запросы в архив ВМФ, оттуда прислали скупую Справку Военно-Морского Архива, в которой ни даты, ни сведений о его гибели. Пропал «без вести» и всё. Твой рассказ для нашей семьи бесценен.

   Неожиданное продолжение этой истории потрясло меня не меньше чем Эмануила. Я испытал особое чувство праведности за результат своих поисков. В семье узнали от меня, Абрам герой, им будут гордиться дети и внуки. Эммануил прислал мне копию единственной фотографии Абрама. На меня смотрел красивый молодой парень в морской форме, сильный, волевой, с умными, добрыми глазами честного человека. Именно таким его навсегда запомнили и боевые товарищи.

   До войны семья жила в Украине, в городе Прилуки. Отец семейства, Михаил Вейнблат был известным военным дирижёром, одним из авторов советского гимна Украины. Время после революции большевиков было тяжёлое, голодное. Абрам в свои 22 года поехал рубить уголь в шахтах Донбасса. За шахтёрскую зарплату и продуктовый паёк, можно было помогать своей семье.
   На забое Абрам чуть не погиб, его бригада попала под обвал породы. Абрам мог выскочить из зоны обвала, но не сделал этого. Кинулся спасать товарищей и сам попал под обвал. Его вытащили с забоя, долго лечили в больнице. Когда молодой организм восстановился, в 1936 году по комсомольской путёвке был направлен в Ленинградское Военно-Морское Училище имени Фрунзе.

   По подсказке Эммануила познакомился с Идой Корчемник, пенсионерки, проживавшей в городе Кёльн, Германия. В годы юности Ида жила в Ленинграде, встречалась с молодым морским курсантом, которого ласково называла Абрашей. Моё знакомство с девушкой морского курсанта, стала второй удивительной удачей серфинга по волнам интернета.

   В 1941 году  лейтенант Вейнблат был направлен на Чёрное море, где уже шли бои.
После гибели старшего лейтенанта Серёгина, Александр был назначен командовать 2-м Маневренным Манипуляторным отрядом Главной Базы Черноморского Флота.

   Поясню читателю это мудрёное название специальности морского офицера. В мирное время гидрографы проводят промеры морских глубин, следят на фарватерах за состоянием маяков и буев, осуществляют лоцманскую проводку надводных и подводных кораблей. С началом боевых действий на Чёрном море, гидрографы ставили минные заграждения вражеским подводным лодкам, под плотным обстрелом высаживались с десантниками на занятый врагом берег и выставляли средства навигационного обеспечения основному десанту.

   Согласно Архивной Справке, Абрам Вейнблат погиб в один из дней с 10-го по 16-е мая 1942 года. При каких обстоятельствах погиб наш герой, мы уже никогда не узнаем. По событиям, которые по суточно выложены в интернете, проследим где и как мог без вести пропасть наш герой десантник.

   Начиная с 7-го мая 1942 года германские войска перешли в наступление под кодовым названием «Охота на дроф». Вермахт наносит массированный удар. По обороне советских войск Крымского Фронта, авиация наносит удары по штабам Крымского фронта. Командующий Крымского Фронта В.Львов погиб, заместитель командующего К.Баранов получает тяжёлое ранение. Диверсанты в тылу армии перерезают проводную связь со штабами. Управление войсками утеряно, 8-го мая, после массированной артиллерийской подготовки, армейский корпус вермахта прорывает оборону советской 44-й армии.
 
   Главнокомандующий гневно требует чёткой информации о ситуации на фронте, "...Члены Военного Совет Крымского Фронта, Козлов, Мехлис, — потеряли голову, до сего времени не могут связаться с армиями..."

   Позволю себе смоделировать версию случившегося. Черноморскому флоту было приказано срочно доставить радиостанции в штаб армии для устойчивой связи с Главнокомандующим. С Главной Базы Черноморского Флота на Керченский полуостров были подготовлены разведгруппы из добровольцев. Просчитать маршрут движения по занятой противником территории было невозможно. Никто не знал, где в настоящий момент советские войска, а где немецкие. Зная отважный характер нашего лейтенанта, а так умение хорошо ориентироваться по карте местности, можно даже не сомневаться, что он добровольцем ушёл с разведгруппой.

   Судьба бросила Александра в эпицентр катастрофического разгрома советской армии. До 10-го мая группа с Александром передавала сообщения. С 11-го мая в тыл советской 44-й армии с самолётов были высажены немецкие десантники. Подавляя разрозненные очаги обороны, дивизии вермахта выходят на северное побережье Керченского полуострова. В «Котёл» попадают восемь советских дивизий.

   13-го мая советские войска в обороне окончательно разбиты.

   14-го мая противник вышел на окраины Керчи.

   15-го мая И. Сталин приказал: "Керчь не сдавать, организовать оборону по типу Севастополя". Но было уже поздно, немцы взяли Керчь.
 
   16-го мая на точку возврата десантная группа с Александром не вернулась.

   19-го мая 1942 года, боевые действия на Керченском полуострове прекратились.

   Что с ними произошло, уже никто никогда не узнает, если, случайно не раскопают солдатский медальон. В журнале «Потери личного состава» /obd-memorial@elar.ru/, в графе «причина потерь» есть запись - «мужественный, отважный офицер, преданный Родине». Этими словами офицер отдал должное своему боевому товарищу. Такая запись дает право верить, отряд морских десантников с Абрамом Вейнблат боевую задачу выполнили, сделали что-то очень важное и погибли.
   История этой группы растворилась среди тысяч других безымянных эпизодов Великой Отечественной Войны.


   2.2.2   ПОСЛЕСЛОВИЕ  О  ЖЕСТОКОМ  ПОРАЖЕНИИ  НА  КРЫМСКОМ ФРОНТЕ

   В Истории Великой Отечественной войны записано: «За 12 дней боев из 250000 бойцов и командиров Крымского фронта было безвозвратно потеряно 65% личного состава. Противник захватил почти всю советскую боевую технику, тяжелое вооружение и использовал против защитников Севастополя».

   В Директиве Ставки ВГК No155452 от 4 июня 1942 года «О причинах поражения Крымского фронта в Керченской операции», я обратил внимание на формулировку:
«... непонимание командованием Крымского фронта природы современной войны». Я невольно задумался, почему за незначительные провинности судебные «Тройки» безжалостно приговаривали к расстрелу солдат и командиров, в когда погибла армия, Главнокомандующий «легко пожурил» своих генералов.

   Я спросил Льва Максимовича Вейнблат, — Вы были там, почему немцы так стремительно разгромили армию, которая закопалась в обороне. В чём же основная причина?

   Лев Максимович с тяжёлой гримасой посмотрел на меня и стал говорить.

   — Мне, старшему лейтенанту, трудно давать оценку действиям фронта в обороне. Но, среди тех, с кем мне пришлось разговаривать, были старшие офицеры, которые много чего знали. На фланге обороны поставили две  "Национальные Дивизии", мобилизованные в закавказских аулах. Солдаты едва понимали русский язык, с трудом реагировали на команды командиров. Без подготовки по курсу пехотинца в спешке погнали на фронт.
   «Хитрый лис Манштейн» нанёс сокрушительный удар этим двум необстрелянным дивизиям. Солдаты национальных дивизий под разрывами авиабомб, артиллерийских снарядов, танков ползущих на окопы от страха потеряли рассудок, побросали оружие и побежали...
   Немецкая мотопехота прорвала оборону Крымской Армии и на танках вышла утюжить тылы. Советская армия потеряла управление войсками, паника, неразбериха. Отдельные части отчаянно сражалась наносили немцу немалые потери. На фронте, продолжал свой рассказ Лев Максимович, русские солдаты стояли насмерть. Только без подвоза боеприпасов, пищи и воды солдаты долго в окопах не продержатся. Разрозненными группами отходили, попадали под огонь немецкой мотопехоты, десантников...
 
   Лев Максимович назвал национальность несчастных Кавказцев, но из этических соображений, я эту информацию озвучивать не буду. "Национальные дивизии" переформировали, обучили и они прошли свой славный героический путь.

   В знак признания боевых заслуг, постановлением Бюро Городского Комитета Коммунистической Партии Украины и горисполкома Севастополя N40 от 27 декабря 1962 года, 2-й манипуляторный отряд ЧФ, его командиры старший лейтенант Серёгин, лейтенант Вейнблат, лейтенанта Меликов занесены на Мемориал Великой Отечественной Войны на площади Нахимова. Достойная Память о нашей фамилии.


   2.3  ГОДЫ 1941-1945. НАША  ФАМИЛИЯ  В  ВОЕННЫХ  АРХИВАХ

   В военных архивах я смог найти солдат и офицеров нашей фамилии воевавших с германским фашизмом.

   З.Я.Вейнблат 1899 г/р Красноармеец 268 Стрелкового Полка. Место рождения город Москва. Призывался в советскую армию через Дзержинский районный военкомат.Воевал. Умер в госпитале от ран 09.11.1944г.

   Ш.Н.Вейнблат 1905 г/р.Красноармеец внутренних войск НКВД,служил парикмахером. Место рождения город Прилуки,Черниговская область, Украинская ССР.Находился в блокадном Ленинграде до освобождения.Ночами дежурил на крышах домов,сбрасывал вниз зажигательные авиабомбы фашистов.Награждён медалью «За Боевые Заслуги».

   М.Л.Вейнблат 1909 г/р.Старший сержант штаба ПВО.Призван в Красную Армию в июне 1941 года из Запорожья.Награждён медалью «За Боевые Заслуги».

   Б.Л.Вейнблат 1916 г/р.Командир стрелкового отделения пехоты.Призывался в Красную Армию в июне 1941 года из города Баку.Воевал на Таманском направлении.В августе 1942 года был тяжело ранен осколком противопехотной мины. Награждён медалью «За Боевые Заслуги».Был комиссован по инвалидности, работал в Баку на Машиностроительном заводе инженером конструктором.
В социальных сетях я познакомился с внучкой Бориса Львовича, договорились встретиться в городе, где она была проездом. Легко узнали друг друга, душевно поговорили. Ничего не знала о военном прошлом своего деда, в семье не сохранилась его фотография.

   Я.С.Вейнблат 1921 г/р.Офицер, пехотинец.Призывался в Белоруссии.Награжден Орденом "Отечественной войны II степени".Участник торжеств по случаю 60-летия Победы.

   Я уверен, фронтовиков с нашей фамилией намного больше, теплится надежда, что список пополнится новыми именами.


   2.4   ГОДЫ 1941-43. ХОЛОКОСТ. «СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, – «J u d e».

   Эту историю я записал со слов Мины Вейнблат, известной скрипачки особенно в музыкальных кругах Грузии и Израиля. С волнением набираю номер её мобильного телефона в Израиле. Долгий зуммер, Мина ответила болезненным голосом. Я коротко рассказал о причине моего звонка, собираю материал о нашей фамилии, коротко знаком с вашей невероятной историей, хотел бы поговорить по этой теме.
Мина внимательно выслушала, её заинтересовало моё предложение и она поделилась историей невероятного спасения. Кое-что она сама помнит, но большее по рассказам своей мамы, Веры Моисеевны, врача по профессии.

   Работая над текстом, я сделал ещё несколько звонков в Израиль, кое-что уточнить. С каждым звонком, ссылаясь на здоровье, Мина уделяла мне меньше времени, разговор становился короче.
   Она, понимая своё состояние продиктовала номер телефона мужа младшей сестры Натальи, проживавшего в городе Ессентуки Ставропольского края. Наталья Вейнблат уже умерла.

   Когда текст был готов, распечатал, вложил в большой конверт и отправил в Израиль, только рукопись до адресата не дошла. Мне сообщили, Мина Вейнблат умерла.

   Я посчитал своим долгом приехать в Ессентуки. Встретиться с мужем Натальи. Встретились, интересно пообщались. Он подарил мне копию фотографии единственную сохранившуюся в семье с довоенных лет. Я с интересом рассматриваю лица людей из далёкого прошлого. Фотография доносит нежные чувства отца к своим очаровательным дочуркам. Счастливые Мина и Наты прижались к отцу. Их мама Вера Моисеевна, как Родина Мать, раскинув руки со спины закрывает своих девочек от грядущих невзгод.

   Не перестаю задавать себе один и тот же вопрос: За что этих интеллигентных, чистых людей, по команде из Берлина преступная германская армия с подручными ставропольскими полицаями вылавливали и уничтожали?

   За что первыми Указами приказали всем лицам еврейской национальности носить на одежде жёлтую шестиконечную звезду.

   Появление на улице без жёлтого знака– расстрел. Текст, который я нашёл на украинском сайте.
     «...З грудня 1941 р. було опубліковано наказ німецької комендатури, який
зобов’язував усіх євреїв носити жовті зірки на грудях верхнього одягу
діаметрів в 10 сантиметрів.5 грудня 1941 р. о 11-ій годині на
Інтернаціональному майдані проти кінотеатру був повішений єврей Вейнблат,
який їхав через Лебединський район і не знав про наказ носити жовту
зірку....»

   В одном из протоколов из немецкого архива ответ на мой вопрос. В графе «Состав преступления», стояло одно слово – «Jude». В этом слове зашиты преступления германского нацизма, которому нет, и не будет оправдания во Веки Веков...


   2.4.1   СЕМЬЯ  МУЗЫКАНТА  В  ПОТОКЕ  БЕЖЕНЦЕВ

   Семья Ишия Вейнблат, 1903 года рождения, профессионального музыканта, скрипача виртуоза, его жена Вера, 35-ти летняя симпатичная женщина, врача по профессии, дочки Мина 13 лет и Ната 5 лет с бабушкой Златой Шмулевной в потоке беженцев уходили с Украины в сторону Кавказа.

   Ишия Вейнблат в дороге подхватил гулявшую инфекцию и скоропостижно скончался. Женская команда без мужской помощи смогла добраться до города Ессентуки, Кавказских Минеральных Вод. На краю города нашли пустовавшем дом, который бабушка вычистила, вымыла, навела порядок. На чердаке нашлась посуда, можно было готовить еду на дровах.

   Вера пошла работать в один из госпиталей, сутками на ногах, врачи работали нескончаемо много. Санитарные эшелоны подвозили нескончаемый поток раненых, контуженных, инвалидов. Все были уверены, вот-вот наступит перелом и врага погонят бить на чужой территории. Никто не верил, что немцы придут на Северный Кавказ. Только вопреки всему, в августе 1942 года положение на южном фронте резко ухудшилось. После кровопролитных затяжных сражений советская армия сдала город Ростов.

   В госпиталях Кавказских Минеральных Вод началась поспешная эвакуация раненных. Ходячих уводили через Клухорский горный перевал в Грузию. Лежащих грузили в санитарные эшелоны эвакуировать в Закавказье. Как всегда, не хватало ни санитарных вагонов, ни времени... Суматоха, неразбериха, всё на эмоциях через какую-то мать.
   Когда последний санитарный эшелон отбыл, на платформах остались лежать брошенные тяжелораненые. Стояла августовская жара, окровавленные бинты привлекли несметное количество насекомых. Жуки и прочие кровососы пикировали на раны, стаи мух, неугомонно жужжа садились на пересохший рот и глаза. Превозмогая боль беспомощные молодые мужики понимали, надежд на спасение уже нет. Стонали от боли, угрюмо смотрели в небо ожидая когда ангелы примут их души.

   Врач Вера предлагали уехать в санитарном поезде, только без её двух девочек и бабушки, для них мест в санитарном вагоне не было. Фактически их бросили на растерзание германским нацистам.

   После короткого боя с курсантами пехотного училища в город Ессентуки вошла немецкая армия. Поползли лёгкие танкетки со свастикой, тягачи с пушками, грузовики с солдатами. Офицеры выходили из кабин оценивая обстановку на улицах города замелькали мундиры грязно-зеленого цвета, зазвучала незнакомая речь.
Городок быстро накрыл мрак чужой власти. Солдаты располагались на отдых в домах не тронутых войной. Оккупанты чувствовали себя хозяевами, зазвучали губные гармошки и с ними бравые солдатские песни. Не церемонясь, отстреливали собак, чтобы не гавкали, входили в любой дом дома за съедобным. - Matka, davai kurka, eiki, mleko, kartoska....

   Оккупанты веселились, до нефтяных районов Грозного и Баку уже совсем не далеко. Со дня на день миллионная турецкая армия должна перейти границу СССР и с боями выйти в тыл Закавказской Армии, а это конец войне, победа.

   Оккупационные власти, не мешкая, по плану наводили свой порядок. На немецком языке расставили указатели городских общественных мест. Запестрели плакаты с угрозами расстрела.
     «Если на территории города будет убит немецкий солдат, то за это немедленно будут расстреляны... ».

   На улицах появились полицаи  из местных.

   В госпиталь Вера уже не пошла, молча присела у окна вырезать из жёлтой занавески четыре «Звезды Давида» и пришить на одежду. Слёзы душили, рвались выплеснуться из её больших глаз. В голове вертелась одна и та же мысль, значит, всё, что рассказывали раненые солдаты, правда. Они же мне говорили, — доктор Вера, ты же еврейка, бросай всё и беги дальше, беги, не жди. Немец и сюда дойдёт, наши его не остановят. Всех вас убьют, детей, стариков, женщин. В Берлин отрапортуют – Jden Frei...

   Вера как-то, во всё это не верила, что европейцы могут творить такое Зло. Да и советская пропаганда имела подлость как бы замалчивать массовые расстрелы фашистов еврейского народа. Пропаганда выдавала как массовые расстрелы советского народа. Формально всё правильно...

   Мучительно улыбалась, боялась передать страх неминуемой смерти своим маленьким девочкам. В предчувствие приближения чего-то страшного, дочки сидели рядышком молча перекладывая в коробочках тряпочки, пуговки, фантики.

   Так бы и оборвалась жизнь, если бы не случайная встреча. Доктор Вера в госпитале работала в паре с медсестрой Шурой Косиловой, молодой, симпатичной девушкой из местных. Сработались, сдружились, стали подругами «не разлей вода».
   В этот день, Шура шла навестить подругу, узнать что и как. Столкнулась на улице с парнем знакомым ещё со школы. Он издали приметил её стройную фигурку, сделал круг и как бы случайно вышел навстречу. На нём новая форма полицая, винтовка через плечо.
   Школьный друг давно выказывал Шурочке свои знаки внимания, а нынче, когда он при власти, да с винтовкой решил проявить настойчивость иметь себе такую «зазнобу».
   — Привет, красава. Ну, чо кажешь. Как я тебе в такой форме?

   — Ну, Гришан, сказать нечего, ты прям, вылитый ариец! Глаз не оторвать.

   Они ещё побалагурили, перекинулись фразами, посмеялись. Парень сделался серьёзным и прямо спросил.

   — К тебе притти хочу, примешь?
   — Ну, ... Приму, коль сам напросился. А по хате поможешь?
На крышу слазить надо, с потолка капает. На забор подпорки бы выставить, покосился, упадёт со следующего урагана. Сам видишь, мужиков на войну сгребли, инвалиды одни шастают, с них какой толк.
   Я сейчас к подруге, ночевать у неё останусь. Завтра приходи, пирожков нажарю с капустой, помню ты пирожки любил.

   Полицай задумался.
   — Завтра никак, служба, панимаешь.

   — А в самоволку, слабо?

   — Не, с фрицами такое не проходит, дисциплина у них, понимаешь. Разговаривать не станут, шлёп и душа на небеси. Найду для тебя пару суток, шеф пообещал дать отдых.

   — А чего это он так, расщедрился?

   — На днях всю городскую «жидовню» начнём вывозить в Минводу. Завтра за город в дозор станем, чтоб никто не сбежал, а как эшелоны с жидами пойдут на Минводу и нас туда же. Как всех постреляем, так и вертаюсь. Работы там будет много.
Но ты смотри, никому ни-ни, чо я сказал.

   Услышав от полицая такую информацию, Шура подавила в себе волнение, попрощалась и побежала к своей подруге Вере. У порога, с трудом сдерживая волнение, полушёпотом стала говорить.
   — Верка, что делаешь?
   — Шью, носити жовту зірку.
   — Бросай шить, сегодня ночью уходить надо. Знакомого полицая встретила, он такое проболтался, еле живая после его слов. На днях всех евреев начнут вывозить в Минводы и там расстреливать.
   Сегодня ночью не уйдёшь, завтра днём за городом посты выставят, тогда не проскочить. Как стемнеет и уходи, — шепотом повторяла одно и тоже Шура.

   Верка обняла Шуру и со слезами ответила.
   — Спасибо дорогая подруга, предупредила. Только куда мы пойдём, местность не знаю, в темноте собьёмся, сделаем круг в поле и зараз в лапы к твоему полицаю выйдем. А ещё маленькую на руках нести. Бабушка на своих больных ногах далеко не уйдёт. Так уж наша судьба развернулась, а ты иди, не дай Бог тебя с нами схватят, никто разбираться будет.

   Подруги обнялись и разревелись. Потом Шура оттолкнула Верку.

   — Я конечно могу отсидеться, но ежели тебя с девочками по дороге схватят, казнить себя буду до конца дней своих. Короче. Я с тобой пойду. Уходим вместе, ежели чо, вместе сгинем в чистом поле. Мне быть подстилкой у Гришки полицая, не моё это.
   Куда идти я знаю, нас школьный физрук водили в походы с ночёвкой, не думала тогда, что в жизни пригодится. Я даже к себе не пойду за вещами, мало ли что случится, а вы без меня пропадёте. Сопли вытирай, зови маму, обмозгуем и начнём собираться. Не дойдём до наших, значит судьба короткая.

   Успокоились. Обсудили кто что несёт. Бабушка продукты. Миной большенькая сама пойдёт. У Шуры за спину мешок с тёплыми вещами, одеяло. Наточку Вера примотает к себе на спину, как горянки делают.

   Дождались темноты и скользнули в осеннюю ночь. Шура уверенно взяла направление на Кисловодск, потом свернула на юго-восток в сторону реки Баксан. Конец августа 1942 года выдался тёплым, изредка срывался дождь, но это не мешало беглянкам быстро уходить в сторону линии фронта, о которой они толком ничего и не знали.
Сознание отключилось от реальности происходящего, шаг за шагом в полном молчание. Не обращая внимание на боль в ногах, упрямо шли всю ночь. Страха не было, даже маленькая Натачка понимала, плакать нельзя, собаки услышат, лаять начнут, людей поднимут.

   Это была игра со смертью на выживание, не нарваться на патруль, не наступить на пехотную мину, через брод не соскользнуть в темноте в холодную воду.

   До первых утренних солнечных лучей в полном изнеможении добрались до невысоких горных хребтов границы Кабардино-Балкарии. Остановились в узкой лощине у родника, дальше по-светлому уже идти нельзя, заметят, срежут с пулей.
Сели. Улыбаются. Из сознания улетучивалось что-то такое гадкое, чёрное, тягучее. Светлый лучик добра стал пробиваться в их души.

   Радуясь они и не подозревали, что за ними следят в полевой бинокль. Разведчики скрытно окружили беженцев, прозвучала резкая команда "Руки вверх".

   Боже ты мой, сколько было радости у молодых женщин при виде сильных, бесстрашных, весёлых бойцов. И куда делась усталость, руки сами потянулись к расчёске. Рассказали всё, что знали о ситуации в городе, про свой ночной маршрут.
Дальше идти было уже легче, балагурили, шутили, если кто будет ранен, лечиться попросятся только к Шурочке с Верой.

   Показали как выходить к дороге на город Нальчик и попрощались.

   - Девчонки, мы смогли выйти из Ада, трудно поверить, — бормотала доктор Вера.


   2.4.2   ГРЯЗНО-ЗЕЛЁНЫе  МУНДИРы НА УЛИЦАХ КУРОРТНОГО  ГОРОДКА

   В конце августа германские войска без боя вошли в курортный городок Кисловодск. На узких улицах мощённых булыжником колонны танков, тягачей с пушками, крытые тяжёлые грузовики с солдатами. Под тенистыми кронами деревьев  незнакомые зычные фразы, смех, музыка губных гармошек. Солдаты в грязно-зеленых мундирах, уверенные в скорой победе хозяйничали не церемонясь. Перестреляли собак, чтобы не лаяли на чужой запах мундиров, жителей выгоняли в сараи, а сами заселялись в хаты. Требовали себе продукты.

   - Matka, davai kurka, eiki, mleko, kartoska.

   На перекрёстках дорог появились указатели на немецком языке. Плакаты с угрозами расстрела. «Если на территории города будет убит немецкий солдат, то за него будет немедленно расстреляно ... ». Город на глазах становился чужим, население в страхе за себя и детей исчезло с улиц.

   По велению совести, медицинский персонал продолжал приходить в госпиталь.   Раненым меняли перевязки, ставили уколы, капельницы, стерилизовали шприцы, стирали бинты. С ранеными продолжал работать и врач Михаил Вейнблат.

   Вот и в это утро, как всегда обход по палатам и в ординаторскую заполнить медицинские назначения. Погружённый в работу, Михаил вздрогнул от непривычного резкого говора во дворе, скрипа въезжающих конных телег. Зная немецкий он понял команду офицера, раненных и инвалидов начнут ликвидировать.

   Топот сапог по коридору. В ординаторскую ввалились два полицая. Искажая русский язык местным сленгом, приказали всему персоналу выйти во двор и пошли по палатам. Одиночные выстрелы, крики о помощи, хрип умирающих.
Убитых покидали с этажей на землю, загрузили телами конные телеги и отправили со двора. Медперсоналу приказали вернуться, зачистить, вымыть помещение и больше не приходить.

   Закончив с зачисткой комнат, Михаила и ещё нескольких сотрудников с жёлтыми нашивками повели в комендатуру «на беседу». Молодой офицер в наглаженной форме войск «SS» через переводчика коротко напомнил о «несмываемой вине евреев перед Великой Германией». Предложил записаться в «Еврейский Комитет», ходить по домам, собирать в еврейских семьях драгоценности, золото, предметы искусства.

Когда офицер повернулся лично к Михаилу подписать документ, старый доктор легко перешёл на немецкий.
   — Ich bitte Sie Verstandnis, прошу меня понять. Не могу ходить по домам, имею ранение в ногу в Первую Мировую.

   Офицер «SS» слегка удивился хорошему произношению немецкого махнул на него рукой.
   — Строго предупреждаю. Ежедневно читать и пунктуально выполнять все объявления. Неисполнение – расстрел. Идите.

   Офицер уже завербовал себе группу продажных евреев, готовых подлостью спасти свою шкуру.

   На пороге комендатуры Михаила негромко окликнул германский офицер, медик, примерно одинакового с ним возраста. На ломаном русском представился, сын врача, до революции жил в Санкт-Петербург. Попросил Михаила сказать пару слов о лечебных свойствах минеральной воды «Нарзан». Михаил был добрым человеком, злость пропала, ему стало интересно пообщаться с коллегой. Перебросились фразами на немецком, на латыни, на русском.
   Офицер удостоверился, что никто не может его услышать, негромко сказал:
   — Kollege. Sie sollen im Wald verschwinden/Коллега, вам желательно исчезнуть...

   Михаил понял, немецкий врач специально затеял разговор о минеральной воде Нарзан, предупредить скрыться. Оценив неординарный поступок коллеги, Михаил вежливо улыбнулся. После расправы с тяжелоранеными, Михаил уже ни на что-то не надеялся, сам понимал, надо исчезнуть, но шансов на спасение не было.
Как местный житель хорошо понимал, уйти горными тропами, сил уже не хватит. К тому же люди говорят, местные полицаи вылавливают беглецов и убивают самосудом.

   Домой шёл по листьям деревьев желтым ковром шуршавших под его ногами. С тоской посмотрел на изящный особнячок «Дача Шаляпина», где бывал не раз, проводил время в хорошей компании интересных людей. Дачу заняли под штаб. С порога входили и выходили подтянутые, вышколенные германские офицеры. В памяти прочно застряло как он на поле боя вместе с русскими солдатами оказывал первую помощь и солдатам Кайзера. Немцы его благодарили, — Бог видит, Ваши добрые дела к Вам вернутся.

   Стереотип кайзеровских солдат Первой Мировой был другим, на оккупированных территориях вели себя корректно. Какая была наивность верить в порядочность немца и не верить рассказам беженцев и раненых. Ещё месяц назад мог бы уйти через Клухорский перевал в Грузию. Со всей безысходностью до него вдруг дошло – это и есть конец. Всю жизнь старался делать людям добро. Ночью прибегут, стучат в окно, умоляют помочь. Вставал и шёл оказывать помощь больному. В любую погоду, в дождь и снег, в гололёд. Никогда, никому не отказывал. А сегодня, когда я оказался на краю гибели, никто не предлагает помощь. Вокруг меня сформировалась пустота, нет сочувствия во взглядах, глянут на жёлтую нашивку и отворачиваются. Вот итог моего бескорыстного служения людям. Пробивалась искорка радости, его дочка уже в Баку у брата Макса.

   Дома он ничего не стал рассказывать своей жене Софье, не хотел видеть её слёзы. Жена Михаила, была горской еврейкой из татов. Берлин по этому народу ещё не принял решение, оставили на потом. В Ставке Гитлера решили, преждевременные расстрелы могут отразиться на настроениях кавказских горцев. Горцы, на которых немцы смотрели как на своих союзников, должны были помочь горно-альпийским дивизиям «Эдельвейс» пройти через перевал Главного Кавказского Хребта к Черному морю.

  Михаил по утрам добросовестно ходил к месту, где вывешивались объявления. Возвращался, садился за письменный стол, правил свою рукопись о факторах долголетия, читал книги, что откладывал на потом.

   На пятый дней, 9 сентября 1942 года, прочёл и вздрогнул.
      «Лицам еврейской национальности Кисловодска явиться в 5 утра по берлинскому времени на железнодорожную станцию для заселения малонаселенных районов Украины».

   Это была откровенная ложь, глумление фашистов над своими жертвами. На самом деле выполнялся план Гитлера по глобальному истреблению библейского народа.

   На кисловодской станции «Товарная», семьи с детьми загоняли в товарные вагоны, на открытые платформы. Загнали в товарняк и Михаила.

   Эшелон покатил на Минеральные Воды, добирая людей на других станциях. Вагоны со скрипом встали за корпусами дореволюционного Стекольного завода.

   Команда всем выйти, сложить вещи, раздеться. Первых погнали к советской противотанковой траншее, грохнули выстрелы.

   Истошный крик, — Нас убивают...  Спасайтесь...

   Молодые женщины подхватив детей на руки, бежали по полю. Полицаи догоняли били штыками и сбрасывали в ров ещё живыми. Директивой из Берлина местному славянскому населению поощрялось выявлять, преследовать, физически уничтожать евреев и присваивать их имущество. Особое усердие проявляли литовские, украинские националисты и представители казачества. «Жидов» они убивали с такой изощрённой жестокостью, что удивляло даже немцев.

   В траншею упал и смертельно раненый Михаил...

   За три дня противотанковый ров и другие траншеи завалили тысячами тел. Маленькими детьми, девушками и подростками, мужчинами и женщинами, людьми преклонного возраста. У Стекольного завода были убиты и эвакуированные из Ленинграда, Киева, Одессы, Крыма.

   
   2.4.3   В ЗАПАДНЕ. ПОСЁЛОК МАЙСКИЙ. КАБАРДИНО-БАЛКАРИЯ.

   Муж Веры до войны призывался в советскую армию, в роте сдружился с кабардинцем из посёлка Майский. Демобилизовались, разъехались друзьями на праздники обменивались поздравительными открытками с приглашениями в гости.
   Сейчас, в кузовке попутки в город Нальчик Вера очень надеялась добраться до посёлка Майский, найти друга мужа и хотя бы на первое время иметь от него посильную помощь. Друг не оставит в трудном положении.

   Когда измученные три женщины с двумя детьми добрались до посёлка Майский, встал нерешаемый вопрос, а как найти друга. Вера помнила только название посёлка, имя и фамилию друга мужа. Посёлок оказался огромным, ищи иголку в стогу сена.

   Первые встречные посоветовали для начала идти по улице где компактно проживало кабардинское население. Поспрашивайте, может что люди и скажут.

   Местные жители традиционно относятся недоверчиво к незнакомцам, после долгих расспросов показали дом, с которым у Веры было столько надежд. Только вместо дома, развалины с грудой камней. Рядом разорвалась немецкая авиабомба, друг Евсея и несколько членов его семьи погибли, выжившие перешли жить в землянку армейской траншеи.
 
   Найти землянку было не трудно, рядом мирно паслась коза на привязи.

   Встреча женщин едва знакомых по письмам и нескольким фотографиям получилась тёплой, по своему душевной. Сблизила память о мужьях, которым так и не суждено было встретиться. Накрыли стол, посидели, поговорили. Маленькие девочки своей худобой вызвали сочувствие, с добротой предложили раз в день приходить за кружкой козьего молока. Коза кормилица, как они шутили — ведёт разведку на "ничейной" полосе.

   В землянке ещё для пятерых места не было и женщины толпой пошли по кабардинской части посёлка искать где приютят. Кто-то подсказал о пустовавшем доме, в дом никто не заходил, не мародёрствовал, не растаскивал имущество и не гадил. Как было при хозяевах, так всё и оставалось на своих местах.

   Показали где брать воду, как разжечь камин, где сельский продуктовый рынок. Бабушка Злата привычно взялась наводить порядок, убирать пыль, мелкий песок на подоконниках, снимать паутину, мыть посуду. Её заботливыми руками безжизненный дом с каждым часом становился чистым и уютным. В гардеробе нашлись ношеные женские национальные юбки, кофты. Подруги переоделись, накрутили платки на голову. У зеркала, может быть впервые за всю войну расхохотались здоровым, жизнеутверждающим смехом, от поселковой горянки не отличить.

   На первое время и соседи приносили у кого, что было. Вера с трудом верила, люди могут помогать совершенно бескорыстно, с душевной теплотой.

   В посёлковом госпитале обоих приняли на работу. Горький опыт подсказывал беженцам, лучше не показывать своё высшее медицинское образование. Привлечёт внимание, начнутся вопросы, кто вы, откуда приехали, а этого им совершенно не нужно.
   Вера назвалась простой фамилией Исаева, распространенной в этих местах. В объяснительной указала, документы погибли при бомбёжке и пожаре. Ладно, ответила работница по кадрам, работайте санитарками, посмотрим на что вы обе годитесь, а там посмотрим. Оформились, получили аванс в рублях и на рынок за продуктами, присмотреться как народ общается меж собой, к их жестам, интонации, обиходным словам и фразам.

   Жизнь день за днём стала налаживаться. Санитарки с первого дня стали проявлять заботу о больных, больные сразу заметили, их родственники в знак благодарности приносили картошку, капусту, початки кукурузы, зёрна пшеницы, яблоки, сливы. Мина каждое утром бегала на «передовую» за кружкой козьего молока

   Прошло два месяца, как они вырвались из смертельной угрозы германской оккупации. Расслабились, заметно похорошели. Душой освободились от гнетущего страха быть уничтоженными в одежде с шестиконечными звездами. Вечерком после работы собрались, вспоминали ночной побег и не переставали удивляться, как вообще им удалось это сделать. К мирной жизни привыкаешь быстро, казалось, так будет всегда.

   В один из дней октября 1942 года раздались взрывы снарядов, треск немецких автоматов. По улице ползли танкетки со свастикой, тягачи с пушками, грузовики с солдатами. Офицеры оценивая обстановку посылали солдат зачистить переулки посёлка. Замелькали мундиры грязно-зеленого цвета, зазвучала гортанная чужая речь.
 
   Вера вся в мурашках, её трясло от мысли, это конец, на этот раз их всех убьют. Из дома не выходили, ждали местных полицаев, готовилась к самому худшему. Если Вера внешне почти не отличалась от местных кабардинок, но бабушка легко узнавалась по внешности. Если её начнут допрашивать, бить, она признается, скажет  беженцы с Украины.

   Через несколько дней с удивлением отметили,  никто из соседей кабардинцев и не собирался сдавать пришлых «русских» полевой жандармерии. Первая липкая боль страха стала проходить.

   Через несколько дней, ранним утром у калитки дома резко заскрипел тормозами автомобиль, немецкий унтер-офицер и два солдата с автоматами подошли к калитке.

   — Это за нами, побледневшая Вера смогла только устоять, не упасть в обморок.

   Шура молча развернулась и пошла открыть калитку.

   Оттолкнув белокурую девушку, солдаты вошли в дом. Унтер, не обращая ни на кого внимания, стал осматривать все комнаты, солдаты спустились в подвал, вышли во двор, проверили сарай с хламом, чердак. Вернулись к машине в ожидание приказа.

   Унтер изобразил довольную улыбку и на ломаном русском, спросил, кто здесь ещё есть? Получив отрицательный ответ, похвалил Шуру за порядок в доме и сообщил, здесь будет жить старший офицер со своим денщиком. Соблюдайте Ordnung/порядок, чисто мыть клозет, тогда «их выгнать наружу нет».

   Унтер выбрал лучшую, изолированную комнату, солдаты занесли вещи, всё разложили, застелил постель для отдыха и уехали.

   Наши беженки просто оторопели от такой ситуации. Это что за судьбинушка такая...?
   В Ессентуках были на волоске от смерти, чудом пересекли кордон. Ушли как Колобок от Волка, чтоб оказаться в злобной пасти другого Волка.

   Испытав первый шок, сели обсудить безвыходную ситуацию. Сдаваться не будем, будем чистить клозет, соблюдать Орднунг, стараться не показываться офицеру на глаза. А дальше, что будет то будет. Блондинка Шура должна была сказать, что две девочки её дочки. Девочкам строго наказали тётю Шуру называть мамой, а маму «тётей Верой». Девочки в такой ситуации взрослели быстро, уяснили, при появлении немецкого офицера, быстро прошмыгнуть мышками, исчезнуть и затихнуть.

   Основная проблема складывалась вокруг бабушки Златы Шмулевны, её характерная внешность в сочетании с «одесским» акцентом при первой же встрече, денщик сдаст её с потрохами. Перебрали разные варианты поведения, накрутили на неё тряпьё, отселили во двор летней кухни и запретили вообще открывать рот, только жестами. С этого часа она глухонемая, слабовидящая старуха.

   Планы, это хорошо, как в немецкой поговорке: "Die Teorie ist wunderbar, aber die Tatsachen sind ihr Grab"/Теория прекрасна, только факты её могила.

   Реальная ситуация стала развиваться по непредсказуемому сценарию. Немецкий старший офицер в первый же вечер попросил всех представиться. Скользнув взглядом по Вере и Шуре повернулся к двум очаровательным девочкам и улыбнулся.
   Они напоминали ему двух deutsches junge Madchen, его дочурок в Саксонии.
Показал фотографию жены и дочек, что-то долго говорил на немецком. Проникся к младшей Натачке отеческой заботой, поручил денщику следить за чистотой детской обуви, за её одежонкой, должна была выглядеть чистенькой Madchen-Puppe/девочкой куколкой.

   Вера в своей коморке перевела Шуре с немецкого.
   - У офицера в Германии такие же две девочки, он очень скучает по ним. Ему нравятся здешние горные места, он обязательно вызовет к себе жену с дочками. Девочки познакомятся и вместе будут играть и бегать... Война уже заканчивается. До нефтяных месторождений Баку уже недалеко. Советская армия без бензина, керосина, масел для двигателей и механизмов встанет. Мы "будем собирать их танки, как консервные банки на дорогах".

   Жизнь под одной крышей с офицером нацистом становилась невероятно тяжёлым испытанием. Вечером вернётся со службы, посадит на колени Наточку, угощает её хлебом с маслом, шоколадом. Офицеру хотелось хоть на час создать вокруг себя традиционный семейный уют.
   Вера, с замиранием сердца наблюдала со стороны за дочкой на коленях у офицера. Ребёнок мог что-то сболтнуть лишнее и их жизнь рухнуть в один момент.
   В такие моменты ей мерещилось, забегает денщик, нервно что-то докладывает офицеру, тот делает брезгливую физиономию, отшвыривает от себя девочек. Денщик бросает их на растерзание голодным кавказским волкодавам, а Веру и её маму вешают на ближайшем дереве. Только умненькие девочки чётко выполняли все распоряжения, которые перед сном им нашептывала мама. Бабушка тоже мужественно молчала, замотанная платком под горянку прошмыгнёт по двору и к себе в сарайчик зёрна кукурузы перебирает. Каково было женщине всё время держать язык за зубами?! Это был её подвиг во имя жизни дочери и внучек.

   Догадывался ли старший офицер, что в доме еврейка? Мина мне намекала, что возможно он догадывался. Правду уже никто, никогда не узнает, разными были немцы.

   Надо сказать, что немецкий гарнизон вел себя среди горцев поскромнее.  Командующий Feldmarschall von Kleist приказал не обострять отношений с кавказцами. Солдатам запретили отбирать продукты, покупали за рейхсмарки. Сам Feldmarschall von Kleist посещал мечеть, общался со старейшинами, рассказывал о новой политике Германии на Северном Кавказе.

   Госпиталь немцы не закрыли, раненных не расстреляли. Вера уходила рано, возвращалась поздно, старалась не пересекаться с постояльцем. Работы в госпитале было много и её поведение не вызывало подозрений у денщика. Он одобрительно смотрел как работают эти молодые женщины.
   – Sehr Gut! Arbeit macht frei/ работа делает свободным.

   Вера примкнула к группе врачей, которые занимались подпольной деятельностью. В инфекционном отделении приписывала больным в ведомости высокие температуры, ставили фиктивные диагнозы. Молодые люди получали отсрочки на депортацию в Германию. Случился даже пикантный момент, появился местный парень, дезертир из действующей советской армии, которого сразу определили «лечиться» в инфекционное отделение госпиталя. Здоровый бездельник наблюдал как без швабры, с тряпкой в руках, моет полы симпатичная "санитарка" Верка и страстно в неё влюбился. Настойчиво намекал выйти за него замуж. Его родня дарили ей кульки с фруктами и продуктами, говорили не бойся, соглашайся, русские уже разбиты и сюда не вернуться. В их большой семье она будет жить счастливо.
   Вера, отнекивалась, ссылалась на немецкого начальника, который в их доме. Спрашивала, офицер не разрешает, я ему должна прислуживать. Подождём когда он уедет.

   Надо отдать должное кавказскому парню, он не мстил, не угрожал, спокойно дожидался когда закончится война. Горцы проявляли человеческую солидарность, для них выдать кого-то могло стать несмываемым позором на многие поколения.

   Следующие три месяца прошли как в западне, в смертельной ловушке. Можно сказать, ходили по лезвию ножа. В начале января 1943 года немецкий гарнизон засуетился. Денщик погрузил имущество старшего офицера и уехал. Вера с Шурой не знали, что под Сталинградом капитулировала армия Паулюса. Армия Feldmarschall von Kleist попадала в «Котёл».

   В январе 1943 года советские горные стрелки вошли в поселок Майский, освободили и Кавказские Минеральные Воды. Можно было возвращаться в Ессентуки.
Вера принесла из госпиталя спирт, разбавили томатным соком, накрыли на стол и отметили свой очередной День Рождения. Вот тут-то захмелевшая «бабушка» отвязала свой язычок. Рот у неё не закрывался, наговориться не могла.
   Ей на тот момент было чуть более пятидесяти, привела себя в порядок за столом хорошо смотрелась. Весело, с одесским юмором, рассказывала, как домогался денщик, который таким же по возрасту. Я делала большие глаза и хваталась за кухонный нож. Её слушали, хохотали до упаду.

   Вычистили дом до блеска, выстирали и погладили всю одежду и всё чем пользовались. Попрощались с соседями, с новыми друзьями, взяли Справку о работе в госпитале и попутным транспортом добрались в Ессентуки, в домик, из которого ночью совершили отчаянный побег.  Дом был уже занят, соседки узнали бывшую "жидовку", неодобрительно на неё поглядывали, понять не могли, откуда она свалилась. С того света штоли? Не пустили погреться, остерегались, немец вернётся, узнает как еврейкам помогали, «зараз расстреляють».

   Только мир не без добрых людей, заботу проявили коллеги из армянской семьи. Помогли с жильём, собрали вещи, одежду. Доктор Вера со своей неразлучной подругой Шурой включились в процесс восстановления госпиталя, разрушенного, разграбленного за 5 месяцев оккупации. Среди медперсонала уже не было профессора Баумгольца, врачей высокой квалификации Дрибинского, Сокольского, Чацкого, Шварцмана, хирурга высшей квалификации Кауфмана, известного терапевта Фаинберга. Не было специалистов медиков еврейской национальности, эвакуированных из Ленинграда, Киева, Одессы и это лишь самый малый список выдающихся людей, расстрелянных за Стекольным заводом Минеральных Вод.(Виктор Сапрыков. vpk-news.ru/articles/4962)
 
   К маю 1943 года госпитали и водолечебницы Кавказских Минеральных Вод принимали на лечение. Поезда потянули в курортные города вагоны с раненными.

   Девочки выросли, получили музыкальное образование. Мина серьёзно отнеслась к профессии, в кругах музыкантов стала известной скрипачкой. Играла в Грузинском ансамбле "Орэра", в перестройку эмигрировала в Израиль, продолжала играть в оркестре. Наталья работала преподавателем фортепьяно в музыкальной школе Ессентуках. О ней писала местная курортная газета, как о лучшем преподавателе. Вышла замуж за известного художника КавминВод, родила сына.


   2.4.4   ГОД 2005.  У  СТЕКОЛЬНОГО   ЗАВОДА

   Я приехал в город Минеральные Воды с желанием побродить за Стекольным заводом, побыть на месте массового уничтожения людей. На привокзальной площади нашёл маршрутное такси с картонкой «Стекольный Завод». Остановку «Завод» сознательно проехал и вышел на следующей остановке. Огляделся в надежде встретить Указатель в направлении к месту величайшей трагедии, но никаких Указателей не увидел. Просто пошёл по улочкам одноэтажных частных застроек и вскоре понял, методом бессмысленного тыка, можно шастать пока не стемнеет.

   Заметил мужчину сидящего на лавочке у домика, извинился, спросил как пройти к месту массовых расстрелов советских граждан?

   Он внимательно посмотрел на меня и спросил,
   — Вы ищете место где расстреливали евреев?

   Я молча кивнул.

   — Наш дом не далеко от этого места, я провожу вас.

   Встал, тяжело опёрся на трость и мы не спеша пошли. Мой провожатый назвался Николаем, поинтересовался кто я, откуда, попросил коротко рассказать о себе.

   Я с улыбкой ответил, моя биография уложится в несколько фраз, — сын офицера, профессия - горный инженер, работал в Западной Сибирь. Сейчас пенсионер, работаю над книгой о своей фамилии. Здесь, за "Стекольным" был убит младший брат моего деда.

   Николай остановился опираясь на трость, внимательно выслушал, проникся ко мне доверием и мы пошли дальше. Он стал рассказывать о себе.
   — Офицер. С развалом СССР, демобилизовали с пенсией на которую жить было невозможно. Последние годы работал на Ставропольской Большой «Химии», попал под "химию", болезнь скрутила, стало трудно ходить.

   Мы пару раз свернули по закоулкам и открылся вид на лесополосу. Мой попутчик перешёл к событиям военных лет. Пересказывал мне, что слышал от своей мамы, от соседей. Привожу его рассказ по памяти.
     "Всё происходило недалеко от нашего дома. К нам в хату ввалились полицаи, назвали себя казаками. Попросили принести им воды. Запили алкогольный сушняк. Поставили перед собой мою маму, тогда ещё молодую незамужнюю девушку и учинили допрос. Допросили.
   Посовещались и объявили, мы, дефка, за тебя всё знаем, ты комсомолка, активистка. Расстреляем тебя вместе с евреями.
Сиди, жди, когда за тобой придэм. Не вздумай сбегать, иначе всю родню постреляем...
   Говорили с намеренным искажением русского языка.

   Что, в тот момент пережила молодая, полная жизни девушка, словами не передать.

   На следующий день они опять зашли, повторили угрозу о расстреле, выпили воды и поспешили в поле с противотанковыми рвами. Там вместе с немецкими офицерами прикидывали, сколько людских тел там поместится. Рядом железнодорожный путь можно вагонами подвозить людей. Удобно. Оставалось только привозить и убивать. От такого удачного места им было очень весело, пили шнапс, хохотали, ...сами для себя такую огромную могилу выкопали.

   На следующий день казаки в форме полицаев опять зашли в дом, выпили воды и предупредили маму, завтра расстреляем вместе с евреями.

   Как начались массовые убийства, за мою маму вообще забыли, не до неё было. Мама осталась жить. Уже после войны вышла замуж, родила детей. Всегда 9 мая, на Праздник Победы, собирала нас, детей, рассказывала о том что пришлось ей пережить. Рассказывала и о том, что соседские пацаны видели своими глазами. Когда в поле раздались первые выстрелы, соседские мальчишки тайком, по зарослям и кустам доползали до поля, цепенея от ужаса, смотрели на всё, что творили эти выродки в форме полицаи.
   Паровоз останавливался в тупике, людей штыками выгоняли из вагонов и гнали на расстрел. Тех, кто пытался бежать, догоняли, били штыками, ножами, тащили ещё живых к яме и безжалостно сбрасывали в ров. Люди с ранениями в живот, в грудь умирали под землёй в страшных муках. В конце дня ещё живых и мёртвых присыпали землёй. Три дня из-под земли слышались стоны, глухие крики о помощи. Всё это мальчишки видели своими глазами, навсегда запомнили лица тех, кто творил Зло.
   Мама передала нам свою ненависть к тем, кто творил Неслыханное Зло. И мы запомнили на всю жизнь, передали своим детям".

   Николай рассказал и о девочке, которую вместе с мамой поставили на краю рва.  В последнее мгновение перед выстрелом, мама успела столкнуть дочку в яму. Убитая женщина своим окровавленным телом накрыла девочку. Ночью ребёнок смог выбраться из-под трупов и каким-то невероятным образом спастись. Кто-то из местных приютил среди своих. Женщина приезжала к нам, жила в городе Екатеринбург.

   Мы подошли поближе к лесополосе. Вдали открывалась панорама гор лакколитов, молчаливых свидетелей тех жутких дней. В лучах послеобеденного солнца, сквозь беспорядочные заросли деревьев и кустарников, блеснул небольшой скромный воинский обелиск. Я обратил внимание, что моему спутнику трудно было идти. Остановились. Я поблагодарил его за помощь, за его откровенный рассказ. Крепко пожали друг другу руки, расставаясь мельком глянул на его болезненное лицо и разошлись.

   Я вдруг отчётливо понял, встреча с Николаем была не случайной. Он выполнял наказ своей мамы передавать о событиях за Стекольным дальше. Силы Добра совершенно случайно свели меня с Николаем, рассказы его мамы комсомолки, навсегда останутся на страницах моей книги.
      "Передайте об этом детям Вашим,
      а дети пусть скажут своим детям,
      а их дети - следующему роду".  ТОРА. Иоиль, 1:3


   2.4.5  ЧЕКАНКА НА ПОМИНАЛЬНОМ КАМНЕ, "НЕ  ЗАБУДЕМ  КРОВАВЫЕ  ЗЛОДЕЯНИЯ  ВРАГА..."

   Вышел на ж/д полотно со ржавыми рельсами, которые уже много лет не в ходу. Между шпалами росли деревца, кустарник. Именно по этим рельсам подвозили товарные вагоны с людьми, отсюда гнали на уничтожение. Памятуя о еврейской традиции, поднял с железнодорожной насыпи несколько камешков и считая шаги, направился к обелиску.

   Табличка «Здесь уничтожили более семи тысяч человек», стариков, малых детей, подростков, молодых женщин, мужчин.

   На покрытом травой и степным бурьяном поле, контуры противотанкового рва уже не просматривались. Перепахали и сравняли с землёй. Время лечит и душу и землю. Ощущение тяжёлое, в голове крутилась фраза Фёдора Достоевского, «Тут Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей...».

   Вернувшиеся с фронта, в память о своих родных и близких, изготовили и установили скромный воинский обелиск. Неподалёку большой камень валун с начеканенным рукописным текстом. Привожу его без сокращений:
     «Родным, Близким и Друзьям, расстрелянным немецко-фашистским извергам 9.11.1942 года. Родина отомстила за вас, не забудем кровавые злодеяния врага».

   На камне советский символ пятиконечная звезда, символ Победы. Хотя гнали несчастных с нашивками шестиконечных Звезд. Мишень для полицая.
Парадокс. Фронтовикам не позволили начеканить Звезду Давида, завуалировали под пятиконечную советскую Звезду.
   Идеологи КПСС выстраивали беспроигрышный образ врага, уничтожавшего во всех захваченных населённых пунктах «мирных советских граждан». Выполняя идеологический заказ, средства массовой информации, кино и литературные публикации, выдавали массовые захоронения казнённых евреев за советских граждан. Страх должен был довлеть над сознанием простого обывателя.

   Советские криминалисты, эксперты раскопавшие в 1943 году ров, напишут:
     «... по жестокости, по количеству жертв, это было самое чудовищное преступление гитлеровцев на Ставрополье. Это преступление являлось обдуманным и четко реализованным планом уничтожения еврейской нации. Фашисты и их подручные из местных полицаев безжалостно, уничтожали всех, кто попал к ним в руки...»

   Евгений Евтушенко поэт, немец по крови, с русской врождённой справедливостью, в одну ночь написал поэму «Бабий Яр». Бросил обвинение кремлёвским вождям за городскую свалка мусора на месте Бабьего Яра, где расстреляли сотни тысяч...   
   
      "Над Бабьим Яром памятников нет.
      Крутой обрыв, как грубое надгробье.
      Мне страшно. Мне сегодня столько лет,
      как самому еврейскому народу...

   Вождь СССР Н.Хрущёв был взбешён поступком поэта. Его подвергли злобным гонениям, отказали в публикациях, шельмовали как "вероотступника".

   Солнечный диск спускался за горы лакколиты, скоро стемнеет, а значит пора уходить. С обратной дорогой уже было легко ориентироваться, по прямой тропе в сторону автобусной остановки. На пути замусоренный, давно не ухоженный сквер с огромным памятником, пленные красноармейцы перед расстрелом. Вокруг копошатся рабочие, лениво обновляя белой краской бетонные фигуры чудовищной формы.
   Текст на табличке сообщал, на этом месте в гражданскую войну «белые» казаки расстреляли красноармейцев. Для живущих в этих местах родственников, расстрел молодых красноармейцев тяжёлая память о революции. Подумалось, — какое-то проклятое место за Стекольным Заводом.

   Я уходил всё дальше к жилому району и задавал себе один вопрос, почему нигде никаких указателей с текстами о Холокосте, о невиданном доселе преступлении, совершённом с бессмысленным фанатизмом. Наверное, это правильно. В больном обществе бессмысленная инициатива. Мемориальную доску, знак, указатель, текст маргинальные подростки вымажут свастикой или расколотят камнями.

   Двадцать три года после войны сотрудники КГБ СССР по всей стране и за рубежом разыскивали преступников этих злодеяний у Стекольного завода, время давности не стерло память трагических событий. В городах Минеральных Вод сотрудниками комитета государственной безопасности были выявлены полицаи из местных жителей, участвовавших в массовых расстрелах. Были раскрыты полицаи, маскировавшиеся под чужими именами, многих взяли в советских исправительных лагерях. В ГДР были арестованы руководители карательных команд «SS».
     /navodah.ru/index.php?option=com_con.../

   Все эти негодяи надеялись отсидеться за колючей проволокой, дождаться когда затихнет, забудется. Но не тут-то было, всех долго искали, собрали и привезли на суд военного трибунала в Минеральные Воды.

   В феврале 1966 года в городе Минеральные Воды 12 дней заседал суд военного трибунала. Суд показал, фашисты и их подручные были не простыми исполнителями. Они глумились над семьями коммунистов и евреев, над ранеными военнопленными и комсомольскими активистами. Были непосредственными исполнителями изощрённых казней жителей Кавказских Минеральных Вод. Использовали средства массового умерщвления людей газовыми и электрическими камерами.
   Вместе с полицаями на скамье находились руководители карательных команд СС и СД. Они на деле осуществляли бредовую идею нацизма, уничтожения людей еврейской национальности на Кавказских Минеральных Водах.

   Военный трибунал приговорил изменников Родины к высшей мере наказания:
     «Е.Ф.Завадского - Во время оккупации Минеральных Вод служил у гитлеровцев начальником управления полиции. Руководил массовыми расстрелами, сажал в душегубки, грабил, насиловал.
     Д.П.Габова - бывший переводчик немецкой военной комендатуры. Должность переводчика совмещал с обязанностями карателя.
     И.П.Гришан - бывший младший лейтенант Красной Армии. Охотно променял мундир офицера на форму немецкого полицая. Гонял людей на расстрел, истязал, грабил, насиловал.
     Т.Л.Тарасова - добровольно нанялся служить полицаям. Участвовал в расстрелах, отбирал ценные вещи.
     Т.П.Божко - добровольно предложил свои услуги оккупантам, был рьяным штабистом Минераловодского полицейского управления, усердно участвовал в карательных операциях.
     К.Н.Науменко - усердно служил полицейским, нагоняя страх на жителей Кавказских Минеральных Вод, разыскивал по городу и вылавливал «подозрительных». Истязал, грабил, участвовал в расстрелах», являлись непосредственными исполнителями тотального грабежа и уничтожения людей еврейской национальности на Кавказских Минеральных Водах».
     Руководителей карательных команд СС: Gustav Neske, Fridrich Nugel, Walter Kehrer, Willi Zeiberg. Комендантов: Barte, Polle, Bekka. Сотрудников полевой жандармерии: Wenz, Schtolmenz, Wulff, Hofmann, Fischer.


   2.4.6   В О З М Е З Д И Е

  Я сижу на массивной чугунной советской лавке/скамейке у обшарпанного подъезда «Хрущёвки» по улице Советская 52, города Минеральные Воды, Ставропольского Края. Рядом со мной сидит Анна Даниловна Дрозд. Её муж, офицер Комитета Государственной Безопасности (КГБ) Владимир Арсентьевич Дрозд вёл розыск и этапировал бывших полицаев, творивших военные преступления из мест заключения на правосудие.   
   Анна Даниловна все дни судебного процесса находилась в зале и я слушаю её рассказ, что видела и слышала. Молча слушал Анну Даниловну, не задавал вопросов, дал ей выговориться.

   «Подсудимые пытались изобразить из себя, якобы, насильно призванных служить в полицаи. Упорно оправдывались. Вели себя нагло. Требовали прекратить судебный процесс. Отказывались признать себя виновными. Мы только исполнители. Мы только выполняли приказы. Нас насильно заставили заниматься казнями. 
   Особенно наглел на допросах полицай Гришан. Громко, истерично, требовал прекратить процесс, он уже отсидел в лагерях, искупил вину свою. Но, десятки свидетелей требовали вернуться к «Делу Гришана» и ко всем, кто уже отсидел по первому приговору. Их опознали многочисленные свидетели, своими рассказами убедительно доказывали, врут полицаи. Они все преступники. Они пытаются вывернуться, спасти свою поганую жизнь. Они не исполнителями воли оккупантов, это были матёрые убийцы, самодовольные прислужники германским нацистам. Полицаи сознательно глумились над семьями коммунистов, военнопленными, комсомольскими активистами. Изощрённо казнили советских граждан еврейской национальности, жителей Кавказских Минеральных Вод.

    Следствию помогли рассказы тех, кто тогда мальчишками из кустов запомнили лица полицаев, их зверства над невинными людьми. Бывшие подростки со стекольного завода рассказывая суду: мы по кустам подползали к месту массового убийство людей еврейской национальности и с ужасом наблюдали, что вытворяли эти люди. Как били свои жертвы штыками, ножами и ещё живых сбрасывали в ров, присыпали землёй, обрекая людей на страшные муки и страдания. На скамье подсудимых нелюди, им доставляло удовольствие издеваться над своими жертвами, глумиться над раненными.

   Процесс с первого до последнего дня  транслировался громкоговорителями на улицу. Стоявшие люди, слушая, как убивали их родственников, падали в обморок, теряли сознание. Врачи в дежуривших рядом машинах скорой помощи, оказывали первую помощь.
   После нескольких дней непрерывного судебного разбирательства, военный трибунал приговорил двадцать шесть изменников Родины к расстрелу. Приговор был одобрен всеми, кто находился и в зале суда и теми, кто стоял на улице у громкоговорителя.
   Без права на апелляцию.
   Из всей той поганой толпы подсудимых, достойно вели себя немцы. Они глубоко раскаялись, честно и открыто отвечали на вопросы военного прокурора. Приняли приговор как неизбежную расплату.

   Всех расстреляли сразу же после суда».
   
   Спасибо, Вам, Анна Даниловна за Ваш рассказ. Теперь я знаю имя полицая, который убил и сбросил в противотанковый ров Михаила, младшего брата моего деда.
 
   Полицаи расстреляны. Возмездие свершилось. 
 
   В городе Минеральные Воды в память о событиях оккупации на площади Победы поставлен Монументальный Пятигранник. Каждая грань в бронзе показывает эпизоды войны, — отступление, оккупация, народное ополчение, Победа. Сильное впечатление оставляет Бронзовое Панно «Расстрел». Глаза девочки с ужасом и вечным укором смотрят в сторону Стекольного завода. За спинами автоматы фашистов. Гибнущая Мать закрывает своим телом девочку.
   Скульпторы увековечили историю, о которой поведал мне мой случайный попутчик Николай, к сожалению, я не смог найти документального подтверждения этому событию. Была девочка убежавшая из-под мертвецов или её не было, сейчас уже эта тема мало кого волнует. Событие растворилось во времени, не оставив ни газетной статьи, ни фоторепортажей на стенде городского музея.

  Создатели монумента скульптор Гинзбург и его архитектор, тоже с еврейской фамилией которая где-то затерялась, найти не смог. В традициях коммунистических идеологов считалось хорошим тоном не оставлять памятных табличек с фамилиями тех, у кого фамилия не соответствовала тезису, "пролетарии всех стран соединяйся".
 
   Монумент на площади стал символом города. В праздник Дня Победы здесь традиционно проводятся торжественные мероприятия. Ветеранам разворачивают походно полевые кухни с горячей кашей, заправленной мясной тушенкой, наливают в алюминиевые кружки «наркомовские» 100 грамм. Всё это придаёт особый колорит народному празднику. В свадебные дни счастливые девушки в белых подвенечных платьях фотографируются со своими женихами.
   Я смотрел на молодую красивую пару, которая позировала фотографу под бронзовым пано "Расстрел", подошёл и спросил, что вы знаете о Холокосте. Девушка пожала плечиками и весело, безапелляционно ответила, - так Холокоста не было, его специально придумали ивреи немцев доить...


   2.5   ГОД 1943. НА ФРОНТ, на ПЕРЕДОВУЮ

   Вернёмся в зимний блокадный Ленинград. Сотни советских бомбовозов бомбили хорошо укреплённые траншеи противника, в воздух взлетала мёрзлая земля, исковерканное тяжёлое вооружение, брёвна, куски бетона с фрагментами человеческих тел. В след за бомбовозами на противника обрушились снаряды дальнобойной артиллерии и сокрушительные залпы реактивных установок «Катюш».
   Взревели моторы, танки с пехотой на броне двинулись на прорыв блокады. Противник огрызался. Его пулемётные укрепления сминали гусеницы тяжёлых машин. Советская армия пробила вдоль берега Ладожского озера коридор шириной в 10км.
Передовые траншеи ленинградского фронта заполнялись свежими войсками. Город стал получать продовольствие, тёплую одежду, необходимые медикаменты.

   Бои за прорыв блокады продолжались.

   Истощённых защитников ленинградского фронта стали вывозить в тыл на лечение. Через пару месяцев дошла очередь и до дистрофичного старшего лейтенанта Илья Вейнблат. Контуженый, с осколочным ранением, покачиваясь на полке вагона поверить не мог, как он смог выжить в блокадные девятьсот дней. Не верилось, голод уже остался уже далеко за хвостом санитарного эшелона.

   Реабилитацию он проходил в одном из госпиталей Саратова. Нетронутою войной пригородные колхозы поставляли госпиталям свежие мясные продукты, молоко, овощи, сухофрукты. Под контролем докторов медицинских наук, квалифицированных врачей и среднего медицинского персонала ему расписали диетическое питание, курс лечения.   
   Сам из семьи врачей, Илья хорошо понимал необходимость строго выполнять и соблюдать все назначения лечащего врача. Сбалансированное питание восстанавливало организм, мышцы набирали утерянную упругость, вернулось ясное мышление.

   В первые же дни написал родителям письмо в город Баку. Писал просто и понятно,   
     "Жив здоров, прохожу лечение в городе Саратов,в госпитале No n/n.Выжил вопреки всем невзгодам, имею боевую награду,можете гордиться своим сыном.Как Ольга? Как мой сынишка Славик?"

   Илья не был пристёгнут к больничной койке, старался в свободное время пойти на Волгу, посидеть подышать свежим воздухом. Задумывался почему всё произошло как-то не так, как твердила пропаганда. Все понимали, Европа готовится к войне, стягивает дивизии к границам. В киноэкранах наши быстрые танки мчатся бить врага «на чужой территории», только получилось ровно всё наоборот. В первый же год подготовленная к боям советская армия попала в «котлы» и была разбита. На моих глазах гнали солдат в бессмысленных, неподготовленных атаках. Всё как-то без ума, без военной хитрости. Пинка под зад и погнали сильных, подготовленных бойцов на немецкие пулемёты.
   Зачем? Чтоб рапорт об активных действиях на передовой подать командованию и запросить пополнение в роты?
   А те с большими звёздами на лацканах, в своих тёплых блиндажах в три наката кроют матюгами в телефон, требуют активности. Вот и гонят на убой пехоту. Нет потерь личного состава, значит плохой командир. На верх докладывают, воюет плохо, пора бы его расстрелять.
   Почему эти малограмотные командиры, которые без водки дня не могут пережить, легко распоряжаются чужими жизнями. Швыряют своими заскорузлыми ручищами солдатские жизни на погибель. От умных уже на лейтенантском этапе стараются избавиться. Скажет есть другой вариант, малой кровью, в ответ ты чо,самый умный. Такое мурло специально пошлёт туда, откуда не возвращаются. Кто дал им такое Право.

   Ну как Кто? Власть. Рулит совершенно идиотским догмами. Для них незаменимых людей не бывает.
   А ещё как бывает, на фронте это особенно видно, кто есть кто. Чем дурнее командир, тем больше трупов. Система одна для всех, и для армии и для заводов.   
   Всегда стремился сделать работу лучше, качественнее, а как они со мной поступали, только получал оплеухи. Защитил бурильщика, доказал руководству причину аварии. Сконструировал прибор, установил на буровой, — Бурила, смотри на стрелку и не допускай перегрузок на мотор. И что я получил, выгнали с нефтепромысла.
   Пришел на Бакинскую электростанцию. Достаточно было один раз прямо сказать на собрании о недостатках, изложить свои взгляды на модернизацию производства и сразу в газете фотография «Лицо Врага». Спасибо, отец быстро отправил к младшему брату в Кисловодск, иначе гремел бы костями в подвалах чекистов.

   Кстати, как там дядя Миша в оккупации, смог выжить?

   На Ижорском заводе столько полезного прошло через мои мозги и руки. По своей инициативе разрабатывал защиту пехотинца и что? Арестовали за дурную шутку постороннего для меня человека. Избивали, в карцере с крысами держали, спать нельзя, покусают. Требовали подписать что член тайной террористической ячейки на заводе. Вошел в профессию с высоким потенциалом, на защите диплома, председатель комиссии, старый русский профессор чётко сказал, этот студент далеко пойдёт, его дипломная работа лучшая из всех, за последнее время. А кем стал? Да никем. Дистрофиком.
   Усатый, тупорылый старшина на мне продукты экономит, наверное обменивался с голодающими на золотишко. Кто-то войну закончит звоном медалями на кители, а этот Усатый с золотишком в карманах.
   Хотя, худа без добра не бывает. После тюрьмы направили на сборку танков и боевых машин. На фронте пригодилось. Оценили. В лучший госпиталь отправили, «Офицерский Аттестат» родителям перевёл, они моё содержание получают.

   Дело шло к выписке из госпиталя, когда на почтовом стенде под буквой «В» увидел треугольничек письма со знакомым почерком отца. Что-то защемило в груди, уж что-то много написал своей аккуратной рукой отец. Сел читать в сторонке.

     "Дорогой наш сын!Твоё долгожданное письмо получили.Всегда верили,что ты жив. Мы и все соседи нашего двора,искренне за тебя рады.Мы работаем,мама в цеху трудится,боеприпасы для фронта собирает,я сутками в госпитале.От мамы тебе материнское благословение,она молится каждый день за всех вас,сыновей наших. Славик,смышлёны мальчишка,впечатлительный,ждёт папу.
     За Ольгу больше не переживай,она уже позаботилась о себе.Ушла жить к местному нефтянику.У нефтяника бронь до конца войны,дом под виноградной лозой,на столе лепёшки и фрукты, овощи и всякая зелень.Раз в неделю заходит,Славику принесёт гостинцев.Сядет за стол и болтает чепуху всякую.Язык как помело, оправдывается. Видишь ли,ей гадалка нагадала,муж с фронта не вернётся и не надейся. И это она, сука,поганая,нам такое говорит и при Славике. Мальчик как услышит, так плакать начинает,ночью всхлипывает. А последнее время,как Ольга приходит, так он прячется в шкафу.
     Мы с мамой думаем,что для таких смазливых бабёнок,как Ольга,муж нужен как гужевая лошадь,пахать на её интересы.Такие бабёнки мужьям здоровье подрывают и дети у них больные. Нельзя,сын,жениться на первой встречной,особенно из незнакомого сословия. Девушку надо брать из благопристойной семьи.
Война закончится нашей Победой. Вы,мои сыновья,вернётесь домой,мы верим в такое чудо. Тебе присмотрим невесту из нашего окружения, чтоб заботливая была. Мы поможем тебе второй раз не ошибиться"

   Письмо от родителей стало глубоким разочарованием, образ верной жены фронтовика, крепко сидел в его сознании. А тут всё не так, как в песнях в которых ждут. Поразмышлял на эту тему, успокоился и окунулся в весёлье офицерские компании. Бряцал на фортепьяно фокстроты, остроумно шутил с девчатами. Славные саратовские красотки, без особых претензий от всей души развлекались с выздоравливающими офицерами.

   Время лечения завершалось. Врач, осмотрел Илью и с довольной улыбкой сказал. 
   Мощный у тебя иммунитет, видать в детстве родители правильно выкармливали.

   Подписал заключение, десять дней на долечивание и на выписку.

   Офицер по кадрам предложил несколько вариантов дальнейшей службы. По первому – инженером на Челябинский Танковый завод. По приказу генерал-майора Ильи Зальцмана, Наркома Танковой Промышленности СССР, в промышленность с фронтов отзывали специалистов механиков.
   По второму предложению генерал-майор Самуил Давидович, начальник военного научно-исследовательского института Военной академии механизации и моторизации, собирал инженеров с боевым опытом в танковое конструкторское Бюро Московского Военного НИИ.

   От предложения ехать на Челябинский танковый завод сразу отказался. Насмотрелся уж. Боевые машины на заводах собирают тяп-ляп, пошли на марше и глохнут, стоят мишенью. По большому счёту заводские инженеры и не виноваты. План не выполнил, расстреляют и разбираться не будут. С моим характером начну за качество бороться, вывернут во вредители.
   Танковый Институт в Москве звучит заманчиво, мог бы сразу включиться в работу. С моим опытом будет о чём поработать с механикой серийного танка Т-34. Опять же, окунусь с головой в работу, пойдут изобретения, новшества. В ответ получу зависть, подлость, клубок грязной клеветы. Приближенные к начальству, дружно полезут в друзья, начнут приглашать с ними водку пить, плести паутину вокруг тех, кого они не любят. Заставят врать на собраниях, подхалимничать перед начальством.   
   Зарплату дадут мизерную, едва хватит продукты купить, жильё в Москве в вонючей коммуналке со склочными бабами бобылками.
   Всё это можно пережить, вопрос в другом, мозги после двух лет тюремной камеры, плюс девятьсот дней дистрофии в блокаде, от стрессов на передовой уже давно не те, что были. Нет, я уже не растерял остроту конструкторского мышления...
   Скоро сорок стукнет, не заметишь, как ещё десяток лет проскочит, а на финише жизни ни жилья, ни зарплаты, ни здоровой семьи.

   После не долгих размышлений, сделал свой выбор, на фронт, на передовую. Убьют, сын до совершеннолетия будет алименты получать.

   В назначенный день явился к усатому кадровику.
   — Что решили, куда будем выписывать проездные документы?

   — Я принял решение на фронт, на передовую.

   — Достойный ответ. Уважаю! Присаживайтесь. Посмотрим, что у нас для офицеров с высшим образованием. Сталинградский фронт. Но мне нужно согласовать с вышестоящим начальником. Посиди, почитай свежую газетку «Красная Звезда». Я скоро вернусь.

   Илья сидел спокойно, не понимая в какую кровавую бойню хочет втолкнуть его этот усатый майор. К возвращению кадровика успел прочитать всю газету.

   — Поздравляю, вас товарищ Вейнблат. На вас пришло очередное воинское звание, инженер-капитан. На Ленинградский фронт. Документы будут завтра готовы, получите и можете ехать.

   Прощай славный город Саратов. Город серьёзных врачей, добросовестного медперсонала, весёлых офицерских застолий, саратовские красотки.
   Собирая свой вещмешок мурлыкал про себя строчки из А.Пушкина:
     «Что день грядущий мне готовит?
     Паду ли я, стрелой пронзенный,
     Иль мимо пролетит она.
     Что ждёт меня в дали суровой...»


   2.5.1   ГОДЫ 1943-44.  ТРЕТИЙ БЕЛОРУССКИЙ ФРОНТ

    С Ленинградского, Илью Вейнблат перебросили на Воронежский фронт. Как-то поделился боевым эпизодом в полыхающем огнём городе Воронеж.
   Поставили задачу перегнать танки в боевую часть. Чтоб не вытягиваться в длинную колонну, маршрут обозначили по двум улицам города. Разделились на две группы по параллельным улицам. Вот тут я понял что такое фронтовая удача.

   В штаб не знал, что оперативная обстановка на указанном маршруте изменилась. Танки первой группы напоролись на немецкие противотанковые пушки. Машины в голове колонны загорелись, не повезло нашим механикам.

   Вторая группа, которую вёл капитан Вейнблат, без потерь вышла на румынских солдат, смяли оборону с пушкой, двумя пулемётами и в намеченный район. По рации поступил приказ, развернуться навстречу первой группе. На максимальной скорости погнали выручать своих товарищей. Немецкие пушкари услышали грохот идущих на них танков, разбегаться не стали, кинулись разворачивать пушки. Не успели. От них осталось только мокрое место да груда искорёженного металла. Рассчитались за своих товарищей.

   Воронежско - Касторненская Операция стала крупным успехом советских танковых сил.

   После Сталинградской битвы ситуация на фронтах стала меняться. Если в первые два года войны советская боевая техника оставалась на захваченных территориях, то с 1943 года ситуация стала меняться. Советские танковые ударные армии перешли в наступление, повреждённая боевая техника уже оставалась на освобождённых территориях и с ней можно было работать. Под огнём противника восстанавливать боевые машины, в сложных ситуациях подгоняли тягач, цепляли на трос и утаскивали на прифронтовую площадку. Возникла необходимость создания надёжных ремонтных батальонов, которые могли двигаться за наступающими частями.

   Несколько эпизодов о ремонтниках, которые я нашёл мемуарах Ф.И.Галкина, "Танки возвращаются в бой".

     «Наша «тридцатьчетверка» с перебитой гусеницей застряла в сотне метров от противника. Гитлеровцы вели по неподвижному танку сильный минометный и пулеметный огонь. Экипаж не мог ни на секунду высунуться наружу. Казалось, ещё немного времени, и танк будет подожжен или захвачен, экипаж погибнет.
За подбитым танком из окопа пристально наблюдает бригадир ремонтников старшина Розов. Жестом подозвал двух солдат и стал им говорить, показывая в сторону противника.
     — Неужто возьмут, гады? Надо помочь ребятам.

     Все трое, перекатываясь от воронки к воронке, усиленно работая локтями и коленями, поползли к танку. Дым разрывов временами скрывал их. Совершая невозможное эти трое ползли вперед. Подкатились к «тридцатьчетверка», дали знак танкистам и те открыли по противнику огонь из пушки и пулеметов. Танк содрогался от собственных выстрелов и от вражеских разрывов. Пулеметные очереди поднимали фонтанчики пыли, осколки стучали по броне. Розов и его помощники исправляли повреждение, заменили трак, соединили гусеницу и снова посигналили экипажу:
     — Все, мол, в порядке!..
     И тут же единым махом вскочили на носовую броню. Заглушая грохот выстрелов, грозно и торжествующе взревел мотор. Танк развернулся и двинулся в нашу сторону...»

   И ещё один эпизод из мемуаров Ф.И.Галкина, "Танки возвращаются в бой".

     «Измазанные грязью и маслом ремонтники и эвакуаторы возятся вокруг машин и траков, залезают внутрь, что-то ладят на броне, стучат, сваривают, что-то подтаскивают. Неподалёку лежат их автоматы, пулемет и гранаты.
     Совсем близко ударили фонтанчиком пули автоматной очереди, разрозненная группа противника намеревалась здесь пройти. Бойцы ремонтники, бросив инструмент, передёрнули затворы автоматов и пулемёта, залегли. Идёт бой. Противник отступил, скрылся в перелеске, а ремонтники перекурив, продолжили восстанавливать боевую машину».

   Командование принимает решение увеличить число ремонтных батальонов, оснастить необходимыми ремонтными средствами. Из действующей армии отзываются инженеры, станочники, сварщики, электромеханики, специалисты по моторам и технике.
   Капитана И.Вейнблат вызвали в штаб Воронежского фронта, приказали принять под своё командование «Отдельный Ремонтно-Восстановительный Танковый Батальон 60», или коротко "ОРВТБ 60". Батальон существовал по штабным документам, но по факту его не было. Капитан Илья Вейнблат, имея за плечами довоенный опыт работы в танковом сборочном цеху Ижорского Завода создал работоспособное мобильное подразделение. В батальон получил станки и механизмы, мощные бронированные танковые тягачи, способные вытаскивать с поля боя поврежденную тяжёлую технику. За короткий период времени "ОРВТБ 60" становится надёжным исполнителем замыслов командования.

   Пролистаем ещё страницы военных мемуаров Фёдора Ивановича Галкина, окунёмся в атмосферу, в которой ремонтники трудились для Победы:

     «Накануне предстоящих боев квалифицированные специалисты, ремонтники во главе с К.Н. Савельевым дневали и ночевали в войсках, проверяли состояние материальной части, налаживали изучение новых машин. Константин Николаевич, человек неуемной энергии, готовился уже не к первой фронтовой операции, поэтому наметанным хозяйским глазом очень быстро обнаруживал недоделки и слабые места.
Командиры, инженеры и техники внимательно прислушивались к его замечаниям и советам. Уж он то знал цену любому запасному агрегату из «кладовой» с поля недавних боев!
     По указанию Савельева, каждая ремонтная часть, выделила специальные бригады. Они отыскивали и снимали с машин, из категории безвозвратных потерь, годные для ремонта детали, приводили их в порядок, накапливали запасы на период боев. Удельный вес такого источника снабжения по некоторым деталям достигал 50–80 процентов. Даже у сгоревших тяжелых машин снимали неповреждённые части, сохраняли и в дальнейшем вторично использовали...»

   Из Приказа гвардии инженера - полковника Савельева, начальника Ремонтного Управления Бронетанковых и Механизированных войск Первого Белорусского фронта.

     «Инженер-майор Вейнблат работает в должности Командира 60 ОРВБ. Батальон поступил во фронт в августе 1943 года в большом некомплекте по личному составу с изношенной материальной частью и оборудованием. При подготовке к обеспечению боевых действий танковых частей в батальоне проделана большая работа по укомплектованию его и приведения в полную боевую готовность. Указанная работа была проделана непосредственно под руководством тов. Вейнблат.
     В первые же дни боевых действий ремонтные бригады были полностью включены в работу. Шли непосредственно за боевыми порядками и обеспечивали своевременное восстановление танков, и возвращение их в строй. Только за июль месяц было восстановлено и возвращено в строй 75 танков, что составляет 155% выполнения плана.
     Тов. Вейнблат построил работу батальона по правильной технологии полевого ремонта танков в результате чего, качество ремонта получается высокое»

   Илья мне рассказывал, с 1943 года советские войска уже научились воевать. Все наступательные операции проводили "по расписанию". Штабы тщательно продумывали и планироваоли предстоящие боевые операции. Продумывали вероятные ходы противника. В плане наступления наших войск и в реальной обстановке боя мало что менялось, настолько всё было предусмотрено до мелочей.

   Илья по этому поводу любил пошутить.
   - Войска пошли в наступление, штабисты пошли спать.

   В планах на бой просчитывать необходимая потребность в боевой технике. Ремонтники получали задание отремонтировать и передать в войска нужное количество танков.  "ОРВТБ 60" зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, в штабах сомнений не возникало, не подведут, отремонтируют и до начала наступления перегонят в боевые подразделения. ОРВТБ 60 оперативно перебрасывается по всему Белорусскому фронту, туда где готовилась ответственная наступательная операция, прорыв обороны противника. Бойцы батальона шли вслед за наступающим частями, вытягивали с поля боя боевую технику, латали дыры, восстанавливали моторы. Пристреливали пушку и отгоняли боевую машину на передовые позиции.

   Выписка из Приказа подполковника Шибанова, помощника Командующего Бронетанковых и Механизированных Войск 48 Армии.

     «Илья Вейнблат, работая в качестве командира ремонтно-восстановительного батальона N 60,48 Армии, умелой организацией ремонта в полевых условиях обеспечивал быстрый и качественный ремонт и ввод неходовых танков в строй.
В июле 1943 при плане 20 средних ремонтов, батальон отремонтировал средним ремонтом 26 танков и текущим ремонтом 118 танков. Ремонт производился непосредственно на полевых СПАМАХ и на поле боя, в большинстве под огнём противника. При совершенном отсутствии запасных частей к танкам М3-С батальоном проделана большая работа по сбору их с негодных танков на поле боя и
реставрации изношенных деталей.
     За хорошую работу в батальоне награждено правительственными наградами 10 человек и дополнительно представлено к награде 15 человек. Командир достоин правительственной награды - Орден «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА».

   С того момента, как я написал первый абзац этого увлекательного повествования, продолжал блуждать по интернету в надежде найти однополчан "ОРВТБ 60". Несколько фамилий, которые удалось найти, я вставил в тексты. 
   В следующем эпизоде боевая работа инженера механика капитана Медведева Ивана Филипповича. Капитан долго воевал в качестве командира танковой роты Т-34. Прошёл через тяжелые сражения и к концу войны был назначен командиром 53 эвакороты 3-го Белорусского фронта. Эвакуировал  подбитые танки с минных полей, под огнём артиллерии и минометов противника, под налетами вражеской авиации.
   Из наградного листа к ордену Красной Звезды на Медведева Ивана Филипповича:   
     "...В районе боевых действий деревни Осинстрой в ночь с 24-го на 25-е июня 1944 года, командуя лично эвакогруппой за 2 дня было выведено из-под огня противника 30 танков, после короткого ремонта половина танков были направлены на выполнение боевых заданий. Другие передавались в ремонтные батальоны на восстановление. День Победы Медведев Иван Филиппович встретил на берегу Балтийского моря в Фишхаузене".

   Добавлю, "передавались в ремонтные батальоны на восстановление" среди которых и "ОРВТБ 60".


   2.5.2  ЛИЧНЫЙ  РАЗГОВОР  С  ГЕНЕРАЛОМ  АРМИИ  К.К.РОКОСОВСКИМ

   К началу 1944 года батальон "ОРВТБ 60" был передан под оперативное подчинение командующему Первым Белорусским Фронтом генералу армии К.К.Рокоссовскому.
   Комбату приказали прибыть в штаб армии на совещание, на котором командующий ставил задачу прорвать оборону 3-й румынской армии и наступать вглубь обороны. Опаздывать на такое совещание было недопустимо, объяснения не спросят, сдёрнут погоны и в штрафбат.
   Выехали на Виллисе пораньше и помчались по ухабам фронтовых дорог. Комбат рядом с водителем. Сзади два офицера. Балагурят о хорошеньких медичках, кто с какой... 

   Комбат не слушал их болтовню, молча обдумывал перечень своих вопросов командующему.

   Сквозь шум мотора интуицией почувствовал нарастающий рокот самолёта.
 
   Резко командует водителю, — Стоп!
 
   Водитель резко по тормозам. Через пару, тройку секунд над их машиной прогудел немецкий штурмовик. Точно по направлению движения машины сбросил на дорогу бомбу. Взрыв, хлёсткий удар горячего спрессованного воздуха, свист осколков.

   Всех сдуло из машины, упали в рельеф, смотрят как «Юнкерс» пошёл на разворот, накренил крыло, из кабины показалась ехидно улыбающаяся морда пилота.
 
   Почему не добил? Вероятно возвращался на свой аэродром, боекомплект и топливо израсходовал. На всякий случай придержал одну бомбу, авось кто попадётся. Ему и попался американский "Виллис" с советскими офицерами.
   Немецкий асс точно рассчитал где должна была быть машина, вынырнул из облаков и сбросил бомбу. Если бы не резкое торможение бомбанула бы точно в машину, яркая вспышка по мозгам и свет погас. Навечно.

   Когда офицеры очухались от шока стали выяснять у своего командира, как он почувствовал самолёт.

   — Всё просто, уловил слабый гул самолёта в бреющем полёте. Насторожило,   двигатели отключил, маскируется в облачности для внезапного нападения. Так и вы выскочил на нас. Если бы мы все балагурили, байки травили от нас и мокрого места не осталось бы. На наше счастье машина на ходу, поехали.

   Прибыли в штаб заблаговременно. Во время совещания Илья внимательно смотрел на командующего и уже почти не сомневался. Внешность этого высокого, красивого, волевого офицера ему была знакома. Когда после совещания офицеры вышли, комбат всё ещё оставался сидеть на своём месте.
 
   Командующий хмуро покосился и спросил:
   — У вас личный вопрос?

   — Извините, Константин Константинович. Я хорошо запомнил, когда вас избитого вталкнули в тюремную камеру где я сидел. Я не могу ошибиться, у меня хорошая зрительная память.

   Командующий внимательно посмотрел на комбата:
   — В "Крестах"...?

   — Да, в "Крестах".

   Рокоссовский тяжело вздохнул, кликнул ординарца:
   — Василий, водки, закусить и чая.

   В разговоре командующий внимательно выслушал историю ареста своего комбата и коротко поделился своей.
   — Да, было дело. Донос поступил, я польский шпион. Во время допроса мне сломали рёбра, передних зубов лишился. Когда понял, что терять мне уже нечего, схватил со стола пресс-папье и убил следователя. Шум, гам, потащили на расстрел, поставили у стенки. Вы не поверите, Илья, стреляли мимо.
   Почему? Так я и не понял. И вспоминать не хочу. Время было суровое.
 
   — Я такого же мнения. С меня уже год, как сняли обвинение по статье «враг народа». Принят кандидатом в Члены Коммунистической Партии.

   — Поздравляю вас. Будем сражаться как положено коммунистам, все силы для Победы...


   2.5.3   "УДАР... ВИЗЖА, ОТ ТАНКА УХОДИТ В РИКОШЕТ БОЛВАНКА"

   Как-то, ещё в 60-х 20 века спросил Илью о Курской Битве, он ответил примерно так. Тяжело нам досталась Победа.
   В военной кампании 1943 года Вермахт беспрецедентной мобилизацией сил стянул к «Курской Дуге» более 70% самых боеспособных частей: 900 тысяч пехотинцев, около 3 тысяч танков, 2,5 тысячи самолетов и 10 тысяч орудий. Цифры я взял уже потом в интернете.
   Wermacht получил тяжелые танки «Tigr», танки «Pantere», самоходками «Ferdinand». Их пушки прошивали советский танк Т-34 насквозь, с дистанции, на которой мы противника не доставали. Нашей Т-34 нужно было идти на сближение, чтоб пробить броню танка «Tigr».
В ответ на реальную угрозу прорыва фронта советские генералы, члены Военсовета настаивали на встречный бой. Генерал Михаил Ефимович Катуков резко возражал против такого решения, обосновывая что встречный бой приведёт к потере всей советской танковой армии. Предложил встать в оборону, танки закапать по самую башню. В торчащую в земле башню попасть трудно, а касательным ударом снаряд не пробивал, рикошетил. Перемолоть наступающих и идти в наступление.

   Главнокомандующий И.Сталин согласился с М.Катуковым.

   В продолжении этой истории с удивлением читал статьи авторитетных историков, в которых было интересно узнать, после смерти И.Сталина, дважды Герой СССР, маршал  М.Катуков попал в опалу, в немилости Н.Хрущёва. Не простил ему нарушение субординации в разговоре с Главнокомандующим. Было такое или не было я на своём уровне знать не могу, но верю, могло такое быть, когда Никита Сергеевич потребовал от генералов осквернить память о главнокомандующем...

   Советское командование собрало в кулак все силы. Было выстроено 8 линий обороны на 200км вглубь, танки закапывали по самую башню. Ремонтным батальонам так же приказали занять в оборону.
   Батальон "ОРВТБ 60" занял позицию по северной части Курской Дуги. Задача жёсткая, держать оборону, уничтожать на своём участке наступающего противника. Механики в батальоне с опытом танковых сражений поклялись стоять насмерть. Перетащили и закопали всю технику способную вращать башней и стрелять, для надёжности обороны прислали роту автоматчиков, поступит Приказ, всех на броню и в бой.

   Когда две армии сошлись в смертельном бою, грохот сражения расходился эхом на многие десятки километров. Советские войска в обороне приняли на себя мощный удар. Выстояли. Исход сражения определился правильно принятым решением.
   Танки выкатывались из-под земли и неотвратимо пошли вперёд на противника. Сближаясь на высокой скорости, били в упор. Стальные машины вместе с экипажами разлетались на сотни метров, горели топливные баки, под гусеницами гибла пехота. Жесточайшее танковое сражение стало началом разгрома фашистов.

     «Удар... Визжа, от танка уходит в рикошет болванка.
     Но экипаж еще живой. А, значит, вновь в огонь и бой...»

   Ремонтники вернулись к своим обязанностям и пошли за наступающими частями восстанавливать повреждённую технику. 
   Ни один танковый завод, находящийся в тылу, не смог бы собрать, отремонтировать и перегнать фронту такое количество боевых машин, как это сделали фронтовые ремонтные батальоны. Во время подошедшие из ремонта боевые машины, бывало решали исход всей боевой операции. И так, день за днем, до самой Победы.   
   Сошлюсь на цифры опубликованные в открытой печати. В дни боев за освобождение Белоруссии 1-й Белорусский фронт получил от ремонтных батальонов более 7500 машин. Чтобы такое количество техники перевезти по железной дороге потребовалось бы 305 эшелонов и более.Среди боевой техники Третьего Белорусского фронта было немало танков ветеранов, которые трудом механиков прошли славный боевой путь от Смоленска до берегов Балтики.
   Наступающий 3-й Белорусский фронт, в составе которого находился "ОРВТБ60", прошли 700км по Белоруссии и вышли в Польшу.
 

    2.5.4  К  КОМБАТУ  НА  "БОРЩЕЧЁК".

   О Белорусии Илья с большой теплотой вспоминает, как их ремонтный батальон несколько дней стоял в расположении белоруского партизанского отряда. Душевные песни у костра под гитару, запомнились на всю жизнь:

     «Эх, загулял, загулял, загулял, Парнишка молодой, молодой.
     В красной рубашоночке, Хорошенький такой
     Эх! Потерял он улицу, потерял свой дом родной,
     потерял он девушку — Платочек голубой...
     Ехали цыгане цыгане с ярмарки да домой
     И остановилися под яблонькой густой
     Ах загулял загулял загулял
     Парнишка молодой молодой.

   На освобождённых территориях в действующую армию стали принимать женщин на вспомогательные должности, в медсанчасть, радистки в штаб, поварихами кормить бойцов. В селе Погудаевка в батальон пришли записываться две молодые, стройные подруги, Евдокия Шаталова и Антонину Шведову. С Тоськой всё было понятно, она медсестра с опытом.
   На вопрос к Евдокии,- батальон накормите?

   Евдокия озорно улыбнулась, — накормлю ещё и пальчики оближете.

   Зачислили руководить полевой кухней, вести учёт заготовками и хранением продуктов. Очень скоро молва, вкусно можно поесть распространилась среди командного состава фронта. Командиры со звёздами на погонах под предлогом проинспектировать, могли сделать крюк, заехать к комбату «на  борщечёк».


   2.5.5   K O N I G S B E R G

   Батальон "ОРВТБ 60" двигался в направлении южного побережья Балтийского моря, к Померании. Войска под командованием маршала К.Рокоссовского разгромили Курляндскую группировку Вермахта, -свыше двадцати германских дивизий, тысячи танков, самолетов и артиллерийских орудий. Отрезали группировке идти на Берлин с целью остановить наступающие советские войска.
   В этих боях принимала участие и Первая Польская Армиия. Помимо своих обязанностей, Батальон "ОРВТБ 60" восстанавливал танки полькой армии. За оперативную, качественную работу, польское командование наградило комбата И.Вейнблат почётной наградой Польской Армии, - Орденом "Крест Грюнвальд".

   В боях за Konigsberg на фронтовых дорогах И.Вейнблат встретил отряд бойцов с пристёгнутой знакомой до боли его довоенной разработки,"Нагрудник". Вспомнилось, как демонстрировал в Наркомате Обороны свою разрабоку индивидуальную защиты пехотинца. Наркомат одобрил изделие и выдал заказ на первую партию в несколько тысяч штук штурмовым бригадам. Доработать не смог, по возвращению из Москвы арестовали по доносу, заказ передали на другой завод.

   С искренней улыбкой подошёл к бойцам, потрогал руками. Всё те же два миллиметра брони, та же форма как он разработал. В его "Нагрудниках" инженерно-сапёрный спецназ, который взрывами пробивает проходы в сложных бетонных укреплениях. Как отмечали аналитики, "...бои за Кенигсберг и Берлин стали золотыми страницами в истории Штурмовых Инженерно Сапёрных Бригад. Без этих бригад сражения затянулись бы, а потери Красной Армии были бы во много раз больше".

   — Ну и как? Броня помогает в бою?
   — Ещё бы, — весело ответили бойцы, — смотрите, у каждого вмятины от осколков, пуль. А каждая вмятина это смерть. С такой защитой работаем без страха.

   — Тогда вопрос. Кто сконструировал этого "Нагрудник"?

   Бойцы пожали плечами.
   — Не знаем. На них не написано.

   — Автор стоит перед вами. Ещё до войны я начал конструировать индивидуальную защиту для пехотинца. Изготовил первую партию на Ижорском заводе, демонстрировал в кабинете маршала К.Ворошилова. Довести до ума не смог. Отстранили. Не по моей причине. Сейчас вижу не зря старался.

   — Тогда, товарищ майор, назовите свою фамилию. Будем помнить конструктора, кто нам жизнь спасал, — с искренним удивлением спросили штурмовики...

   К этому добавлю, и наша фамилия причастна к разгрому укреплённых крепостей Кенигсберга. В 1946 году весь основной состав штурмовиков был демобилизован и об уникальном советском спецназе просто забыли. Почему стёрли эту интересную страницу Великой Отечественной Войны сейчас уже никто не знает.


   2.5.6   Р А С СТ Р Е Л   П Л Е Н Н Ы Х

   Где-то в Польше у границы с Konigsberg на обочине среди битой немецкой техники нашли передвижной жилой мобильный вагон. Видно было, колонну проутюжил советский штурмовик. Трупы убрали, всё остальное бросили.

   Мобильный вагон стоял на колёсах. Удивились, местные мародёры близко не подходили, колёса не сняли для своих телег. Боялись прикасаться к немецкому имуществу. Инстинкт не позволял. Чувствовали, обнаружат, тут же расстреляют и разбираться не будут.
   Осторожно вошли, проверили на возможный взрыв «сюрприза». Вагон имел несколько отдельных блоков, кабинет с рабочим столом и канцелярией, кухонька, двуспальное место, туалет с душем. Такие вагоны имели на фронте старшие офицеры вермахта.
Под кроватью нашли новенькую, ещё в смазке, штурмовую винтовку "G-44 Sturmgever", внешне похожую на популярный автомат «Калашников». Оружейнику дюже понравился этот новенький автомат, удобный, надёжный. Забрал в свою мастерскую, перебрал, смазал, зарядил на гвоздь в тамбуре повесил. Если что, схватил, выскочил и стреляй очередями.

   Комбату вагон понравился. И кабинет и жильё, подцепили к тягачу и дальше по фронтовым дорогам.

   Комбат в вагончике спокойно работал с документами, когда к нему забежал солдат. Сбиваясь. Не по форме доложил:
   — Товарищ комбат, наш капитан готовится расстреливать...
   Пленных. Тех, кто вчера вышли к нам с белым флагом сдаться. Поставил всех на колени будет стрелять в затылок. Сейчас рассказывает сколько горя нам всем принесли фашисты. За это приговаривая к расстрелу.

   Комбат тут же вскочил:
   — Как, они же совсем мальчишки. Они сами сдались. Он что, рехнулся?

   — Никак нет, просто сильно пьян.

   — Немедленно остановите его...

   Ординарец комбата сдёрнул с гвоздя автомат и бегом к немецкой траншее.

   У края ямы на коленях стояли молодые немецкие рекруты. Размахивая пистолетом, мститель прохаживался у них за спиной и на русском языке, который они не понимали, заканчивал своё обвинение и приговор...
     — Вы, немчура, для меня, ненавистный народ. Вы зверски уничтожали советских мирных жителей. Без всякой жалости сгоняли в сараи и сжигали заживо. Ваши овчарки разрывали наших детей. Наши пленные солдаты для вас были мишенью. Вы убивали их для развлечения. Вы принесли в мой дом горе и страдания...
За все ваши преступные деяния Красная Армия должна уничтожить всю Германию, всё ваше поганое население. Я, офицер советской армии, первый начну вас уничтожать. Имею полное право собственноручно расстрелять. Сделаю без жалости и сожаления. За пепел моей семьи, за моих родителей, за братьев и сестёр, за все страдания расстрелянных в безымянных рвах...

   Пленные чувствовали интонацию, прощаясь с жизнью, тихо ревели.

Комбат дослушал выстраданную речь офицера и внутренне был с ним совершенно согласен. Когда «мститель» закончил свой приговор, комбат подошёл и спокойно сказал:
   — Капитан! Отставить. Отдайте мне свой пистолет!

   Ординарец для убедительности передёрнул затвор автомата и направил на капитана. Офицер, нехотя отдал пистолет.

   — Вы в своём уме?! Устраивать в расположении батальона расстрел. Да за такие дела завтра меня с тобой к стенке поставят.

   «Мстителя» отвели в медсанчасть, где доктор С.Немцов сунул ему под нос ватный тампон с нашатырём и уложил спать.

   Пленные пацаны в военной полевой форме не видя, что происходит у них за спиной, от звука затвора автомата заревели ещё громче... Решили сейчас их расстреляют одной очередью.

   Комбат на немецком коротко приказал:
   — Steht auf!  Встать!

   Пленные медленно, осторожно, не делая резких движений встали в ряд и уставились на комбата. Понимали ли солдатики Гитлерюгенда, что жизнь им подарил офицер с ненавистной им еврейской внешностью? Думаю, да, понимали. Их специально со школы обучали выделять в толпе еврея по характерным национальным признакам. Выделить и уничтожить. Какие мысли роились в их мозгах, уже никто не скажет.  Отвели в сарай, дали воды и заперли до приезда СМЕРША.

   Советские солдаты и офицеры заходили в Германию с ненавистью к немцам. С большим желанием мстить за все зверства, сажённые деревни и города.

     «Шесть «юнкерсов» бомбили эшелон,
     Хозяйственно, спокойно, деловито.
     Шесть «юнкерсов»... Я к памяти взывал,
     Когда мой танк, зверея, проутюжил
     Колонну беженцев — костей и мяса вал...»

   Войскам зачитали Приказ Главнокомандующего, запрещавшего на территории Германии мародёрство и насилие. За нарушение Приказа, командир имел личную ответственность.


   2.5.8   НЕМЕЦКАЯ  ОВЧАРКА  СПАСАЕТ  БАТАЛЬОН

   В феврале 1945 года 3-й Белорусский фронт начал операцию по уничтожению самой крупной немецкой группировки, сконцентрированной вокруг Хайльсбергского укреплённого района, юго-западнее Кёнигсберга. Общий замысел операции заключался в том, чтобы не допустить отход Хейльсберской группировки на косу Фрише-Нерунг (Балтийскую/Вислинскую косу). Исключить эвакуацию немецких войск морем.
   Наступление по всему фронту шло с большими потерями боевых машин. За день комбат так намается, что к вечеру уже никакой. Пришёл в свой полевой вагончик, сапоги скинул, портянки на улицу и ординарцу:
   — Василий, скажи Шаталовой принести поесть, сил нет в камбуз идти.
Василий знал, Шаталовой достаточно только кивнуть в сторону комбата, она мигом соберёт корзинку, накроет белой скатёркой и прибежит.

   Случай, который произошёл в конце войны на территории Германии, многое изменил в судьбе комбата. Как-то, в расположение батальона доставили пленного старшего офицера вермахта, за ним покорно бежала породистая немецкая овчарка. В ожидании офицера СМЕРШ, пленный спокойно сидел на ящике, гладил собаку и что-то объяснял ей на своём языке.
   Повернулся к солдату и на плохо понятном солдатскому уху русском, попросил позвать старшего офицера.

   Комбат подошел, первый поздоровался со старшим по званию и спросил на немецком.
   — Was Sie wollen, Herr Oberst? Что вы хотите, господин полковник?
   — Ich bitte Sie, meinen Hund zu kummern. Я хочу попросить вас позаботиться о моей собаке. Это очень умная, замечательная собака. Заберите её себе, она вам ещё пригодится.

   — Nun gut, aber wie der Hund mich erkennen./ Хорошо, я могу взять собаку, но ваша собака меня не знает.

   — О! Keine Sorge, es ist ganz einfach.../ О, не волнуйтесь, всё просто. Подержите подмышкой кусок хлеба и дайте собаке. Она съест хлеб и пойдёт с вами. Так мы воспитываем служебных собак. Вы же хорошо знаете, война, хозяин может быстро поменяться, поэтому мы так дрессируем.

   Комбат сделал удивлённые глаза, он любил собак, подкармливал бродячих, которые откуда-то появлялись в расположении батальона.

   Евдокия сама принесла буханку свежеиспечённого хлеба. Майор отломил ломоть, положил подмышку, подержал, присел и поднёс хлеб к носу овчарки. Та, вначале посмотрела на своего старого хозяина. Тот кивнул, собака обнюхала ломоть и с голодной жадностью просто проглотила.

   — Дело сделано. Собака ваша, — сказал пленный офицер и удовлетворённо улыбнулся. - Вы стали хозяин этой умная собака.

   Илья протянул немцу свежеиспеченный крестьянский хлеб и быстро пошёл к механикам. Оглянулся, с удивлением увидел, собака покорно бежит за ним.

   Надо сказать, пёс запомнил и запах рук поварихи. Если комбат был занят работой или уезжал из батальона, пёс уходил на кухню и крутился рядом с Евдокией.

   В тот злополучный день батальон стоял у лесного массива. По команде из штаба весь личный состав механиков с бойцами охраны выдвинулись на передовую восстанавливать боевые машины. Командир остался без солдат, жопой чувствовал, это большой риск, но приказ «всех отправить...» изменить было нельзя.

   Евдокия кашеварила, весело переговаривалась с помощницей, солдатики вернутся голодными, надо им чтоб добавка была... И осеклась на полуслове.
   У пса шерсть на холке приподнялась дыбом, развернулся в сторону леса и негромко злобно зарычал, клыки оскалил.
   Девчата глянули туда же и обмерли от страха. В сумерках заходящего солнца меж деревьями леса мелькнул силуэт немецкого солдата. Готовились атаковать батальон, да с голодухи поесть горячей каши с мясом, запах которой сдувался далеко от кухни.

   Обе упали, ползком к пулемёту, который стоял нацеленный на лес. Евдокия прицелилась, зажмурила глаза и нажала на гашетку. Длинная очередь прошила тишину, потом ещё и ещё. Леса огрызнулся автоматными очередями...

   Комбат, не понимая что происходит, как ошпаренный выскочил из своего полевого вагончика, нырнул в люк отремонтированного танка, ординарец вслед за командиром туда же. Танк, как говорят, завёлся с пол пинка, развернулись и очередью из пулемёта прошили лес, потом из пушки осколочными.

   Лес перестал огрызаться, комбат сдал назад за укрытие, вылез из танка, подошёл к бледной, трясущейся от страха Шаталовой. Девушка на «одеревеневших ногах» уткнулась носом в гимнастёрку комбата, давая выход своему стрессу, громко зарыдала. Он прижал её к себе, поглаживая её плотную копну волос. Что-то говорил, успокаивал эту смелую девушку. Ты спасла батальон от неминуемой гибели.

   Он совершенно отчётливо понимал, если бы не её мужественный поступок, отряд бесшумно вырезали бы всех, а всё оборудование сожгли.

 Когда утром прочесали лес обнаружили погибших в форме SS. Напряжение спало, комбат пригласил девушку к вечеру выпить за Победу.

   Она успела сбегать в баньку, красиво замотала узлом волосы, сложила в корзинку котлетки с картошкой, капусты квашенной и пошла к комбату. С первого дня влюбилась в своего командира, статный, интеллигентный, умный. Домогавшихся мужиков к себе и близко не подпускала, грозила отмутузить массивным поварским половником.
   — Не лезь! Так отделаю, мать родная не узнает...

   — Проходи, не стой у порога, — с улыбкой пригласил командир. — А ты у нас, оказывается, такая красивая!

   Ординарец услышал слова комбата, ещё постоял, покрутил свой ус, улыбнулся и сказал лежавшей рядом овчарке, — ну, Дуська, ну чертовка, взяла таки в плен непреступного комбата. Пёс, ты охраняй, а я спать пошёл. Нервы... Панимаешь

   Евдокия расторопно разложила свою стряпню, комбат поставил бутылку немецкого вина. Сели, выпили за Победу, за то что живые.

   — Как же ты смогла заметить в сумерках выдвигающийся к атаке отряд SS.
   — Да. Жизнь висела на волоске. Мы с Тоськой кашеварили, слышу собака зарычала. Глянула, пёс в лес смотрит, шерсть дыбом, оскал на морде ...

   — Расскажи о себе, попросил её комбат.

   Чем больше она рассказывала о своей судьбе, тем глубже комбат уходил в себя. Трудно было поверить как смогла такое пережить эта молодая красивая женщина, и за какие такие грехи...

   2.5.9   ВРЕМЕНА  НЕ  ВЫБИРАЮТ, В  НИХ  ЖИВУТ И УМИРАЮТ

   Семья Евдокии имела своё крестьянское хозяйство, торговую лавку и крепко стояла на ногах. Летом на полевых работах. Зимой по снегу братья на санях занимались извозом, перевозили грузы, седоков до железнодорожной станции и обратно. Свою лавку надо было пополнять товаром, за что отца Евдокии, Ивана Шаталова, в селе уважительно называли «купцом».

   Как и полагалось русскому молодцу, ходил по молодости биться "стенка на стенку" с парнями соседней деревни.
   Отбил себе жену девицу красавицу из польских шляхтичей. Жили душа в душу, год за годом, родились 16 мальчиков. Последней, 17-й, родилась девочка, мамина копия, Дуськой назвали. Сыновья подрастали, один за другим включались в нелёгкий крестьянский труд, способные учились уму разуму, были свои музыканты на свадьбах монету зарабатывали.

   Соблюдали христианские традиции, в дни праздников разносили подарки нуждающимся, особенно вдовам и сиротам. Казалось, всё шло хорошо, только в нашем бренном мире "хорошо" явление короткое.

   С революционными событиями жизненный уклад семьи рухнул раз и навсегда. Когда началось «раскулачивание» или «военный коммунизм» в Погудаевку заехал пролетарский "грабь-отряд". Председатель Сельской Ячейки Крестьянской Бедноты послал пацана предупредить И.Шаталова:
   — Дядя Иван, бегите, «краснопёрые» по Вашу душу.

   Отец и старшие сыновья скрылись в поле. В доме, осталась хозяйка с детьми с надёждой - авось обойдётся.
   Приехали, привычно разошлись по сараям изымать мешки с пшеницей, грузить на телеги. Из торговой лавке забрали соль, сахар, бутыли с самогоном. Себя не забывали, курам головы поотрывали и в мешок.
   Горько хозяйке было слышать, как за окном бесцеремонно растаскивают труд всей семьи. Впереди зима, голод не тетка, пирожка не подсунет.

   Командир отряда вошёл «у хату», уселся на табурет под иконой Божией Матери. Рядом встал ординарец с карабином.
   Рявкнул на всю хату:
   — Чо столбом встала, рассказывай, где золотишко зарыли от советской власти. Рассказывай, коль жить хочешь. А я вижу, хочешь, деток вон аж сколько, семеро по лавкам.

   Прикрыв грудь натруженными руками, хозяйка молчала, страх за детей сдавил горло, чувство беспомощности заставило сердце лихорадочно биться.

   — Ты долго ешо собралась молчать? Кулачьё твоё куда сбегли?!

   Не дождавшись ответа, кивнул ординарцу. Тот с размаха резко стеганул плеткой женщину, только взвизгнула от боли, дети в страхе забились по углам. Только  младшая Дуська, мамина любимица, подняв кулачки, с рёвом кинулась защитить мамку.

   Прикладом в лобик атака была доблестно отбита. Девочка отлетела и безжизненно скрючилась на полу. Мать дико завопила.
   — Убили... Убили мою доченьку... Единственную мою...
   Потеряла сознание и упала рядом.

   Командир отряда неодобрительно глянул на своего ординарца, тот поспешил оправдаться.
   — А шо я такого сделал?! Дитя «кулака», тоже вражина.

   — Ладно, пошли до обозу, тут нам больше делать нечего, на обратном пути ещё раз завернём.

   Вышли из хаты, догрузились и полные телеги заскрипели со двора.

   Девочка сутки находилась в коме, думали уже не очнётся, но с утренним светом открыла глазёнки и потянулась к маме. Травма в область лобного узла зрительного нерва бесследно не прошла. Много лет преследовали приступы ужасающей головной боли.

   Иван Шаталов не стал испытывать судьбу, продал за бесценок своё хозяйство и под сочувствующие взгляды односельчан, покинул родные места. Бросив земельный надел и всё нажитое трудом нескольких поколений. Перебрались в пригород Орла, записались рабочими и так смогли избежать насильственную депортацию за Урал, а то и хуже.
   Купили дом, работали по строительным заказам, занимались извозом, музицировали на свадьбах и похоронах, старший грамматей по бухгалтерским финансам. Подрастающей Дусе идти в школу родители не позволили. Боялись, начнут заполнять анкеты, копаться в происхождениях и всё закончится арестом. Свои университеты девочка проходили в семье, учили премудростям быть хорошей хозяйкой, не сидеть без дела, находить себе полезную работу, добросовестно работать и не молотить попусту языком.

   Голодомор тридцатых годы заставил Дуську в свои неполные 18 лет ехать на шахты в Донбасс. На зарплату, продуктовую пайку, как могла помогала семье. Шахтёрам, уходившим в забой, подавала лампу с каской, ещё и частушки напевала:
     «Шахтер в клеточку садится,
     С белым светом распростится:
     Прощай, солнце и луна, прощай, дети и жена».

   Второй дом и третий уже построили себе сами. Жили тихо, мирно, ничем не выделяясь среди горожан. Весной 1940 года посватался свой парень, земляк Алексанр Шведов, сыграли свадьбу, жили спокойно, в январе 1941 года родилась дочка. Назвали Валюшей.
   Летом 1941 года, Валюке шёл 6 месяц, началась война. А.Шведова отца грудной Вали и старших Шаталовых мобилизовали на фронт. В хаосе отступающей советской армии все пропали без вести.

   Фронт подкатывался к городу Орёл. Мобилизовали её трех последних младших братьев. Как были в летней одежде, так и погнали с одной винтовкой на троих на вышколенную немецкую пехоту. Братьев со всеми наспех мобилизованными ополченцами перестреляли как на учебном полигоне.

   Когда за городом смолк грохот стрельбы, Дуська в полном отчаянии бросилась туда, где ещё недавно шёл бой. За рельефом местности ещё доносились громкие немецкие команды, рокот моторов. Преодолев страх пошла по полю в надежде встретить кого-то в живых.

  Нашла. Лежали в десяти метрах от наспех вырытой траншеи, как погнали в атаку, так и упали рядом. Застыли в неестественных позах с гримасами страшной боли на лицах.
   День выдался тёплым, на белых городских рубахах залитых кровью уже копошились насекомые. Страх пропал, только крепче сжимала губы, ни зарыдать, ни заголосить. Пульс бил в голову —  так нельзя оставлять, надо похоронить. Взялась за ноги, поволокла тело в траншею, уложила, вернулась за следующими. Когда уложила третьего, встала во весь рост, найти чем закопать. С убитого солдата в форме, отстегнула сапёрную лопатку, похоронила братьев.
    Руки, ноги дрожали от усталости, не слушались, горло пересохло. Посидела. Всё, семья перестала существовать, осталась совсем одна. Вспомнила, Валюшка у соседки, покормить надо. Поднялась и ушла.

   Евдокия на время замолчала, слёзы сдавливали горло, поколебавшись, решилась ничего не скрывать, досказать о себе всю правду. А там будь что будет...

   Оккупация принесла расстрелы за неповиновение, молодёжь погнали в Германию на работы. Женщинам с маленькими детьми давали отсрочку. Дусю отправили убирать солдатскую кухню. Она на слух освоила бытовой немецкий язык, научилась общаться, работала добросовестно. Повар, итальянец, заметил работницу, по ходу дела стал учить премудростям кулинарного искусства, как правильно готовить мясные и рыбные блюда, работать с овощами, с тестом, делать сложные выпечки...

   В 1943 году советская армия пошла в наступление, повар итальянец пожалел свою помощницу, оформил ей Пропуск и отпустил:
   — Уходи на Запад. Всё, чему ты у меня научилась, тебе пригодиться в жизни, не пропадёшь. С Богом!

   Двухлетнюю Валю закрутила в мешковину, подвязала за спину и пешком в сторону деревни Погудаевка, надежда теплилась, её престарелые родственники живы.

   Путь был не лёгким, опасным, но дошла. Работала кем придётся, а когда Тоська крикнула, батальон девчат набирает! Прибежала записываться.

   — Ну вот, командир, Вы всё про меня знаете. Сдадите в СМЕРШ, значит судьба моя такая.

   Илья выслушал молодую, красивую женщину и искренне ужаснулся, через какие дебри ей пришлось пройти.
   В наступившей тишине, взял её за руку, я тебя к награде представил. Ты же спасла батальон он уничтожения, больше не спрашивай за СМЕРШ. Иди поближе, я тебе сопли вытру, чтоб слёзы не бежали.
   От этих слов нервное напряжение у Евдокии спало, обоим стало весело, расхохотались...  Не раз ещё весело вспоминали как немецкая овчарка спасла батальон от немцев.

   За день комбат так намается, что к вечеру уже никакой. В полевом вагончике сапоги скинул, портянки на улицу и ординарцу: — Василий, скажи Шаталовой принести поесть, сил нет в камбуз идти. Василий знал, комбат с Шаталовой в отношениях, ей достаточно только кивнуть, мигом всё разогреет, корзинку белой скатёркой накроет, прибежит и накормит.

   В быстротекущей жизни у каждого своя орбита. Неосязаемая сила из судьбы предков, личных способностей, доминирующих политических событий и прочих многочисленных случайностей определяет уровень орбиты. Пересеклись родственные души и соединились как + и -.
 

   2.5.10  АПРЕЛЬ 1945 ГОДА.  В П Е Р Ё Д  НА  БЕРЛИН

   Армия шла в бой на Берлин с большим желанием добить ставку А.Гитлера и закончить эту проклятую войну. Берлин тяжело достался нашим войскам,в городских уличных боях не оправдано теряли танки с опытными экипажами. Нацисты своим мальчишкам торжественно вручали Фауст-Патрон, называли их героями, разводили по подвалам и приказывали сжигать советские танки. Пацаны шарахали прямой наводкой, танк факелом, наступление теряло темп.

   Комбат Илья Вейнблат с водителем возвращались по лесной дороге в свой батальон после совещания по вопросам зашиты брони танков от кумулятивных средств поражения. Неожиданно на дороге появилась группа вооруженных людей в советской форме.

   — Стоять!

   Окружили "Виллис", спрашивают, кто такие, куда едем, откуда? Угрожают, требуют правдиво отвечать на их вопросы. Резануло по слуху, говорят на русском, но как-то не так, как говорят в советской армии. Ещё и головой по сторонам вертят, остерегаются чего-то.
   Кольнуло по сердцу, это предатели "власовцы" переодетые в советскую форму. Был приказ что "власовцы" убивают на дорогах советских военнослужащих. В любой момент выстрел и жизнь оборвётся. Жаль, войне конец и так глупо погибнуть.

   Комбат собрал нервы в кулак, старался "не лезть в бутылку", на что-то ещё надеялся. Отвечал им и сам задавал вопросы, кто такие, из какой части. Власовцы развеселились, захотелось им побалагурить, поиграть, как играет кошка с мышкой.

   Нежданно послышался рокот «Студебеккера» и команда:
   – Взвод! К Бою!

   Солдаты спрыгнули с кузова, передёрнули затворы автоматов и рассыпались цепью. "Лесных братьев" как ветром сдуло, растворились в лесном массиве.

   Старший лейтенант в новенькой форме, видно было только из пехотного училища, очень горел желанием повоевать, с пистолетом в руке подбежал к комбату.

   — Товарищ майор, я ещё издали вижу, ситуация не по уставу, солдаты обступили старшего офицера, руками машут. Сразу понял... Предатели – "власовцы", бить их надо. Даю команду водителю, гони... !

   — Спасибо, старший лейтенант! Если б не вы...  Не встретил бы Победу. Обидно было погибнуть от рук этих мерзавцев.

   Дальше ехали молча, каждый в своих думках. Водитель вначале крепко сжимал руль, в дороге успокоился и развеселился.

   — Товарищ майор, я вот всё думаю, за вас сегодня кто-то очень усердно помолился Богу. За меня некому, погибли все под бомбой.

   Илья тяжело вздохнул,
   — Пожалуй, ты прав, Николай. Моя мама утро с молитвы начинает за сыновей своих Бога просит. Она знает молитвы наизусть.

   Хотел добавить "на иврите", но передумал. Солдатская "почта" быстро разнесёт «жидовское» словечко и не поймёшь, почему старший командир вдруг изменился не в лучшую сторону.

   Илья рассказывал мне. Немецкие солдаты и мобилизованные ополченцы до последнего жёстко держали дисциплину, без команды не имели права покинуть позиции.  Мы в батальоне собрали Фауст-Патроны, изучили их разрушающее действие. Подумали и решили, оперативно прикрыть танки обычными досками. Фауст-Патрон израсходует свою огненную струю в доску, броню прошибёт, но боекомплект от детонации уже не взрывался. Экипажу, конечно доставалось от мелких осколков брони, но танк мог продолжать выполнять поставленную задачу.

   Перестроились и с подвальными стрелками, пехота пошла вперёд, в подвал гранату и к следующему дому. В подвалах гибли женщины и малые дети. Не было времени разбираться есть в подвале стрелок ФАУ или там только мирняк. График наступления на Рейхс Канцелярию был жёстоким. Так и продвигались улица за улицей, впереди пехота, танк за пехотой прямой наводкой лупит по обороне фашистов.

    День Победы комбат С пулевыми и осколочным ранениями встретил в Потсдаме.

     «...Над Берлином тишина,
     Уносил за город ветер,
     Гарь проклятой той войны.
     Наш солдат победной строчкой,
     Завершил салютом бой».

   В заключение хочу сделать ссылку на западных историков, которые в своих работах отмечали, — советская армия имела прекрасные танки, но, уровень боевой подготовки экипажей был «слабый». Кадровые, хорошо подготовленные танковые экипажи за первые два года войны были выбиты. Новые, из крестьянских парней, с трудом осваивали премудрости танковых сражений. По этой причине советские войска оставляли на поле боя много техники, что тяжёлым грузом ложилось на плечи ремонтных батальонов. Ремонтники трудились с большим напряжение и физической перегрузкой, без сна и отдыха. Газеты военных лет о ремонтниках не писали хвалебных статей.

   Командиры боевых частей всегда видели в труде военных инженеров, техников, эвакуаторов, мотористов залог успеха предстоящего боя. Поэтому за успех боевой операции, награждали орденами и медалями как и героев танкистов, так и ремонтников.

   Выписка из приказа генерал-лейтенанта Федюнинского, командующего войсками 2-й Ударной Армии: «Инженер-майор Вейнблат в подготовительный период к операции проделал очень большую работу по подготовке материальной части приспособлений и инструментов и личного состава батальона. Благодаря чего в операциях 1945 года отлично организовал ремонт танков в полевых условиях. Танки, ремонтировались качественно и быстро. Личный состав батальона не считаясь с временем суток и погодой ремонтировал танки в рекордные сроки. Только на СПАМе в Черникау за 12 дней было отремонтировано 60 танков.
     В период боевых действий инженер-майор Вейнблат находился непосредственно в расположении танковых частей и организовывал ремонт танков, правильно используя свои ремонтные летучки с бригадами. Батальон в январе отремонтировал 211 танков. Плановые ремонты по танкам выполнены в январе на 118,0%; феврале на 223,0%; марте на 176,8%.
     За этот же период проделана большая работа батальоном по сопровождению танков, вышедших из ремонта в боевые порядки действующих частей, по укомплектованию танков капитального ремонта на СПАМах.
За умелое руководство ОТРБ, за организацию ремонта, дающую систематическое перевыполнение планов инженер-майор Вейнблат достоин правительственной награды «Орден Отечественной войны 1 Степени».

   НАГРАДЫ ИЛЬИ ВЕЙНБЛАТ:
     Медаль «За оборону Ленинграда»
     Орден «Красной Звезды»
     Орден «Отечественной войны II ст»
     Орден «Отечественной войны I ст»
     Медаль «За победу над Германией»
     Медаль «За боевые заслуги»
     Польский орден «Крест Грюнвальда» 18.08.1944 картотека иностранных наград
    

   2.5.11   КОНЕЦ  ДЕВЯНОСТЫХ  ГОДОВ  20-ГО  ВЕКА.  ЮЖНЫЙ ГОРОДОК.

   К нам подошёл молодой парень высокого роста. Наташа, представила парня, — Андрей Рыкун, мой коллега, преподаёт в нашей школе английский язык. Хотел с тобой познакомиться, сказал, есть интересный вопрос.

   Поздоровались, договорились встретиться дома, посидеть за бутылкой Ставропольского Прасковейского вина. Андрей зашёл в условленное время. Выпили, разговорились.
   Смущаясь он спросил:

   — Извините, Виктор, вам знакомо имя Илья Вейнблат?

   — Да, конечно и даже очень?

   Лицо Андрея просияло, чувствовалось, волнуется парень:

   — Мой дедушка, ефрейтор Рыкун, во время войны служил в батальоне, которым командовал Илья Вейнблат. В 1946 году он демобилизовался, вернулся в Украину живым и здоровым. День Победы для нас стал главным семейным праздником.
   Дедушка собирал нас внуков, крутя ус, с большим уважением рассказывал о  комбате майоре Вейнблат. Только благодаря такому умному комбату, я вернулся домой живым. И вы, мои внуки, родились благодаря моему комбату. Вы должны это помнить.

   Мы на всю жизнь крепко запомнили фамилию комбата Вейнблат, как бы с ней и выросли. Когда дедушка умер, в его архиве я нашёл Справку, которую мой дедушка, ефрейтор Рыкун бережно хранил всю жизнь.

   Андрей положил на стол лист бумаги из немецкой тетрадки с напечатанным текстом.

     "СПРАВКА
     Ефрейтор Рыкун действительно купил в городе Майсен у немца велосипед.
     Имеет право вывезти его с собой в СССР.
     Подпись, комбат ОРВТР 60, Илья Вейнблат,
     Майсен, 1946 год"

   Я сразу узнал каллиграфический почерк и подпись. Поверить не мог, что такое вообще может быть, не в кино, в реально жизни.

   Наша, совершенно фантастическая встреча случилась через 45 лет от даты указанной на СПРАВКЕ. К большому сожалению я не мог донести этот эпизод до комбата. Ушёл в Мир Иной, где его уже дожидался ефрейтор Василий Рыкун, капитан Медведев Иван Филиппович, доктор Яков Немцов и все, кто был с ним в одной упряжке.

   Остаётся только верить, души ветеранов обязательно повстречались и те, кто когда-то был русским, евреем, украинцем, чеченцем, обнимутся. Они славно поработали. Сломали хребет европейским нацистам...


   2.6   СОВЕТСКАЯ  ЗОНА  ОККУПАЦИИ. МАЙСЕН. САКСОНИЯ.

  Германия капитулировала. С приходом советской армии, бюргеры вывесили белые флаги, выбросили из домов оружие и подчинились новой власти. Никто не проявлял агрессии к русским военным. Хотя первое время на улицах советские офицеры с удивлением замечали гримасы на лицах бюргерш. Изобразят гримасу и еле слышно шипят за спинами - "Russisch Schwein".
   Советские военные вообще не понимали, зачем эти страшные на морду бабы им рожи корчат. В политотделах объяснили, так они выражают нам свой общественный протест. Поскольку гримасы на «оккупантов» не производили никакого впечатления скоро заткнулись.

   Мирная жизнь быстро возвращалась к привычным традициям, открылись маленькие магазинчики, швейные мастерские, кондитерские, ресторанчики, пивные. Крестьяне повезли свой товар на городские рынки.

   Мне рассказывали, что когда советские солдаты вошли на территорию Германии, не могли поверить своим глазам, как в немецких деревнях культурно живут крестьяне. В доме немецкого крестьянина в зимние холода не держали домашних животных...
   Далее я процитирую текст фронтовика Лазаря Рубинчика:
     "Все дороги и тропинки асфальтированы, дома - кирпичные, крыши - покрыты железом. Среди наших красноармейцев большинство было из крестьян. И все они утверждали тогда, что в этих домах жили помещики, или очень богатые кулаки, «миллионщики». Но потом, продвигаясь внутрь страны, они с изумлением убедились, что других сёл и деревень в Германии и нет. Все крестьянские дома «образцово-показательные". https://t.me/two_wars

   На вопрос советского солдата почему у них так? Сказал правду, — и мы должны были так жить по фермерской реформе П.Столыпина, — и получи расстрел на месте.

   Батальона ОРВТБ 60 из Потсдама передислоцировали в средневековый городок Майсен (Meissen). Городку невероятно повезло, авиация союзников не стирала с лица земли дома и улицы, как это сделали с городами Дрезден, Ляйпцигом и другими городами по направлению наступления советской армии на Берлин. Майсен им был неинтересен, так и простоял всю войну без разрушений.
   Мальчишкам в солдатской форме, которые вошли в городок было непонятно, как это, у дома стоит велосипед без амбарного замка на цепи. Из озорства садились и погнали, прокатятся, швырнут велосипед и идут, как ни в чём не бывало.
   Был в батальоне ещё и такой казус. Рано утром возвращавшиеся в часть солдаты увидели стоявшие у домов небольшие бидончики с утренним молоком. Солдатики напились парного молочка, развеселились и принялись по пути футболить бидончики. Шум, хохот, звон пустых бидонов об брусчатку, разлитое молоко по асфальту. Короче показали свою удаль молодецкую.

   Законопослушные бюргеры не орали на солдатиков,ножками не топали. Вышли, молча всё собрали, дорожки вымыли щётками. Утром следующего дня на конной бричке в расположение батальона приехал бургомистр, глава городка Майсен. Попросил командира его принять.

   Комбат пригласил к себе и на немецком спросил:
   — Was ist passiert, Herr Burgermeister? / Что случилось?

   Бургомистр очень вежливо пересказал о происшествие с бидонами:
   — У нас традиция, фермер рано утром развозит молоко по домам и ставит бидончик у порога дома. Я пришёл попросить ваших солдат не играть в футбол с молоком, не разливать на дорогу. Мы понимаем, солдату хочется выпить свежего молоко и мы готовы каждое утро и вам привозить бидон с молоком.
   Если вы не возражаете, у меня готов Договор, два экземпляра. Извините только, Договор на немецком языке, но я постарался изложить всё просто, ohne Kompliziert / без сложностей. Наша обязанность утром привозить молоко, Ваша обязанность оплачивать наша услуга.

   Майор с трудом сдерживался, чтоб не рассмеяться. Извинился за инцидент, пробежал глазами текст и подписал договор на поставку молока в солдатскую столовую. Бургомистр с улыбкой на лице уехал.

   Замполит, присутствовавший при разговоре, удивлённо спросил:
   — Командир, а как мы будем молоко оплачивать? У нас нет такой статьи расходов и нет наличных денег на молоко?

   — Подадим Рапорт начальству. Пока наверху будут решать, я сам оплачу из своей зарплаты. Утром кашку из свежего молочка, это же всем на пользу.
   Вам капитан, поручаю провести воспитательную работу с личным составом. Следующий раз за такие безобразия выгоню из батальона.

   Командир улыбнулся.
   — Хотя... Без этого "безобразия", не имели бы свежего молока. Завтра привезут бидон с молоком, сходи в камбузе предупреди. Я утром заеду к бургомистру оплачу молоко на месяц вперёд и за молочный футбол.

   Для комбата это эпизод стал неплохим уроком. Не откладывая на потом, сразу решать возникшие проблемы. Но больше всего удивило, бургомистр не спрятался за спины своих граждан, не оставил пострадавших один на один с их проблемой. Взял всю ответственность на себя, да ещё и свой интерес обозначил.
   Эх Европа! Нам у Вас учиться и учиться.


   2.6.1   "ОРВТБ 60"  45 ЛЕТ  НА  С Л У Ж Б Е

   По всей Европе на полях жестоких сражения было достаточно много битой техники, которую нужно было восстанавливать, резать по частям и отправлять на переплавку. Эта сложная работа легла на ремонтные батальоны. Командиру "ОРВТБ 60" было поручено в пригороде Майсена создать стационарный участок по ремонту боевой техникой. В Плане Мероприятий комбату И.Вейнблат определили производственные цеха, где можно было размещать заказы на изготовление запасных частей и не везти их с Уральских заводов. Майор получил список металлообрабатывающих цехов в городах Dresden, Galle, Glauchau, Steten, Spandau, Tribistal и с инженерами батальона поехали знакомиться с парком металлорежущих станков в сохранившихся цехах, мастерских.
   Инженеры батальона продумали где и какие заказы можно размещать, увязали всю схему изготовления качественных запчастей. Решили вопросы по местным квалифицированным рабочим станочникам, мастерам мотористам. Подписали договора с поставщиками металла.

  Комбат регулярно собирал местных рабочих, станочников, слушал их предложения по организации работ, с вниманием относился к личным вопросам. Возвращаясь в батальон, всегда напоминал своим офицерам, — "личное присутствие продвигает любое дело".

   Свой батальон доукомплектовали сварочными агрегатами, откуда-то притащили ещё новый кузнечный пресс, собрали для работы новенькие никелированные инструменты. Нашли и художника, который  великолепно рисовал на броне гвардейские звезды.

   Восстановленную боевую технику грузили на железнодорожные платформы и отправляли по разным направлениям. На Дальний Восток, где советская армия готовилась к войне с Японией. Танки с израсходованным авторесурсом  по советским гарнизонам в европейских социалистических государствах.


   2.7   ГОД 1945.  ЧТО  ДЕЛАТЬ  БУДЕМ  С  ЛЮБОВНИЦЕЙ  МАЙОРА?

    Из Германии в СССР поезда потянули вагоны демобилизованных военнослужащих. Старослужащие "ОРВТБ 60" сдавали свои обязанности молодому пополнению, собирали свои котомки и на родину. Комбат предложил сержанту Шаталовой остаться у него в батальоне, нравилась ему весёлым характером, красивой молодой внешностью. С ней к командиру вернулись давно забытые ощущения простого человеческого счастья. Мирно спать, не вскакивать среди ночи от внезапного грохота рвущихся снарядов, свиста пуль, хватать автомат, гранаты в карман и в окоп. Но самое главное, пройдя через все круги ада они остались живыми. Руки, ноги и всё остальное на месте. У майора ещё была пуля в предплечье, кость сама по себе медленно восстанавливалась и врачи не рекомендовали нарушать процесс выздоровления.
   Евдокия скинула сапоги, гимнастёрку, полинявшую от пота и солнца, переоделась в цивильное платье, обувь на каблучке. Всё на ней в лад, светится женской красотой и счастьем. Модно одеваться ей помогала портниха француженка, с которой познакомились на рынке примеряя ею пошитые платья с хорошим европейским вкусом.   
   Молодые женщины подружились, белошвейка говорила на французском и немецком, Евдокия на русском и на разговорном Deutsch. Портниха помогла собрать платья расшитые бисером и кружевными аппликациями, а Евдокия расплатиться за работу.

   В цивильной одежде командир не мог скрыть своего восхищения этой женщиной. Вместе в базарный день приезжали в городок побродить по торговой площади. Подруга командира само очарование, в шляпке с вуалью, с маленькой сумочкой, обшитой разноцветным бисером, покупала безделушку, лесные ягоды, или что-либо из натуральной кожи. Офицер галантно держался рядом, доставал кошелёк расплачивался и никогда не брал сдачи. Побродят, проголодаются и в ресторанчик, где им подавали сочную свиную отбивную с бокалом майсенского вина. Пожилой скрипач, виртуозно работая смычком склонялся к Madam наигрывая популярные шлягеры.

   К концу лета 1945 года у Евдокии обрисовался животик. Наблюдавший беременность батальонный врач, Яша Немцов, он же близкий друг командира, высказывал свою озабоченность.
   — Илья, я должен тебе сообщить, ребёнок развивается крупным, она его явно перекормила. Боюсь, роды могут случиться сложными, непредсказуемыми.
Ты же знаешь, я не имею опыта в сложных акушерских ситуациях. Извлечь из живота пулю, осколок это я умею, а с ребёночком всё намного сложней. Я пообщался кое с кем, навёл справки, в Берлин в роддом не советуют. Никто не знает, кто там сейчас работает, попадётся фельдшерица из фашисток, исподтишка ребёнку нагадит на всю жизнь. Береженого Бог Бережёт.
   Лучше будет найти на месте немецкого акушера, а я рядом помогать. Их врачи умные, квалифицированные, сознательно вредить не будут, сделают всё как их учили по инструкции. Вопрос, где найти такого акушера.

   Дни бежали, опасение за жизнь и здоровье мамы, ребёнка уже перешло у майора в повседневную головную боль. Его командир, полковник Рябов, получавший приватную информацию о всех своих подчинённых, как-то после совещания, оставил майора поговорить.
   — Давно смотрю, ты какой-то озабоченный. Давай откровенно, что тебя угнетает.

   — Дуси рожать скоро, акушера ищем, найти не можем.

   — Понятно. Значит баба в голове застряла? Сейчас в армии ты не единственный у кого такие проблемы. Мой тебе совет, отправляй её в СССР к родственникам и служи спокойно.

   Комбат покачал головой.

   — Товарищ полковник, я не могу так поступить. Она носит моего ребёнка. Ну как я их брошу? Нет, не могу куда-то отправить.

   — Успокойся и послушай меня, я же тебе дело говорю. Официально не зарегистрирован? Нет! По документам у тебя в городе Баку жена и сын, вот и подумай хорошо. Отправил домой фронтовую подругу и забыл. Никто тебя не осудит, претензии не предъявит. А если тебе без бабы невмоготу, подкину в твой батальон девчат. Сейчас молодых, красивых вон сколько, любо-дорого посмотреть, а у тебя завал с документацией, секретарша нужна, рапорта печатать, заявки оформлять.  Пришлю несколько жопастеньких, выберешь себе куколку по душе, остальных раскидаю по другим батальонам.

   — Спасибо, конечно за такое интересное предложение, но я так не смогу.

   — Понимаю, совесть замучает. А хочешь, я её своей властью отправлю в родной колхоз. Подпишу Приказ и следующий партией на демобилизацию с ней твою медичку Тоську в порядке сопровождения.

   — Вы в праве выслать из Зоны Оккупации любого. Только прошу Вас принять во внимание, если будет Приказ на высылку, тогда и я подам рапорт на демобилизацию. Я своего ребёнка на произвол судьбы не брошу. Моё решение окончательное.

   Полковник Рябов, замолчал. В кабинете на какое-то время зависла тишина. Хотел как лучше, а он упёрся как баран в новые ворота, сдалась ему эта Дуська. Посмотрел на посеревшее от волнения лицо своего подчинённого и с улыбкой произнёс.

   — Остынь майор, я обязан был переговорить с тобой. Мне твои старорежимные принципы понятны: «Душа — Богу, Сердце — бабе, Долг — Отечеству, Честь — никому».
Знаешь, я сам такой же, мы субординацией все связаны, мне нужно этот вопрос порешать с руководством. Как наверху прикажут, так тому и быть. Давай пять майор. Свободен.

   Рябов смотрел вслед уходящему подчинённому и думал. Тяжело тебе будет удержаться в армии. Офицеры за Германию будут зубами держаться, домой в погорелые города не очень-то рвутся. А этот, видишь ли, из-за бабы на "дембель" готов идти. Видать, контузия не прошла, да хрен с ним, как командующий решит, так и будет.

   При первом же удобном случае, полковник Рябов пересказал командующему разговор с комбатом. С хитринкой в интонации подытожил, мол не нравится мне его поведение.   
   Надо с ним решать персонально.

   Командующий молча смотрел на полковника. После неловкой паузы Рябов ещё раз повторил свой вопрос:

   — Что делать будем с комбатом и его любовницей?

   Генерал неодобрительно нахмурил брови:
   — Что делать, спрашиваешь? Слушай, что я тебе скажу. Сам хорошо знаешь, мы в пехоте за годы войны бездарно побили технически грамотных офицеров, а «этот майор», как ты говоришь, делает нам много полезного. У тебя, сколько специалистов с высшим образованием и с инженерным опытом Ижорского завода?
   Молчишь? Правильно. Нет таких. Это раз. Второе. Партия нас нацеливает налаживать братские отношения с немецким рабочим классом. Пролетарии должны объединяться нам с тобой с немцами выстраивать братские коммунистические отношения.
   А сколько у тебя механиков говорят с рабочими на их языке?
   Молчишь? Сказать нечего.

   Твой майор с местным рабочим классом на немецком, они его понимают и добросовестно работают. А теперь скажи мне, У тебя есть кандидатура на замену?
   Молчишь? Сказать нечего.

   Я тебе так скажу, оставь ему эту бабёнку и пусть служит пока он нам нужен.

   Уловив в интонациях командующего лёгкий намёк, полковник ответил:
   — Понял! Будем работать в этом направлении!

   — Работай, сколачивай кадровый резерв, надо будет, вернёмся к этому вопросу. А сейчас не дёргай комбата, любит Шаталову, ну и славненько. Я лично знаю Дусю, борщом кормила в батальоне, с уважением к ней отношусь.

   С хитрецой улыбнулся. Слушай последний анекдот:
     «Берия приходит к товарищу Сталину.
     - Что делать будем с командующим фронтом и его любовницами?
     Сталин удивлённо глянул.
     - Как, что? Завидывать будем»

   — Ты меня понял...

   — Так точно. Понял!

   — Свободен.


   2.7.1  СЕНТЯБРЬ - ОКТЯБРЬ 1945 ГОДА. DOKTOR MEDIZIN  MULLER

   На совещании у Командующего 1-й гвардейской танковой армией, маршала М.Катукова во время короткого перекура кто-то из офицеров спросил Илью:
   — Как дела, когда пополнение в семье?

   Илья озабочено вздохнул и ответил:
   — Да, уже скоро, акушера найти не можем.

   — Так у тебя же доктор Немцов, он всё может.

   — Немцов не берёт на себя ответственность, говорит нет практики.

   Последняя фраза развеселила офицеров. Все знали толстоватого доктора Яшу Немцова, его страстное увлечение медичками. Посыпались обычные армейские шуточки. Молодые мужики совсем недавно бывшие по краю жизни и смерти взрывались молодецким хохотом.

   К Илье пододвинулся офицер с погонами НКВД, сдержанно улыбаясь очередной шутке, негромко сказал:
   — Майор, недалеко от твоего батальона в Майсене временный лагерь военнопленных, готовят отправить в Союз в Труд Армию. Я наскоро просматривал Протоколы Допросов, в лагере несколько медиков офицеров, за ними нет военных преступлений. Сам перетолкуй с командующим, попроси разрешение съездить туда, поспрашивать.

   М.Катуков обратил внимание на весёлое настроение возвращавшихся в кабинет офицеров, подозвал адъютанта, о чём хохочут? Может и я улыбнусь.
   — Смеются за толстоватого доктора, еврея Немцова. Отказался роды принять у любовницы комбата. Сослался, опыта у него нет, но все знают какой он бабник, ни одной юбки не пропускает.

   Совещание закончилось, все стали расходиться, в кабинете остался только комбат.
   — У вас ко мне вопрос, спросил командующий.
   — Да. Если позволите.
   — Давай, коротко, по существу.
   — Прошу вашего разрешение съездить в лагерь военнопленных, там есть группа врачей. Мне нужно поискать акушера. Если среди них есть такой, примет роды и я лично верну его в лагерь.

   Командующий внимательно выслушал.

   — Сразу отвечу, я своей властью такие вопросы не решаю. Но мы в курсе этой проблемы. Немецкие рабочие просят нас организовать для населения мед пункты с родильным отделением. Мы уже думаем над этим вопросом.
   Дай мне пару дней, мой адъютант передаст тебе ответ.

   Встал, улыбнулся и доброжелательно пожал руку. Майор аж весь вытянулся перед командующим.

   Через несколько дней адъютант передал подписанное разрешение на посещение лагеря военнопленных подобрать врача акушера.

   Комбат в новом кожаном плаще, сшитым у немецкого портного, смотрелся весьма респектабельно и с ним деловитый доктор Яша Немцов. Подъехали на КПП лагеря, после короткого ожидания вышел комендант, с типичными чертами лица библейского народа. По его репликам чувствовалось, комендант проинструктирован и готов был выполнить все инструкции.
   Илья подарил коменданту искусно выполненный немецкий офицерский кортик, от которого офицер искренне расчувствовался, расстелил на столе газетку, поставил французский коньяк, американский шоколад.
   Выпили за Сталина, за Победу, за здоровье будущей мамы. Офицеры после третьей с большой добротой глядели друг на друга, казалось эти парни знакомы уже более двух тысяч лет.
   — Лехаим. Будем Жить! Илья, родится мальчик, ты обязан назвать его Виктором. В память о нашей Победе!

   — Непременно...! Семён Григорьевич!

   — Ну! Плеснём на посошок и в зону.

   Порывами дул холодный ветер, военнопленные, кутаясь в свои шинельки, грелись у небольших костров. Комендант легко ориентировался среди армейских палаток, чётко знал, кто и где у него находится. Пленные врачи молча встали и поздоровались на русском. Комендант сам неплохо владел разговорным немецким.

   — Offiziere, wer ist Geburtshelfer gearbeitet / Кто с опытом в акушерском деле?

   Пленные улыбнулись и повернулись на полковника, врача лет сорока:
   — Oberst Muller, die Waffen-SS.

   Доктор Немцов, используя латынь, местечковый идиш, во многом похожий на немецкий, обрисовал состояние пациентки. "Oberst" внимательно слушал, кое-что уточнял. Походил, обдумал всю ответственность перед советскими офицерами и принял решение:
   — Das ist meine Arbeit. Ich schaffe dass/Это моя работа. Я всё сделаю.

   Доктор Мюллер, кивнул Илье, вызывает доверие. Можно забирать.

   Комендант выдержал паузу, рисанулся в одесской манере, за ваш выбор я не отвечаю.

   Попросил майора отойти в сторонку.
   — Илья, слушай внимательно. Мы уже лагерь сворачиваем, возвращать его не надо. За Мюллером, хоть он из SS, военных преступлений не обнаружено. Его «Личное Дело» сдай в комендатуру и помоги оформить легальные документы и открыть в Майсене медицинский пункт. Мирная жизнь налаживается. Девки трахаются, навёрстывают упущенное. Будет им в помощь.
   Майор серьёзно слушал, что-то по ходу уточнил, - хорошо, я всё понял.
   Лехаим! Будем Жить дальше!


   2.7.2   Ein Junge geboren! Russisch bogatir, otchen koroscho.

   Пленного доктора привезли на съёмную квартиру, переодели в гражданскую одежду, организовали баню, питание и отдых. Злости к немцу никто не держал, но на всякий случай медсестре Тоське и старшине Бойцову поручили присматривать за ситуацией.  Доктора по ходу дела обучали выговаривать бытовые русские слова, пить водку, кушать борщ.

   Доктор Мюллер подтвердил диагноз Немцова, «перекормила» ребёнка, ...aber ist nicht so schlecht/, но не всё так плохо, справимся.

   Как и предполагали, роды шли с осложнением. Ребенок появился на свет с задержкой дыхания. Доктор отреагировал мгновенно, перекинул тельце с руки на руку и отвесил хорошего шлепка по толстой попе.

   Дитя глубоко вздохнуло и от возмущения заорало. Был вторник, середина дня, 22 октября 1945 года. Взвесили, 4.900 кг! Для небольшой женщины вынашивать такую тяжесть, был материнский подвиг!

   Немцов и медсестра Тося облегчённо переглянулись. Ну, кажись, всё хорошо обошлось.

   Мюллер подвязал пупок, поднял нового человечка над головой и понёс показывать сына счастливому отцу. Каким профессионалом был немец, Витя понял только в подростковом возрасте, когда на школьных спортплощадках, он среди сверстников был единственным с идеально завязанной пуповиной. Уродливые пупки торчащие у сверстников, были обычным явлением для всего послевоенного советского поколения.

   - Ein Junge geboren! Russisch bogatir, otchen koroscho.

   - Мальчик?! Значит, назовём Виктором, – громко ответил счастливый отец.

   Работа доктора Мюллера на этом не закончилась. У Дуси от напряжения что-то осложнилось в организме, ей было очень больно. Роженица не раз прощалась с жизнью, но немецкий врач не позволял ей умереть. Он оказался настоящим профессионалом, знал что делать в кризисной ситуации. Обзванивал медицинские пункты, заказывал нужные медикаменты, капельницу с необходимыми растворами.

   На десятый день Евдокия почувствовала себя лучше, кризис миновал, «блуждавший тромб» благополучно растворился в крови. С облегчением поняла, уже не умрёт, а её Витя не останется сиротинушкой.

   Доктор Мюллер пришёл К майору доложить, Евдокия пошла на поправку и он ей уже не нужен. К большому своему удивлению узнал, в лагерь его не отправят. Ему подготовили новые легальные документы и предложили работать с местным населением.

   Военная администрация помогда найти помещение. Стены побелили извёсткой, набрали медперсонал, привезли мебель. Частная клиника «Doctor Medizin Muller. Praxis Allgemeinarzt» заработала.

   Сын бакинского врача Илья Вейнблат, врач батальона Яша Немцов подружились с немецким врачом Мюллером. Немцов брал гитару, доктор садился за фортепьяно, а Евдокия с Тосей душевно пели русские и немецкие песни. Когда за инструмент садился сам комбат и начинал бряцать фокстроты, все весело пускались в пляс.

   В студенческие годы я подружился с Володей М., 1945 г.р. Он поделился со мной историей своего рождения. Его беременную маму, солдатку, выслали из Зоны Оккупации на Украину, там родился Володя. Отец, офицер, смог увидеть сына только через год.
   Другой мой товарищ по настольному теннису, русский немец Manfred Bachmann, 1946 г.р. из тех же мест Саксонии, рассказывал мне с каким невероятным трудом его маме смогли найти акушера.


   2.8   ОЛЬГА  ЯКОВЛЕВА,  ОФИЦИАЛЬНАЯ  ЖЕНА  КОМБАТА

   С того дня как Илья смог отправить Олю с пятилетним сыном Славиком из блокадного Ленинграда, в дороге написала ему одно письмо. Жаловалась как трудно ей в этих забитых людьми вагонах, как тяжело заболел Славик, как долго ещё им ехать до Баку к его родителям. Ни строчки сочувствия к мужу под пулями в голодном, холодном Ленинграде.

   В Баку Оля добралась с тощим болезненным ребёнком и сдала его на руки бабушке и дедущке. Нате, выхаживайте. Получил от Ольги второе письмо, как ей было трудно добраться до Баку. В пути Славик заболел с высокой температурой. На каком-то Волжском полустанке их сняли с поезда, разместили в бараке, который назывался больницей. Как Славик выжил, она по сей день не может понять.
   А сейчас, писала Ольга, мне у твоих родителей совсем плохо, чужая я им.

   Больше писем от неё не приходило.

   Сама устроилась на работу к нефтяникам на кухню. Записалась под фамилией мужа, но по мере того как обстановка на фронтах ухудшалась, переписалась на свою Яковлева.
   Когда немец зацепился в Кавказских горах, поднял свои флаги над Эльбрусом местное радикальное мусульманство стало открыто поговаривать, как только на Баку двинется турецкая армия, скрытые диверсанты начнут убивать военных и милиционеров. Нефтяников обещают не трогать, если подпишутся работать на новую власть.

   Самое ужасное для Оли было слышать, немцы дали задание тайным ячейкам аскеров составлять списки евреев. На уничтожение.
   Страшно ей стало жить с родителями мужа. Беженцы много чего рассказали, наслушается, ночью спать не может. Колбасит её от страха, мерещится, «аскеры» врываются в квартиру, хватают её и вместе с евреями гонят на расстрел.
   За ней, бежит маленький Славик. Он всё спрашивает, мама, мама, нас сейчас убьют...? Мы уже не вернёмся домой...? А дедушку с бабушкой уже убили... Уже убили?

   Ольга пытается вырваться из толпы обречённых. Кричит конвоиру, я русская, отпусти меня... Хочет крикнуть немцу, —Ich bin Russische Frau. Только горло сдавило, голоса нет, немец её не слышит.
   Злобный конвоир поворачивает голову, спрашивает, ты шо гутаришь, шо ты росийська? А це жыдёнок, чо за тэбэ цэпляит, твой?!

   Славик уже орёт во всю свою глотку, да!! Это моя мама... Моя...!

   — Таки яка ти росийська? Жидёнок же твой за юбку цепляется...

   От таких сновидений Оля теряла сознание, проснётся в холодном поту и заснуть не может. Ворочается до самого утра.
   Мысли разные в голове, коль сын еврей, значит и её запишут в еврейки, разбираться никто не будет, поставят голой на яму и конец.

   Уходить надо. Одна, без Славика затеряться среди мусульман, их фашисты не тронут, они вроде как в союзниках.

   В свои 35 лет, особо не выбирая, обратила внимание на местного вдовца средних лет, который всё норовил пригласить в гости новую кухарку.

   Согласилась.  Осталась у него на ночь, пожила, вроде сошлись.  Сбегала за своими вещами пока нефтяник не передумал. Так и переписалась под фамилию Ольга Мамедова.
   Сожитель имел свою делянку у дома. Луком засадил, травой полезной. Зубы на дёснах у него шатаются. Головку лука макнёт в соль и в рот, лечит свой кариес, надеется на чудо народной медицины. 
   А как секса начнёт домогаться, противно ей, но приходится «поддавать», иначе выгонит и куда ей деваться? Старалась поддерживать отношения с родителями. Раз в неделю зайдёт, принесёт с его огорода пучок зелени — петрушку, лук, укроп, посидит и уходит. А когда немца с Кавказа погнали, пришла к ним и сразу с порога стала рассказывать как ей тяжело ей с этим "туземцем", она любит только Илью, жить без Славика не может.

   Родители выслушали, но вернуться не позволили. Вся её схема выживания, рассыпалась в прах. Немец Баку не взял, муж, вопреки гадалке, остался в живых. Сама непонятно с кем. У всех радость в душе, Победа! А у неё полный жизненный крах.

   
   2.9  К РОДИТЕЛЯМИ И СЫНУ

   М.Катуков, генерал-губернатор Оккупационной Саксонии разрешил офицерам привозить в Германию свои семьи. Для детей военнослужащих открыли школы, даже если в классах было несколько учеников. Шили в местных швейных цехах школьную форму, хромовые сапоги детских размеров.

   Написал рапорт на отпуск и комбат Вейнблат. Сына не видел уже более четырёх лет, в таком возрасте это огромный срок. Родителей не видел уже более десяти лет.

  Скоро такой случай представился. После обсуждения текущих вопросов, полковник Щапов попросил Илью задержаться, искренне улыбнулся и подал Аттестат пройти переподготовку в Московском Танковый НИИ.

   — Начнём осваивать новую боевую технику, в Германию отправят в первую очередь. Я к командировке приплюсовал и твой отпуск, получилось не плохо. Дома с родителями побудешь, в Москве поучишься.
   Как тебе такое предложение от командования.

   — Служу Советскому Союзу! – отрапортовал Илья от радости, что скоро обнимет сына и родителей.

   — у моей машинистки попроси лист бумаги и напиши Рапорт на командировку. Я подпишу и передам в финотдел, — напомнил командир.

   Из Берлина в Ростов смог улететь военно-транспортный самолётом, а там уж поезд до Баку ходил по расписанию. Под мерный гул четырёх моторов, перебирал в памяти эпизоды прошедших лет. Как уехал из Баку, так десять лет промелькнуло и не заметил как. На Ижорском Заводе почти и не брал отпуск, работы непочатый край, арест, тюрьма. Только оклемался, война началась. Блокада как один долгий голодный, бессонный день и одна бесконечная морозная ночь. Сколько раз бывал на краю гибели, удавалось вывернуться, отдышаться, подлечиться и на фронт. Сейчас и не вспомнишь ничего толком, всё смазалось в тумане. Но, главное, не посрамил свою фамилию. Не стыдно мне перед отцом и матерью стоять, на гимнастёрке ордена и медали, погоны майора, партбилет КПСС, пистолет в кобуре.

   С Бакинского вокзала прошёлся пешком до старого бакинского дома. Дом стоял крепко, не взорван ни разбит. Двор тоже не изменился, только грязи стало больше. Те же вонючие, забитые до отказа мусорки, те же бельевые веревки от этажа к этажу, неугомонная ватага армянских, русских, азербайджанских пацанов носится по верандам.
   Сердце ёкнуло, когда увидел в толпе пацанов своего сынишку Славика. Мальчишка заметно повзрослел, какой-то другой стал, худощавый, подвижный, азартный. Видно было, дедушка с бабушкой следят за внуком, смогли поставить пацана на ноги. Ежедневная ложечка рыбьего жира с кусочком хлеба и солью сделали своё дело.

   Мелькнуло в памяти, как он в сорок первом, в невероятной суматохе втолкнул Ольгу и двухлетнего Славика в последний поезд, уходящий из блокадного Ленинграда. А сейчас, такой бедовый пацан бегает. Не отвлекая мальчика от игры, Илья поднялся к родительской квартире. У входной двери, всё тот же старый ящик для чистки обуви, всё та же облысевшая сапожная щётка, баночка с чёрной ваксой. Брошенный школьный портфельчик.
   Подёргал дверь. Заперта. Значит Славик в дом не заходил, пришёл из школы и бегает с пацанами. Пошарил рукой в «секретном месте» и к своему огромному удивлению нашёл там ключ. Как всегда, на том же месте.
   Подхватил со своим вещмешком и школьный портфельчик, вошёл в квартиру. Ощутил знакомый с детства запах медицинских препаратов, в банках лечебные пиявки. Ухмыльнулся, ты папа, молодец, перевалило за семьдесят, а всё ещё приватно ставишь своим пациентам пиявки.

   Илья поставил в сторонку свой вещмешок с подарками и первым делом открыл школьный портфель. Бегло пролистал дневник, заглянул в тетрадки. Ну что сказать, молодец мальчишка, оценки хорошие. Пришло ощущение привычной дисциплины родительского дома.
   Вышел на террасу и с улыбкой стал смотреть на бегающего Славика. Загадал, — узнает, не узнает. В письмах к родителям Илья каждый раз писал пару строк лично для сына, уже осталось недолго ждать и мы встретимся. Будем всегда вместе. Я сильно скучаю по тебе, очень люблю тебя, мой мальчик... И Славик, как умел, отвечал папе на страничке дедушкиного письма, дописывал свои строчки, которые обычно заканчивались одной и той же фразой, папка ну когда ты меня заберёшь.

   Соседки из своих окон уже заметили появление незнакомого офицера. Сразу не узнали сына врача, а его с детства знал весь двор. Стали выходить интересоваться, кто этот офицер и к кому пришел.

   Ба! Так это же Илюшка, старший сын доктора. Живым с фронта вернулся. Обступили со всех сторон, посыпались вопросы:
   — Илюшка, ты, что ли? Живой! Радость то какая родителям.
   — ...наших ребят со двора на фронтах не встречал?
   — ...Жорика мово, он тоже в танкистах. Давно без вести как... Плачу, не могу. Не верю в плохое... А его всё нет и нет. Може инвалид по госпиталям, или что не знаю...

   — А мои, Илюша все в Крыму легли и сынки и муж мой. Одна осталася. Жить не хочу. Бога молю однажды утром не проснуться...

   Илья сочувственно всем отвечал, разговаривая одним глазом не выпускал с поля зрения сына, который продолжал азартно играть с пацанами в кости.

   Кто-то крикнул:
   — Славка, ты чо балбесина носишься?! Папка твой с фронта приехал. Не видишь штоли, с тётями стоит. Беги быстрей!

   Мальчик, как услышал слово «папка», бросил всё что у него было в руках и с рёвом, расталкивая женщин, кинулся к отцу. Отец подхватил жилистое тельце, прижал к себе сына. Руки ещё помнили того, маленького, когда затолкнул в вагон уходящего поезда. Так они и прилипли, прижавшись друг к другу. Горячие слёзы ребёнка оставляли светлые полоски на измазанных щеках.

   Взволнованные соседки, глядя на такую неожиданную встречу отца и сына, счастливо улыбались утирая платочком слёзы.

   Вечером с работы пришли родители, постаревшие, с бесконечной усталостью на лицах. Разговаривали долго, вспомнили всех, кто не вернулся с фронта, кто без вести и кто инвалид. Когда всё про всех поговорили, мама с улыбкой обняла сына.

   — Мы, Илюшенька, присмотрели тебе нашу девушку, молодую, красивую, не чета твоей Оле. Твоя бывшая только способна всем нервы мотать. Как вернёшся, женим на ней, внуков нам нарожает, а то уж помирать скоро, хотим видеть тебя счастливым.

   Илья улыбнулся, вытащил из своего кармана фотографию, подал маме.

   — Дорогие мои родители! Моя новая семья. Жена красавица с сыном, назвал Виктором. Смотрите какой толстяк!
   А здесь всем подарки от моей жены.

   Родители замолчали...

   — Зря ты это сделал, — ответил отец. Я же тебя просил, писал тебе, не женись на первой встречной, не повторяй свою первую глупость. Не могу тебя понять, Илья. Мы с твоей первой сукой натерпелись, теперь ты ещё одну подзаборную в дом тащишь.

   В комнате повисла тишина. Радость встречи грубо оборвалась. Подарки от новой невестки так и остались завёрнутыми в бумаге. Хотя, что тут говорить, для родителей сын с такой ужасной войны был самым бесценным подарком. Вернулся  живым, руки ноги на месте, а бабы это дело второстепенное.

   Мама закрыла руками лицо со слезами по щёкам. Отец демонстративно встал и в другой комнате плюхнулся в своё старое кресло, купленное ещё до революции.
   Славик уже был в постели, прижал к себе красивую игрушку из Германии и делал вид, что спит. Зарылся под подушку и слушал о чём говорили взрослые. Нервный выпад дедушки глубоко запал ему в душу. Бедный мой папа, повторял он всё про себя, эти суки его достали, я разберусь с ними. Повторял он про себя дедушкины бранные слова и провалился в сон.

   Несколько дней на отдых, Илья хорошенько выспался, побрился, приосанился. В мундире при орденских планках, с пистолетом на портупее пошёл в Городской Народный Суд подать заявление на развод и передачу сына отцу на воспитание. Без таких бумаг Славика в Германию не выпустят.

   Ольгу вызвали повесткой в суд, но она не пришла, стыдно ей было на глаза показываться. Суд решил, - не пришла, значит виновата.
   Документы на Развод оформили за несколько дней. Илья не переставал удивляться, почему весь процесс прошёл так быстро. Не знал, правительство заранее побеспокоилось о фронтовиках. Приняли поправки к Закону о Семье. За годы войны пары перемешались и надо было встать на защиту новых семей. Возвращавшихся фронтовиков быстро разводили по ходовой статье - «измена жены фронтовику» или наоборот.

   Илья погостил у родителей 15 дней своего отпуска, оставил им денег и со Славиком уехал в Москву. Брат Михаил встретил по телеграмме, они не виделись много лет и были счастливы обняться. Михаил всю войну проработал в цеху авиационного завода, собирал и восстанавливал истребители И-16. Да доблестный труд его наградили орденом «Трудового Красного Знамени», медалью «За трудовую доблесть».
   Его жена, Роза Михайловна, изысканная московская барышня всю войну просидела за фортепьяно в Московском Театре. Организовала Славику походы в Театр Юного Зрителя смотреть детские спектакли. После грязного затрапезного бакинского двора с восторгом вертел головой на московскую повседневность, которая произвели на него неизгладимое впечатление. Илья получил на собеседовании по новой технике отлично, попрощался с братом и поездом до города Орёл.

   Евдокия, когда узнала о командировке комбата в СССР, места себе найти не могла. Взволнованная о своей дочке пятилетней Валюшке в деревне у престарелых родственников. Подкатывалась к мужу с душевной болью.
   — Илюша, дорогой, на письма мои никто не отвечает, не знаю, что там творится, сердце моё болит, чувствую, плохо там моей дочурке. Забери ребёнка, привези сиротинушку. Сердце болит, не могу больше. Ты же помнишь, я её на руках держала, когда записывалась в твой батальон. Сейчас ей уже шестой год пошёл, самостоятельная уже, доедет. Дорогу в Погудаевку ты же хорошо помнишь.


   2.10   ВАЛЯ, ДИТЯ ВОЙНЫ

   Оставили вещи на вокзале в Камере Хранения, где-то переночевали и ранним утром попутным грузовичком выехали до села Покровское. Оттуда долго тащились на перекладных до села Фёдоровское и дальше несколько километров пешком до деревни Погудаевки.

   С тех пор как в 1943 году батальон стоял в этих местах, мало что изменилось, можно даже сказать, стало ещё хуже. Та же непролазная грязь, разруха и нищета. Если дорогу не подмораживало, ехать можно было только на танке.

   Председатель сельсовета, инвалид войны, взял Доверенность на сопровождение Вали к матери, долго смотрел в бумаги, думая о чём-то своём.

   Затем поднял голову и спросил:
   — А чо это, Дуська, сама не приехала? За своей дочкой офицера присылает?
   За Валей присматривают старики по мужу, сами еле двигаются, но крепятся. Говорят, Дуська обязательно вернётся за Валей и нас похоронит. В их семье все погибли. Валин отец пропал без вести в первый же месяц войны, его родня тоже погибла, кто в армии, кто в партизанах. Кроме Дуси, стариков и похоронить некому.

   — Не смогла сама. Ребёнок у неё, грудью кормит.

   — От тебя майор, штоли родила?

   — Ребенок мой.

   Илья отвернулся, закурил и отошёл к окну, не желая продолжать этот разговор.

   Председатель крикнул толпившимся за дверью бабам найти Вальку и привести в сельсовет. Наконец-то привели анемичную, тощую, девочку с гнидами в волосах. У неё на мордашке не было волнению, она явно не понимала зачем её привели к дяде председателю. Председатель сурово глянул на бубнящих баб и попросил тишины.
   Повернулся к девочке и спросил:
   — Валя, скажи нам, только честно, ты хочешь с этим дядей ехать к своей маме? Или ты с нами останешься?

   Валя на момент оживилась, глазки сверкнули и тихо ответила:
   — Я к маме хочу...

   Председатель не стал повторять свои вопросы. Открыл сейф, достал «Свидетельство о Рождении» Шведовой Валентины Николаевны, колхозную печать. Выдернул из тетрадки двойной лист, вставил в допотопную пишущую машинку и сам стал печатать Справку на передачу ребёнка доверенному лицу майору И.Вейнблат.

   Вначале он искал на клавиатуре нужную букву, потом тыкал туда указательным пальцем. Слово за словом ни разу не ошибся. Видно было, стучать по клавишам доставляло ему удовольствие, успокаивало нервы, а может быть и не проходящую боль фронтовой раны.

   В какой-то момент в сельсовет примчался весь взъерошенный мальчуган. Схватился за Валю и громко заплакал:
   — Валька, ты чо без меня уедешь, а как же я...?
   Дяденька офицер, забери, забери меня тожа. Я с Валькой хочу уехать.

   Инвалид, не отрываясь от клавиатуры, категорически покачал головой.
   — На тебя нет документов, через границу не пропустят.

   Мальчик понял, что его не заберут, лёг на пол, закрыл лицо и горько зарыдал.

   Закончив печатать, председатель положил бумагу на стол, поплевал на химический карандаш, подписал, ударил печатью. Справка для таможно готова.

   Посидел, помолчал. Он твёрдо надеялся, что сельчане, мужики и бабы обязаны вернуться в дереыню и всем миром поднимать родной колхоз. Разбегаться по чужбинам он считал постыдным предательством.

   Спросил кого-то, — сходи до Григория, пускай запрягает. Довезёт до Покровское и вертается. Оттуда майор сами доберутся до Орла.

   Подал майору Справку. Поднял с пола всхлипывающего мальчика, повернулся, и не прощаясь, заковылял на костыле из конторы.
   Бабы одели Валю потеплей и повели всех к телеге. Там уже сидел старый Григорий. Начинал кашлять, да так, что его сивушный перегар намертво мог свалить прохожего.

   Славик с болью и сочувствием смотрел на плачущего в конторе мальчика.
   — Валь, а кто тот пацан плачет?

   — Мой брат, — тихо ответила Валя.

   — Двоюродный? - переспросил Славик.

   — Не знаю, какой он мне, — ещё тише ответила девочка.

   — Хочешь я буду твоим братом. Будешь дружить со мной?

   — Буду...

   Славик смотрел на Валю и думал, странные эти взрослые, папка забрал бы того пацана, я бы с ним играл. А Валька какая-то странная, смотрит в одну точку и молчит.

   Кучер накрыл Валю и Славика вонючей овчиной. Слегка стеганул плёткой лошадку.   
   - Ну! Поехали.
   Дети согрелись, под скрип рессор и цокот копыт заснули крепким сном.

   В поезде на Берлин Валя полюбила своего нового папу. Он много рассказывал ей о маме, о маленьком братике Вите, говорил, — у них будет новая дружная семья. Водил в вагон-ресторан и вкусно кормил Валю борщом с мясом и хлеб с маслом. От непривычного тепла в животике Валя просто засыпала за столом и тогда Илья брал девочку на руки, относил в вагон, укладывал на полку под одеяло и ласково говорил на ушко, спи, набирайся сил. Валюша смотрела на него и, может быть впервые, с улыбкой засыпала на белой, чистой подушке и под белой простынёй одеяла.

   В офицерском вагоне дяди в военной форме баловали её вниманием, угощали из железной круглой баночки конфетками «Монпансье». Девочке очень нравились разноцветные леденцы с фруктовым вкусом. Конфетки были ещё и красивыми, и блестящими. Она никогда в своей жизни таких не имела. Офицеры в ответ улыбались и все задавали один и тот же вопрос.

   — Ты чо, Валюха, к мамке едешь? А что ты сделаешь когда мамку увидишь?!

   Валя радостно начинала говорить как она быстро-быстро побежит обниматься со своей мамочкой.
   — А подарок для мамы у тебя есть?
   Валя в ответ загадочно улыбалась.
   — Я моей мамочке спрятала кусочек сахара.


   2.11   ВИТЯ ПОД ПУЛЯМИ "G-44 Sturmgever"

   Командир оставил Дусе и сыну свой жилой вагон на колёсах. В нём было без любопытных глаз кормить и возиться с младенцем.

   В тамбурке на загнутом гвоздике так и висел немецкий автомат. Как его нашли на дорогах войны, так его никто и не трогал. В тот день, по случаю Приказа на демобилизацию, Николай Васильевич, механик по стрелковому оружию, прощаясь, хорошо бухнул со своими боевыми товарищами. По душевному долгу решил в свой последний час до дембеля службу дослужить.
Сходил до командирского вагона, снял с гвоздя немецкий автомат разобрал, почистил, смазал, собрал на совесть, перезарядил, стрельнул пару раз и принёс повесить на место. Приоткрыл дверь, услышал, как Евдокия убаюкивает ребёнка, решил не беспокоить. Деликатно просунул руку с оружием, нащупал гвоздик и повесил автомат.

   Евдокия убаюкала ребёнка, уложила в люльку, вышла по своим делам. Вагончик на рессорах качнулся, автомат соскочил, гвоздик прижал курок...
Выстрел. Раскачиваясь стал бить очередями в отсек, где спал маленький Витя.
   Мама как услышала выстрелы, кинулась к вагону. К счастью капитан Трусов успел с силой дёрнуть её за руку и свалить на землю. Под треск автомата, свист и пляску рикошета, обезумевшая мама билась в истерике. Её с трудом прижимали к земле уже два человека.

   Последний патрон бахнул и всё стихло. Прислушались... Автомат не стреляет, малыш не плачет. Пробила у всех одна мысль.

   — Неужто убит...

   Вбежали. Через пороховой дым Витя проснулся от грохота, лежит в своей фанерной люльке и рассматривает лучики солнечного света, из новых дырочек. Счастливая мама схватила ребёнка, вынесла на свежий воздух. Ноги её дрожали, стоять не могла. Кто-то подал табуретку, помог сесть. Подошли солдаты, успокаивают. На выстрелы примчался протрезвевший оружейник. Стоит в сторонке, понять не может, как такое случилось. Боялся к Евдокии подойти.

   Градус злости стал спадать, она не сдержалась и заревела, протёрла тряпкой слёзы, повернулась к оружейнику:
   — Чо стоишь, в сторонке, за мной наблюдаешь?
   Извинился бы.

   Оружейник подошёл, встал на колени, взял её руку и с волнением в голосе стал говорить:
   — Прости меня Евдокия, не от злого умысла. Ну выпивши был...
Ты же знаешь, я очень даже уважаю комбата и тебя особенно. От души хотел добро напоследок сделать, подправил механизм малость, чтоб стрелял исправно. Сам про себя думаю, пригодится ещё. Нам с немцем мира не будет. Не успокоятся местные супротив русских. Думаю на последок повожусь. Шибко полюбил я эту штуковину.  Прости меня, Евдокия, не представляю, как оно могло случиться.

   Как потом оказалось, на предохранитель не поставил, повесил скобу курка на гвоздик.

   — Да встань ты, Микола, не позорь меня перед батальоном. Тебе тоже особое спасибо за службу. От такого "добра" у меня чуть сердце не встало, не знаю даже как пережила, мужики к земле придавили. А могла помчаться закрыть собой ребёнка. Век этого не забуду, но Слава Богу, всё обошлось...
   Давай уж, дослужи свою службу. Сыми этот проклятый автомат, разбери и выбрось по частям в водоём. Мне всё равно, нападут на нас их партизаны или уже не нападут. Сам знаешь, мне пулемёт сподручнее. Убери оружие немца от греха подальше. За побитый пулями вагон я вину на себя возьму, постараюсь до приезда командира зачистить, закрасить.
   Комбат своего пацана привезёт, тот сразу потянется к оружию. Не дай Бог, что ещё натворит. Ну чо стоишь рот разявил. Давай исполняй бегом и запомни, на дембель уедешь пить завязывай, не разумеешь чо, творишь.

   От автора. Пройдут годы, формально перестанет существовать советское государство. Российские Законодатели с приближением юбилейной даты «75 Лет Победы», вспомнят о детях войны, о таких, как Славик, Валя, Витя. Они с конца 50-х годов вошли в жизнь, фактически «за бесплатно» строили, поднимали целину, сталь варили, разбуривали нефтяные пласты, лечили, кормили, стояли насмерть на защите границ. О детях войны, номенклатурные товарищи вспомнили когда после тяжёлого, рахитичного детства мало кто оставался в живых.
   Всех, кто родился в 1945 году поделили на родившихся до Салюта Победы, и тех, кто родился на следующий день после Салюта. Второй половине статус "Дети Войны" не дали. Хрен Вам, а не прибавку к пенсии. Хотя по логике событий статус "Дети Войны" должны были получить все дети рождённые до 1.01.1950года.
 
 
    2.12   ВСТРЕЧА СО СЛЕЗАМИ НА ГЛАЗАХ
 
   — "Едут...!" - крикнул дежурный по батальону.

   Евдокия вышла с Витей на руках и замерла ожидая Валюшку, безумно хотелось прижать к себе свою маленькую дочурку. «Виллис» резко тормознул, обдав всех облаком пыли и остановился. Комбат вышел из машины, обнялся с женой и с улыбкой стал трогать Витю.
   — Ты смотри как он подрос. Богатырь!

   Сынок осознано в ответ вращал глазёнками и что-то загукал своему папе. Папа был счастлив. В какой-то миг Евдокия смотрела на радостного мужа и холодок по коже пробил её до самых пят. Представила, что было бы сейчас, если б Витя погиб под пулями...

   Следом за отцом из машины выпрыгнул Славик с дедушкиным чемоданчиком в руках. С большим достоинством, принялся озираться по сторонам. Мальчуган, который дальше бакинского двора ничего не видел, за время такого большого путешествия узнал так много нового и интересного, что заметно повзрослел.

   Илья подвёл Славика к Дусе:

   — Мой сынишка Славик, надеюсь вы подружитесь.

   Повернулся к мальчику, — слушайся Дусю, не лезь куда ни следует. Здесь воинская часть, здесь дисциплина. Понял ?!
   — Да, папа, понял.

   Водитель растормошил заснувшую девочку и вынес из машины. Валя с дороги растерялась, не могла сообразить куда ей идти. Славик помня рассказы бабушки как галантно офицеры ведут себя с дамами быстро подбежал в Вале, взял её за руку и подтолкнул к маме.
   Валя во все глазёнки уставилась на худенькую женщину, не узнавая в ней свою маму. Опомниться не успела, а она уже передала Витю на руки отцу, подбежала,  прижала к себе Валю. Обнимает, целует, радостно что-то говорит.

   Комбат оставил детей Дусе и ушёл в штаб войти в курс дел.

   Покормила грудью Витю, убаюкала в люльке и повела Славика с Валей в баню, отмыть дорожную грязь и переодеть. Валю обстригла под мальчишку, намазала какой-то «вонючкой» против вшей, одела во всё чистое, наглаженное, заранее купленное на городском рынке. Славика сам переоделся во всё чистое. Обоих, ещё пахнущих мылом отвела в солдатскую столовую, где им специально приготовили компот с горкой ещё тёплого печенья. Из столовой отвела в казарму, показала кровати, где они будут ночью спать.

   Скучковала грязную детскую одежду, что можно ещё носить отложила простирнуть, а остальное горкой на пустой чемоданчик Славика. Облила бензином и подожгла тряпьё. Огонь жарко полыхнул, вши из Валиного тряпья, тараканы из дедушкиного чемоданчика не успевая выпрыгнуть противно лопались. 

   Славик, переодетый во всё чистое, сытый и постриженный, как увидел полыхающий огнём свой чемодан, побледнел от злости. Славик еще в дороге вынашивал свой план «разобраться» с папиной «бабой», за которую дедушка так зло ругался, подбежал и заорал:
   — Ты чо сука мой чемодан зажгла. Ты чо шмон мне устроила. Это мой чемодан.
   Ты кто тут такая? Швабра половая...

   Молодая, на вид хрупкая женщина, оторопела. Не ожидала такого ответа на её добро и заботу. Обоих отмыла, переодела в чистое, наглаженное, накормила, подготовила для них постели.

   Только бакинский шкет жестоко просчитался. Проходивший мимо солдат удивлённо глянул на мальчугана и отвесил ему хороший подзатыльник. Славик подлетел к папиной «бабе» и она тут же влепила наглецу такую пощёчину, от которой тощего мальчугана просто снесло с ног. Евдокия была солдатом, не за «красивые глаза», получила медаль «За Победу над Германией».

   Оскорблённая в своих лучших чувствах и помыслах, взяла Валю за руку и побрела в вагончик. Нахлынуло такое чувство незаслуженной обиды, ещё миг и она бы на глазах к всех разревелась. Мама с дочкой прилегли на кровать. Обняла Валю и выплакала в подушку все свои слёзы. Слёзы за поломанную судьбу, за радости встречи со своей дочкой.
   Валя тоже расплакалась, но больше от счастья. Её никто, никогда, так нежно не обнимал, не прижимал к себе. Валя чувствовала давно забытое материнское тепло, которого ей так не хватало всё это время. Доверчиво прижалась худеньким тельцем и стала умолять не оставлять её больше одну, не уезжать на войну, не отдавать её, маленькую, стареньким бабушке с дедушкой. Мама дала ей честное слово, что всё так и будет.

   Славик поднялся, стряхнул пыль с чистой одежды, потрогал щёку. Так больно ему, крутому пацану, так хлёстко ещё не били по морде. Сплюнул кровь и направился к рукомойнику в казарме. Оплеуху он так и простил. Мстил «тёте Дуси» обидными проделками над Валей, доставалось от него и маленькому Вите. Семейное единство навсегда разбежалось как трещины по стеклу.


   2.13  1946-49 ГОДЫ. ДОМ  НА  ТИХОЙ  ЗЕЛЁНОЙ  УЛИЦЕ

   В Саксонии семейным советским офицерам арендовали жилые дома. Комбат получил в Майсене на тихой, зелёной улице двухэтажный особняк с небольшим садом.  Дом принадлежал женщине, назовём её «Alte Frau». По Договору Аренды она получала небольшое содержание.
   Её два сына пропали где-то на фронтах, и об их судьбах никто толком ничего не знал. Навещала сноха, назовём её "Junge Frau", с дочкой. С согласия Евдокии Ивановны, женщин не выгнали со двора, как это делали немцы на оккупированных территориях в СССР. Им позволили иметь две небольшие комнаты с отдельным выходом. Пропаганда о русских варварах, диких азиатов, головорезах крепко сидела в сознании обывателей, «Alte Frau» запирала свои комнаты на ключ и с гордым видом сидела в кресле с пледом на ногах.
   Илья с женой и маленьким Витей заняли все комнаты второго этажа, третий, под крышей или Dachgeschoss достался Славику и Вале.

   Всей семьёй собирались в кухне с большим столом у камина, поесть и поговорить о своих делах, планах на выходной день. Добрый характер был у Евдокии Ивановны, никогда продукты с офицерского пайка не прятала. Налепит пельмени, приглашает к столу и хозяйку дома, ну не сидеть же ей голодной. Любила с ней поговорить, поучиться немецкому языку.
   Садитесь Фрау покормлю чем Бог послал. Поест, достаёт кошелёчка пфенниг расплатиться. Евдокия смеётся, мне от вас ничего не надо.

   Майор, бурчит на жену, — не играй с ними в дружбу, не переступай красную черту. Сегодня ты им помогаешь пережить тяжёлое время голода, молодухе не надо в Берлин ездить, проституировать с американскими солдатами за банку тушенки и они тебе дружелюбно улыбаются. Им выгодно иметь с тобой хорошие отношения.
   Запомни моя дорогая, как бы ты перед ними добром не стелилась, мы для них останемся врагами. Так Георгий Жуков сказал, — не простят они нам своё поражение. Будь уверена, этот народ своим трудолюбием вернётся на прежний уровень жизни, а тебя вспомнят как русишь шваин. На свои грядки перекопала газон, который их предки добросовестно стригли и поливали. 

   2.13.1  ГРЯДКИ  НА  аристократическом ГАЗОНЕ

   Командир утром из американской банки на хлеб сыр «с душком», кофе эрзац, папиросу в рот и поехал службу служить. В батальоне сутками пропадает. В солдатском камбузе обед, традиционный борщ с салом, перловка с чем-то, папиросу в зубы и до позднего вечера. На хронический авитаминоз уже никто не обращал внимание.
   Евдокия понимает, нельзя сидеть сложа руки, смотреть как муж авитаминоз зарабатывает, к столу нужны свежие овощи, лук, щавель. С началом весенних дней вышла изучить садовый участок, определиться, там где солнышко землю греет помидоры посадить, где посадить лук, он быстро растёт и к столу полезно.

   Нашла в сарайчике лопату, тяпку, лейку, покрутила пассатижами ржавый кран, есть и вода для полива. Солдату, который привозил дровишки для кухни поручила настрогать шпалеры, дала денег купить у фермера перегной. Служивый всё понял, сам из крестьянского сословия, руки по земле истосковались. На следующий день всё привёз, лопату в руки и сформировал грядки на газоне.

   «Alte Frau», собственница дома как увидела свой любимый газон русские перекопали, навоз рассыпают, листья сгребают и жгут, готовятся что-то там выращивать. Смотрит в окно злой гримасой, плохими словами оккупантов обзывает. Не выдержала душа надругательства над газоном, вышла с претензиями к Евдокии.

   — Этот газон много лет формируем, траву ровно стрижём, поливаем. Он радует меня своей красотой. Почему вы у меня разрешения не спросили.

   Евдокия с таких слов налилась злобой, подошла вплотную к хозяйке дома.
   — Да, я живу в твоём доме потому что ваши солдаты сожгли мой дом, убили моих братьев, мою семью. И ты хочешь у тебя разрешение спрашивать?
   Моей семье нужны свежие овощи и я здесь посажу всё что мне надо.

   «Alte Frau» перепугано сменила тональность.

   — Простите. Я хотела спросить, мы поможем вам помогать. Я знаю доброго дедушку фермера, у него можно купить семена и рассаду аккуратно разложит по кулёчкам, подпишет и принесут. Я попрошу свою сноху сопровождать вас в субботу на крестьянский рынок, познакомит с добрый дедушка фермер.

   — Спасибо. От помощи не откажусь.

   День за днём и не заметили как зазеленел первый урожай. На столе стали появляться лук, петрушка, укропом. Потянулись вверх стебли кустиков помидор, огурцов, пробились из-под земли листья картошки.

   Привезли в коробке маленьких, желтеньких, говорливых цыплят. Витя просунет ручонку в коробку, трогает эти пушистые комочки и хохочет. Мама говорит, не передуши мне цыпочек, петушок узнает, разозлится, клюнет тебя в попу.
Витя громко смеётся, представил как петушок, золотой гребешок его в попу клюнул.

   Когда цыплята стали курочками, купили у того же фермера огромного саксонского петуха. Он сразу облюбовал забор и на правах хозяина стал пристально следить за своими курочками. Свирепый был петушок так и норовил кого нибудь клюнуть. Старались обойти коварного, саксонца, близко не подходить. Курочки из его гарема каждое утром по яичку. Утром на завтрак можно было на здоровье сырым выпить.

   Грядки и курятник сделали питание семьи полноценным. Вечером все собирались на кухне посидеть у полыхающего камина. Подбрасывали в огонь дровишки, рассказывали, что у кого днём было.
   Евдокия возьмёт газету «ПРАВДА» просматривает статьи и зубоскалит на колхозные темы. Слово то какое героическое выбрали, «Битва за Урожай». Колхозник стакан водки накатил, влез в трактор как в танк и попёр в «бой за урожай». Бьются, бьются, а народ в стране в голодный. Ну когда же правду писать начнут, разорили, разогнали крестьянство, оставили в деревнях лодырей да пьяниц. Нет, ребята, так урожай не выращивают, крестьянин должен знать, для чего он работает. Если его взашей, силком в поле, то ничего кроме сорняка не вырастет. На наших глазах немцы без крика и героических лозунгов голод почти победили. Открыли ресторанчики, мясные лавки, булочные. Ранним утром на прилавках уже хлеб горячий только из печки.

   2.14   СЛАВКА ВЕЙНБЛАТ С ПАЦАНАМИ  В ЗОНЕ  ОККУПАЦИИ.

   Дети советских офицеров из близлежащих домов прибегали друг к другу в гости когда им захотелось и без всякого стеснения. Мама уходя из дома по делам, собирала всех на кухне, давала поесть и всегда объясняла как вести себя в чужом доме, - ничего ни ломать, ни налететь с разбегу на дверь, не ронять статуэтки, вазочки. К спичкам даже не подходить, дом из старого сухого дерева, вспыхнет, убежать не успеете, только ваши косточки останутся.
   Детвора хитро переглядывалась, когда дверь за взрослым закрывалась мальчишки, гости Славика просто сходили с ума. Играли до изнеможения в догонялки и прятки. Носились вприпрыжку по деревянной межэтажной лестнице, так, что половицы лестниц издавали ужасный и противный скрежет.

   Погостили и ватагой помчались по пустырям и холмам окрестного ландшафта. Лазили по бытовым свалкам, куда выбрасывали из домов всякую военную атрибутику. В кучах хлама непременно что-то можно было найти, — каску, солдатский котелок, медную бляху, добротные кожаные сумки, которые пристёгивали к поясу солдаты вермахта. В ватаги русских мальчиков с опаской, а потом и активно вливались и немецкие дети. Вместе резвились, дурачились, показывали друг другу приёмы рукопашной схватки.

   Блуждая по интернету в поиске информации о нашей фамилии, нашёл известного израильского писателя Владимира Зеев Гольдина. В его "Повести Белкинда. Школа выживания для мальчиков", один абзац стал совершенно неожиданным сюрпризом. Писатель Гольдин, тогда ещё сын советского офицера, описал моего брата Славика.   
   Привожу текст из рассказа в оригинале:
     «Володя с удовольствием стал вспоминать следующего друга. Следующим был немецкий мальчик Ганс. Он набрался храбрости и пригласил незнакомого еврейского мальчика сначала в свою семью, а затем уже как друга в свою немецкую школу.
     Потом в нашей ватаге был сын комполка Сашка Куприянов и надолго был с нами Славка Вейнблат, но вспомнить, как он появился, не удавалось.
     Данзан Никифоров появился очень определённо. Он жил от Вовки через два дома и выбегал в тот же лес и в тот же нехитрый домик в лесу. Посмущавшись чуть-чуть, Данзан принёс лук и выстрелил из него необыкновенным образом. Упал на спину и упёрся двумя ногами в древко и двумя руками натянул тетиву. Стрела очень красиво улетела выше сосен. Данзан сказал, так стреляли из знаменитых монгольских луков».

   Спасибо Вам, Владимир Зеев Гольдин, за Ваш рассказ о детях Советской Зоны Оккупации.

   Славик менялся в лучшую сторону. Он уже не корчил из себя блатного «жигана» с финкой в сапоге. Стал забывать, как с бакинской шантрапой слушал под гитару вопли придурков о тюремной романтике. В окружение советских военных разговор был коротким, не хочешь жить по правилам? Заставим.

   Худощавый озорной, выдумщик нашкодит и старался «сухим» выскользнуть из воды. В школе учительница спросила, Славик, а что ты такой худой, тебя что мачеха дома не кормит. СлавиК прикинулся таким несчастным и ответил, я всегда голодный и совсем одиноких.
   КласСная дама была не на шутку взволнована и в один из ближайших дней неожиданно пришла проверить в каких условиях живёт её лучший ученик в классе. С порога строгим тоном задала мачехе прямой вопрос.
   — Я по поручению директора школы, хотим разобраться, почему ваш приёмный сын всегда голодный? Говорит, «мачеха» его не кормит?
   Покажите мне, где сейчас мальчик, чем он сейчас занимается, в каких условиях вы его содержите.

   Евдокия Ивановна не понимая о чём речь просто хлопала глазами перед классной дамой. Училка была женой звёздного генерала, или как тогда говорили, «Генеральша». Евдокия  «Майорша» и должна была стоять перед ней навытяжку.

   Когда до неё дошло, ответили, как где на кухне, обедает после школы.

   То что «Генеральша» увидела, сразило её наповал. «Обиженный судьбой» доел тарелку борща, от которого по кухне струился вкусный запах и взялся за стопку блинов, приготовленной специально по его просьбе. Посыпет блин сахаром, свернёт в трубочку, макнёт в растопленное масло, жмурится от счастья и это сладкое, теплое, мягкое медленно исчезает у него за щекой.

   Мальчик так был увлечён едой, что даже не заметил свою учительницу.

   Классная дама глянула на «вечно голодного и несчастного», оторопело сглотнула слюну, извинилась и мелкими шажками засеменила к выходу.

   Вечером «мачеха» со смехом пересказала отцу сценку визита классной дамы. Все хохотали до слёз, особенно когда мама стала изображать классную даму поспешно уходящую из дома. Славик хохотал громче всех, но это ему не помогло.
   Папа молча выслушал. Тяжело нахмурился, взял в руки ремень и со словами, — ты «говнюк» когда перестанешь меня перед начальством позорить. Я из тебя выбью все эти бакинские штучки.
   Пару раз стеганул по заднице, наорал и пошёл читать газету «ПРАВДА». Славик был умным мальчиком, всё понял и наветы на семью никогда не повторялись.


   2.14.1   ВАЛЮШКА  ШВЕДОВА

   К Вале проявляли особую заботу и внимание. Маминой заботой худенькое, рахитичное тельце ребёнка, пережившее войну, медленно набирала природную силу, красоту и упругость. Она уже веселой улыбалась или хохотала от души. Валю красиво одели и она стала маленькой саксонской «kleine Prinzessin». Приветливо встречалась с немецкими девочками из соседних домов. Девчонки на улице её обожали, прыгали на скакалке, играли в «классики», расписанные мелом квадратикам.   
   В детских играх Валя всегда проявляла характер, была третейским судьей, её детский вердикт был прямым, справедливым и всем понятным.  Никого не оставляла равнодушным её улыбка, её чудесные ямочки на щеках.

   Иногда её преследовал детский страх остаться одной без мамы. Ночью будят страшные сновидения, проснётся и со слезами бежит к маме.
Залезет в кровать, обнимутся:
   — Мамочка, ты больше не уедешь на войну? Не отдашь меня старенькой бабушке.
   Маа..! Ну скажи....

   — Нет конечно. Война закончилась. Я всегда буду только с тобой.

   От таких слов девочка засыпала и ровно дышит до утра.

   На Валиной прикроватной тумбочке стояли изумительные по красоте куклы, умевшие моргать длинными ресницами, нежно и мелодично произносить мам... мама.
   Сейчас в Германии на таких красивых кукол можно только посмотреть в Puppen Museum/Кукольных музеях или хорошую подделку в сувенирных лавках китайских мастеров. Очень жаль, что культура чистой красоты исчезла из детского мира игрушек. Детям приходится играть с отвратительными уродцами.

   Где-то в хламе заброшенного сарая Славик нашёл парадную офицерскую саблю, принёс домой, изображая из себя флибустьера с увлечением фехтовал перед зеркалом. Разыгрался, влетел в Валину комнату и на её глазах проткнул саблей её самую красивую куклу.
   Валя так громко ревела, что её с трудом мама успокоила обещаниями купить на следующей городской барахолке точно такую же куклу. Девочка продолжала всхлипывать:
   — Да, новая будет похожая. Но она уже будет другая, уже не будет моей подружкой.

   Вот за эту проделку Славка конкретно отлупцевали ремнём по заднице, ещё и припомнили все прошлые проделки. Валя конкретно записала старшего брата во враги и все годы дистанцировалась от него.

   Переключилась на младшего братика, играла с ним, а когда приезжала папина служебная машина, подхватит Витю и вместе встречают папу. Папа, выходил из машины, буркнет водителю во сколько завтра и к сыну. Подхватит на руки, кинет наверх. Витя хохочет в сильных папиных руках, папе это нравится и он говорит ему разные ласковые слова. Валя рядом крутится, с надеждой смотрит на папу, ждёт что папа и её подхватил, подбросил и на руках отнесёт в дом, посадит на коленки, погладит по головке и спросит, Валюшка, а ну давай, рассказывай, что Витька днём "учудил"? Она многое подмечала и помнила, ей было что рассказать над проделками младшего братика.
   Девочка ждала, что папа спросит её, — сегодня обижал тебя, этот злодей Славка? Она бы ему всё рассказала, о своих переживаниях, о своих тайнах, и обидах, а папа выслушает, пальцем погрозит Славке, — ты смотри мне, не смей обижать Валю! А то выпорю ремнём. А она защитит Славика, — не надо его ремнём, он больше так не будет. Правда Славик?

    Только всё осталось в светлых мечтах маленькой девочки. Вечная проблема смешанных семей. Мужчина увлекается молодой женщиной, готов всё сделать для её ребёнка. Страсть прошла, сиротинушке остаётся к без папиного внимания. Уходит к маме, с ней становится подружкой «не разлей вода». А это уже не семья, это разрозненные ячейки объединённые до поры до времени.

   Конечно, новый папа делал для Валин много повседневного, чтоб нормально развивалась. Была одета и накормлена. Создал детям нормальные условия для жизни и школьного образование. В первом классе она очень старалась, добросовестно выводила буквы и цифры, упорно училась читать и считать. Закончив с уроками, быстро собирала свой портфельчик и сразу к маме, помочь на кухне. Здесь ей больше нравилось, здесь мама учила её «стряпать», приговаривала, — учись дочка, в жизни, ой как пригодится.


   2.14.2  ВИТЯ ВЫХОДИТ В ОКРУЖАЮЩИЙ МИР

   Вите уже больше года со дня рождения, он ещё не твердо на ногах. Свои первые набеги стал совершать на грядки с пахнущими помидорами. Взял след по запаху и ползком до куста к огромному помидору. Носом в помидор тычет, пытается откусить бочёк, только круглый помидор качается в рот не попадает. Как ни старается, никак не получается. Громким воплями зовёт на помощь. Все смеялись над его неуклюжим старанием покусать помидор, а манящий запах свежего помидора так и остался на всю жизнь самым вкусным запахом детства.

   К осени 1947 года Витя уже крепко стоял на ногах и сам гулял в саду своего дома. Это был для него огромным миром новых познаний. Подойдёт к маминым грядкам, встанет на коленки и пристально разглядывает, как жужжит и вьётся вокруг растений толстый жук, а вот прилетела пчёлка, села на пахучий цветок и расторопно по нему тычется.
   А вот по сырой земле, спешит по своим делам дождевой червяк. Червячок думает, что он один на этой грядке, он здесь все тропинки знает. Думает червячок, что его никто не видит. Но это не так, за ним уже внимательно наблюдает Витя, смотрит как червячок извивается и хочет ножкой по нему топнуть. Раздавить нельзя, мама говорит, большой Грех жучков, червячков затаптывать, насекомых без причины убивать, они пользу приносят. Насекомого в норке ждут голодные малые детки. Затопчешь жучка детки сиротками станут и никто им кушать не принесёт.
   Вся живность Богом создана, ОН сверху за всеми внимательно наблюдает, тех кто нарушает его правила, ОН наказывает. Только не так, как папа, ремнём по жопе. Если упал, коленку до крови разбил, больно до слёз, это тебе наказание прилетело за плохие дела и даже мысли.

   Пока Витя размышлял над мамиными словами, червячок шик да шик, махнул кончиком хвостика и исчез под землёй, ушел под землю к своим деткам. Червяк исчез, а мальчик побежал дальше к огромному красному помидору. Висит, качается, манит своим вкусным запахом! От запаха помидорного куста аж во рту заслюнявится. Но срывать мама не велит, можно только с мамой, она знает как правильно. Неумело поломаешь ветку и больше помидоров здесь не будет, мамин труд пропал задаром. Ты же не хочешь, чтоб мамин труд в мусорную кучу выбросили? Конечно Витя не хочет, чтоб мамин труд в мусорную кучу кинули, не дёргает за ветку куста.

   А ещё мама всегда говорит, нельзя сидеть без дела, надо трудиться, труд пользу приносит. Не броди бесцельно, возьми ведёрко, сходи к фруктовому дереву, собери упавшие яблоки, сливы. Витя соберёт, детское ведёрко, отнесёт маме. Мама похвалит и новое задание даёт, сходи к забору, собери ежевику. Только осторожно, спелые ягодки охраняют острые колючки, собирай, но на колючку не попадайся. А попался, не реви, терпи, ты же сын офицера. Продолжай собирать.

   Малыш побежал к забору. Ягоды уже созрели до тёмного цвета, вкусные, так и хотят в рот запрыгнуть. Мама сладкий компот сварит и все за обедом Витю похвалят, какой молодец!

   В один из дней, через забор и через ветки ежевики просунулась мордочка маленькой собачонки. Смотрит на Витю и ждёт. Поманил к себе и погладил по холодному носику. Собачонка хвостиком завиляла, сверкнула глазками и вылезла. Поскуливает, юлой вертится. По биологическим часам они были ровесниками и это сразу настроило обоих на дружественную волну. Витя ей что-то говорит, мешая русские и немецкие слова. Собачонка шевелит ушками всё, пытается его понять, на каком это языке он с ней разговаривает? Не поняла, перешла на жесты. Встала на задние лапки, умными глазками смотрит, слюнки с языка капают, ну всё понятно, «Дружок» кушать просит.
   Сбегал на кухню, схватил кусочек хлеба и бегом к пёсику. А у пёсика при виде хлеба аж слёзы от счастья, хлеб на лету поймал и проглотил. Витя опять бегом на кухню. Пёсик хлоп и проглотил, встал на задние лапки и лизнул Витю в губы.  Мальчуган впервые детской душой испытал чувство восторга.

   Так и подружились. Как Витя выходил в сад, собачка уже протискивается через заборчик, встанет на задние лапки и просит хлеба. Поест, весело тявкнет, приглашает с ней поиграть. Бегают, веселятся, то собачка за ним и лапками на одежде следы сырой земли оставляет. Витя бежал за собачкой, а та подпустит поближе и тут же прыжок в сторону, делает всевозможные финты.
   Однажды собачонка через забор не пришла, и на следующий день не пришла. Витя растеряно стоял у заборчика, всё высматривал куда пропала её ласковая мордочка, дома прислушивался, когда же она прибежит и тявкнет? Только собачка больше не появилась, исчезла как её и не было. Взрослые тоже переживали за собачонку, кто-то сказал, уже не придёт, убили и сожрали с голодухи. Мама говорит, там за забором много злых людей, поэтому папины танки стоят на границе и нас охраняют.   
   Витя слушает, гордится папой, он тоже будет тоже военным, защищать от врагов.


   2.14.3   ПОДРУЖКА  НЕЛЛЯ 

   Витя выходил погулять на улицу у дома и там же гуляла девочка Нелли примерного такого же возраста. Дети быстро подружились, как увидят друг друга, бегут во всю прыть обняться. От таких обнимашек сладкое чувство детской любви растекалось по всему организму, словами не передать. Бегали в догонялки, лепили что-то с глины, играли в песочнице никогда не ссорились.

   Нелин папа, был молодым, лощенным, подчёркнуто вежливым офицером НКВД с «колючим взглядом. Мама Нелли никогда не брала в руки лопату, ничего не сажала на грядках, не шила и не стирала. Всю работу по дому делали приходящие горничные.

   Надо пояснить читатель, сразу после войны, по распоряжению Народного Комиссара Лаврентия Берия сотрудники НКВД взяли под контроль всю Советскую Зону Германии. Вылавливали засланных диверсантов, шпионов, выполняли ответственную миссию по немецкому антиквариату, изделий из бронзы, фарфор и прочих ценных камней.

   Витин папа старался держаться от офицера НКВД на дистанции, честь отдаст и в сторону. Но, в какой-то добрый день вышел с фотоаппаратом, поснимал как дети бегают друг за другом.

   Неллин папа стоял неподалёку, сам подошёл, достал пачку американских сигарет.
   — Закуривай майор. Люблю посмотреть как наши дети славно играются. Беззаботное у них детство, с нашим не сравнить.

   Покурили, поговорили о политике взаимоотношений с местным населением. Офицер НКВД как бы между прочим сказал:
   — Майор, я вижу ты и день и ночь службу служишь, это очень похвально. Только помни, мы здесь временно, долго не задержимся. Я вот о чём. Найди время, сходи на майсенскую фарфоровую фабрику. В цехах высококлассные художники сидят без работы, можно сказать пухнут с голодухи. На этой фабрике всё на уровне мировых шедевров. А статуэтки голых баб, ...ммм глаз не оторвать.
   Закажи себе майсенский сервиз и прикупи, что они предложат. Фабрика все квитанции оформит, стекло упакуют так, что вези на родину и не переживай, ничего не разобьётся.
   Сегодня ещё цены для нас с тобой вполне приемлемы, а вот что завтра будет, догадаться не трудно. Скажу по секрету, деньги военных лет обесценятся, наши "кубышки" полетят в мусорное ведро.
   Красивая вещь и через десяток лет такой же останется, цена её расти будет. Ты же майор из семьи врачей, интеллигентный человек, сам это понимаешь без моих советов.  Другого такого случая в твоей жизни не представится, а так останется Память о нашей Победе. Вите достанется, а он передаст своим внукам и правнукам. Короче думай, майор. Давай пять, будем прощаться. Переводят ...

    в семье появился изумительной красоты чайный сервиз, расписанный в романтике итальянских морских пейзажей. Глаз не оторвать от рисунков на чашках и блюдцах. И куда бы не забрасывала судьба семью, обязательно на День Победы, мама ставила на стол майсенский сервиз и все очень аккуратно пили чай с этих нежных чашечек и блюдечек с тортом.
   Свою подружку Витя уже никогда не встречал, он ещё много лет с улыбкой смотрел на фотографию своей подружки из детства, пока не увлёкся своими одноклассницами.


   2.15   ГОД 1948. В  ПАЛЕСТИНУ...  НА  БЛИЖНИЙ  ВОСТОК

   Жизнь в послевоенной Германии быстро менялась в лучшую сторону. Исчезли грязь, кучи битого строительного камня, бытовые мусорные свалки.
Трудолюбием, умом, врождённой исполнительской дисциплиной немецкое население упорно выкарабкивались из анархии, нищеты и голода. Фермеры восстановили свои хозяйства. Небольшие частные предприятия обслуживали население. Рэкет, бандитизм и хулиганство быстро и безжалостно пресекалось советской комендатурой.

   Майор приобрёл личный автомобиль, который обслуживал немецкий автосервис. Там же хранились и вторые ключи от машины. Достаточно было сделать звонок и механик автосервиса подгонял машину по нужному адресу, запирал и уходил. К такому потрясающему обслуживанию очень быстро привыкли и считали само собой разумеющимся. Надо заметить, прошло много десятилетий, в СССР так и не смогли создать ничего подобного. Ленинский социализм потерял доверие к слову партнёра. Обман, «кидалово», ложь стали обычным делом во взаимоотношениях. Даже сейчас, когда уже СССР в прошлом, традиции живее всех живых, никто никогда не согласится держать в «Сервис Центре» вторые ключи от своей машины.

   В выходной день всей семьёй ездили смотреть исторические памятники средневековья. Попутно покупали у знакомого фермера молока, колбаски, хлеба для пикника в хвойном лесу. Дети набегаются, наиграются и бегут к маме. Она уже расстелила на траве солдатское одеяло, поставила кувшин с молоком, картошку в мундирах, лук с солью, хлеб. Отец фотографирует немецким «КОДАК», плёнку отдаст в сервис напечатать фотографии на память о счастливых днях нескольких послевоенных лет жизни в Германии.
   Повторюсь, это были самые счастливые годы в его судьбе. Высокая зарплата, позволявшая чувствовать себя свободным, добротный двухэтажный дом с садом, автомобиль «Мерседес» у порога.

   Вспомнился популярный анекдот 70-х годов 20 века.
     "Мужчина средних лет решил из любопытства посмотреть еврейское кладбище, ходит и с удивлением читает надписи на могильниках:
     «Родился в 1900, умер в 1970, прожил 4 года».
     «Родился в 1905, умер в 1975, прожил 8 лет».
     На всех камнях даты и сколько прожито не совпадают. Подошёл к смотрителю, спрашивает, почему такая странная арифметика?
     Старый смотритель понимающе улыбнулся:
     — «Прожил», это когда в кармане деньги, в гараже машина, дом, красотка жена с детишками, хорошенькая любовница. Понял?
     — Да, задумчиво ответил мужчина, понял. Получается, что я ещё и не РОДИЛСЯ".

   Счастье и Гармония в людских судьбах короткий миг. Добрые дни, как правило, быстро перетекают в очередную проблему. Так наш мир был кем-то создан, выжил в хаосе жестоких событий, получи короткую передышку и не расслабляйся, скоро станет хуже.

   В начале 1948 года комбата вызвали в штаб политотдела. В приёмной Главного Комиссара уже толпились офицеры с характерной неславянской внешности. Стояли непривычно сдержанно, не балагурили, не сыпали шутками, искоса поглядывали друг на друга. Обстановка в приёмной зацепила ноющей болью в затылке. Явно не к добру, что-то комиссары затевают. Хотелось поглубже затянуться папиросой, но пачка «Казбек» осталась в «Виллисе», уходить нельзя, в любой момент вызовут.

   — Майор Вейнблат. Проходи.

   Илья приосанился, подтянул под ремнём гимнастёрку и шагнул в большой прокуренный кабинет. За столом под красным сукном хмурые лица звёздных политруков. Серьёзная комиссия, мелькнула первая мысль.

   Доложился о себе по форме. Задали вопросы по службе, по текущей политической ситуации. Отвечал коротко, фразами из газеты «ПРАВДА». Допросы в Ленинградской тюрьме «Кресты» остались хорошей школой выживания.

   Наконец был задан главный вопрос мероприятия.

   — Майор, как ты относишься к образованию государства Израиль?

   Вот оно что! Пробило по мозгам. Это что? Очередная проверить «на вшивость»?  Как бы не ответил, политработники ответ вывернут, так как им выгодно. Просматривая газету «ПРАВДА», статьи по Израилю старался прочесть особенно внимательно. Национальное еврейское государству воспринял как должное. Насмотрелся на фронтовых дорогах Польши, Германии как поголовно уничтожались люди по национальности.

   Внутренне собрался и ответил словами министра иностранных дел А.А.Громыко в ООН. Еврейский народ испытал за годы войны величайшие страдания. Уцелевшие, без Родины и средств к существованию бродят по европейским странам в поисках убежища. Пора на деле оказать этим людям помощь.

   — Хорошо, вопрос понимаешь правильно. Говори прямо, готов ехать добровольцем воевать за свободу Израиля?

   Илья замолчал. В армии поговаривали, Иосиф Сталин, в ответ на объявленное вторжение арабских головорезов, приказал со складов Чехии срочно отправить в Израиль новое немецкое вооружение, боеприпасы, истребители «Мессершмитт». Военнослужащие еврейской национальности из американской, английской и французской армии массово поехали на Ближний Восток на защиту государства Израиль.

   Пауза затягивалось. Молчание нарушил полковник Щапов, который представлял на комиссии своих военных инженеров.

   — Ну, что замолчал? Давай, отвечай, поедешь добровольцем? Да или Нет.

   Ну теперь всё ясно, продолжал размышлять майор. Скажу – «Да», из армии без льгот и пенсии выгонят и на Ближний Восток с новыми документами. Скажу – «Нет», воспримут как трусость, как побег дезертира.

   Полковник Щапов, ещё раз строго рявкнул:
   — Да или Нет? Не тяни резину.

   Илья, подтянулся, как по команде смирно, перевёл взгляд на председателя и чётко ответил:
   — Куда Партия прикажет готов ехать и сражаться.

   На хмурых, прокуренных лицах комиссаров скользнуло нечто улыбки. Больше к нему вопросов не было.

   — Майор, Вы свободны.

   Уже выходя, расслышал, как кто-то сказал, наши политруки хорошо работают с офицерами, надо бы больше их представлять к наградам.

   В приёмной к нему повернулись с вопросительными взглядами. Илья с безразличным выражением лица ответил:
   — Всё, как всегда. Несколько вопросов по текущей политике. Был вопрос о добровольцах в Израиль.

   Выйдя из штаба глубоко вздохнул свежего воздуха. Серьёзные вопросы так не решаются. Распространили бы секретный приказ о целях и задачах советской армии по государству Израиль. Определили бы статус добровольца, с определёнными гарантиями. Офицеры бы обдумали свои решения, те кто готов ехать, подали бы свой рапорт. Устроили бессмысленную канитель, боевых офицеров обухом по голове.
   Танкистов еврейской национальности достаточно много, только как в Израиль танки доставят? Старые десантные корабли Черноморского флота немцами битые, сколько на них можно грузить никто не знает. Да и старые союзники не позволят Сталину закрепиться в Палестине. Пальнут с подлодки и железо каждое 34 тонны с боекомплектом и экипажами булькнут на дно Средиземного моря. Никто и разбираться  не станет, напишут приказ с грифом «Сов. Секретно», — Подорвались на шальной морской мине. Своим ходом на Ближний Восток через враждебные государства, по пустыне и горным перевалам тоже задачка. Грузовиками горючку, запчасти, гусеничные траки, боекомплект, воду, кухни, медиков. Мотопехоту на сопровождение, а у них свой обоз, будь здоров. Авиацию, чтоб не нарваться на арабов с английскими пушками. По всему маршруту придётся создавать временные базы, аэродромы «подскока». Нет, советская армия танки в Израиль не погонят. Идея хорошая, но не проходная. Ситуацию не продумали в деталях.

   — Куда едем, товарищ комбат, спросил водитель.
   — Давай к доктору Мюллеру, голова болит, уж второй день. Таблетки у него возьму.

   Товарищ майор, просыпайтесь, клиника доктора Мюллера.

   — Ich habe Kopf schmerz/голова разболелась, — пожимая руку, сказал он доктору Мюллеру.

   Доктор сам видел, его пациент выглядит не лучшим образом, он что-то скороговоркой сказал своей медсестре и жестом пригласил пройти в Privat Kabinett.
Замерил артериальное давление, — в пределах нормы.

   — Могу предложить французский коньяк как надёжное средство для расширения сосудов.

   Выпили, поговорили о превратностях погоды, после второй доктор осторожно перевёл разговор в русло реальной политики.
   — Хочу вам откровенно сказать, дорогой Илья. Я уже два года благодаря вам веду свой бизнес. За это время мой бизнес практически не получает развития. Всё так же как два года назад. Мне не дают развиваться, во всех официальных кабинетах меня слушают, соглашаются и ничего не помогают улучшать клинику. Это нонсенс. Если предприятие с каждым годом не становится лучше, оно свалится в регрессию и обанкротится.
   Я имею предчувствие, что ничего не понимаю в вашей политической системе. Слушаю аналитические программы "Би-би-си" из Лондона, они упорно твердят, что политический режим Восточной Германии перейдёт к коммунистам. И тогда клинику в которую я вложил свой труд и мои деньги, сделают общественной собственностью. Могли бы вы мне что-то посоветовать в этой ситуации.

   Илья молча слушал, понимающе посматривая в глаза собеседника и думал. Верно оценивает ситуацию, раскулачат его, как и моего отца врача, как родителей жены. С победой в войне в советской системе ничего не изменилось, идеология абсолютно бескомпромиссная.

   Внутри что-то кольнуло. А если доктор завербован. У следователя НКВД могу сказать, приехал за пилюлей, голова разболелась. Немец что-то говорил скороговоркой, я фактически ничего не понял что, говорил.

   Илья на какой-то миг отключился от происходящего, почувствовал боль стихла с двух рюмок марочного коньяка. Поднял глаза, доктор молчит и внимательно смотрит на него. Ждёт.

   Улыбнулся:
   — Alles ist moglich, dass so etwas passiert/ Вполне возможно такое может быть.

   Выпили «на посошок», поднялся, и чтоб слышно было за дверью, громко поблагодарил за приём без согласованного термина. Медсестра протянула на блюдце «Pyramidon» в американской упаковке.

   2.15.1  НОЧНОЙ  РАЗГОВОР

   Доктор Мюллер ограничил приём больных. Собрал медперсонал и с грустью в голосе сообщил, что клиника продана новому хозяину, попросил персонал продолжать добросовестно работать. Позвонил комбату принять его на воскресный обед. Сказал, очень соскучился по пышным котлетам хозяйки, её картофельного пюре с желтком свежего куриного яичка.

   В назначенный день, доктор приехал чуть раньше обозначенного времени. Сели к столу, наполнили бокалы марочным, довоенного розлива и доктор торжественно произнёс на русском:
   — За здоровье мамы и ребёнка.

   Выпили. Достал из маленькой коробочки золотой перстень, с гравировкой на внутренней стороне кольца - «Viktor 22.10.1945» и с улыбкой вручил подарок.

   На этот раз он не остался на кофе с пирогом, который ещё дозревал в кухонной печи. Сослался на встречу с важным человеком.

   Встал, обнялся с Ильёй и Дусей, подхватил и поцеловал Витю. У своей машине, ещё раз махнул всем рукой и уехал.

   Через пару дней к Дусе зашла медсестра и на пороге коротко сообщила. Doktor Medizin Muller уехал в Берлин закупить лекарства и не вернулся. Мы совершенно не знаем, что с ним там могло случиться. Она второй день сидит у телефона, но он так и не позвонил.

   Получив такую важную информацию майор всё понял. Ушёл таки к американцам.

   Евдокия Ивановна по своему отнеслась к этой информации. Она весь остаток дня провела в задумчивости. Когда они легли в постель, повернулась к мужу и серьёзно сказала:
   — Илья, милый, не хочу я возвращаться в Россию, советская власть всю мою семью уничтожила. Вначале «красные» родителей и все родственников сгноили, потом моих братьев на фашистов бросили, их всех как волчат в логове добили...
   Зачем нам возвращаться в Советский Союз, там до конца нашей с тобой жизни так и будут врать, да людей в нищете держать.
   Давай подумаем о себе и детях. Поедем на выходных в Берлинский зоопарк и уйдём с детьми в американскую зону, а там пароходом в Америку. Ты инженер, специалист по технике, работу найдёшь, а я открою небольшой ресторанчик с русской кухней, возьму в помощники повара итальянца. Будем свободно жить, деньги свои зарабатывать.
   Славик твой такой умный человеком станет, Валю я в ресторан свой возьму, профессии обучу. Пока ещё границу не закрыли, уйдём в Западную Зону, сам мне рассказывал, как в машине ехал по Берлину и заблудился. Тебя же никто не остановил, как въехал, так и выехал с чужой территории.

   Илья посмотрел на раскрасневшееся красивое лицо молодой русской жены.
   — Скоро мне прикажут ехать Израиль, строить социализм, вот и поедем туда вместе с детьми.

   Дуся аж вздрогнула.
   — Это какой ещё "исраиль"? Там где евреи нашего Иисуса Христа распяли?

   — Ну, примерно. Только Иисуса Христа распяли Римляне, а свою вину свалили на евреев.

   — Страх Божий туда ехать. Это мне, русской женщине, предлагаешь там в чёрном платке ходить, глазами в щелку сверкать? Не нет, надо хорошо подумать.

   — Ты же хотела открыть русский ресторанчик. Будешь им готовить кошерный борщ из свинины.

   — Илья, я совершенно серьёзно, какой к чёрту исраиль, В Америку надо ехать. Я тут давеча, у портнихи журнал с фотографиями смотрела, какая там красота! Люди в сказке живут! А в нашей Расеи ничего не измениться, так и будем до конца дней своих грязь месить, да с пьянью в подворотне толкаться.

   — Нет, подруга моя боевая, это невозможно. Боевые товарищи скажут, подлец, сбежал. Свой был «в доску», мы ему верили. Мой отец, мама и два моих брата пострадают. Сошлют в Сибирь на погибель. Никогда не говори мне такого, ни мне ни кому другому. Если уволят из армии, вернёмся в Баку. Устроюсь к нефтяникам. Работа грязная, но с зарплатой. В Баку тепло, фрукты, виноград, арбузы, город не разрушен войной. Будет не хуже, чем на картинке твоего журнальчика.
   Забудем о Мюллере, он добросовестно сделал свою работу и нам и своим немцам. Мы его знаем только как хорошего врача. У них уже своя власть рулит, им и думать куда доктор делся. Нам до него никакого дела нет. Я прошу тебя завтра собери все наши совместные фотографии и брось на кухне  в камин. От греха подальшеЮ иначе сгноят в лагерях НКВД. Давай спать, мне рано ехать надо.

   Шпиономания, поиск внутренних врагов, антисемитизм поползли на Круги Своя.


   2.16   ГОД 1948. "СПЯЩЯЯ  ЯЧЕЙКА  ВРАГОВ  НАРОДА"

   Отец комбата доктор Макс Вейнблат, с дореволюционных времён жил в городе Баку по адресу "Угол Балаханской 49,и Красноводской", которую Советская власть переименовала в "Красноармейская 49". Больше ничего не изменилось в лучшую сторону. «Немец» в Закавказье не прошёл, старшее поколение осталось живым. Не тронутый войной Баку оставался и после войны большим госпиталем. В шестьдесят пять лет Макс продолжал трудиться в городской Центральной больнице, ставить на ноги фронтовиков. Мама Ильм продолжала работать в цеху машиностроительного завода, выпускавшего артиллерийские снаряды.

   Как-то, рано утром в дверь резко постучали. Человек в военной форме протянул «Повестку». Макс Абрамович?! Вам приказано явиться следующим утром в Бакинский Наркомат Внутренних Дел. Распишитесь.

   Всю следующую ночь Макс с тяжелыми мыслями провалялся в постели. Перебирал в памяти эпизоды, за что и за какие грехи его вызывают в НКВД. Пораньше поднялся и не спеша стал собираться. Одел всё чистое, вынул из карманчика свои золотые часы и кошелёк, положил на стол. Если что, бабуля продаст на рынке, продукты себе купит. Обнялся с женой и вышел. 
   Не проходящая, хроническая усталость, авитаминоз и ожидание худшего, сковывали его шаги. Шаркая обувью стоптанной на пятке, не спеша брёл в сторону массивного здания НКВД. Идти было не далеко, только Макс специально шёл по кривым улочкам, обдумывая за что вызвали, где он «прокололся». Пытался вспомнить о чём запрещённом при нём могли говорить коллеги. Не вспомнив ничего, стал перебирать свои назначения пациентам. Здесь всё было чисто. Никто из его «номенклатурных» больных не умер, не грозился написать жалобу.

   Шаг за шагом он почти уже успокоился. Была бы серьёзная причина, ночью столкнули с постели и увезли. Значит по моей врачебной практике серьёзных причин для вызова к следователю нет.

   Острой болью в сердце кольнула мысль о сыновьях. Он качнулся и чуть не потерял сознание. Остановился, прислонился к дереву, сплюнул подкатившую тошноту и стал перебирать варианты с сыновьями. Что они могли такое натворить, если отца на допрос потянули? Кто из них мог попасть в историю и главное, за что?
   В тяжёлых размышлениях присел на спиленное дерево и стал перебирать возможные причины. Лёвка, младший сын, воевал в пехоте. С тяжелым ранением провалялся в госпитале. Вернулся в свою часть, получил от него письмо, скоро демобилизуют. Нет, младший мой не такой, чтоб идти против советской власти, он уже учился в советской школе, был комсомольцем, активистом, спортсменом.
   Средний Мишка? Пишет регулярно, всё про него знаю, авиаинженер, всю войну из цеха не вылазил, самолёты для фронта готовил. Имеет правительственные награды. В последнем письме написал — получил повышение, зарплату подняли. Нет, и Миша не мог, он вообще умница, технарь, в Москве закрепился, передовик на производстве, квартиру ему дали.
   Илюшка. Боже ты мой, что он там в Германии мог натворить. Он же уже сидел, чуть не расстреляли, понимать должен. Если о нём пойдёт допрос, я мало что знаю, присылает пару почтовых открыток с парой строк, жив-здоров. Бедный мой сын, что же они теперь с тобой делают. Неужели опять избивают, требуют подписать, что английский шпион. А узнали, что в отпуске из Германии был в Баку, начнут из меня выбивать признания, — кого твой сынок в свою шпионскую сеть вербовал. Если бить начнут, скажу, только родственники собрались, сидели за столом, разговаривали.   
   Нет, этого нельзя говорить. Тогда родственников всех по одному подгребут, начнут избивать, кто-нибудь обязательно не выдержит, подпишется на «донос».

   Скажу, побыл с родителями, никуда не ходил, выспался, получил по суду развод с первой женой, взял сына и уехал служить. А спросят подробности? Скажу, я не спрашивал, а он по службе не рассказывал. Ничего не знаю. А там пусть хоть убивают. Если уж сильно бить будут, признаюсь, да, рассказывал, как в Германии к старшим советским офицерам буржуйская агентура старается подложить красивых баб, принять на работу. Конечно, не чета нашим киношным колхозницам и дояркам. Нет, уж лучше я про колхозниц и доярок помолчу.
   Просто скажу, такую красотку ему хотели подсунуть, но он бдительный на врагов. Сразу насторожился, красотка свободно по-английски говорит. Понял, шпионка. Не принял на работу, он такой, за бабами особенно не бегает. Да, так будет правильно.

   В тяжёлых раздумьях не заметил, как подошёл к массивной двери НКВД. Предъявил часовому повестку. Ждал пока его отвели до кабинета следователя. Сколько просидел под дверью, Макс не представлял. Из-за бессонной ночи, не заметил, как по старчески задремал. Очнулся от грубого толчка в плечо.
   Молодой следователь, с внешностью простого крестьянского парня, небрежно подтолкнул в кабинет и указал на стул. Задал несколько формальных вопросов. Потом злобно прошипел:
   — А ты, оказывается замаскированный враг. Почему в своих анкетах не сообщал, что у тебя родственники за границей?
   Знаешь, что за сокрытие бывает? Или ты, старый хрыч, специально маскировался, ждал указаний?
   Ты у меня сейчас всё расскажешь, как супротив советской власти готовил шпионскую почву.

   Макс Абрамович, как услышал обвинение, смог глубоко вздохнуть. Сердечная спазма отпустила, стало легче. Какое счастье, мой арест не связан с сыновьями.

   Дедушка был «литваком» или проще сказать ашкеназ с пограничного польско - литовского местечка, как начинал нервничать, говорил с «местечковым» акцентом, от которого так и не избавился.

   — Я нэ знаю, гражданын слэдователь, кто есть мой родствэник заграницей. Не могу вспомнить, кто он и где проживать за границей...

   Следователь в разных вариациях повторял свои вопросы с расчётом, что подследственный в чём-то проколется, но Макс продолжал отвечать просто и односложно.

   — У мой папа было много детей, моих братьев и сестер. Куда они все делись во время революции и этой войны я не могу знать. А если знал, уже не могу вспомнить. Я уже мало что помню.

   Не получив вразумительного ответа, следователь вернулся к столу, подчёркнуто брезгливо взял почтовый конверт, обклеенный марками USA, New York- «Статуя Свободы». Давал понять подследственному, как ему противно дотрагиваться до «буржуйского» письма.
   Подошёл, криво усмехнулся и торжествующе произнёс:
   — Твоя фамилия на конверте?

   Макс глянул на конверт:
   — Да, гражданин слэдователь, это так.

   — Твой адрес на конверте, "Угол Балаханской 49,и Красноводской"

   — Да, гражданин слэдователь, такой адрес у меня был до революции 1917 года. Сейчас переименовали на "Красноармейская 49".

   — Это значит, тебе прислали письмо из Америки по специально зашифрованному адресу. Рассказывай, кто и когда тебя завербовал?

   — Гражданин слэдователь, я ничего не понимаю, что вы от меня требуете. Покажите мне почтовый конверт.

   Следователь поднёс конверт к глазам сгорбившегося Макса. Доктор внимательно посмотрел на фамилию и почерк отправителя, отвернулся и перевёл взгляд на портупею с пристёгнутой пустой кобурой, на помятую военную форму, на серое лицо молодого следователя. Припомнилось, сколько таких пареньков за годы войны прошло через его врачебные руки, скольких он поставил на ноги. Как они искренне благодарили, приходили с кульком продуктов из офицерского пайка...
   На мгновение его сознание отключилось, он теряя сознание стал падать со стула.

   Тычки пальцами крепкой руки вернули Макса в реальность происходящего.
   — Эй! Ты что подыхать собрался?

   — Гражданин слэдователь. У мэнэ нэт родственников за границей. Полагаю, это однофамильцы. Спутали что-то на почте.

   Следователь продолжал отрабатывать допрос до логического конца. С хитрецой в глазах протянул Максу конверт и с добротой в голосе произнёс:
   — На почте спутали, тогда сам проверь, спутали или не спутали. Открывай и читай. Токо вслух читай. Мне тоже интересно какое задание тебе прислали из вражеской Америки.

   Макс ещё раз мельком глянул на почерк и адрес отправителя и упрямо повторил:
   — Гражданин слэдователь, мне читать чужой письмо неприлично. Не заставляйте меня. Не в моих правилах читать чужой письмо.

   Следователь постоял, повертел письмо в пальцах, вернулся за свой стол и задумался. Грамотно сволочь выкручивается. Врезать бы ему по морде, чтоб меня за дурака не держал. Токо помрёт, а мне с трупом возись, бумаги оформлять, объяснительную писать. Отпуск свой сорву, себе хуже сделаю. Билет на поезд уже в кармане, через пару дней в станице на Кубани.
   Улыбка зависла на губах от щекотливых мыслей. Сколько же в моей станице молоденьких вдовушек, краснощёких красоток. Выберу самую статную, с ней с рассветом на рыбалку. Шалаш с веток сложу, сеном застелю. Дровишек нарубаю, костерок запалю. Зараз глушану рыбку, не сидеть же с удочкой. Начистим на ушицу. А она в моей гимнастёрке на голо тело у костра вся прогибается, голой попой вертит. А я лежу, смотрю и отдыхаю. Эх, красота!
   Водки надо с собой взять. Можно на месте самогонку, только станичники, как пить дать, участковому стуканут, от него донос в Органы, бегал по дворам, самогонку купить спрашивал.

   Макс искоса поглядывал на замолчавшего следователя. Что-то подсказывало, сегодня его бить не будут.

   Следователь ещё поразмышлял о приятном и с неохотой вернулся к теме допроса.

   — Так кто за кордоном тебе написал это письмо? Не знаешь и связь с заграницей не поддерживаешь. Ты это мне хочешь сказать.

   — Да, гражданин слэдователь, это так, только с маленькой поправкой, я кого знал, те уже померли от старости.

   Следователь улыбнулся, эту последнюю фразу он запишет в протокол и закончит допрос. Небрежным жестом бросил письмо в ящик стола. Обдумал текст допроса и быстро написал по всей форме.

   — Подойди Макс Абрамович, подписывай Протокол.

   Макс бегло прочёл текст, согласно кивнул и каллиграфическим почерком расписался. Следователь с уважением посмотрел на чёткий почерк врача, черкнул на повестке «Свободен».

   — Поймите нас, Макс Абрамович, США готовит против СССР агрессию и мы не хотели бы, чтоб кто-то оказался в их шпионской сети. Мы шпионов сразу расстреливаем, поэтому я предупреждаю, если что вспомнишь, сразу в письменном виде передай. А сейчас иди, до поры до времени ты свободен.

   Доктор с богатым опытом лечебной практики, подошёл к двери. Повернулся в сторону офицера и слегка поклонился:
   — Товарищ слэдовател, я не политик, я врач, я всю жизнь лечу людей. Приходите ко мне на приём, я посмотрю ваши анализы. Мне ваш болезненный вид совсем не нравится.

   Старый пройдоха понимал, от таких слов у следователя обязательно внутри ёкнет. Все себя любят, особенно те, кто при власти и при деньгах.

   Офицер скривился и буркнул.
   — Так, медик, ноги в руки и ушёл отсюдова пока я не передумал. Враз сядешь надолго.

   Когда дверь за доктором закрылась, задумался, а он прав, давно на природе душой не отдыхал. Всё по подвалам, да казематам, здоровье гроблю, а работы меньше не становится, просвета не видать...
   Протокол передам «наверх», там решат, что дальше по этому Делу. Старый нам не нужен, интересен его сынок, что в Германии служит. Дам своё мнение, надо немедленно взять его на контроль. Не исключаю, сбежит с секретной документацией к американцам. От этих христопродавцев всего можно ожидать... Поганый народец.

   Макс, душевно опустошённый, обессиленный нервным напряжением, вышел на свежий воздух, и на автомате пошёл домой тем же длинным путём.
   — Слава Всевышнему! Яшка, брат мой. Жив значит! Яшка, Яшка ты не представляешь как я радость узнал на конверте твой почерк. Какая добрая весть, ты жив. Обидно, не узнаю, что ты написал мне. Ну, что плохого мог написать мой братишка. Макс, ты живой? Войну пережил? А сынки твои — Илюшка, Мишка, Лёвушка. Как у них дела?Наверное и про своих парней рассказал в двух строках, по возрасту тоже должны были воевать.
   Странные эти «красные» комиссары. Конверта с парой листочков испугались, на допрос потащили. Закончилась Мировая Война, доселе неслыханная бойня, миллионы убитых. Миллионы покалеченных. Весь мир в поиске своих уцелевших родственников. Все разыскивают друг другу. Письма шлют по старым адресам. Это же естественно, по-человечески понятно...

   Дома жена спросила, - в чём к тебе вопрос был?

   — Пустяки, дорогая, на наш адрес кто-то письмо отправил, сказали с заграницы. Я посмотрел, сказал не знаю кто, меня отпустили. Согрей мне чая, с сахаром выпью и пойду в госпиталь работать. Не стал ничего рассказывать, сболтнёт по бабски ещё и посадят надолго на нары.
   Больше писем от брата Яши не приходило, цепочка родственных связей оборвалась. Навсегда.


   2.17  ГОД 1949. ПРОЩАЙ ГЕРМАНИЯ. НАША ЦЕЛЬ Баб-эль-Мандепский ПРОЛИВ

   Прошло около года, как майор, стоя на вытяжку перед заскорузлыми замполитами, отвечал на их каверзные вопросы. В РемБад в плановом режиме везли битую технику. Илья смотрел на покорёженный металл и думал, зачем этот хлам ремонтировать? Разумнее разобрать, порезать на блоки и на переплавку. Для новой войны нужна новая боевая современная техника.
   Руководство, Оно сидит выше и видит дальше. Битые и восстановленные танки Т-34 встанут на дежурство в гарнизонах европейских стран социалистического содружества. Ещё сгодятся дать по мозгам недобитым нацистам, которые с припрятанным оружием вздумают выйти на улицы. Или, как вариант, отправят туда, где ведут борьбу коммунисты. Так что, служить «битым» Т-34 ещё не один десяток лет, а значит Комбату работать и работать.

   Когда в буднях текучки унизительный «допрос с пристрастием» напрочь забылся, комбата вызвал инженер-полковник Щапов.

   Офицер приёмной, встретил Илью с широкой улыбкой. Пожимая руку спросил:
   — Майор, бутылку принёс?

   — Как-то, причина не озвучивалась, — усталым голосом ответил Илья, хотя от таких слов в организме что-то потеплело.

   — Давай, проходи в кабинет, полковник сам нальёт.

   Подталкивая майора, штабист зашёл следом. Полковник, уже «подшофе», вышел навстречу, протянул руку и громко сказал:
   — Товарищ подполковник! Поздравляю от всей души! Пришёл Приказ о присвоении нашим офицерам очередных званий. Списки подписал Сам Георгий Жуков, твоя фамилия в числе первых. Уважает тебя Георгий Константинович. Понимаешь? Не каждому такая честь выпадает.

   Илья несколько смутился и шутливо ответил:
   — Я, конечно, с Г.К.Жуковым встречался на Белорусском Фронте, и не раз. Только не думаю, что он меня помнит. Скорее это заслуга моей фамилии, буква «В» третья в алфавите.

   Полковник расхохотался, кивнул штабному на шкафчик и, негромко ответил:
   — Ну какой ты у нас скромняга. Не будем упрощать ситуацию, сам знаешь «Вера в Бога, служение царю не проходят бесследно». А ты свою очередную звёздочку трудом заслужил, тут добавить нечего. Молодец!
   Садись, подполковник.  посидим, поговорим, разговор у нас долгий.

   Выпили, закусили по случаю присвоения воинского звания.

   — Я тебе вот что скажу, — начал издалека командир. — Ситуация на политической арене вновь серьёзно осложняется. Враг не дремлет, готовит провокации, но, товарищ Сталин, опережает их коварные замыслы.

   Офицер штаба уже доставал из шкафчика коньяк, рюмки и что-то съестное, слегка заветренное.

   —Семён, плесни. Первый тост за товарища Сталина!

   Офицеры встали, выпили коньяка, закусили ломтиком лимона, швейцарским сыром, немецкой колбаской.
   — Насколько я осведомлён, готовится план, по которому советская армия должна добить союзников гитлеровской германии. Наносим удар по Турции, блокируем Босфор и стремительно выходим на оперативный простор Ближнего Востока!
Дальше советская армия берёт под контроль Суэцкий канал и броском по пустыне выходит на Пролив... Семён, напомни, как он там называется.

   — «Баб-эль-Мандепский пролив», — вежливо подсказал начальник штаба.

   Полковник понизил голос и продолжил:
   — Во, во...! За раз и не выговоришь. Ты, подполковник, у нас грамотный, запоминай географию. Пригодится. Так вот, процесс в активной фазе. Из прогрессивных сил уже формируют боевые отряды. В гуще угнетённых народов работают заброшенные наши специалисты. Мировой социалистический лагерь должен непрерывно расширяться. Европа и Китай наши, на очереди Ближний Восток.
   Товарищ Сталин ставит Задачу — взять на контроль Ближневосточную нефть. Прихлопнем нефтянку, которой командует вся эта буржуйская сволочь.
План, прямо скажу, даже в общих чертах совершенно секретный.
   В деталях не владею, но, по секрету тебе скажу. Удар по Турции нанесут дивизии Закавказского Военного Округа. Дивизии активно доукомплектовывают опытными офицерами, новейшей наземной техникой и авиацией. Чуешь о чём я?!

   Щапов откинулся в немецком кожаном кресле, затянулся папиросой «Казбек» и внимательно посмотрел на Илью:
   — Помнишь, как ты на полит комиссии сказал,"Готов воевать там, где прикажет Партия". Хорошо сказал, рубанул с плеча.  Твой ответ понравился Главному Комиссару. Так он и сказал — Молодец! Это наш человек ! Многие, извини меня за грубое слово, "явреи" сразу выразили желание ехать в Израиль. Их всех уже списали из армии, нам предатели не нужны.

   Новоиспечённый подполковник, в майорских погонах встал и не громко отчеканил:
   — Служу Советскому Союзу!
   Это всё, что пришло ему в хмельную голову.

   — А теперь по существу вопроса, Партия оказывает тебе большое доверие. В звании подполковника тебя переводят на новое место службы. В Закавказский Военный Округ. Скажу откровенно, сам просился. Не отпустили, сказали, здесь, нужен мой опыт. Работы, «копай не перекопаешь...». Короче начинай сдавать дела своему заму.

   Разговор между офицерами плавно перетёк в производственную плоскость. Подробно обсудили вопросы по всем производственным направлениям. Делали записи в своих блокнотах, уточняли, жирно подчёркивали. Понимали, скоро всё, что тянул на своём горбу этот майор, какое-то время ещё пойдёт по инерции, а потом придётся самим втягиваться.

   Когда вопросы были исчерпаны, полковник Щапов озабоченно глянул на часы.
   — Товарищи офицеры, плеснём по последней и я уехал на оперативку к Командующему.

   Илья ехал к себе в глубокой задумчивости. Всё-таки, я с честью выпутался из этой убийственной войны. Вспомнил, как четыре года назад за ним хлопнула на сквозняке дверь ленинградской коммуналки и пошёл в военкомат записываться ополченцем. Мне тогда офицер в звании подполковника казался приближённым к Богу, а сейчас такие погоны лягут на мои плечи. Это потрясающий жизненный финал, как удивительно разворачивается судьбы, и не подумаешь, что такое может быть.

   Потом мысли перетекли в день сегодняшний. Незаметно грусть подкатила. Четыре года, с 1945 по 1949 годы, как раб на галерах, налаживал производство, всё связал в единый производственный ритм, столько сил потрачено. В итоге бросай всё к чёрту на рога и катись на турецкую границу. Видишь ли, Щапов просился сам на границу, его не отпустили. Нашёл кому лапшу на уши вешать. Тебя, танком с этого места не сдвинешь. Логично было бы меня на своё место назначить, а самому с новыми генеральскими погонами готовить технику к боям в пустыне.
   Мог бы для приличия спросить кого я рекомендую на должность командира батальона. Я бы порекомендовал толкового офицера, это было бы на пользу всем. За четыре года у меня выросли достойные офицеры умные, молодые, с боевым опытом. С ними я всю схему производственных отношений выстроил. Не спросили, значит нашли «свояка», с кем можно сидеть, коньячок посасывать.
   С другой стороны в этой ситуации есть положительный элемент. Хорошо что не на Дальний Восток. Кавказ, это хорошо. Рядом родительский дом в Баку. Мама всегда с любовью встретит, папа обнимет если живым вернусь из Шарм-эль-Шейха...

   Илья улыбнулся своим мыслям, хотел что-то сказать водителю, но покачиваясь на ровных германских дорогах, сам не понял, как провалился в глубокий сон. Нервное напряжение, перебор алкоголя его одолели.

   Приказ о переводе на новое место службы не заставил себя долго ждать. В батальоне сколотили товарные ящики. Как старший офицер, имел право вывезти в СССР пианино, раскладной обеденный стол со стульями, мотоцикл для Славика и прочий бытовой хлам, предусмотренный по статусу. Таможня Берлина проверила ящики на провоз запрещённого нарезного оружия, заколотили крышки гвоздями, наклеили этикетки и загрузили в товарняк. Семья заняла купе, чемоданы, узелки по полкам и покатили на Кавказ. Прощай батальон ОРВТБ60. Auf Wiedersehen DDR...

   Работая по этой теме я вышел на "Форум Ветеранов Майсенского Ремонтного Батальона". С большим интересом узнал о том, что созданный Ильёй Вейнблат ремонтный участок прослужил 45 лет до последнего дня Германской Демократической Республики. Правильный фундамент изначально заложенный в создание стационарной ремонтно-восстановительной базы, позволил предприятию отработать все эти годы.
   Задавал на Форуме вопросы, кто и что знает за 1945-49 годы. Ответ не получил. Возможно никто и не интересовался, кто, забил первый колышек, поставил восстановление танков на конвейер. В советских коллективах рулил инстинкт самосохранения – «меньше Знаешь, крепче Спишь».
   История собрана в «Ленинской Комнате», читай брошюрки со статьями о революции 1917 года. Там же во всю стену портрет Генсека и портреты по ранжиру всех Членов Политбюро. Померло Оное, портрет из рамки в мусорное ведро. На гвоздик рамку с новым Лицом при галстуке и значке на лацкане, символом руководящего сословия. За какие заслуги Значок символ власти, народ не знал и не интересовался.
 
                ----------------------------------
  Фотоиллюстрация. Личный архив. Илья Вейнблат,Ленинградский фронт, 1941год.