Амфотерность

Я люблю ее.
Стук в дверь - я ждал его. Всегда стучит, хотя у нее с незапамятных времен болтается на брелоке мой ключ. Распахиваю дверь – она как вихрь. Сбрасывает на ходу туфли, не заботясь о том, что становится на десять сантиметров ниже, и с порога кидается мне на шею. Сердце грохочет в грудной клетке, ломая ребра. Я тону в запахе ее волос, ныряю в них еще глубже, целую шею, достигнув блаженного дна у ключицы. Мы не здороваемся, затяжной поцелуй на брудершафт посреди бесконечного пира – к чему слова? Я пьян ею так давно. Когда она уходит, меня ожидаемо накрывает похмелье. Кажется, когда-то я опоздал сказать «не уходи». Не знаю - когда. Не представляю, что она могла бы ответить. Я не хочу терять ее, ускользающую с рассветом. Начинаю путаться в словах, задыхаться. Мое горло словно сжимает кто-то. Как будто: здесь есть кто-то третий. Кто-то, кто опустошил ее глаза. Когда-то давно, до нашей встречи. По утрам её глаза не отражают меня, она смотрит сквозь, не видя. Они, как бутылка водки в подворотне, где не тлеют даже бычки. Я ничего не знаю о ней.

Она любит меня.
Не смело садится на краешек подлокотника кресла. Я чувствую ее неловкость. Как будто: здесь есть кто-то третий, при ком ей не открыться. Поправляет мою прическу, теребит свои манжеты. Ей интересно, что я читаю, о чем думаю – она что-то говорит, что-то спрашивает – как любопытный котенок тычется носом в мою жизнь, пытаясь понять. Сто тысяч часов бесед, которые не отзываются в моем сердце ничем, хотя мы говорим обо мне. Только обо мне. Всегда обо мне. Я рисую смайлики в ответ на ее бесконечные сообщения, и она радуется, не понимая, что печатать мне - лень. Она спит рядом, и это отогревает мое одиночество. Но есть побочка. С ним плавится тоска и заливает мое немое, парализованное сердце. Я иду ко дну камнем с открыми глазами, которые не видя, смотрят сквозь. Я не хочу ничего знать о ней, кроме одного: когда она, наконец, проснется, чтобы я мог напоить ее чаем и выставить за дверь.
Я жду - стук в дверь.