Убить Феникса. 2. 0 Леланд

Первое, что увидел Леланд на подлете к планете три года назад, были чарующие всполохи.
Из космоса взрыв Феникса выглядел радужными нимбами, бегущими от центра к краям волнами переливающегося всеми цветами спектра света. Леланд прикоснулся ладонью к холодной поверхности иллюминатора, накрывая ею вспышку. Так в детстве дети пытаются поймать солнечного зайчика, когда других игрушек нет.
«Бессмертие страшная штука.» - Подумал он тогда.– «Это ж ты тупо не можешь сдохнуть…» - Вспомнилось, как в учебке дважды за три месяца ломал в одном и  том же месте руку, поежился. – «Бедная зверюга, однако…»
Военные базы располагались на самой планете, на орбите и на спутниках подле нее.
С не очень военными бурильными установками, лабораториями и снующими туда-сюда учеными из подразделения  геологоразведки. Этот сектор галактики был богат редкими для Солнечной системы элементами. И корабли, привозящие сюда оружие, обратно уходили под завязку груженые сырьем.
«Мало в какие сектора мы доступ имеем, мало» - Размышлял Леланд. – «Плохо это. Очень плохо. И дальние все. Все что вкривь и вкось от торговых троп, на которых кротовы норы. Вот и получается, что дальние. Чтобы поддерживать жизнедеятельность колоний – нужно таскать множество грузов по Галактике. А как иначе? Если конкурировать с имперскими расами. Хорошо, хоть они между собой все время разбираются – чтобы можно было что-то незаметно из других миров прихватить для своих…»
Леланд был хорошим солдатом. В учебке ему сказали, что флот Земли делает все, ради интересов человеческого вида. И Леланд верил в это.
Сложно не верить в то, что видишь своими глазами.
В то, из чего состоит твой собственный опыт.
На Земле Леланд жил бедно. Ортодоксальная секта, в которой он родился, проповедовала отказ от всего, что требовало ресурсов больше, чем хилому телу требуется на поддержание основных функций.
В мире – кризис, говорили они. Если мы не будем экономить, мы все умрем - говорили они. На каждой субботней проповеди.
«Аскетизм во всем – убьем в себе потребителя, ой, счастливо заснем и возлюбим тех, кто пожервовал жизнью земной,  ради создания криокапсулы святой» - и все в таком роде, пели они на собраниях.
В обществе приверженцев секты уважали и ценили, называя их постулаты истинно человеческими.
Не мудрено – основоположники секты в далеком прошлом содействовали расцвету глобализма. Удешевление производства, уничтожение обременяющих Землю видов животных, контроль над рождаемостью и поведением. Иссечение факторов личностного роста, путем сегментации образования. Секта способствовала приведению к власти корпораций, способных разумно распоряжаться истощающимися ресурсами.
Не знание – благо. Невежество – истинная роскошь. Ортодоксы  верили что дела обстоят именно так. И их жизненная философия сводилась к тому, что истинно богат и счастлив тот, кто ни к чему не стремится. Человеку не нужно что-то выяснять, для понимания – просто прими на веру. Потому что так кто-то сказал. Кто-то важный.
Фанатичные проповедники бились в истерических конвульсиях, вокруг них в страхе собирались толпы. Стресс подавляет когнитивные функции. Перепуганными управлять легче.
А перепугать тех, кто не знает о реальных законах мира проще.

Убить Феникса. 2.1 Леланд

В единственно правильном пути, которым маршировала секта никто, из окружающих Леланда, никогда не сомневался. Ходили в рубищах, пили протеиновый коктейль и привлекали новых адептов, просвещая серые потребительские умы ужасами глобального потепления, ледникового периода и озоновых дыр. В основном только этим они и занимались, считая себя целителями душ и отрицая любую материальную деятельность. В том числе и рабочие места, на создание которых также требовались ресурсы.
Из всех паствы только вечноголодному Леланду, вымахавшему за лето между 15 и 16 годами на двадцать сантиметров, приходило в голову задавать крамольные вопросы.
Такие как: почему представители владельцев корпораций выглядят разительно иначе, почему магазины корпораций ломятся от ассортимента все новых и новых продуктов и почему самопожертвование и страх смерти идут рука об руку.
«Разве одно не противоречит другому?»
Леланду увещеваниями и подзатыльниками объясняли, что он черная овца. Беспринципный грешник в стаде истинно верующих человеколюбцев. И что он должен покаяться.
Когда прошение Леланда о принятии в военный флот было одобрено большая часть его родного прихода с облегчением вздохнула. Больше всех радовались проповедник и его, стыдящиеся собственного чада, родители.
Корабль навсегда покидал Землю с ним на борту, но никого из провожающих его в космопорту не было. Они сказали – что не будут оттягивать на себя ресурсы на топливо, чтобы добраться туда и обратно. Между космопортом и общиной раз в два часа курсировал рейсовый автобус, но родители сказали, что они раньше никогда на транспорте не ездили и не хотят портить свою карму углеродным следом.
Леланд пожал плечами – так тому и быть. В следствие – связи с оставшимися на Земле он не поддерживал.
В тот же вечер в первый раз в жизни, наевшись в учебке до отвала, засыпая в объятьях раскрепощенной пухлой работницы столовой, он лениво размышлял: а для чего, в сущности, нужна настолько ограниченная жизнь, если совсем рядом существуют такие интересные вещи, как стейк из страуса и кружевное бюстье на груди пятого размера?
И не результат ли отсутствия знания об этих удовольствиях и приводил к самопожервованию тех, кто добровольно шел под иглы первых криокапсул?
Постепенно, адепты его секты все больше и больше в его представлении уподоблялись овцам. Блеющему и самовосполняемому ресурсу, которым корпорации, как им и полагалось, умело распоряжались.
Он не хотел о них помнить.
Учебка была интересным местом. Множество разнообразных людей и культур. Его одногруппники посмеивались над непроходимой дремучестью Леланда во всех вопросах, кроме религии. Ни эрудицией, ни интеллектом, ни физической формой тот не блистал. И многих ставила в тупик, и даже злила благосклонность к нему преподавателей.
Последние ценили за послушание и упорство. Он никогда не спорил.
Да, не знаю, да восполню пробел.
И принимал то, что ему говорят, без поисков причин и опровергающих фактов. Для него все было на поверхности, без глубины, без двойных смыслов. Зачем нырять, если очевидный ответ – на поверхности, он даже и не предполагал, о возможности двойного дна, о которое можно расшибить лоб своему мировоззрению.
И, не смотря на его неуклонное следование сначала за идеалами секты, после за пунктами приказа и инструкций - Леланд был абсолютно чист – как пустой лист бумаги - личной точки зрения у него отродясь не было.

Убить Феникса. 2.2 Леланд

Вбитый с детства в голову факт об ограниченности ресурсов очень удачно вписался в идею иерархичности мира.
Корпорации, заботясь о всеобщем благе, много работают: думают, двигаются. В отличие от сектантов. Мозгу, для создания креативных идей, веществ требуется больше и качественней. Отсюда вывод - и пища лучше нужна, и для вдохновения музыка, живопись требуется. И все, что еще может вдохновить и сподвигнуть, вплоть до красивых, ухоженных женщин. Потому у работников корпораций и есть к этому доступ.
Эта система казалась справедливой и намного более разумной, чем та, в которой он жил до сих пор. И Леланд встроился. Как винтик. Подошел всеми гранями своего восприятия.
Теперь все казалось ему более, чем логичным и правильным.
При сборах в его первую военную экспедицию вопросов у Леланда также не возникло. Деталей операции он не знал, предпосылками не интересовался – информации в инструкции к приказу было достаточно.
Только раз дрогнула его рука при наведении ядерных боеголовок на эльфийскую Эрилерию, и это на долю секунды задержало последний запуск из их квадрата.
Мысль была четкой и неизвестно откуда взявшейся. Не к месту посреди боя.
Леланд подумал о несопоставимости израсходованных ресурсов при уничтожении эвакуационных кораблей. Корабли были маленькими, в большинстве своем личный транспорт, а боеголовки несли многотонный заряд и стоили очень и очень дорого.
На стоимость одной такой всю его секту можно было поить и кормить бесчисленное количество лет.
Много месяцев спустя Леланду все еще не давала покоя мысль о нерациональности расстрела, но свои мысли он никогда не озвучивал.
Ну, а о полностью уничтоженной расе вообще никогда не думал. Сколько их было? Кто они были? Эльфиоиды не признавали себя гуманоидами, хотя внешне и были похожи – Леланд изучал материалы о кровожадных и фанатичных эльфах до начала операции и вдоволь насмотрелся на их изображения. Все, кто отрекается от человечности - не гуманоиды, подлежат уничтожению.
Ясный и четкий постулат.
Вплоть до начала участия в проекте «Убить Феникса» Леланд в нем и не сомневался. Вернее, он не сомневался и долгое время после.
Через два с половиной года после прибытия на планету, Леланда прикрепили к ученому из геологоразведки, а конкретнее - отдела биогенеза - Нойсу. Нойс был чванлив и казался этакой заучкой, стремящейся прыгнуть выше головы. Делал многое не по уставу, разбазаривал на него, Леланда, ресурсный кофе и бутерброды с икрой, но одновременно с этим был профессионалом своего дела и знал бессчетное множество вещей.
И он был первым, кто задавал вопросы и требовал, чтобы Леланд думал сам и озвучивал свои выводы.
Это ставило в тупик – потому что частенько оказывалось, что если думаешь – то мир многогранен.
Что он велик. Что он не ограничен рамками.
Что на основании одних и тех же фактов можно сделать совершенно разные выводы.
Многое зависит от того, с какой точки зрения смотреть.
Эти разговоры и новая ступенька, в пищевой цепочке, на которую солдат неожиданно для себя поднялся, рождали вопросы и движения мысли. От этого у Леланда пухла голова и душу царапало необъяснимое чувство тревоги.

Убить Феникса. 2.3 Леланд

Мир был устроен как-то иначе. Принципы системы, в которой крутился его винтик оказывались необоснованно висящими в воздухе.
И все же - это было движение инерционным. Все в том же, привычном для Леланда направлении. Потеряв в очередной раз землю под ногами убеждений, он упорно строил цепочки логических звеньев для подтверждения правильности собственной программы.
Да, он уже смотрел на вещи. Не только слушал о них чье-то мнение.
Но смотрел с одной стороны, одним глазом и в пол оборота - и это не могло измениться быстро.
В его зацикленной жизни нужно было бы очень много Нойсов, много времени для накопления и осмысления фактов, много раздирающих тревожных сомнений, чтобы восприятие поменялось кардинально.
Казалось бы.
Но все изменила одна единственная короткая встреча.
Как симбиоз водорослей и грибов являет  миру в итоге лишайник, так симбиоз разноуровневых душ рождает новую форму восприятия.
Людей меняют люди.
Главное не бояться подойти настолько близко, чтобы утонуть в ком-то. И тогда время становиться не важным. По настоящему - относительным. Минута с нужным человеком – вечность.
После смены в лаборатории в расписании Леланда  стояла практика со стажерами. Тренировка по самосохранению в местных планетарных, непригодных для жизни человека условиях.
«Что вы будете делать, если в фильтрационный воздуховод упадет птица…», «что вы будете делать, если из-за сползания куска породы треснет стекло скафандра…», « а что вы будете делать, если на вас бежит разъяренный спитмот…» - скука смертная.
Леланд старательно подавлял зевок, гоняя по списку гипотетических задач каждого прикрепленного стажера, вспоминая, как сам сдавал «самосохраненку» два года назад. Тогда это было захватывающе. Он бегал, прыгал, зависал в воздухе горизонтально земле и тянул бластер вверх для ответа про всех спитмотов вместе взятых.
Еще бы – новая планета, новые условия – тут очень захватывающее просто остаться в живых.
В последствии он выяснил, что энтузиазм, в этом вопросе, разделяют далеко не все.
Особенно отличались те, кто работал на орбите. Возможность аварийного приземления казалась им чем-то невозможным в принципе, и тратить свой выходной на тренировку видилось излишним и возмутительным.
Практически почти посягательство на право на отдых и личное время, прописанные в уставе.
Некоторые умудрялись откосить от «самосохраненки» три раза подряд. Под благовидными предлогами – больше запрещал устав. По изменяющимся спискам, Леланд видел, что существуют люди, которые прерывали контракт, улетали с орбиты, на спутник, там контракт возобновляли и снова попадали в очередь к нему на обучение.
Военный подозревал, что есть какая-то система во всех этих перемещениях, но на прочь не понимал для чего она нужна. Не уже ли выучить билеты сложнее, чем пускаться во все эти перемещения?
«Спрашиваешь одно и тоже полгода подряд у людей, которые не учат теорию и откровенно тупят на практике – и сам сомневаешься в необходимости «самосохраненки», - не по инструкции зевал, отвернувшись в сторону Леланд. - «Может, им и не надо самосохраняться, раз уж они так сильно этого не хотят?»
Группа, утешающая себя, видимо, мыслью, что это все что-то вроде пикника с военными, разбрелась по округе. Некий team-building. Как на экскурсии они рассматривали достопримечательности и делали красивые кадры на фоне трех взошедших над горизонтом лун.
Леланд отвлекся на расцепливание скафандров двух смешливых подружек из третьего транспортного, которые едва не выдернули друг у друга блоки связи, поэтому и не увидел, что по левую руку формируется классический пример ситуации номер 7.6 из его опросника.

Убить Феникса. 2.4 Леланд

Ситуация номер 7.6 относится к седьмой части «самосхраненки».
Эта часть не касалась опасностей извне, которые исчерпывающе освещались в предыдущих шести главах. Седьмым шли все возможные вариации на тему АБСЧС. Антропогенные БиоСоциальные Чрезвычайные Ситуации.
А еще раздел АБСЧС – не был уважаем среди военных. У него существовала дополнительная расшифровка: Абсолютно Безмозглое Создание Чрезвычайно Самоуверенное.
Да и вообще, негласно считалось, что он имеет отношение только к гражданским.
Происходящее сейчас по левую руку от Леланда как нельзя лучше это подтверждало.
При попытке поймать все три луны в кадр орбитальный техник начал быстрое восхождение на вершину ближайшего скалистого, обрывистого местами утеса. Местная гравитация благоволила, нивелируя 90градусный кое-где уклон, и без сомнения, техник поэтому ошибочно оценил свою физическую форму неожиданно приблизившися к олимпийской. Он цеплялся, прыгал и закидывал ноги на уровень собственных ушей лихо и с вдохновением.
Разумеется, ему стало жарко.
Разумеется, скафандр нужно было переключить со сберегающего режима прогулки на режим спортивной тренировки.
Пот заливал глаза, и рот хватал кислород уже как в условиях, приближенных к натуральным земным.
Техник был техником по локальным связям. Об устройстве скафандра он знал поверхностно, и инструкцию по практике сохранения дочитать до конца не посчитал нужным. Как все инструкции в его жизни она была длинной, подробной и официальной. И затрагивала 1000 и 1 фактор того, что его абсолютно точно не касалось.
«Окститесь», - подумал парень вчерашним вечером дойдя до четвертого раздела, где подробно описывалась местная флора и фауна, -«Ну, какие спитмоты на орбите? И даже если они заведутся в кабельных шахтах – зверюга весит 4,5 тонны, скорость с разбега развивает под 90 км/ч – о каких шансах выжить мы тут гипотетически рассуждаем?»
В его голове это решалось просто – смертельно опасное нужно от себя устранить на максимально возможное расстояние. Вывод – со спитмотом нет нужды пересекаться, соответственно, на орбиту его брать не стоит. А раз так – вероятность встречи спитмота с техником стремится к нулю.
И на кой тогда про него учить?
Техник применял житейскую логику.
Вот и сейчас, ощущая дискомфорт из-за дефицита кислорода, он не придумал ничего лучше, как нащупав на груди тач управления нажать на него пару раз для увеличения подачи объема дыхательной смеси. Не хватает кислорода – нужно максимально отдалить от себя нехватку кислорода. Логично увеличив подачу.
Ожидаемо скафандр стало раздувать.
Он за пару мгновений стал негибким и теперь сковывал движения. А для того, чтобы взобраться на желанный карниз оставался всего один рывок.
Висеть, как шарик на краю утеса не хотелось, и техник принял следующее неверное решение, которое на 100% было логически обоснованным: на том же таче понизил внутренний уровень давления, чтобы сравняться со средой.
В следующую секунду, выпрямившись во весь рост на вершине, узрев все три луны разом техник потерял сознание и ожидаемо свалился вниз.
На другую сторону.
Леланд ошалело наблюдавший за округлившейся-сдувшейся-и исчезнувшей с глаз за вершиной фигурой, охнул и схватился за бластер, как иные хватаются в похожих случаях за сердце.
С местной средой сравниваться было нельзя. Она была враждебна к людям.