Соната

Монах, обернутый в апельсиновый оранж, качнулся под соло гималайской чаши.
Звук завибрировал, организуя рассыпавшиеся частицы квантового поля вокруг в стройную теорию струн. Заскользил по ним глиссандо, нанизывая знаки. Полутона. Невзятые ноты.
Жизнь, осязаемая всем существом, каждой клеткой заструилась сквозь ткань, сквозь тело, выплескиваясь обратно через глаза и улыбку. Свет разгоняется сердцем. Бьется в ритме анданте.
Плавает в воздухе, уходит во все стороны за его границы лучами солнца. Бесконечные нити спирали, берущей начало здесь, лепестками распускаются в вечность. От истока, где сматываются в паутину на сердцевине веретена судеб их жилы. Уходя в точку. Антикода пиано ларго.
Колесо сансары крутит монах с улыбкой в зрачках промёрзших в непальскую зиму слепых глаз. Слепой шарманщик на пристани в Марселе глядит в никуда, кутаясь в шарф. Дрожит оставшаяся единственной на грифе скрипки струна. Nota alta абсолютного нуля в тремоландо.
Мы сплавились с Вселенной на одной частоте. Мы сплавились по безумным порогам предопределений. Соленые брызги воспоминаний. Cry me a river. Из жизни в жизнь.
С размаха впечатывались друг в друга. Раз, другой, третий. Не узнанные, вобрали, приняли. Игра в четыре руки. Две партии. Рок.
Когда стик оторвался от чаши, тишина оглушила.
С таким же грохотом смерть потушит свою сигарету о стопку твоих планов.
Огненный оранж истлеет в багрянец. Тот - в пепел. Пепел с шорохом рассыплется в  ничто. Соскользнет в Стикс беззвучно.