Многоликая женская доля

Г.П.ИВАНОВ

МНОГОЛИКАЯ ЖЕНСКАЯ ДОЛЯ





Кострома 2022  год



Иванов Г.П. : интервью и очерки, везде главные герои – женщины.

Автор сборника Геннадий Петрович Иванов – член Союза писателей России, член Союза журналистов России.
Родился в 1942 г. в д.Ольшановке, Терновского района, Воронежской области. В течение 30 лет служил в Вооруженных Силах СССР, уволился в 1990 году в звании полковника. Окончил Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов и факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища.  Служил в боевом авиаполку на летных должностях. Военный журналист с 1970 по 1990 годы. В течение тринадцати лет работал постоянным корреспондентом газеты «Красная звезда» в Дальневосточном, Среднеазиатском, Туркестанском военных округах, Группе советских войск в Германии. Ответственный редактор окружной военной газеты ТуркВО «Фрунзевец». После увольнения из армии – первый генеральный директор Государственной телерадиокомпании «Смоленск», руководитель пресс-службы Смоленской областной налоговой инспекции, спецкор журнала «Российский адвокат», учредитель и издатель газет: «Слово вет ерана», «Такие, как все», «Караваевская газета».
Автор книг: «Примерь шинель, товарищ» (Ташкент 1986), «Небо Шаджалиловых» (Ташкент 1987.), «Баллада о караванщиках» (Ташкент 1990), «Библейские числа» (С.-Петербург 2003), «Крушение православной Русской церкви 988-1918» (Смоленск 2008), «Свободомыслие Сергея Есенина» (Кострома 2015 ), «Звёздное призвание Клавдии Петровой» с Н.К.Ивановой (Кострома 2022 ); «Сильнее тайфуна» (Кострома 2022); на сайте «Проза ру. Геннадий Иванов 4»: «Сергей Есенин – не святой человек» (2018), «Спецназ ГРУ на тропах Афгана» (2019).


БЕРЁЗА ВО ХМЕЛЮ
Вместо предисловия.

Одно время мне довелось ходить за родниковой водой по бетонному мостику без перил, проложенному через Сендегу.  В этом месте речка представляла собой неширокий, но довольно глубокий ручей. На его левом берегу, метрах в тридцати от мостика, у самой воды, среди зарослей луговых цветов возвышалась одинокая березка. Она поднялась чуть выше моего роста, и поначалу я не обращал на нее особого внимания.  От обычных деревьев березка отличалась лишь тем, что росла, согнувшись дугой. Сначала я не придал значения этой особенности. Но однажды поздней осенью, когда свирепо выл пронизывающий ветер, заметил, как над её кроной развевались какие-то странные, косматые «хвосты». Подойдя ближе, рассмотрел и невольно изумился: это дикий хмель оплел юное деревце от корней до самой верхушки и поднялся над ней не менее, чем на метр. Под тяжестью хмеля деревце согнулось в три погибели, а резкие порывы ветра наклоняли березку почти до самой земли. Мне показалось, деревце жалобно умоляло о помощи, но окружавшие её травы и кустарники были безмолвны и бессильны. Что делать? Я решил выручить юную пленницу.
На следующий день пришел к речке с острым ножом в руках. Осторожно спустившись по крутому берегу к самой воде, стал отсекать обвивавшие берёзу толстые лианы хмеля. Насчитал их не менее пяти.  Избавиться от них оказалось не так просто, поскольку они уже одеревенели и по твердости не уступали веткам. Наконец справился. Потом не спеша стал снимать с деревца необычные цепкие спирали. Они отчаянно защищались острыми шипами и, прокалывая мои перчатки, оставили на ладонях не одну глубокую царапину. Наконец удалось освободить березку полностью. Ожидал, что она тут же выпрямится, но нет, деревце лишь немного приподнялось от земли.
- Ладно, - подумал я. – Весной оно потянется к солнцу и примет вертикальное положение.
Наступила весна, за ней лето. Проходя по мостику через Сендегу, я каждый раз бросал взгляд в сторону березки.  Меня радовало, что она подросла и кривизна ствола заметно уменьшилась, но до вертикального положения деревцу было еще далеко.
Год спустя я снова обнаружил на дереве стебли хмеля, дотянувшиеся уже до верхушки. Пришлось снова пустить в ход острый нож и освободить пленницу.
Потом в наших встречах с березой наступила трехлетняя пауза. Я решил навестить свою старую знакомую. Не скрою, приближался к речке с волнением: удалось ли березе выстоять в единоборстве с коварным вьющимся нахалом? Не без труда пробирался к речке через заросли высокой прибрежной травы. Наконец до березы остались считанные метры.  Я стал внимательно осматривать ее крону. В нижней части виднелось несколько листьев хмеля, но высоко его стеблям подняться не удалось – судя по всему, хмель то ли постарел, то ли его силы иссякли. А береза вымахала выше двухэтажного дома и стояла ровненько, как свеча, наслаждаясь ярким солнечным днем.
- Вот и славно! – подумал я. – Она выстояла, победила, и теперь коварный вьюн-паразит ей уже не угрожал.
Оказалось, я ошибся.  Свою оплошность обнаружил примерно три года спустя, в августе 2022 года, когда снова навестил свою подопечную. Издали заметил на ее кроне большие пестрые сплетения. Подойдя вплотную, понял, это хмель оккупировал примерно две трети дерева, развесив на кроне многочисленные гирлянды своих шишек. Что ж, драться так драться!  И я пришел к березе, вооруженный садовым ножом-пилой и граблями и решительно пустил инструменты в дело. Обратил внимание, что хмель атаковал дерево с флангов: его лианы дотянулись из густого бурьяна до нижних ветвей березы и уже по ним устремились вверх. Чтобы лишить впредь агрессора этого пути наступления, я обрезал нижние ветки березы и вместе с лианами отнес их подальше. А «хмельные» гирлянды зацепил зубьями граблей и стащил с кроны вниз. Всё. Надолго ли?  Точно, не навсегда.
 Любуясь освобожденной березой, я размышлял о ее судьбе и в моем воображении невольно возник образ некой женщины. В юности на нее обрушились невзгоды судьбы, ее обвили цепкие лианы всевозможных проблем, и она невольно согнулась под их тяжестью. Так и зачахла бы согбенной, но, к счастью, она оказалась не одинокой, не брошенной на произвол испытаний. Кто-то внимательный и заботливый пришел ей на помощь, разделил с ней бремя бытия, и она радостно выпрямилась, гордо вскинула голову и засияла неотразимой, притягательной женской красотой. Вместе с тем, ей по-прежнему всегда будет нужна сильная защита. Такова жизнь.
В итоге своих размышлений я решил украсить обложку этой книги березой с дубом.





ГЕРОИНИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Несколько десятков костромичек, участниц одного из форумов социальных сетей, по зову сердца объединили свои усилия для всесторонней поддержки наших воинов, сражающихся за освобождение Донбасса от укронацистов. К концу 2022-года женщины провели уже семь благотворительных акций по сбору финансовых средств, закупке и отправке продуктов питания, необходимых вещей, в том числе малогабаритных отопительных печей. Ими собрано один миллион 600 тысяч рублей, отправлено на фронт более ста печей, несколько центнеров сахара, муки, питьевой воды, большое количество комплектов нательного белья, полотенец и т.п. Организатор этого патриотического движения костромичек Полина Шварова достаточно подробно рассказала в беседе о гуманитарной деятельности современных подвижниц.

- Полина, когда, почему и с чего вы всё это начали?
-  С 2014 года в костромской край потянулись беженцы из Донбасса. Мы с мужем, как и многие другие костромичи, помогали детским домам вещами и различными подарками, периодически проводили акции по сбору помощи конкретному ребенку или семье. А развернувшиеся в 2022 году боевые действия за освобождение Донбасса от укронацистов вызвали у меня и моих друзей, знакомых прилив патриотизма. Я ощутила внутреннюю потребность делать бля наших бойцов что-то конкретное. Решила организовать сбор средств. 16 апреля 2022 года на женском форуме объявила девиз: «Своих не бросаем»! И предложила внести добровольные пожертвования, кто сколько может. Выключила компьютер и отправилась к мастеру-косметологу. Процедура длилась два часа, и в течение этого времени я вынужденно смотрела по телевизору выступление некоей столичной ученой дамы, судя по всему, представительницы «пятой колонны». Говоря о специальной военной операции по освобождению Донбасса, она утверждала, что ее в России с самого начала никто не поддерживал, а сейчас все понимают, что специальная военная операция – это ужасно, и её нужно прекращать. Русофобская
пропаганда породила у меня опасения: а вдруг у этой дамы много единомышленников и мой призыв помогать нашим бойцам окажется гласом вопиющего в пустыне?
Вернувшись домой, я сразу же включила компьютер, зашла на наш форум и… глазам своим не поверила: на мой призыв откликнулись несколько десятков женщин, и общая сумма пожертвований составила около 100 тысяч рублей! У меня от радости на глазах навернулись слезы.
- И как вы распорядились собранными деньгами?
- Мы с мужем связались с командованием одной из костромских частей, где раньше служил муж, и выяснили, что именно необходимо в первую очередь для бойцов. Оказалось, продукты. И мы стали покупать продукты, все подряд, и складировали их у меня в приспособленном помещении.
- Закупили, сложили, а дальше?
- Дальше решили доставить их в воинскую часть. Каким образом? На нашем форуме я вновь объявила, что для такой-то цели необходимы автомашины. И что же? В указанное время к указанному месту подъехали не менее десяти частных автомашин, это больше, чем требовалось. Парни быстро погрузили продукты и некоторое время спустя доставили груз в часть. 
- Понятно, что продукты приходилось закупать в больших количествах. У вас возникали при этом какие-либо проблемы?
- Не обошлось без них. В частности, наши военные консультанты сказали, что бойцам на фронте очень нужна питьевая вода, и мы решили отправить несколько десятков пятилитровых бутылок с водой. Но купить такое количество оказалось не просто – в магазинах не нашлось. Нам посоветовали обраться непосредственно к руководству фирмы, которая производит воду. Там нам предложили проехать на предприятие и закупить. Хорошо бы так сделать, но предприятие находилось от нас на удалении нескольких десятков километров. Ехать туда за водой – и хлопотно, и накладно. Когда мы объяснили руководителям предприятия, для каких целей закупаем воду, оно пошло нам навстречу и само направило нужное количество воды в один из костромских магазинов, где нас уже ждали.
Еще пример отзывчивости людей. В военном госпитале, в зоне боевых действий раненым требовались мужские трусы. Не трикотажные, а широкие- «семейные». Конечно, можно было бы купить готовые на собранные деньги, но мы рассудили иначе.  Во-первых, пожертвованные деньги были нужны на другие важные приобретения, а во-вторых – представлялась возможность участвовать в благотворительной деятельности широкому кругу женщин, не имеющих возможности помочь деньгами. После моего объявления на форуме таких оказалось очень много. Одни приносили отрезы ткани, оставшиеся от бабушек или родителей, другие шили трусы. И все они ощущали свою причастность к благородному и очень важному делу. Примечательно, что шить учились даже те, кто никогда этим не занимался. И ведь научились. Какие замечательные изделия выходили из-под рук моих единомышленниц! А всё почему? Да потому, что это делалось по зову сердца! Это было потребностью их чутких, отзывчивых душ.
- Создается впечатление, что вам удавалось без труда реализовывать ваши желания по оказанию бойцам гуманитарной помощи.
- Это не так, трудностей хватало. Например, пришлось поломать голову при закупке малогабаритных печей для обогрева бойцов в блиндажах. Узнав, что они нужны воинам в местах боевых действий, я обратилась к представителю совета ветеранов одной из костромских воинских частей с просьбой найти нужные печи, заверив, что деньги у нас есть, и мы оплатим приобретение. В ответ услышала отговорку, дескать, таких печей нет, их надо изготавливать на заводе, но нет даже образца для изготовления. Тогда я, не теряя времени, позвонила по нескольким адресам и в течение часа нашла нужную модель печи. Она находилась у частного лица в городе Нерехте. Одна из моих коллег немедля отправилась туда и привезла мне печь. Я попросила ветеранов забрать образец и передать его на завод. Забрали образцовый экземпляр только через две недели и передали не на завод, а в администрацию, которая должна была передать образец на завод. Наконец печь попала на завод, но и там не спешили с организацией производства печей, ссылаясь на какие-то технические сложности. По крайней мере, этот процесс взяли под свой контроль местные власти, и мы отошли в сторону. А завод, которому ветеранская организация с представителем администрации отправили нашу первую печь-образец, сделал, наконец-то, несколько печей, которые с демонстрацией по телевидению были переданы военным.
Дальше я решила действовать самостоятельно, организовать на наши средства изготовление более удобных и дешевых печей. Отыскала мастера-умельца, объяснила ему сущность дела, и он взялся с товарищами изготовить печь собственной конструкции, как говорится, на коленке.  Когда несколько экземпляров были готовы, я показала образец солдату-костромичу, который только что вернулся из района боевых действий.
- Это - то, что там нужно! – оценил он.
Печь имела ряд бесспорных достоинств. После заправки ее жидким топливом она работала безостановочно в течение девяти часов, нагревалась до трехсот градусов и на ней можно было кипятить воду.
Окрыленные высокой оценкой нашего изделия мы заказали партию таких печей на одном из костромских заводов. По ходу работы, с уче том рекомендаций участников боевых действий в печь вносили некоторые конструктивные доработки. Например, к печи приварили ножки и оснастили ее трубой-дымоходом.
 Когда было изготовлено значительное количество печей, мы с мужем повезли  несколько экземпляров в артиллерийское подразделение. Нас встретил командир. Увидев наш подарок, он очень обрадовался и горячо поблагодарил всех, кто имел отношение к нашей гуманитарной акции.
Чтобы увеличить количество печей, отправляемых в район боевых действий, я стала приобретать их в Костроме и близлежащих районах. Кстати, некоторые, узнав, что печи приобретены для наших бойцов в Донбассе,  возвращали мне деньги.
Я скупила всё, что сумела найти в нашем регионе, и даже вышла на женщину-продавца в Петербурге. У нее в наличии оказалось семь печей. Я попросила ее срочно переслать их в Кострому. Она поручила друзьям присмотреть за ее малолетним ребенком, и лично повезла печи на пункт отправки.
Я потом, увидела её на фотографии и поразилась: она - маленькая, хрупкая, сама эти тяжелые печи в свою машину погрузила, потом выгрузила! А их ещё не хотели принимать, поскольку на них было написано «Солярогаз». Что ж, женщина нашла инструкции, отыскала специалиста, подтвердившего, что печи не горючеопасны. Потом вышла на руководство и добилась своего – отправила нам печи!
Она – всего лишь продавец магазина, разве она обязана была это делать? Но у неё тоже был зов души, и она внесла свой вклад в наше общее благое дело.
В общем, все печи, которые были изготовлены и приобретены на собранные нами средства, ушли в Донбасс, на фронт. Мы очень рады, что довели начатое дело до конца.
- Средства массовой информации сообщают о том, что нашим бойцам в зоне боевых действий приходит много писем, в которых как взрослые, так и дети морально поддерживают воинов. Вам довелось встретиться с этим явлением?
-  Конечно! Когда мы посылали нашу помощь в первый раз, одна из моих помощниц, у которой тогда муж был уже в зоне боевых действий, заказала несколько тысяч наклеек со словами: «Родной, тебя ждут дома!» И целую ночь клеила их на каждую коробку, каждую пачку сигарет, на носки, белье, на все, что мы отправляли на фронт. Дети и подростки рисовали трогательные открытки. А письма, которые писали и дети, и взрослые, невозможно читать без слез. Я читала их, потому что должна была проконтролировать. Люди разные, и «пятую колонну» нельзя не брать в расчёт. Вот поэтому, чтобы не попали на фронт какое-то недоброе письмо или, не дай Бог, непригодный продукт, я никому из посторонних не поручаю закупку товаров и делаю это только сама. И читаю каждое письмо, каждую открытку. Читаю и порой плачу…
Вот, недавно, было поразительное письмо от одной семьи, состоящей из трёх женщин.  Они писали: «Милые наши, вы только оставайтесь живыми и возвращайтесь домой! Вот, в нашей семье нет мужчин, мы тут одни девочки, кто же нас защитит, если не вы?..» 
В другом письме: «Мы вас любим, мы вас так ждем! Вы обязательно победите, а мы поможем вам всем, чем только можно! Понадобится – встанем рядом, будем патроны подавать».
Одна шестнадцатилетняя девушка нарисовала для воинов несколько сот миниатюрных рисунков.  Всё это ушло с нашими посылками.
- В какой форме костромички вносят добровольные пожертвования для фронта?
- В разной. Большинство жертвуют деньги в сумме от ста рублей до 20 тысяч, одна женщина пожертвовала десять мешком сахарного песка, девушки-подружки принесли 200 пачек папирос и так дале.
- Вернемся к выступлению по телеканалу дамы-русофобки. Как считаешь, ее агитация нашла отклик в сердцах женщин-костромичек?
- Мне посчастливилось на практике убедиться в том, что меня окружает множество людей с большим, бескорыстным сердцем, настоящих патриотов нашей страны. И я ни минуты не сомневаюсь в том, что мы, вопреки вражеской пропаганде, рано или поздно победим.

.



ТРИ ГОДА В НЕВОЛЕ

Мы беседовали с Антониной Яковлевной  Горгуль в августе 2010 года в ее доме, в кубанском поселке Октябрьский. Здесь она жила со своим мужем Николаем Горгулем, с которым вскоре после Великой Отечественной войны создала семью. Николай в звании сержанта сражался на фронте, награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «За отвагу». У них родились две дочери: Лидия и Любовь. Обе вышли замуж за офицеров-ракетчиков и вместе с ними не один год служили в отдаленных гарнизонах.

- Антонина Яковлевна, когда и как Великая Отечественная война вошла в вашу жизнь?
- Над нашим селом Дудковка, расположенном в 30 километрах от Харькова, однажды пролетел немецкий самолет. Он сбросил листовки и несколько десятков маленьких плиток шоколада. Я подняла упавшую недалеко от меня бумажку и прочитала. Листовка призывала русских парней и девушек добровольно ехать в Германию, где им была обещана счастливая жизнь. Сброшенные шоколадки символиз ировали исполнение обещанного.
- Вранье всё это! - строго сказала мама, увидев в моих руках листовку. -  Заманивают немцы, вот и всё. Не верь им! А листовку порви!
- Агитационный полет немецкого самолета оказался разовым фактом?
- Нет. На календаре был конец октября 1941 года. Немецкие войска только что вошли в город Харьков, и Германия сразу же стала выкачивать с оккупированной территории людские ресурсы. В первую очередь ставка была сделана на молодежь. Немцы начали с заманивания обещаниями всяких благ для всех, кто поедет в Германию. Через село Дудковку в сторону Харькова проследовало несколько подвод с молодежью, которую немцам удалось сагитировать
- Видишь, эти простаки поверили в обещанное им «шоколадное» будущее, - сказала моя мама. – Они еще пожалеют об этом.
Но одураченных молодых людей оказалось совсем немного и началась принудительная отправка юношей и девушек на Запад. Не обошла она стороной и нашу Дудковку. Немецкие солдаты в сопровождении местных полицаев время от времени устраивали облаву: они ходили по домам и насильно уводили молодых людей. В такие часы поселок оглашался криками и плачем родителей и детей.
- Как ваша мама относилась к этим облавам?
- Заслышав вопли и причитания, она тут же прятала мою старшую сестру Анну в тайник, оборудованный в стогу сена за сараем, а я убегала в ближайший овраг, заросший густым кустарником. Немцы требовали от мамы выдачи дочерей, но та мужественно держалась. Оккупанты жестоко избивали ее. Однажды избили так сильно, что она потеряла сознание и долго не приходила в себя. Вернувшись после облавы в дом, мы нашли маму совершенно беспомощной. Несколько дней спустя она умерла. Анна и я были так потрясены смертью мамы, что во время очередной облавы гитлеровцев не успели спрятаться. Застав нас врасплох, немцы забрали нас и насильно увезли в неволю. Это произошло в мае 1942 года. Мне тогда исполнилось 16 лет.
- Расскажите, как вас везли?
- Товарный вагон, этот сарай на колесах, запомнился мне на всю жизнь. Вместе со мной ехали односельчане Костя и Филя, а также несколько сот совершенно незнакомых мне молодых людей. Прошел не один день, прежде чем нас привезли в австрийский город Линц. Прозвучала команда выходить из вагона и построиться. Последовал тщательный медицинский осмотр с целью определить общее физическое состояние каждого человека. Я оказалась в числе 200 наиболее крепких девушек.  Общей колонной нас повели в расположенный поблизости от города концлагерь. Там прибывших накормили галушками. Это был первый организованный прием пищи за всю многодневную дорогу. С того дня началась для меня лагерная жизнь.
- Вы все время находились на одном месте?
- Нет. Наше место пребывания несколько раз менялось. Довелось побывать даже в городах Вене и Мюнхене. Но неизменной ос тавалась суть нашей жизни в неволе: предельное ограничение свободы, непосильные работы, голодный паек, унижения и оскорбления.
- Чем занимались вы и другие невольницы?
- Нашим главным занятием был ремонт железнодорожных путей после нанесения по ним бомбовых ударов. Девушки ломами и кирками дробили каменный грунт, совковыми лопатами засыпали в воронки многие тонны щебенки, укладывали шпалы и многотонные рельсы. Такую тяжелую работу способен выдержать далеко не каждый мужчина, она доводила нас до изнурения. Тем более, что часовой постоянно подгонял:
- Быстрее! Быстрее! Работать! Работать!
- Как вас кормили?
- Кормили невольниц – хуже некуда. Утром мы получали по кружке сладковатого чая и 300 граммов плохого хлеба пополам с тмином. На обед была баланда из вареных овощей, слегка приправленная мучной болтанкой. В котел, рассчитанный на 250 порций, повар бросал пачку маргарина. Вечером снова выдавали кружку сладковатого чая. Рабочий день длился от темна до темна. Никто из нас не знал, сколько времени, потому что наручные часы относились к запрещенным вещам, и никто не смел их носить.
- Условия содержания для всех заключенных были одинаковыми?
- Нет. На территории концлагеря, рядом с деревянным бараком для русских, стояло кирпичное здание, в котором располагались ит альянцы и французы. Им жилось несравненно лучше, например, обед состоял из трех блюд. Русским было приказано топить углем в кирпичном здании печи, и мы топили по очереди. Кроме того, содержавшихся в кирпичном здании обслуживали три судомойки, свободные немки Лиза, Роза и Пойда.
- Лично вам тоже приходилось топить печи?
- Конечно.
- Какие отношения сложились у вас с названными тремя немками?
- Скажу так: с учетом характера каждой. Лиза отличалась доброжелательностью, она однажды даже подарила мне свое платье. Роза всегда приветливо здоровалась со мной, как и со всеми русскими. Зато Пойда глубоко ненавидела нас, русских и откровенно выражала свое отношение к нам в конкретных поступках. Нередко она забирала себе предназначенный для нашей баланды маргарин, плевала нашим девушкам в лицо, обзывала их свиньями и делала всевозможные пакости. Если кто-то из оскорбленных пытался хотя бы мягко возражать Пойде, она приходила в ярость и закатывала истерику. 
Однажды, выполняя обязанности дежурной, я носила в ведрах к печам уголь. Пойда нарочно поставила на моем пути вымытые пищевые бачки. Я аккуратно отодвинула их и прошла. Немка снова поставила бачки на дороге. Тогда я отодвинула их уже резко. Немка рассвирепела. Она с силой ударила меня кулаком по лицу, потом стала душить. Это переполнило чашу моего терпения.
- Ах, ты стерва! - закричала я. - Вот тебе за всё! Вот тебе!
Я схватила немку за волосы и несколько раз окунула ее головой в ванну с помоями. Немка вырвалась и с громким визгом и угрозами бросилась вон из здания.
- Вы понимали, что натворили?
- Когда остыла, то, конечно же, осознала, но не пожалела о том, что сделала. Я была готова ко всему.
- Как события развивались дальше?
-  Меня вызвали в кабинет начальника концлагеря. Кроме начальника я увидела двоих жандармов и одну женщину. Как потом узнала, это была жена начальника концлагеря. Едва я переступила порог, как один из жандармов, не говоря ни слова, очень больно ударил меня по спине плеткой. Второй жандарм также нанес два удара. Потом еще два раза ударил первый. Эти пять очень болезненных ударов я тоже запомнила на всю жизнь.
Один из жандармов начал допрос. Собственно, это был не допрос, а предъявление обвинений:
- Ты избила Пойду, как ты посмела это сделать?
- Она перовой ударила меня и стала меня душить. Еще она…
И я стала перечислять все те унижения и оскорбления, которые мне пришлось вынести от Пойды.
- На каком языке шел допрос?
- Конечно, на немецком. В лагере раз в неделю проходили занятия по изучению немецкого языка. Их проводил интеллигентный австриец в сопровождении русского переводчика. Я была старательной ученицей, и при допросе эти знания мне очень пригодились. Когда я взволнованно, сбивчиво высказала все, что хотела сказать в свое оправдание, в помещении установилась тишина. Два жандарма молча помахивали плетками. Начальник лагеря молчал, судя по всему, осмысливая непростую ситуацию. И тут неожиданно заговорила его жена:
- Пойда оскорбляла чувство человеческого достоинства русской девушки, - негромко, но как-то весомо произнесла она. – Это плохо. Так нельзя!
Начальник лагеря повернулся к ней и произнес длинную фразу, из которой я сумела понять лишь пару слов: «штрафной лагерь!» Видимо, туда следовало меня отправить. Женщина энергично возразила. Между мужем и женой последовал продолжительный эмоциональный диалог. Жандармы молча покачивали плётками. Я напряженно ждала: чем всё кончится?  Наконец оба замолчали. Начальник лагеря посмотрел в мою сторону и сказал:
-  Иди!
Я вернулась в свой барак. Больше меня не вызывали и никакого наказания не последовало. Кровавые рубцы, оставшиеся от ударов плетками, вскоре зажили. А злонамеренная Пойда в дальнейшем уже не смела оскорблять русских девушек
- Кто бомбил железнодорожные пути, которые ремонтировала ваша бригада узниц.
-  Судя по всему, бомбовые удары по железным дорогам Австрии наносила английская военная авиация. Бомбы падали в разных регионах, и наша русская ремонтная бригада часто переезжала с места на место. При этом мы жили в ближайшем концлагере, которых в Австрии было немало. Нередко бомбы падали и на концлагерь. При угрозе воздушного нападения выла сирена. Администрация лагеря и охранники моментально укрывались в бомбоубежищах, а мы, узники были предоставлены сами себе и спасались от бомб как могли.
В столице Австрии городе Вене, близ концлагеря было расположено городское капитальное бомбоубежище. Однажды, когда при звуках сирены в него устремился поток людей, я ухитрилась вместе со всеми оказаться в подземелье. Глазам своим не поверила: увидела восьмиэтажное подземное сооружение со складами, госпиталем, многочисленными спальными помещениями, блоком питания. При очередном авиационном налете я попыталась снова пробраться в убежище, но в этот раз меня не пустили. Как потом я узнала, во время одного из налетов авиации мощная бомба попала в убежище и под завалами погибло немало людей.
- А вам лично приходилось переживать какую-либо беду?
- Беды и меня не всегда обходили стороной. Поезд с нашей ремонтной бригадой представлял собой легкую добычу для английских самолетов. Во время одного из переездов к новому участку работы самолет атаковал поезд, открыв по нему огонь из пулеметов. Когда подбитый паровоз остановился, летчик ударил из пулеметов по вагонам. Узницы стали выпрыгивать, скатываясь по высокой крутой насыпи вниз. Я тоже выпрыгнула. И неудачно: сломала себе одну ногу и получила вывих коленных суставов обеих ног. Меня немедленно отправили в ближайший госпиталь. Там врач вправил суставы и наложил на перелом гипс. Сломанная кость срасталась несколько недель. В течение этого времени я не могла работать на железной дороге, но меня не оставили в покое - заставили изо дня в день дежурить на кухне.
 Только я успела в прямом смысле стать на ноги, как постигло новое несчастье – я заболела брюшным тифом. Теперь меня положили в стационарную больницу ближайшего города. Болезнь протекала очень тяжело, к счастью, мой крепкий крестьянский организм все же победил недуг, я выздоровела. Ко дню моего выхода из больницы ремонтная бригада узниц переехала на новый участок, расположенный в нескольких десятках километров от больницы. Как добираться? У меня не было выбора - я отправилась по шпалам пешком. И добрела.
- Война приближалась к концу. Какие перемены происходили в вашей жизни в неволе?
- На третьем году моего пребывания на территории Австрии кое-что изменилось. Теперь местом нашего постоянного заключения стал специальный строительный поезд №1205. Он перемещался по железнодорожным путям, направляясь к участку поврежденного полотна. При необходимости на небольшие расстояния мы выезжали на дрезине.  Пассажирские вагоны были разделены на камеры, в каждой из которых на двухэтажных нарах ютились по десять невольниц. Один из вагонов был отведен под столовую. Работали мы, как и прежде, от рассвета до наступления глубокой ночи. Хлеба нам теперь выдавали не по 300 граммов, как прежде, а по 500, но и этой порции при тяжелой физической работе все равно не хватало. Не удивительно, что все 200 невольниц находились в состоянии крайнего физического истощения.  Нас держали в полной информационной изоляции, мы ничего не знали о событиях, происходивших за пределами строительного поезда.
- Каким образом закончилась ваша неволя?
- Однажды мы пришли утром, как обычно, к вагону-столовой и с изумлением обнаружили, что все до единого немцы исчезли. Пока девушки обсуждали это странное событие, на опушке леса, подступавшему почти к самой железной дороге, вдруг появилась танковая колонна. Она быстро приближалась.
- Чьи это могут быть танки? – недоумевали мы.
И тут сидевшие на броне солдаты громко запели: «Кавалерия – из-за леса, а пехота – из-за горы!»
- Это же наши! – радостно закричали мы.
На календаре было 9 мая 1945 года. Для нас, русских узниц началась новая, свободная жизнь. Я отправилась в дальний путь, к своему родному селу. Когда добралась до него, увидела на том месте, где стоял дом, одни обуглившиеся головешки. Здесь я встретилась со своей сестрой Анной, которая тоже пережила на чужбине немало горя.


КРУТАЯ СУДЬБА ТРУЖЕНИЦЫ ТЫЛА

Представитель администрации вручил Прасковье Никифоровне Омельченко (до замужества Кравченко) как труженице тыла юбилейную медаль «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», поздравил и уехал. Оставшись в доме одна, награжденная тихо опустилась на диван и заплакала. Глядя на медаль, она вспомнила, как пахала на тракторе поля, рыла окопы и противотанковый ров, восстанавливала разрушенный немцами Сталинград и многое другое. Вообще в ее жизни было немало крутых поворотов.

Первый крутой поворот в судьбе Прасковьи произошел, когда ей исполнилось 10лет.Тогда все звали ее просто Пашей. Она была в семье старшей из пятерых детей и на ней лежало немало обязанностей, связанных с уходом за малышами. Но к тем домашним заботам и хлопотам она уже была привычна. Их семья жила в достатке, всегда было что поесть, во что одеться. Отец Никифор Кравченко принципиально не хотел вступать в колхоз, предпочитая оставаться единоличником и рассчитывать в работе только на свои силы. Отстраненность от коллективного хозяйства до поры до времени сходила ему с рук.  По крайней мере, до 1933 года, когда в Москве был утвержден второй пятилетний план развития народного хозяйства страны.  Намеченная планом основная задача заключалась в «окончательной ликвидации капиталистических элементов, полном устранении причин, порождающих эксплуатацию человека человеком, завершении создания технической базы во всех отраслях».
Десятилетняя Паша, конечно, не знала об этом плане, но из разговоров взрослых девочка уяснила, что в районе создан колхоз «Вторая пятилетка». Что правление колхоза приняло решение о неукоснительном претворении в жизнь плана пятилетки. Это означало полную ликвидацию единоличных хозяйств.Члены правления незамедлительно приступили к выполнению принятого решения. Они пришли к единоличнику Никифору Кравченко и сказали:
- Интересы созидания новой, счастливой жизни, создания в нашем районе колхоза диктуют необходимость полного вовлечения в него единоличных хозяйств. Вступай и ты, Никифор в колхоз, хватит тебе единоличествовать! 
- Нет, я вступать не буду! – решительно заявил единоличник.
- Смотри, Никифор, не пожалеть бы! Трудно одному идти против течения, - прозрачно намекнули представители правления и ушли.
Власть без промедления проявила свою целеустремленность в реализации пятилетнего плана конкретно в масштабах района. На следующий день на подворье Никифора явились представители властных органов и конфисковали в пользу колхоза всю сельскохозяйственную утварь: арбу, линейку, коня и всё имевшееся в наличии зерно, а также несколько караваев хлеба. В поисках тайных закромов зерна они металлическими прутьями потыкали в разных местах двора и огорода.
- Ничего нет! Мы всё сдали государству! – вопила мать.
- Оставьте мне коня хотя бы на один день, чтобы привезти кукурузу с поля! – умолял хозяин.
 Но его голос не был услышан.
Над семьей нависла нищета. Родители переживали случившееся по-разному. Мать восприняла все напасти как некую кару свыше, наказание за грехи и стала погружаться в религию.  Она много времени проводила в покаянных молитвах, стремясь выпросить прощение за содеянное и лучшую долю для детей и внуков. Но ее долгие горячие молитвы то ли не доходили до того, кому она их посылала, то ли желание женщины не совпадало с высшими планами.
Порфирий мыслил земными, практическими категориями, и, ст арался сделать для семьи всё, что мог, решал насущные хозяйственные задачи. Прежде всего нужно было перевезти с поля несколько центнеров кукурузы. Порфирий соорудил небольшой возок, впрягся в него вместо лошади и стал перевозить кукурузу на свое подворье. На это ушел, конечно, не один день, но дело было сделано. А для перевоза кукурузы на колхозный склад он все же выпросил в правлении лошадь. Сдал урожай под расписку до единого ки лограмма. За это правление колхоза выдало ему на семью два пуда кукурузной муки.
Десятилетнюю Пашу отец пристроил работать в колхозное звено. В течение нескольких дней она трудилась в поле вместе с колхозной молодежью и о тех днях у нее на всю жизнь сохранились светлые воспоминания. Она с удовольствием продолжала бы работать в звене, но председатель колхоза запретил, поскольку она была еще несовершеннолетней.
Голод подступил к семье совсем близко, и тогда отец придумал выход из положения.
- Почему бы тебе не вступить в колхоз? – предложил он матери. – И наша семья будет считаться семьей колхозницы. Понимаешь, что это значит?
- Я помолюсь и попрошу благословения, - подумав, сказала она. – Если благословение свыше будет, то вступлю.
На следующий день она сказала мужу:
- Я готова написать заявление в правление колхоза.
В тот же день написала. Правление в ускоренном режиме рассмотрело его и, хотя не единогласно, прияло положительное решение, удовлетворило просьбу гражданки Кравченко. Таким образом, социальный статус семьи изменился в лучшую сторону, и угроза голода ушла в прошлое.  А в судьбе Паши произошел второй крутой поворот.
Тут выяснилось, что для дочери колхозницы несовершеннолетие не является помехой в трудовой деятельности. Проще: десятилетнюю Пашу стали направлять вместе с другими молодыми колхозниками на самые разные посильные для нее работы.  В том числе полевые.
Шли месяц за месяцем, год за годом. Паша подросла, повзрослела. У нее пробудился интерес ко всему окружающему. Во время посевной кампании ей доводилось работать на сеялке. Она насыпала из мешка в длинный короб зерно, становилась позади короба на подножку и затем внимательно следила за тем, чтобы зерно равномерно сыпалось в ячейки.  Откуда  ей было знать о том, что именно сеялка приведет ее в тюрьму. Впрочем, до того драматичного дня было еще далеко. А пока несложная работа на сеялке оставляла Паше время на то, чтобы посмотреть на работу двигателя, походить вокруг трактора.
- Тебе это интересно? – спросил ее однажды бригадир.
- Очень, - честно призналась девушка.
- Так, иди, учись на трактористку!
 - А это можно?
- Молодым везде у нас дорога! – улыбнулся он. - Я тебе помогу.
 Бригадир сдержал слово, рассказал председателю колхоза об интересе девушки к трактору. Вскоре правление коллективного хозяйства рассматривало вопрос о направлении молодых колхозниц на курсы по подготовке трактористок.  В числе кандидатов оказалась и Прасковья Кравченко. Обучение длилось несколько недель, оно проходило в станице Павловской. По окончании курсов юным трактористкам выдали соответствующие документы, а главное, девушки получили в свое распоряжение по новенькому трактору СТЗ. Они уже знали, что это – первый отечественный трактор массового производства, он работает на керосине и выпускается Сталинградским тракторным заводом. Когда Паша смотрела на этого железного «коня» с огромными металлическими шипами на высоких задних колесах, её охватывало чувство восторга и гордости одновременно. Она ощущала себя повелительницей этой чудесной машины.
С радостным настроением она приступила к весенним полевым работам. Но постепенно высокие чувства девушки стали угасать. Ежедневная многочасовая работа в поле оказалась очень изнурительной. Прасковья выезжала на тракторе в поле на рассвете и пахала до заката солнца. Потом возвращалась домой, наскоро ужинала и снова направлялась в поле. Бригадир говорил ей:
- Я хочу слышать гул трактора в поле не только днем, но и ночью.
Ночная пахота была особенно изнурительной.  Темно – хоть глаз выколи. Фары высвечивают на 20 метров впереди узкую полоску земли. Машина ползет со скоростью пешехода. В ушах монотонный гул мотора несколько часов подряд. К утру неодолимо клонит в сон, глаза закрываются сами собой и нет никаких сил поднять отяжелевшие веки. Руки слабеют, и трактор, потеряв управление, уходит от борозды в сторону. Утром бригадир замечает допущенные огрехи и устраивает трактористке разнос. Она, оправдываясь, срывается на крик, за которым следует нервное потрясение. Затем в течение двух-трех дней Прасковья не может подняться с постели. Конечно, врача никто не вызывал, больничный никто не выписывал. А прогул без уважительной причины во время напряженных весенних полевых работ – дело подсудное.
Прасковья шла к председателю колхоза и умоляла снять ее с трактора, перевести в любую другую бригаду.
- Ведь ты сама захотела в трактористки, правда? Вот и тяни теперь эту лямку!  - слышала она в ответ.
После многократного обращения Прасковьи председатель пошел ей навстречу:
- Ладно, дам тебе другой трактор – «Универсал». Только что поступ ил с Владимирского завода.  Он полегче прежнего, сталинградского и пошустрее. А главное, тебе не надо будет пахать на нем ночью.
Прасковья пересела на новую машину, на которой обрабатывала пропашные культуры. Да, теперь она уже не испытывала прежнего изнурения, тем не менее, работа трактористской была ей в тягость. Поэтому чуть позже, когда напряженность полевых работ заметно уменьшилась, девушка все же добилась перевода в другую бригаду, где ее направляли на самые разные хозяйственные работы.
Наступила весна 1941 года. Председатель колхоза направил Прасковью вместе с другой молодой работницей в командировку в краевой центр, город Краснодар. Там девушкам предстояло готовить пищу для большой бригады, работающей на полях. По прибытии в Краснодар обеих вывезли на полевой стан, где была сооружена печь, заготовлено необходимое количество дров и продуктов, под навесом стояли длинные столы. И для девушек началась круглосуточная трудовая вахта продолжительностью в несколько недель. Ежедневно они по несколько раз готовили пищу, накрывали столы, убирали и мыли посуду, снова готовили и подавали пищу. Это была очень тяжелая работа. К большой физической нагрузке примешивалось чувство обиды, которое испытывали Прасковья и ее подруга по вечерам. После ужина на полевой стан приезжал духовой оркестр и начинались танцы. Поработавшие в поле юноши и девушки танцевали, а Прасковья с подругой были вынуждены заниматься кухонными делами.
В тот июньский вечер духовой оркестр внезапно прервал игру, после чего из громкоговорителя прозвучало:
- Внимание! Внимание!
Затем последовало сообщение о начале войны.
Так грянул третий крутой поворот в жизни Прасковьи.
Вскоре обе девушки вернулись из командировки в свой колхоз. К тому времени обстановка в нем резко изменилась: мужчин заметно поубавилось, трудовая дисциплина стала еще более строгой. Казалось, сам воздух был пропитан войной.  Прасковью посылали на разные работы. Между тем, фронт приближался. В подготовке к предстоящим боям принимало участие и население: жители рыли окопы на предполагаемом рубеже обороны.  Прасковью вместе с другими колхозниками послали рыть окопы близ соседнего хутора. Затем ее с двумя женщинами отправили в город Ростов-на-Дону. Там,  на подступах к городу им пришлось сооружать противотанковый ров. Грунт оказался каменистым, так что приходилось действовать ломом. При каждом ударе металла о кремень фонтаном били искры. Попадая на открытые участки кожи, они вызывали не глубокие, но болезненные ожоги. Фонтаны искр и ожоги тоже запомнились Прасковье на многие годы.
Работавшая рядом с Прасковьей женщина вдруг поднялась в полный рост и, вопросительно посмотрев на других, спросила
- Слышите?
- Что? -уточника Прасковья.
- Звуки!  Это пушки бьют. Вчера их еще не было.
Все, прекратив на минуту работу, стали встревоженно прислушиваться к новым звукам. Да, это были первые орудийные выстрелы. На следующий день они стали немного громче. Потом еще громче.
- Надо разобраться, - произнес руководитель работ.
Он выбрал двух крепких парней и дал им задание:
- Сходите в Ростов и посмотрите, что там происходит.
Парни ушли. Вернувшись через несколько часов, они доложили:
- Город практически опустел. Магазины брошены - в них нет ни продавцов, ни покупателей.
В подтверждение своих слов ребята извлекли из карманов пригоршни разных поделок бижутерии и отдали все это девушкам.
- Понятно, - в раздумье произнес руководитель.
Некоторое время спустя он собрал всех работавших и объявил:
- Можете расходиться по домам. На дорогу вы получите дневную норму хлеба. Вопросы ко мне есть?
Никто не стал его ни о чем спрашивать, главное было всем понятно: враг недалеко от Ростова.
Шел ноябрь 1941 года. Прасковья с двумя землячками двинулась в сторону своей станицы Павловской. Чтобы сократить путь, решили идти напрямую, так получалось примерно 130 километров. Но не учли, что на полях уже лежал снег и в низинах его глубина доходила до колен. Снег набивался в ботинки и таял, так что в обуви хлюпала вода. Поэтому, пройдя несколько часов по степи, путницы свернули на дорогу. Этот путь оказался выигрышнее еще и потому, что выданный им хлеб быстро кончился и пришлось заходить в станицы и просить дать что-нибудь поесть «бога ради». К счастью, станичники не отказывали: и кормили, и ночлег предоставляли. Война ожесточила сердца людей против врага, но сделала их более отзывчивыми по отношению к соотечественникам.
До дома Прасковья и ее спутницы добрались благополучно. Но фронт все же настиг ее и дважды прокатился через ее дом. Первый раз в лице немецкого офицера, который поселился в их доме. А второй раз, после освобождения района, в доме разместился штаб советской воинской части.
Война еще не закончилась, но в стране уже полным ходом шли работы по восстановлению разрушенных врагом городов и предприятий. В этой гигантской созидательной деятельности приняла участие и Прасковья. Ее командировали по линии военкомата в Ст алинград, где она вместе с тысячами советских людей возвращала к жизни тракторный завод. Работы были очень тяжелые: разбирали завалы, возводили новые корпуса. Питались рабочие в заводской  столовой. Меню не отличалось ни разнообразием, ни высокой калор ийностью. Для жительницы Кубани, привыкшей к тому, что на столе всегда были сало и мясо, скудность заводского питания была особенно ощутима. И Прасковья не выдержала, самовольно покинула заводскую стройку, отправилась домой. Ее, конечно же, вернули и строго предупредили об ответственности, ведь время было военное. Так что, беглянке пришлось работать на заводской стройке до окончания срока командировки.
В дальнейшем, вплоть до весны 1947 года Прасковья трудилась в своем колхозе и по праву считалась одной из лучших работниц. Затем в ее жизни произошел еще один крутой поворот – она оказалась в тюрьме. В этот факт трудно поверить, тем не менее, он имел место.
    Ныне известно, что в течение двух послевоенных лет, в 1946 и 1947годах, население нашей страны переживало жестокий голод.  Он явился следствием многих причин: недостатка рабочих рук, лошадей и техники, уничтожения многих сёл на Украине и в Черноземье и т. д.. Поставки сельхозтехники в годы войны фактически не велись, поголовье лошадей составляло около 45 % от довоенного, валовая продукция сельского хозяйства за годы войны сократилась на 40 %. К тому же, в 1946 году сложились неблагоприятные погодные условия: сильная засуха в ряде регионов европейской части СССР и затяжные дожди на востоке.
    Голод начался в июле 1946, достиг пика в феврале-августе 1947, после чего пошел на спад и завершился уже к ноябрю-декабрю того же года.  Во время Великой Отечественной Войны Советский Союз был разрушен и разорен. Более 30 тысяч промышленных предприятий  были уничтожены; 7 из 11,6 миллионов лошадей убито или украдено; истреблено 17 из 31 миллиона крупного рогатого скота, 20 из 23,6 млн свиней, овец и коз – 27 млн голов из 43 миллионов.
Сказалась бедность трудового ресурса. В военный период деревня лишилась большей части мужского населения. Численность сельского мужского населения после 1941-1945 была в 2,5 раза меньше таковой до нее. Многие мужчины вернулись с поля боя инвалидами, не способными в полную силу работать в поле. Урожай, собранный в1946 году был недостаточным для страны: 6 миллионов тонн - это на 7,7 млн меньше, чем в предшествующем году.
    Вот на каком фоне проходила в колхозе посевная весной 1947 года. Прасковья с тремя колхозницами работала на сеялке. Высевали пшеницу. После окончания рабочего дня, когда на поле уже опустились сумерки, тракторист заглушил мотор, и женщины пошли домой. При этом каждая из них прихватила небольшую торбочку зерна. Как нарочно, их остановил объездчик, этот своего рода часовой полей, Лука Михайлович. Он, несомненно, выжидал подходящий момент и не сомневался в «улове». Не случайно, заблаговременно приготовил вместительный мешок. Подъехав к женщинам на линейке, он приказал:
- Высыпайте!
Когда те высыпали содержимое торбочек в мешок, объездчик, оставив растерянных колхозниц на полевой дороге, помчался на весовую и взвесил «улов». Получилось – 30 килограммов.  Маловероятно, чтобы каждая из уставших женщин несла почти по 8 килограммов зерна. Весовщик потом доверительно делился со станичниками, что реальный «улов» объездчика был значительно меньше. Тем не мнее, в соответствующем документе значилось именно 30 килограммов. Эта цифра и фигурировала в обвинительном решении суда, который рассмотрел дело о хищении колхозницами социалистической собственности. Судья определил каждой из четырех обвиняемых по 8 лет с отбыванием в местах лишения свободы.
Подобные приговоры в те годы не были чем-то из ряда вон выходящим. В борьбе с голодной смертью за физическое выживание люди сознательно рисковали свободой. В 1946-1947 годах за хищение зерна в стране были осуждены 400 тысяч человек.
Отбывать наказание Прасковью и ее подруг по несчастью отправили из станицы Павловской в тюрьму города Краснодара. Не трудно представить, какие чувства они испытывали по отношению к объездчику Луке Михайловичу, как им хотелось отомстить ему. У Прасковьи несколько лет спустя такой случай представился. Но об этом подробно будет ниже. 
Первые несколько месяцев осужденные колхозницы выполняли в тюрьме различные хозяйственные работы в блоке питания и админис тративном здании. Они пользовались сменным постельным бельем и регулярно, три зада в день, питались.
- Оказывается, в тюрьме живется сытнее и спокойнее, чем на воле, - заметила однажды Прасковья.
- Неволя есть неволя, - возразила одна из землячек. - Скорее бы выйти на свободу! Я каждую ночь, перед тем как заснуть, считаю оставшиеся дни.
- На свободу можно выйти и досрочно, - вступила в разговор третья.
- Как это? - в недоумении спросила Прасковья.
- Очень просто: «по беременности и родам». Это предусмотрено в законе
- Как в тюрьме -то забеременеть? – не унималась Прасковья.
- Ну, как бабы беременеют на свободе, так можно забеременеть и в тюрьме. Мужики и тут есть.
На этом павловчанки закончили разговор. Вскоре их разделили и от правили этапом кого куда. Дальше каждая жила своей судьбой. Встретились они не скоро и у трех из них уже были дети.
Прасковью отправили в колонию, расположенную в районе станицы Крымской. Там она работала на стройке – просевала песок для цементного раствора. Как правило, перевыполняла норму и получала вознаграждение в виде дополнительного питания. В те полуголодные годы это многое значило. Затем последовал еще один перевод. Теперь трудовой площадкой Прасковьи стало обширное поле близ станицы Усть-Лабинская.
Шла посевная и осужденной определили трудовой пост на сеялке. Хорошо знакомая ей длинная деревянная подножка, стоя на которой нужно наблюдать, чтобы семена пшеницы равномерно текли по направляющим желобам в почву. Светило теплое, ласковое кубанское солнце, поле дышало ароматом свежей весенней влаги. Сердце Прасковьи наполнилось невыразимой истомой. Так захотелось любви, свободы и счастья! И девушке припомнился тот откровенный женский разговор в краснодарской тюрьме, и подсказанный ей способ досрочно обрести свободу через беременность. А почему бы и нет? Есть тракторист-мужчина, есть водитель автомобиля, который подвозит на поле семенное зерно. Остальное – вопрос хитрой женской игры. И Прасковья решилась.   
 Отбыв в заключении два года, одну четверть от срока, определенного судом, Прасковья вышла на свободу согласно статье Уголовного кодекса, учитывающей беременность осужденной. Она поселилась в станице Павловской и стала растить родившегося ребенка. Ее жизнь складывалась вполне благополучно. Он вышла замуж, родила сына и дочь. С трудоустройством проблем не возникло.  Прасковья Никифоровна устроилась работать в садово-огородную бригаду своего колхоза и добросовестно трудилась в ней последующие тридцать с лишним лет.
Однажды в ее дом явился Лука Михайлович, тот самый объездчик, который когда-то подловил колхозниц с торбочками зерна. Теперь же он обратился к Прасковье Никифоровне с просьбой отдать ее дочь замуж за его сына. Вот она, счастливая минута возмездия, которую так долго ждала Прасковья! И женщина не упустила свой шанс.
- Нет! - закричала она, наступая на свата. – Ты предал нас тогда, и я ни за что не отдам свою дочь в твою семью!
Она добавила еще несколько крепких выражений, которые усвоила за два года заключения. Казалось, сватовство отставного объездчика с треском провалилось. Но тут неожиданно свое мнение высказала дочь-невеста.
- Мама, а я хочу выйти за него замуж, я его люблю, и он любит меня, - негромко, но твердо произнесла она, кивнув в сторону стоявшего рядом с Лукой жениха.
 Мать поглядела на нее:
- Ну, тебе с ними жить!
Махнула рукой и дала согласие.
После свадьбы дочь поселилась в доме мужа, у молодых супругов   родился ребенок. Лука Михайлович внимательно относился к снохе, всячески помогал ей, и вообще он оказался заботливым дедом.
Вот что припомнила Прасковья Никифоровна после вручения ей награды.

ИЗ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА

Перед тем, как выйти из квартиры, чтобы отоварить хлебные карточки, Надежда Спиридоновна поплотнее сдвинула на кровати троих детей. Сынишка лежал посредине, по бокам - малолетние дочери Люда и Галя. Укрыв детишек всем, чем только можно было, женщина направилась к выходу. Вернулась не скоро. Отыскать в Ленинграде магазин, в котором давали по карточкам хлеб, выстоять длинную-предлинную очередь, затем добраться до дома – всё это потребовало от предельно истощенной женщины много времени. Важно, что не зря потратила силы. За пазухой, под пальто она несла кусок хлеба с отрубями весом в 500 граммов - 125 граммов на каждую из четырех карточек. Надо было скорее накормить детей!
  Осторожно ступая по холодному полу, Надежда Спиридоновна подошла к кровати, откинула край одеяла:
- Дети, открывайте ротики, я вам хлеб принесла!
Девочки повернули в ее сторону головки. Мальчик лежал неподвижно. Мать взяла сынишку за плечико – он был мёртв. Беда не приходит одна. Два дня спустя сестра Надежды Наталья сообщила о том, что голодной смертью умер и ее малолетний сынишка.
 А живые с предельным напряжением сил боролись с голодом. В комнате площадью 12 квадратных метров теперь кроме Надежды Спиридоновны, двух ее дочерей и Натальи ютились также их престарелые родители. Кое-как ходить могла только Надежда Спиридоновна. Она носила с Невы воду в небольших бидонах, отоваривала хлебные карточки. В комнате стояла большая плита, но на ней давно никто ничего не готовил: не было ни продуктов, ни дров. Прежде плита была обмазана толстым слоем глины, но глину дети постепенно съели. Они пытались есть также древесную труху, которую находили в различных деревянных изделиях. Их мать иногда варила на примусе где-то добытые кожаные ремни.
Отправляясь в долгие походы, Надежда Спиридоновна категорически запрещала девочкам выходить из квартиры, располагавшейся на первом этаже. Боялась, что их украдут и съедят. Случаи людоедства уже были известны. Вон, в соседнем подъезде родители с трудом отбили у людоедов свою дочку.
Муж Надежды Спиридоновны Евгений Антонович в это время в офицерском звании сражался с немцами примерно в 180 километрах от Ленинграда, в районе Тихвина.
Жесточайшая борьба семьи Надежды Спиридоновны с голодом продолжалась вплоть до 18 января 1943 года, когда советским войскам удалось прорвать блокадное кольцо. Начался более-менее регулярный подвоз в Ленинград продуктов питания.
В семье произошли большие перемены. Евгений Антонович навестил семью. Сообща решили, что Наталья Спиридоновна с Людой, Галей и родителями эвакуируется в Казахстан. Надежда Спиридоновна будет зачислена в списки личного состава части, где служил муж. Так и поступили. Вместе с мужем Надежда дошла до Германии. Там в виду беременности демобилизовалась и вернулась в Ленинград, где родила дочь Ларису. Евгений Антонович после окончания войны с Германией был направлен на Дальний Восток, участвовал в войне с Японией. Оттуда он не вернулся.
После окончания войны Наталья Спиридоновна с детьми и стариками вернулась в ленинградскую квартиру. Стали восстанавливать утраченные документы. Тут произошел казус: в свидетельстве о рождении Галину почему-то назвали Верой. Разобрались с этим не сразу, а потому не стали исправлять.  Так, до сих пор Галина Евгеньевна по паспорту именуется Верой, хотя об этом мало кто знает.
По приезду в Ленинград семилетняя Галя заболела туберкулезом. Ей предписали специальную, усиленную продуктовую карточку, по которой полагалось в месяц шесть хлебных лепешек с отрубями, пол-литра рыбьего жира и литр молочного суррогата. Всё. Усиленная карточка дает представление о питании ленинградцев в те годы.
«А время не убавляет ход», - поется в песне. После окончания семилетки Галина выучилась на парикмахера, стала работать, закончила вечернюю общеобразовательную школу. Когда пришло время, она вышла замуж за горного инженера Тюкина и, став Тюкиной, уехала с ним на Север, в шахтерский поселок Инту. Там у них род илась дочь Ольга.  Галина прошла соответствующий курс обучения и в течение 20 лет работала под землей, на глубине 180 метров. В её обязанности входило управление подъемным механизмом – своеобразным горным лифтом, на котором спускались и поднимались шахтеры, а также грузы. Прожив 44 года на Севере,  Галина Тюкина в 2001 году переехала в Костромскую область, купила в поселке Караваево квартиру, обзавелась дачным участком. Вслед за ней приехали и дочь с семьей. Тяжелейшие испытания в блокадные месяцы оставили в характере Галины глубокий след, сформировали у нее многозначное восприятие жизни.
- Прошлое, конечно же, надо помнить. Вместе с тем, нужно ценить настоящее, активно жить и оптимистично смотреть в будущее, -поделилась она в беседе со мной своим жизненным принципом.
Самоотверженная борьба Надежды Спиридоновны с голодом за выживание детей стала для её дочери ярким, вдохновляющим жизненным образцом. Он помог Галине выработать твердый, целеустремленный характер, который и определил ее судьбу. Наиболее зримо этот характер проявился в ее образе жизни, в частности, в отношении к физической культуре. В юношеском возрасте Галина стала активно заниматься спортом, и в результате к пятнадцати годам победила туберкулез. Будучи замужней женщиной, Галина не снизила физическую активность, просто изменила вид занятий – организовала в местном доме культуры кружок по аэробике. Она занималась с молодежью на протяжении более 20 лет. Физическая активность стала нормой повседневной жизни Галины Евгеньевны. Она ежедневно выполняет гимнастические упражнения, купается в проруби, обтирается снегом. Баня с парилкой входит в ее еженедельный график. Ее любимый вид отдыха – продолжительные прогулки по лесу как летом пешком, так и зимой на лыжах. Обычно ее единственным спутником является внук: малышом она носила его за спиной в приспособленном рюкзаке, а, повзрослев, он стал ходить с ней на лыжах.
Благодаря туристическим поездкам Галина Евгеньевна на протяжении многих лет удовлетворяла свою любознательность. Она посетила многие города Дальнего Востока, Средней Азии, Прибалтики, в течение двух месяцев путешествовала по Израилю.
А что же с дачным участком Галины Тюкиной? Он не в запустении.  Хозяйка старательно трудится на нем. По решению конкурсной комиссии сельского поселения, на его ограде одно время красовался трафарет: «Лучший участок».
По традиции, 27 января Галина Евгеньевна принимает участие в митинге костромичей у мемориала «Дети блокадного Ленинграда», затем в других мероприятиях, посвященных этому Дню воинской славы России. Ей, как и другим участникам, есть что вспомнить, о чем поговорить с теми, кто также прошел жестокую школу блокадного Ленинграда.
На календаре май 2022 года. В помещении краеведческого музея Караваевского сельского поселения проходило мероприятие, посвященное Дню победы. Его сценарий разработала заслуженный работник культуры Костромской области, старший библиограф центральной библиотечной системы Костромского района Надежда Константиновна Иванова. Звучали песни Великой Отечественной войны, проходили видеокадры фронтовых эпизодов.  Среди участников мероприятия были и те, кто родился в годы войны, они делились своими воспоминаниями о военном лихолетии. Всех волновали также актуальные события - боевые действия на территории Украины, где российские войска вместе с вооруженными формированиями Донецкой и Луганской  народных республик проводили военную операцию по защите Донецкой и Луганской народных республик, конечная цель которой - демилитаризация и денацификация Украины. Вот взяла слово Галина Тюкина. Она взволнованно говорила о том, что ныне особенно важно воспитывать нашу молодежь в духе патриотизма, любви к своей истории, необходимо сохранить национальную культуру, традиционные национальные ценности. Опыт блокадного, не побежденного врагом Ленинграда учить, что это те самые духовно-нравственные основы нашего народы, которые делают Россию непобедимой.

«ПЕРВАЯ ЛЕДИ» РУССКИХ БАПТИСТОВ

Председатель Российского Союза евангельских христиан-баптистов П. Б. Коновальчик по долгу службы не раз бывал в городе Смоленске. Очередной визит он нанес вместе с супругой Антониной Зосимовной. Она оказалась женщиной общительной и в беседе, проходившей в не формальной обстановке, за чашкой чая, рассказала мне о своей семье, как она создавалась по воле Божьей.

- Антонина Зосимовна, наверное, не ошибусь, высказав предположение, что вы из семьи верующих.
- Верно, мой отец Зосим нес служение проповедника в церкви евангельских христиан-баптистов в Ленинградской области. Как он выглядел, я не помню, потому что, когда его арестовали в 1937 году, мне было всего три года. По рассказам матери, пришли за ним ночью. В поисках духовной литературы всё в доме перевернули вверх дном. Даже на чердаке побывали. Перед тем, как выйти, отец взял меня на руки, поцеловал и заплакал. Больше мы его не видели. У матери остались на руках несколько детей. Можно представить, как тяжело ей приходилось. Не удивительно, что я оказалась в детдоме.
- Как вам там жилось и как долго вы в нем находились?
- С началом Великой Отечественной войны меня вместе с другими детдомовскими детьми перевезли из Ленинграда на Урал, в город Оренбург. Домой, к матери я вернулась после окончания войны. В детдоме я прошла очень специфическую школу обучения и выжив ания за счет своих сил. Я стала настоящей «детдомовкой». То есть, я знала и умела многое из того, что не знали и не умели взрослые, но не знала и не умела то, что было хорошо известно детям в обычных, христианских семьях.
- Например.
- Так, оказавшись в семье, я удивилась тому, что моя сестра Юля ни с того, ни с сего стала на колени и стала что-то бормотать.
- Что это она делает? – спросила я маму.
- Она молится Богу.
 Это меня очень заинтересовало.
- Научи и меня молиться, - попросила я маму.
Мать охотно выполнила мое желание. Я стала на колени и начала молиться. И надо же, вся детдомовская шелуха в мгновение ока слетела с моей детской души, и она, душа на крыльях молитвы доверчиво и радостно устремилась к небу, к Богу.
- Это сказалось на вашей дальнейшей жизни?
- Конечно. Вскоре мы переехали в Ленинград. Я приняла Иисуса как своего личного Спасителя, вверила ему свое сердце, свою судьбу и жизнь. И Бог своей мощной и в то же время заботливой рукой вел меня той дорогой, которую Он усмотрел для меня. Я знаю, что надо мной всегда простиралась рука Господа.
-  В церквах евангельских христиан-баптистов обычно формируются молодежные группы.
- Да, я входила в такую молодежную группу. Она была немногочисленной, вместе с тем, отличалась высокой интеллектуальностью и серьезным отношением к своим христианским обязанностям. Многие братья из этой группы стали потом руководящими работниками церквей евангельских христиан-баптис тов. Группа, образно говоря, была своеобразной клумбой дарований, где гармонично сочетались интеллектуальность и духовность.
- Ваша молодежная группа чем-то отличалась от других?
- Одна из ее особенностей заключалась в том, что мы почти каждую субботу имели пост и молитву. Евангелие учит признаваться друг другу в проступках и молиться друг за друга, чтобы исцелиться, так как многое может усиленная молитва праведного. И мы признавались, исповедовались друг другу в наших человеческих слабостях и молились. При этом мы нередко приносили Господу и наши личные проблемы. Считаю, что прямым следствием этого явилась последующая благополучная личная жизнь членов нашей группы.
- Значит, и вы приносили Господу какую-то вашу личную проблему?
- Что касается меня, то мне иногда досаждала моя раздражит ельность. Мне хотелось улучшить мои отношения с мамой. С
этими нуждами я обращалась в молитве к Господу. И он отвечал мне.
- Для девушки актуальная проблема - создание семьи.
- Подошло время и мне подумать о создании семьи. Тогда я работ ала, заочно училась в техникуме, и окружавшие меня молодые люди оказывали мне знаки внимания. При моем желании они могли бы перейти в более серьезные отношения. Но подобная перспектива меня не устраивала. Я видела в нашей церкви христианские семьи, где царила атмосфера любви, духовности, мира и согласия. И мне хотелось иметь именно такую семью. Мечталось, чтобы муж был мне также другом, чтобы нас соединяли взаимная любовь и любовь к Господу. Вот эти желания я приносила в молитвах Господу.
- На каком основании вы сделали вывод, что Господь слышал ваши молитвы и отвечал на них?
- Только одному Господу известно, как именно он это сделал, но однажды я оказалась в поле зрения Петра Коновальчика, который потом стал моим мужем. Позже и я обратила на него внимание, и он вызвал у меня чувство симпатии. Мы с Петром входили в разные молодежные группы, так что возможности увидеться у нас с ним практически не было. Тем не менее, Господь создавал такие условия и ситуации, которые позволяли нам, казалось бы, совершенно случайно встречаться, обмениваться несколькими фразами. И постепенно мы сближались.
- Вы могли бы вспомнить, с чего всё началось?
- С того, что однажды я услышала проповедь, которую произнес Петр. Она произвела на меня сильное впечатление своей яркостью, и я непроизвольно стала размышлять о ней, о Петре. И вдруг услышала, как внутренний голос сказал мне несколько раз подряд:
- А ты молись!
О волновавших меня сердечных переживаниях я рассказала своему духовнику-наставнику. Прежде на мои откровения он советовал:
- Жди! Придет.
Теперь же сказал:
- Назови Господу его имя и проси о встрече. Доверь всё это Господу, а по своему человеческому разумению ничего не предпри нимай
 Так я и поступила.
- И как же развивались события?
- Однажды меня пригласили на встречу христианской молодежи, которая проходила в большом зале. Распорядитель указал мне место на балконе. Я прошла к нему и увидела на соседнем месте…Петра. От неожиданности я даже покраснела.  Впрочем, у меня был еще один повод для ого, чтобы чувствовать некоторую неловкость: на мне была очень простая кофточка. Но, удивительное дело, много лет спустя, когда мы уже были мужем и женой, Петр как-то сказал мне:
- Покажи мне кофточку, которая была на тебе во время той молодежной встречи - ты была в ней прекрасна!
Его слова наводят меня на мысль, что одежда для девушки, пожалуй, не самое главное. Тогда, после окончания официальной части мероприятия мы с Петром еще некоторое время беседовали и мне показалось, что он впервые посмотрел на меня как-то по-особому.
- Можете ли вы назвать встречу с Петром Коновальчиком, которая стала в ваших отношениях решающей?
- Разумеется. Она произошла тоже вроде бы случайно, в результате стечения целого ряда обстоятельств. Тогда руководитель молодежи нашей церкви сообщил мне о том, что формируется группа   для поездки в прибалтийскую республику. Спросил, включать ли меня? Я ответила отказом, поскольку на работе была запарка и, я считала, что начальник ни за что не отпустит меня. Но часом позже мне повстречался Петр и спросил:
- В Прибалтику едешь?
- Нет, - машинально ответила я.
Он посмотрел мне в глаза, и я тут же добавила:
- Хотя, может быть...
Недолго думая, я пошла к своему начальнику по работе и сказала, что мне нужен краткосрочный отпуск на несколько дней. И он, ни о чем не спрашивая, предоставил мне его.
- Что же дальше?
- В Прибалтике было благословенное молодежное общение. Во время обеденного перерыва наша группа направлялась в кафе. Я шла рядом Петром.
- Сестра, какое у тебя сейчас духовное состояние? – спросил он меня.
Немного подумав, я ответила:
- Я ощущаю, как руки Отца Небесного бережно и заботливо несут меня по жизни.
 Да, так оно и было. В этом я еще раз убедилась несколько часов спустя.
- Что же произошло знакового?
- Возвращаясь с мероприятия, мы расположились в автобусе к кто где хотел. Я села рядом с пастором. Но перед отправлением автобуса пришел другой пастор и попросил меня освободить ему место. Встав, я осмотрела салон. Все места были заняты кроме одного – возле Петра Коновальчика. Он жестом пригласил меня. Я прошла к нему. Автобус шел всю ночь. И всю ночь в наших глазах сияли звезды, и всю ночь мы с Петром проговорили. Он много чего рассказал о себе
Оказалось, он моложе меня на шесть лет. Его отец был церковным служителем. Пётр принял крещение по вере тайно, ночью, поскольку в то время власти всячески противодействовали крещению молодых людей. А когда их дом молитвы закрыли, он вместе с другими верующими ходил в другой дом молитвы, за шесть километров.
-  Вера у нас очень твердая, чистая, горячая, - сказал убежденно Петр во время ночной беседы в автобусе. – Она помогает нам стойко переносить все испытания.
Во время того доверительного разговора мы с Петром, конечно, не знали, что некоторое время спустя он станет проповедником, потом его изберут заместителем пресвитера церкви в Ленинграде, затем он будет рукоположен на пресвитерское служение.
На конечной остановке автобуса мы расстались с Петром. Он записал мой номер телефона. Следующий раз мы встретились примерно через две недели и наши последующие встречи стали частыми и регулярными. Каждая доставляла нам огромную радость. Помнится, во время одной из встреч я сказала ему:
- Мы еще так мало знаем друг друга.
- Как же мы можем узнать друг друга, если наши лаза закрыты любовью? - с улыбкой ответил он.
К этим словам уже ничего не нужно было добавлять.
- И в финале – ваше бракосочетание. Где оно проходило?
- Наше бракосочетание проходило в 1965 году. Как раз в том году власти разрешили проводить церковное бракосочетание. И мы оказались первыми, кто в доме молитвы на Поклонной горе, близ Ленинграда сочетались браком так, как положено евангельским христианам-баптистам. Помню, что дверные проемы дома молитвы и подоконники были заполнены людьми.
- Итак, позади годы семейной жизни. У вас есть дети, они вас радуют?
- Сейчас у нас четверо детей: три дочери и сын. Мы довольны своими детьми. Нам хочется, чтобы они шли по нашим следам, как мы шли по следам наших родителей, глубоко веруя в Бога и уповая на Него.  Хочется, чтобы над детьми, как и над нами, всегда были распростерты руки Господа.

РОДОМ СО СВЯТОЙ ГОРЫ

Любовь Ивановна Авдеева – живет в деревне Васильево, что в Кардымовском районе, Смоленской области. Членом церкви евангельских христиан она стала более 50 лет назад. Росла в окружении двенадцати сестер и братьев. Ее мать отошла в мир иной на 86-м году, а отец – на 92-м году.

- Любовь Ивановна, расскажите подробнее о ваших родителях.
- Сразу скажу, что на протяжении всей своей долгой земной жизни мои родители старались жить по Библии, неукоснительно соблюдать заповеди Иисуса Христа, поэтому состояние радости и душевного покоя никогда не покидало их не смотря на житейские бури и невзгоды.  Всё, что посылала жизнь, отец принимал со смирением, непрестанно благодаря и славя Бога. За всю свою жизнь на моих глазах он не выпил ни грамма спиртного, на выкурил ни одной сигареты. Он заболел раком и перенес три операции. Тем не менее, в 91 год на его лице не было ни единой морщины. Он отошел в мир иной с тихой, кроткой улыбкой на губах.
Моя мать была умной женщиной. Община выбрала ее делегатом на Всесоюзный съезд евангельских христиан. Она, как и отец, стремилась жить по Библии до последнего часа своего земного пути.
Родилась я в 1921 году на Святой горе, в Починковском районе. В то время туда съехались из разных деревень 46 семей евангельских христиан и образовали сельскохозяйственную коммуну. Мой отец выполнял обязанности председателя. К евангельской вере он пришел не сразу. Во время Первой мировой войны он оказался в плену у немцев и жил в Германии в течение трех лет. Тем временем мама дома приняла крещение и стала членом церкви евангельских христиан. Когда отец вернулся из плена и узнал о крещении мамы, он возмутился.  Не удивительно, ведь сам он вырос в православной семье, учился в церковно-приходской школе и даже сходил пешком в Оптину пустынь, где хотел остаться в монастыре. Он считал православие единственно истинным вероучением, поэтому не разрешал маме посещать богослужебные собрания в общине. По воскресеньям он, как правило, сажал ее на подводу и отвозил на богослужение в православный храм. Мама долго мирилась с этим, но однажды сказала ему:
- Сколько же я буду починяться тебе? Давай вместе съездим на собрание нашей общины.
Отец согласился. Искренняя проповедь во время богослужения, общее пение псалмов, идущие из глубины сердца молитвы верующих в ходе собрания – всё это произвело на отца сильное впечатление. После собрания пастор пригласил отца к себе в гости и у них состоялся длительный разговор о заповедях Иисуса Христа и их соблюдении в повседневной жизни общины, каждого человека. В духовном состоянии отца наметился перелом, который по мере ознакомления с жизнью общины нарастал. Отец стал регулярно посещать богослужебные собрания и некоторое время спустя крестился, стал евангельским христианином.
Христианская коммуна на Святой горе в силу разных причин распалась, и верующие вернулись в свои родные места. Тем не менее, они продолжали поддерживать братские отношения: часто ходили друг к другу в гости за 20-30 километров, вместе молились, пели духовные песни, поочередно проводили в своих домах собрания.
- В каких условиях проходило ваше раннее детство?
- Мать родила меня в лесу под деревом и сразу же принесла в дом. Там я оказалась среди детей, болевших инфекционной болезнью. Конечно, я заразилась. Болезнь протекала очень тяжело, и родители думали, что я умру. Но воля Божья была иной, я выжила. Позже в детстве еще два раза болела так же тяжело.
Вообще, я росла в атмосфере молитв и духовных песнопений. Отец играл на скрипке и пел. Мама была неутомима в пении, она брала самые высокие ноты. В нашей семье постепенно сложился хор, в котором участвовали все 10 детей, а также зятья и другие родственники. Один из зятьев руководил хором. Когда позволяла погода, мы пели на улице, и наше духовное песнопение разносилось далеко по окрестностям. Мы знали, что этого часа с нетерпением ждали многие односельчане.
- В протестантских семьях традиционным занятием является чтение Библии.
- В нашей семье было то же самое. Отец читал Библию ежедневно, часто вслух размышлял о прочитанном. Вставал, как правило, в четыре часа утра, молился и читал. Этой привычки он не оставил даже во времена гонений, только Библию стал прятать в тайнике, который соорудил в стволе растущей поблизости ели. Поздно вечером он извлекал Библию из тайника, а рано утром, после чтения, снова прятал ее туда.
- На какие средства жила ваша большая семья?
- Чтобы кормить многочисленную семью, отец овладел ремеслом кузнеца и работал за наковальней до 82 лет.
- В вашей семье всё шло гладко и ровно или же имели место драматические, трагические события?
- Всякое было. Как-то один из моих братьев принес в кузницу найденный им где-то не разорвавшийся снаряд и решил разрядить его. Зажал в тиски и стал подносить к капсюлю раскаленную проволоку.
- Остановись, это же верная смерть! - закричал отец.
Но сын не послушался:
- Я лучше знаю!
Прогремел взрыв. В тело сына впились шестнадцать осколков. У стоявшего рядом с ним отца не было ни одной царапины. Через несколько минут сын умер на руках отца.
Другой сын был осужден «за веру» на десять лет, его сослали в зону, расположенную в Казахстане. Оттуда он прислал письмо, в ко тором увещевал отца:
- Перестань ходить на собрания верующих, иначе закончишь тем же, чем я.
- И как отец отнесся к увещеванию?
 - Отец поехал с этим письмом в Казахстан, отыскал в зоне сына, протянул ему письмо и потребовал:
- Возьми обратно слова, которые ты мне написал!
Но сын не взял.
- Как же сложилась его дальнейшая судьба?
После возвращения из заключения он перестал посещать наши собрания, потом связался с плохими людьми и плохо кончи. Его сообщники, не знаю за что именно, связали и пытали. Так он и умер в жестоких мучениях.
- А как сложилась ваша семейная жизнь?
- В замужестве я родила одиннадцать детей, из которых трое умерли в раннем возрасте. У взрослых детей жизнь сложилась по-разному. Судьба некоторых для меня – сердечная боль.
- Вашим мужем стал верующий парень?
- Да, он был членом нашей общины. Но постепенно под воздействием мирских соблазнов он отошел от веры, от Бога и погрузился в грех пьянства. В результате получил цирроз печени. Его агония длилась несколько месяцев. Много раз я просила его покаяться и обратиться к Христу. Всё зря.  В конце болезни Бог лишил его дара речи, и я не могла слышать его слов. Хорошо помню, как в предсмертные минуты на его лице отразился ужас, и он отчаянно махал руками, словно отбивался от кого-то. Может быть, он увидел посланников сатаны, которые пришли за его душой.
- Как верующая вы, конечно же, часто обращаетесь к Богу с молитвами. Он слышит вас?
- На протяжении всей жизни мне приходилось надрываться тяжелой физической работой и теперь обе мои ноги совсем отказали и руки подводят. Но я знаю, что, не смотря на все это, Бог любит меня, и я нахожусь под Его святой благодатью. Меня просто поражает, как быстро Господь отзывается на мои самые малые просьбы. Когда дети долго не посещают меня, я прошу:
- Господи, напомни моим детям, что я еще жива и скучаю по ним.
 И что же? Глядишь, кто-нибудь из детей уже стучит в окно. Таких примеров очень много.
Как все-таки удивительно, что в бескрайнем Мироздании Бог отыскал меня, окружил своей любовью, заботливо ведет по тернис тому, ухабистому пути. И не сомневаюсь, что приведет в жизнь вечную. Благодарение и слава Ему!

ХОЗЯЙКА ЖЕНЬШЕНЕВОЙ ПЛАНТАЦИИ

  Корень женьшень. Это сочетание слов меня издавна волновало. В моем воображении вставал какой-то мифический образ силы, могущества и здоровья. И вот, летом 1977 года в одной из дальневосточных газет я прочитал информацию о том, что в Уссурийской тайге, в поселке Виноградовка есть научно-исследовательская организация совхоз «Женьшень», где выращивают этот корень. Мне как постоянному корреспонденту «Красной звезды» по Дальневосточному военному округу было предоставлено право самому выбирать маршруты и определять длительность командировок. Я послал в редакцию телеграмму, что убыл в командировку и отправился на поиск плантации женьшеня.
 Виноградовка значилась на карте Приморского края. Поездом доехал из Хабаровска до Уссурийска, оттуда до Виноградовки автобусом. В Виноградовке мне подсказали, где находится совхоз «Женьшень». Нашел его, представился руководителю Николаю Петровичу. Он рассказал, что плантация корня находится примерно в пятнадцати километрах от Виноградовки, в тайге и вызвался отвезти меня туда. Замечательно!
   Сели в служебный УАЗ-469: Николай Петрович за руль, я рядом. Петляем по извилистой вязкой таежной дороге.  Не замочив осей, машина легко преодолела быструю таежную речушку Арсеньевку, похожую скорее на ручей. Дорога вилась по распадкам и склонам сопок.
Мне было известно, что на территории нашей страны женьшень растет в Уссурийской тайге. Профессионалов-таежников, которые его собирают, называют корневщиками.  Во время журналистских поездок по Уссурийскому району мне доводилось беседовать с некоторыми из них и даже один раз купил у них таежный корень. В густых лесных зарослях женьшень можно обнаружить только осенью по ярко красной шапке ягод. Растет он очень медленно, набирая вес по одному грамму в год, и целебную, промысловую ценность имеет лишь корень, весом не менее 30 граммов.
    Ехали около часа и за это время я постарался побольше узнать у Николая Петровича о возглавляемом им хозяйстве.
- Наш совхоз «Женьшень» - первое специализированное хозяйство в России по выращиванию корня на научной основе в промышленных объемах, - сказал он. -  Его основали в здешних местах пятнадцать лет назад. Тогда же тут заложили промышленную плантацию. Все эти годы научно-практической деятельностью в хозяйстве руководит агроном с высшим образованием Нина Ивановна Севрюк. Она выводит сорта женьшеня, которые наиболее подходят для местных почв и климатических условий. Нина Ивановна – молодец, она трудится самоотверженно и результаты уже есть.
 Я обратил внимание на глухие заросли, подступавшие с обеих сторон к самой дороге. Вот какая она буйная Уссурийская тайга: тайга-кормилица, тайга-врач! Поинтересовался у Николая Петровича:
    - Что здесь слышно насчет уссурийских тигров?
    - Недавно мне довелось повстречаться с одним из них, - сказал собеседник. – Еду, вот также по дороге и вдруг вереди, метрах в 15 от меня вышел из тайги тигр. Я остановился, но двигатель не выключил. Жду, что будет дальше? У машины брезентовый кузов, для когтей тигра это всё равно, что бумага. У меня от напряжения даже дух перехватило. Тигр постоял пару минут, повернув голову в мою сторону, потом не спеша пересек дорогу и ушел в тайгу.
 Наконец УАЗ въехал на просторную поляну, покрытую ровными рядами невысоких, на уровне пояса, деревянных навесов. Под навесами угадывались неширокие, довольно длинные грядки. На таких обычно выращивают лук, морковь. На краю поляны возвышалось небольшое каменное строение.
Нас встретила Нина Ивановна, невысокая тридцатилетняя женщина с миловидным лицом и приветливой улыбкой.
- Вот какая она, хозяйка женьшеневой плантации, - подумал я.
- Нашей работой интересуется корреспондент, - кивнул в мою сторону Николай Петрович. – Расскажите ему о ней.
- Хорошо, - негромко произнесла Нина Ивановна. - Пойдемте со мной!
Она повела меня в здание, где, как оказалось, располагались
лабораторные помещения.
- Для начала короткая историческая справка, - произнесла женщина.
Признаться, мне хотелось поскорее познакомиться с плантацией женьшеня, но, заглянув в улыбающиеся глаза хозяйки плантации, я согласился.
- Много веков назад страны Дальнего Востока открыли ценные качества этого корня, и с тех пор на его основе производят различные медикаменты, - мягким голосом произнесла Нина Ивановна. - Благодаря тому, что корень насыщен разнообразными химическими элементами, он оказывает на организм разностороннее воздействие. Медикаменты на его основе активизируют деятельность центральной нервной системы, стимулируют ускорение обменных процессов, улучшают тканевое дыхание, снижают утомляемость и повышают работоспособность людей, оказывает болеутоляющие и общеукрепляющее воздействие на организм. Признано, что женьшень полезен для гипертоников и людей, страдающих проблемами с артериальным давлением, болезнями эндокринной и половой систем. Всех его достоинств не перечислить. Корейцы и китайцы давно выращивают женьшень на культурных плантациях под строгим агрономическим контролем.
- А как обстоит дело с выращиванием женьшеня в вашем хозяйстве? - спросил я.
- Первые семена мы завезли из Северной Кореи. Для нас это было новое дело и продвигалось оно с большим трудом.  У корейцев это - рентабельная промышленная отрасль. Мы попробовали перенять и применить их опыт один к одному, однако у нас не получилось. Женьшень – капризная культура. Требуются особые погодные условия, особая почва, особое освещение и так далее. Мы поняли это не сразу. Пришлось много экспериментировать, анализировать, искать решение многих агротехнических головоломок.
 Тем временем мы вошли с Ниной Ивановной в здание. Оно служило одновременно и складом, и лабораторией. На многочисленных лотках лежали семена женьшеня. Хозяйка стала подробно рассказывать о защите семян от болезней, их подготовке к посеву.  Подчеркнула, что здесь, согласно разработанной ею методике, проводят ускоренную предпосевную подготовку семян женьшеня, чтобы они взошли не через два года, как в тайге, а уже следующей весной. Поначалу семена протирают с песком на специальных решетах, отмывают от плодовой мякоти, проветривают. Затем засыпают в деревянные ящики, тщательно перемешивая с просеянным, промытым и прокаленным песком. А стенки ящиков покрыты слоем гальки, также прошедшей огонь и воду. После всего этого семена лежат несколько месяцев в песке, аккуратно поливаемом подогретой водой. Очень кропотливая работа!
 Всё это было, конечно, интересно, но мне не терпелось увидеть корни женьшеня. Наконец, мы прошли на плантацию. Не спеша идем вдоль навесов, между высокими грядками.  На них ровными шеренгами стояли зеленые стрелки стеблей с лапчатыми листьями.
- А для чего над грядками навесы? – поинтересовался я.
- Дело в том, что для корня одинаково губительны как прямые солнечные лучи, так и переувлажненная почва, вот и держим его в тени.
Немного помолчав, она добавила:
- Обратите внимание, что на грядках не природная таёжная почва, а искусственная. Мы создаем её сами, тщательно подбирая различные составляющие. Не сразу удалось получить оптимальный вариант.
- А можно увидеть корень? - нетерпеливо спросил я.
- Выкапывать его целесообразно лишь на шестом году, когда он набирает промышленный вес. Но сегодня сделаем исключение.
Нина Ивановна вогнала в почву на одной из грядок узкую длинную лопатку. И вот в ее руках корень – беловато-серый, с ответвлениями, напоминающими руки и ноги человека. Смотрю на него с почтительным изумлением.
- До 50 граммов, - взвешивает на ладони корень женщина. – А однажды выкопали на плантации корень весом в триста двадцать граммов. Стараемся побольше выращивать таких гигантов. Через три года рассчитываем сдать две с половиной тонны корня. 
   Подсчитав навскидку количество корней в грядке и умножив на количество грядок, я получил примерно 20 тысяч корней на поляне. Это же несметные сокровища! Прямо-таки золотая поляна.
    Наша экскурсия по плантации продолжалась не один час. Всё это время с лица женщины не сходила мягкая улыбка. В самом конце беседы я не вытерпел и сказал:
   -  Нина Ивановна! Вы все время улыбаетесь и у меня создалось впечатление, что в вашей жизни нет никаких огорчений и проблем.
    Тут ее лицо впервые стало серьезным. Помолчав, женщина грустно усмехнулась.
    - Знаете, - начала она, делая между словами паузы. – У меня муж вот уже семь лет лежит парализованным после укуса энцефалитного клеща. Все эти годы я одна растила троих детей, вела научную работу и за это время окончила институт. Так что, проблем хватает!
  - Извините меня, пожалуйста!
От неожиданного признания я смог пробормотать лишь какую-то банальную успокаивающую фразу. У меня не нашлось сразу нужных слов, чтобы выразить восхищение мужеством этой миловидной женщины.
На память о посещении плантации Нина Ивановна вручила мне стебель-пятилистник женьшеня, всё равно к зиме его надо было срезать.
Обратная дорога к Виноградовке оказалась напряженной. Где-то в верховьях гор прошел сильный дождь, и все таежные ручьи моментально преобразились в мутные, бурлящие речки. Когда подъехали к Арсеньевке, её было не узнать – она клокотала, неся на волнах обломки деревьев.
- Если ждать, когда вода спадет, то это - долго, - произнес в раздумье Николай Петрович. - Придется рискнуть.
Он включил максимальную проходимость машины, и она медленно вползла в клокочущую стихию. Колеса полностью погрузились в воду. УАЗ без остановки полз метр за метром, приближаясь к стремнине. Только бы двигатель не заглох!  Водный поток мог без труда перевернуть машину и унести не известно куда.  Берег медленно, очень медленно приближался. Наконец клокочущая стремнина осталась позади. Машина с трудом выбралась на сушу, и мы облегченно вздохнули.

В КОЛОНИЮ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ

В миссионерской экспедиции «Евангелие заключенным России», прошедшей не одну тысячу километров, Градислава Иршонкова входила в состав третьей смены. Она посетила колонии в Перьми, Ижевске, Саранске, Казани.

- Градислава, вам приходилось встречать в колониях кого-нибудь из прежних знакомых?
- Да, такая встреча произошла в колонии в Березняках. Там отбывала срок Надя, с которой мы росли вместе в детдоме, а потом сидели в колонии в Перьми. Я знала, что теперь Надя находилась в Березняках и попросила администрацию пригласить ее. Сотрудница колонии сказала мне:
- Я вас к ней проведу, вы с ней обязательно поговорите, ей это нужно.
Надя вышла. Увидев меня, она подумала, что я еще сижу. А я в этот момент испытала необычный прилив радости. Я стала рассказывать ей об Иисусе Христе, о Его любви к людям, о радостной жизни верующих людей. Она слушала, слушала, потом произнесла:
- Говори мне нормальным языком, я ничего не понимаю из сказанного тобой. Я из своих 40 лет отсидела 20, кому я теперь нужна?
- Иисусу нужна, - ответила я. - Я из своих 37 лет просидела шест надцать с половиной, а теперь вручила свою судьбу Христу и   увидела другую жизнь.
- Я не верю тебе, - решительно заявила Надя. - Ты «чефиришь»?
- Нет.
- Куришь?
- Нет.
- Материшься?
- Нет. Я ничего этого не хочу делать, чтобы не огорчать Отца Небесного. При виде моих прегрешений у Него будет сердце разрываться. Не хочу Его огорчать, причинять Ему боль.
Потом я рассказала Наде о том, что благодаря вере и моему новому поведению я вышла на условно-досрочное освобождение. Она была поражена этим сообщением.
- Как жаль, что это не мне так повело! – с завистью и отчаянием произнесла она.
Рассказав о встрече с подругой, моя собеседница замолчала, и я спросил ее:
- Как вы считаете, Градислава, ваша беседа с Надей была напрасной?
- Думаю, что она дала свои результаты: я посеяла семена веры и надежды, которые могут взойти и принести плоды. Некоторое время спустя я написала Наде письмо, чтобы духовно укрепить ее.
- В колонии в Березняках вы беседовали только с подругой Надей?
- Не только с ней, но и с другими женщинами. Они проявили больше интереса, чем Надя. Когда им подошло время идти на работу, они сказали мне:
- Нам так интересно тебя слушать, что даже уходить не хочется.
- Градислава, вы лично посетили не одну колонию.  Какие общие впечатления у вас остались?
- У заключенных есть жажда к Слову Божьему. Это был хорошо видно как в женских, так и в мужских колониях. Например, когда о наших посещениях узнали в колониях со строгими условиям содержания, то заключенные стали просить, чтобы мы побывали и у них. Так, в «Белом лебеде» нам даже открывали некоторые камеры, и заключенные не верили своим глазам, видя нас, входивших к ним с книгами «Нового Завета» в руках.
- Вы сочувствовали заключенным?
- Конечно. В этом отношении мне очень запомнилась колония для малолетних преступников в Казани. Там было мое первое св идетельство. Меня поразили и глубоко тронули глаза ребят. Я прониклась болью и состраданием к их душам, мне очень хотелось спасти их. Мне очень жаль тех лет, что я прожила без Бога. Если бы мне раньше услышать о Христе, моя жизнь была бы иной. Теперь у меня есть возможность сравнивать жизнь без Бога в сердце и с Богом, наполненную радостью. Вот почему так хочется донести весть о Христе до ребят. Глядя на них, я вспомнила себя – у меня была романтика уголовного мира. Она-то и привела меня к беде, к ожесточению души.
- Расскажите о каком-нибудь конкретном случае.
- Однажды мы сидели с подругой, у которой я жила. Выпили по рюмке, и тут она стала жаловаться на своего сожителя. Мне лично он ничего плохого не сделал, но в мою голову пришла мыль, что надо пойти и ударить его ножом. Я взяла нож и пошла. Мужчина сидел на кухне ко мне спиной и ел. Я подошла сзади и три раза ударила его ножом. Он успел повернуться ко мне, и мне навсегда запомнился его изумленный взгляд. Тогда меня посадили очередной раз.
- Тот мужчина умер?
- Нет, он не умер. Теперь я хочу найти его и попросить у него прощения.
- У вас есть контакты с женщинами, которые сейчас в заключении?
- Да, мне пишут письма женщины, которые остались там, где я от бывала наказание. В письмах к ним я делюсь с ними своими переживаниями, мыслями. Они тоже делятся. Это уже уверовавшие люди или же они на пути к вере. С ними часть моей души.
- Могли бы вы привести в пример какое-либо письмо?
- Охотно. Я прочитаю письмо от Маши.
«Здравствуй, дорогая сестра Градислава!  Спасибо за твое замечательное письмо. Ты помогла мне на некоторые вещи взглянуть по-другому. Письмо помогло мне избавиться от некоторых сомнений. Господь открывается мне. Я рада, что ты тонко подмечаешь, что именно мне нужно, помогаешь разобраться в себе. Я уже не отделюсь от Господа, и никто меня не отделит. Града, я сейчас иногда размышляю о прежней жизни и меня охватывает ужас. Это была бессмысленная и пустая жизнь.  Теперь я всё увидела и поняла. Меня уже не интересуют прежние знакомые, ценности, интересы.  Мои взгляды на жизнь поменялись кардинально. Я хочу быть с Господом и прославлять Его своей жизнью. Иногда приходят лукавые мысли, но это идет духовная ломка. Я успешно борюсь. Я стала совершать до подъема утреннюю молитву. Представляешь, для меня, лентяйки – это целое событие. Просыпаюсь утром, лежу и молюсь.  Так начинается мой день».
- А вы, Градислава, о чем писали Маше? - спросил я.
- Я написала ей о том, как в реабилитационном центре встретила Новый год.
- Как же вы его встретили?
- Я вступила в новый год вместе с Господом. Я стояла на коленях в комнате одна и молилась. Это так радостно остаться с Господом наедине, без других людей. В колонии я мечтала о том, чтобы вот так остаться с Господом один на один на коленях. В колонии такой возможности не было. Там тесно, там вокруг люди. Когда я прибыла в реабилитационный центр, стеснялась стать на колени. Потом вижу, что все становятся, и я стала.
Еще я написала ей о своей миссионерской поезде в Пермь, о том, кого там встретила из своих прежних знакомых, как видетельствовала. Я писала ей о том, что, если ее сердце будет тянуться к мирскому, то мирское уведет ее. Надо, чтобы сердце было полностью с Господом. Надо положить себе на сердце не делать такого-то греха и всё будет хорошо.
   - Вы убедились в этом на личном опыте?
  - Да. Я в колонии обещала не делать такого-то греха, и вся колония следила: удержусь я или нет. Я молила Господа, чтобы он дал мне сил удержаться, и Он давал.
- Известен своеобразный круговорот заключенных: выйдя из заключения, они вскоре снова попадают за колючую проволоку.
  - В моей жизни было то же самое. Я выходила из тюрьмы и вскоре снова попадала туда. Максимальный промежуток между «ходками» был год, а минимальный – пять месяцев. Поэтому, когда я выходила за ворота колонии последний раз, начальник отряда Елена Геннадьевна сказала мне:
  - Через несколько месяцев тебя снова доставят сюда под конвоем.
  Я находилась тогда в очень трудных обстоятельствах: у меня не было ни родных, ни паспорта, ни прописки, ни денег. Зато меня уже ждали в христианском реабилитационном центре. И через четыре месяца я снова появилась в той же колонии, но уже в качестве миссионера. Я привезла христианскую литературу, конфеты. Мы встретились с начальником отряда Еленой Геннадьевной.  Я сказала ей, что живу реабилитационном центре в Подмосковье.
- А там нужны такие люди? - спросила она.
- Да, нужны.
- Тогда иди в зону и учи, учи женщин.
Я встретилась с начальником колонии Сергеем Александровичем, и он подписал мое заявление о свидании с подругой Галей. Она, я знала, уже уверовала и шла божьим путем. Ей тоже хотелось после освобождения попасть в ребцентр.
 - Градислава, как вы стали верующей?
- Это началось в колонии, где провела три года. Мое поведение там было далеко не образцовым, я нарушала режим содержания, конфликтовала с другим женщинами и с администрацией. В порядке наказания меня поместили в ЗКТ - заключение камерного типа. Там я познакомилась с женщиной, которая рассказала мне об Иисусе Христе и дала читать Евангелие. Открыв наугад, я стала чита Евангелие от Иоанна, стихи о любви. И тут я вдруг почувствовала, что во мне что-то происходит, что-то хорошее. Так Господь начал во мне работу. Но некоторое время спустя я снова нарушила режим содержания и снова попала в ЗКТ. Теперь я уже посмотрела на себя с позиции Евангелия и пришла к выводу, что я неправильно поступаю. Господь стал обличать меня через мою совесть. Я ощутила ее угрызения. Колонию посетил православный священник, и я в его присутствии совершила молитву покаяния. Тогда от сознания своей греховности у меня потекли слезы. А позже было такое ощущение, будто на чистой одежде вылезло много грязнух пятен моей греховности. Затем постепенно произошли принципиальные перемены в моем видении окружающих и самой себя. Мне требовалась духовная поддержка, но ее, к сожалению, не было, поэтому процесс моего внутреннего преобразования проходил очень медленно.
Меня перевели в другую колонию. Туда раз в две недели приезжали миссионеры, евангельские христиане-баптисты. Я с нетерпением ждала встречи с ними, и каждая встреча помогала мне 
больше узнать о Боге. Но постепенно я поняла, что можно многое знать о Боге и при этом не быть верующей. У меня произошел духовный спад. Он означал, что мое покаяние было не глубоким, не до конца искренним. Чтобы стать верующей, надо обязательно открыть Богу свое сердце, впустить туда Христа. Я просила Господа, чтобы Он дал мне возможность покаяться искренне. И Он дал, и я покаялась еще раз. И после этого в моем поведении в лагере не было ни одного нарушения. Так я стала верующей.
 - Вы можете сейчас по свежей памяти сравнить свое понимание смысла жизни до того, как стали верующей, и теперь.
- Надо иметь в виду, что я росла в детдоме, где материальные блага были очень ограничены. Когда начала самостоятельную жизнь, для меня было соблазном красиво одеться, вообще красиво жить. Хотелось иметь материальные блага, причем, сразу все. Я жила по принципу: что хочу, то и делаю. Выше всего ценила свободу вседозволенности. Эти желания и стремления ввели в мир криминала. Вот почему я сделала несколько «ходок» за колючую проволоку.
   Постепенно, пройдя через многие испытания и страдания, я поняла, что жизнь без Бога – это не жизнь. Теперь для меня главный смысл жизни в том, чтобы постоянно следовать за Господом. Я не знала своих родителей, не знала их любви. Теперь я твердо знаю, что Господь - любящий Отец, а я - Его любимое дитя. Мирские ценности, к которым я тянулась прежде, оказались иллюзией, а Бог – истина. Прежде я неосознанно стремилась к чистоте, но в мирской жизни ее не было. Познав Господа, я поняла, что Он и есть чистота. Мне стало больше ничего не нужно, я больше ничего не хочу искать. Лучше жизни с Богом ничего нет. Я поняла: счастье не в том, чтобы удачно выйти замуж, иметь богатства. Самое большое счастье - иметь Господа в своей жизни. В прежней моей жизни царила духовная тьма, а в свете Господа я счастлива, и это счастье видят в моих глазах заключенные, мои старые знакомые. Они говорят мне:
   - Это – ты и не ты.
   Я молю Бога о том, чтобы Он дал мне возможность проехать по женским колониям и колониям малолеток и донести до заключенных радость жизни с Господом в сердце.

ОТ МАШИНИСТКИ ДО СОВЕТНИКА ЮСТИЦИИ

У Нины Петровны общий стаж работы по юридической специальности более 30 лет. Еще на протяжении 10 лет она трудилась профессором на кафедре менеджмента и права.

- Нина Петровна, ваше детство пришлось на годы войны, а сразу после войны, как известно, на страну обрушились два голодных года подряд. В каком возрасте вы пошли в школу?
- В первый класс я пошла, когда мне исполнилось 8 лет. Раньше из-за слабого здоровья не могла. Да и в школьные годы случались голодные обмороки. Тем не менее, училась я хорошо. О том, как всем нам жилось тогда, говорит такой факт: весной на территории нашего райцентра нельзя было найти крапиву – ее всю вырывали люди себе в пищу. Вкус варева из крапивы хорошо помню до сих пор.
- С чего начали трудовую деятельность?
- С должности секретаря-машинистки районной прокуратуры.
- Ого! Вчерашняя школьница сразу оказалась в штатах районной прокуратуры. Видно, была высокая протекция.
- Очень высокая - меня рекомендовала уборщица прокуратуры. Это была моя мама. По совместительству она выполняла там обязанности курьера. Мама воспитывала меня одна, и ей приходилось очень нелегко. Все это знали.
- Вы имели возможность воочию убедиться, как сложны и ответственны обязанности сотрудников органов прокуратуры. Какой же вывод вы сделали?
- Я решила стать следователем. И стала им. Конечно, не сразу.  Мне посчастливилось поступить на заочное отделение московского Всесоюзного юридического института. Когда перешла на четвертый курс, меня назначили на должность следователя прокуратуры Чухломского района. Эти обязанности выполняла в течение трех лет. Вела уголовные дела.
- В каких условиях приходилось работать?
- Некоторые селения располагались на удалении до 100 километров. Примерно половину пути можно было преодолеть на попутном грузовике, а дальше – пешком по бездорожью. Поэтому командировка длилась, как правило, неделю.
- Расскажите, пожалуйста, о каком-нибудь случае пешего похода по лесам.
- Мне нужно было доставить в райцентр дело на парня, совершившего уголовное преступление, а заодно привести самого парня. Пройти пешком предстояло 30 километров.  Мы вышли в 5 часов утра. Сначала шли по колее, проложенной тяжелыми машинами – лесовозами. Она была глубиной почти в мой рост. Потом пошли по лесному бездорожью. Я несла тяжелый портфель с документами, мне было тяжело. Парень предложил:
- Давайте, я понесу ваш портфель.
Некоторое время я колебалась из соображений безопасности. Потом всё же рискнула доверить ему документы. До райцентра мы добрались только вечером.
- Каким запомнилось вам первое уголовное дело?
- Пришлось расследовать убийство, совершенное с особой жестокостью. Вид убитого был ужасен.
- После этого вы не разочаровались в выбранной профессии, вам не захотелось сменить ее?
- Нет. Я смогла преодолеть в себе негативные чувства ради уст ановления истины, утверждения справедливости
- Расскажите о каком-нибудь расследовании, когда вам пришлось основательно поработать, чтобы докопаться до истины.
- Во время групповой драки один из юношей получил ножевое ранение. Кто нанес удар, у кого был в руке нож?  Все участники конфликта как один утверждали: «Не я, у меня не было ножа». На этом можно было бы поставить точку в расследовании. Но я упорно продолжала поиск виновника и орудия преступления. В конце концов нашла: преступление совершил сын известного человека.
- Тот человек пытался каким-то образом воздействовать на вас?
- Нет, он вел себя достойно. А вот, его жена крепко обиделась на меня и не скрывала этого. Что ж, следователь должен быть морально готов к различной реакции родственников преступников.
-  А был в вашей практике такой случай, когда родственник преступника выразил вам свою благодарность?
- Да. Однажды мать юноши, дело которого я вела, стала передо мной на колени со словами искренней, горячей благодарности.
- Что это за дело вы расследовали в тот раз?
- Оно тоже оказалось связано с ножевым ранением. Его нанес парень женщине в одном из населенных пунктов. Преступление было совершено на фоне сложной в психологическом отношении бытовой ситуации. Парень провожал девушку. Им повстречалась известная в поселке скандалистка и сплетница.  Тут она дала волю злому языку и произнесла в адрес матери парня оскорбительные слова. Он сдержался. Но после того, как проводил девушку, вернулся к той женщине, чтобы поговорить с ней. Она и тут не поскупилась на оскорбительные слова.  Тогда парень, потеряв самообладание, схватил попавший под руку перочинный нож и ударил ее. Порез оказался не глубоким, скорее – царапина. Но сам факт удара ножом с юридической точки зрения представлял собой особо тяжкое прест упление, за которое полагалось 8 лет заключения.
- Что от вас как следователя зависело в этой ситуации?
- Если бы я выполнила свои обязанности формально, то парень получил бы реальный срок. Но я поступила иначе. Отправилась на предприятие, где работал виновник. Выяснила, что парень был хорошим работником. После моей встречи с руководством предприятия коллектив в письменной форме взял парня на поруки. Кроме того, я собрала ряд документов, характеризовавших потерпевшую женщину далеко не с лучшей стороны. Все это сыграло свою роль: суд определил парню наказание в виде лишения свободы на три года условно. Вот почему его мать была так рада финалу.
- Как к вам относилось ваше начальство?
- Во мне видели перспективного работника прокуратуры. Тем не менее, мне пришлось уйти из органов прокуратуры.
- Что случилось?
- Я вышла замуж, у нас родился сын. Как говорится, по семейным обстоятельствам мне пришлось переехать в другой город и сменить род деятельности. Я перешла работать штатным сотрудником в райком партии.
- И как долго вы трудились в качестве партийного функционера?
- В райкоме партии – более десяти лет. Затем меня пригласили в обком партии. Там работала еще одиннадцать лет.
- Какие должности занимали в обкоме партии?
- Начала с должности инструктора организационно-партийного отдела и постепенно поднималась по иерархической лестнице. В итоге руководила партийной статистикой.
- Как известно, КПСС прекратила свое существование.
- Я, образно говоря, покидала корабль в числе последних.
- Как сложилась ваша трудовая биография в дальнейшем?
- Я пошла «второй ходкой» в органы прокуратуры.  Стала работать в органах прокуратуры Костромской области в должности прокурора, а затем – в должности старшего прокурора. В мои обязанности входил надзор за исполнением законов и законности правовых актов администрации области, областной Думы и областной избирательной комиссии.
- Как это происходило на практике?
- Все руководящие документы, которые принимались в названных инстанциях, мы предварительно изучали в составе рабочих групп. При необходимости рекомендовали внести уточнения, дополнения, чтобы привести документы в строгое соответствие с действующим законодательством. Как правило, все наши рекомендации при нимались безоговорочно.
 - И не было ни единого конфликта?
- Однажды конфликт возник, разрешать его пришлось в Верховном суде.
- Вот это да! Расскажите, пожалуйста, подробнее.
- Губернатор издал постановление. Тщательно изучив документ, я сделала вывод, что оно противоречило российскому законодательству. Высказала свое мнение. Но губернатор стоял на своем, он не согласился с моими доводами. Тогда областная прокуратура обратилась в областной суд с просьбой признать названное постановление губернатора незаконным. Суд удовлетворил нашу пользу. Губернатор обжаловал решение областного суда в Верховном суде. Высшая судебная инстанция поддержала решение областного суда. Губернатору пришлось отменить свое постановление.
- Какой у вас общий стаж работы по юридической специальности?
- Более 30 лет.
- Несомненно, у вас есть поощрения за добросовестное, высокопрофессиональное исполнение служебных обязанностей.
- Да, неоднократно поощрялась генеральным прокурором России и прокурором Костромской области.
- В каком чине вы оставили органы прокуратуры?
- В  чине советника юстиции. Затем перешла
на преподавательскую работу в должности профессора кафедры менеджмента и права. Со временем стала читать лекции, проводить практические занятия на факультетах по основам трудового права, правоведению и не только.
- А с чего пришлось начинать преподавательскую деятельность?
- С чистого стола. Предшественник оставил мне только программы, но не оставил ни одной лекции. На календаре был август, а 1 сентября начинались занятия. Мне пришлось очень плотно поработать, чтобы подготовить лекции хотя бы для первых учебных дней.  Потом уже в более спокойном ритме готовила последующие лекции. Учебная нагрузка постепенно возрастала.
- Надо полагать, ваша работа не ограничивалась лекциями и практическими занятиями?
- Конечно. В соавторстве с коллегами- профессорами мною было подготовлено и издано несколько учебно-методических изданий по юридическим дисциплинам. Кроме того, выполняла обязанности консультанта правового раздела выпускных квалификационных работ студентов экономического факультета по правовому регулированию хозяйственной деятельности. Также занималась научно-исследовательской работой по актуальной теме законодательства. Жизнь не стоит на месте.

ЖЕНСКАЯ ДИНАСТИЯ СМОЛЕНСКИХ АДВОКАТОВ

 Марина Ивановна Карлова не собиралась надолго задерживаться в адвокатуре города Пензы, где она оказалась в 1966 году по распределению после окончания Саратовского юридического института. Конечно, адвокатура – корпорация элитная, и многие однокурсники мечтали о ней, но лично Марину больше привлекала работа следователя. Тем не мнее, жизнь сложилась так, что Марине пришлось приступить к выполнению обязанностей адвоката. Правда, она тешила себя мыслью, что при первом же удобном случае, может быть через год – два, она перейдет в следователи. Тогда она, конечно, не предполагала, что пройдут намеченные ею сроки, потом пройдет и десять, и сорок лет, что она в конечном счете прикипит сердцем к нелегкой, очень непростой и очень своеобразной адвокатской «службе», и уже не будет мечтать ни о чем другом. Тем более, Марина не могла знать, что она станет основателем династии адвокатов и вместе с нею со временем в смоленской адвокатуре будут трудиться дочь Виктория Юрьевна и внучка Олеся Игоревна. Что с нее, мамы и бабушки, они будут брать пример как в верности выбранной профессии, так и в уважительном, бережном отношении к судьбе тех, кого принимают под свою защиту.
Династия образовалась как-то сама по себе, без малейшего нажима со стороны Марины Ивановны. Просто Виктория, еще будучи школьницей, помогала матери в качестве «домашнего секретаря»: печатала на компьютере разные бумаги, заодно принимала участие в редактировании текста. Конечно, она нередко слушала, как мама обсуждала дома с коллегами профессиональные вопросы, вместе с мамой радовалась удачам и переживала неудачи. Когда подошло время Виктории выбирать профессию, ей не нужно было ломать голову над вопросом «кем быть»? Она не сомневалась в том, что будет адвокатом. И стала им, поступив в Московский юридический вуз и окончив его.
На день нашей беседы она проработала в адвокатуре десять лет– срок вполне достаточный для того, чтобы пережить все, что причитается адвокату в силу характера его профессии. Но при этом, как уверяет Виктория, не было момента, когда бы она пожалела о выбранном пути. На многих конкретных фактах она убедилась в том, что гражданину, оказавшемуся в следственном изоляторе, за решеткой, будь он виноват или прав, очень не просто выйти на свободу. Но защита умелого адвоката увеличивает шанс на справедливое решение его судьбы. И Викторию Юрьевну радует каждый случай, когда ей удается помочь человеку. Совсем недавно, например, она защищала парня, которому было предъявлено обвинение в причинении тяжких телесных повреждений, повлекших по неосторожности смерть человека. Изучив материалы дела, Виктория пришла к выводу, что обвиняемый невиновен. В ходе судебного заседания она настолько аргументированно изложила свою точку зрения, что судья прислушался к ее мнению. В результате был вынесен оправдательный приговор, несмотря на то, чтопредставитель прокуратуры в суде настаивал на доказанности вины. В дальнейшем прокуратурой было подано кассационное представление, но областной суд оставил оправдательный приговор без изменения.
Олеся Игоревна работает адвокатом три года, и на ее счету тоже есть дела, в которых она показала высокие профессиональные качества. Вместе с тем, она считает, что об успехах говорить рано. Сейчас главное – заложить основу высокого профессионализма, авторитета в среде коллег. В этом Олесе, как и Виктории, помогают те профессиональные и человеческие качества, которые они уже много лет наблюдают в  Марине Ивановне. Из профессиональных это – въедливость, дотошность в изучении дела, тщательная выверка всех обстоятельств и аргументов, высокая самокритичность и огромная работоспособность.
Известно, что самая длинная дорога начинается с первого шага, который запоминается на всю жизнь. Вот и Олеся хорошо помнит самое первое дело, в рассмотрении которого на суде она выступала в качестве полноправного адвоката. Получилось так, что подключилась к нему перед самым судебным заседанием. Речь шла о краже денег, совершенной несовершеннолетней девушкой в доме своей подруги. Прежде, чем войти в зал заседания, Олеся провела с подзащитной и пострадавшей беседу, в ходе которой разъяснила, что всю эту неприятную историю можно закончить примирением. В таком случае на ответчице не будет тяготеть юридический и нравственный ярлык судимости со всеми вытекающими из него нежелательными последствиями. Для этого необходимо прежде всего вернуть деньги, затем примириться. Бывшие подруги, оказавшиеся вдруг по разные стороны судебной «баррикады», прислушались к разъяснению адвоката и последовали его совету. В итоге дело было прекращено за примирением сторон.
Этот  случай стал как бы краеугольным камнем того профессионального принципа, которым Олеся Игоревна решила руководствоваться в адвокатской деятельности. Он заключается в том, чтобы всегда делать все возможное для оказания помощи подзащитному. До сих пор Олеся ни разу не отступила от него.
Что же касается человеческих качеств, которыми щедро наделена Марина Ивановна, то главное из них, несомненно, - любовь к людям. У Марины Карловой отзывчивое сердце, тонко воспринимающее чужие проблемы и страдания, побуждающее делать для подзащитных больше того, чем, казалось бы, должен адвокат. В сочетании с глубоким аналитическим умом душевная чуткость определяет успехи Марины Ивановны, она же наполняет ее жизнь острыми переживаниями, волнением перед каждым судебным заседанием и бессонными ночами после заседаний. Сколько дел прошло через руки Марины Ивановны за сорок один год? Она не считала, но при этом множество дел помнит в деталях, так что могла бы написать захватывающую книгу. При этом у нее особый взгляд на свою работу, особое отношение к ней.
- Я нередко советую Виктории и Олесе, чтобы они не брали с меня пример, не пропускали каждое дело через свое сердце, потому что это очень усложняет жизнь. Однако, сама я иначе работать не могу, - говорит она.
Не просто подвести итоги сорокалетней адвокатской деятельности, поскольку нет четких критериев. Но один показатель говорит о многом: три дела, подготовленные Мариной Ивановной, были приняты в высшей инстанции как «приемлемые». За каждым из них - длительная, кропотливая и напряженная адвокатская работа. Взять, скажем, дело бывшего омоновца Серегина (фамилия условная).
Его задержали по подозрению в связи с бандой, которая совершила нападение на фуру с ценным, многомиллионным грузом. Серегин провел в следственном изоляторе одиннадцать месяцев. Он не признавал своей вины и неоднократно обжаловал постановления о продлении срока следствия, продлении сроков содержания под стражей. Марина Ивановна в период следствия к делу отношения не имела, с нею было заключено соглашение позже – на судебное разбирательство. Изучив дело, она пришла к выводу, что доказательства вины Серегина очень сомнительные, практически их не было. Свою позицию она последовательно и аргументировано отстаивала в ходе судебных заседаний, которых было не одно и не два. В конце концов представитель прокуратуры отказался от обвинения Серегина в полном объеме, и Серегин был в зале суда освобожден из-под стражи.
Стал вопрос о возмещении морального вреда. Серегин определил сумму. Марина Ивановна подготовила необходимые исковые документы. Рассмотрев их, суд определил сумму возмещения морального вреда в размере, которая была, в несколько раз меньше запрошенной истцом и составляла примерно среднюю зарплату чиновника районного уровня. Она явно не соответствовала тому огромному моральному вреду, который был нанесен Серегину. Взять момент его задержания. В воскресный день он прогуливался вместе с родными и друзьями по многолюдной улице. В этот момент оперативные работники схватили его, положили на землю, надели наручники, затолкали в спецмашину. Члены семьи задержанного были в состоянии, близкому к шоку. У друзей, естественно, возникло подозрение к Серегину и чувство отчужденности. Затем последовали одиннадцать месяцев пребывания в условиях СИЗО, в атмосфере жестокого морального гнета со стороны уголовников и всей тюремной системы с многочисленными допросами и т.д. И за всё про всё считанные тысячи рублей. Не справедливо!  По просьбе Серегина Марина Ивановна обжаловала решение суда, но вышестоящая судебная инстанция оставила его в силе, приведя в качестве мотивировки декларативные формулировки. Надо было попытаться найти поддержку выше. Следовало ставить вопрос о справедливом возмещении. Подготовка исковых документов требовала от адвоката международного уровня правового мышления и соответствующего уровня аргументации. К чести Марины Ивановны, она смогла продемонстрировать то и другое.
На высшем профессиональном уровне как адвокат Марина Карлова работает также на стадии следствия. Недавно ей довелось защищать участкового уполномоченного, задержанного в подозрении, что он не принял должных мер по предотвращению кражи, о подготовке которой ему, якобы, было известно. Уполномоченного поместили в следственный изолятор, уволили с работы. Вникнув в суть дела, Марина Ивановна стала активно принимать меры по защите арестованного. Сначала ей удалось добиться его восстановления на работе, так что, находясь в СИЗО, он получал зарплату. Затем она добилась изменения ему меры пресечения на подписку о невыезде. А в конечном счете дело было прекращено за отсутствием состава преступления.
 Так что, дочери и внучке есть чему поучиться у основателя смоленской династии женщин-адвокатов Марины Ивановны Карловой. Они старательно учатся, и у них всё получается так, как нужно.

«Я – СЧАСТЛИВАЯ ЖЕНЩИНА»

 Моя собеседница 65-летняя костромичка Тамара Петровна выглядит значительно моложе своего возраста. Я не удержался и сделал ей по этому поводу комплимент.
- Секрет, думаю, в том, что я – счастливая женщина, - сказала она.
 Потом не спеша рассказал мне о наиболее памятных событиях своей жизни.
Тамара вышла замуж за молдаванина Ореста. Он учился на последнем курсе в вузе, где она работала лаборанткой. Высокий, красивый, культурный молодой человек покорил сердце девушки. Орест вдохновенно рассказывал предания своего народа, с гордостью говорил, что в его жилах течет кровь древних римлян. Он влюбился в Тамару и предложил ей стать его женой. Дело было лишь за согласием отца Ореста – директора крупного винного завода в Молдавии. Благословение родителя, наконец, было получено, и Тамара поехала с Орестом на его родину. Там они зарегистрировали брак и сыграли многодневную, многолюдную свадьбу.
- В то время я была безмерно счастлива, - вспоминает Тамара Петровна.
У молодоженов родился сын, и молодая мама целиком посвятила себя обустройству уютного семейного «гнездышка». С большим желанием она постигала тонкости национальной молдавской кухни. Ей нравилось приготавливать разнообразные овощи в различных видах: она их жарила, пекла, варила, тушила, солила, подавала свежими. Научилась готовить традиционные молдавские блюда из кукурузы и фасоли. Её стол был всегда богат мясными продуктами. Тамара часто ходила на рынок, где охотно общалась с продавцами. Сначала обижалась, когда на её вопросы ей неохотно отвечали на русском.
- Ты живешь в нашей стране и учись говорить так, как мы говорим, - советовали ей продавцы. – Мы будем уважать тебя и продавать тебе продукты со скидкой.
И славянка освоила молдавский язык на бытовом уровне. После этого ее общение с окружающими стало разнообразнее, интереснее.
Однажды муж организовал жене посещение винных подвалов завода, которым руководил его отец. Тамара увидела длинные ряды деревянных бочек с кранами, у каждой стоял стакан – наливай и пей. Тамара не удержалась от соблазна продегустировать несколько сортов вина.
 К ее удивлению, вино входило в ежедневный пищевой рацион местных жителей - традиционно они выпивали за обедом пару стаканов столового вина. При этом им не были знакомы проблемы пьянства, алкоголизма. Участвуя вместе с мужчинами в трапезе, Тамара тоже пила вино. Однако, стала замечать, что со временем двух стаканов ей становилось мало, и постепенно она увеличивала дозу. Почти незаметно для мужа, родственников Тамара все сильнее привязывалась к спиртному. Наступил день, когда она осознала, что неудержимо погружается в пучину алкоголизма и у нее нет сил вырваться. Что делать? К этому времени сын стал юношей и был привязан к отцу. После долгих размышлений Тамара прияла очень трудное, но единственно верное решение - вернуться на родину, в костромской край, оставив сына с отцом. И она уехала.
В родных местах ее ждала прежняя квартира, но с работой при шлось туго, поскольку Тамара не овладела никакой профессией. Она была вынуждена трудиться там, где представлялась возможность. Женщина сменила несколько мест. Тем не менее, она считала себя счастливой, так как вела теперь здоровый образ жизни.
Проходили месяц за месяцем. Обустроив быт, женщина остро почувствовала свое одиночество. Где же выход? Снова последовали долгие, трудные размышления. И Тамара решилась на отчаянный шлаг – родить ребенка, не вступая в брак, не связывая себя ни с кем даже гражданскими супружескими отношениями. Женщина обдуманно, тщательно выбирала отца будущего ребенка. Наконец остановила свой выбор и реализовала хитроумный план. У нее родилась дочь.
- Я снова была счастлива, как прежде, - говорит Тамара. - Малышка росла здоровой, радуя меня быстрым развитием.
Но беда черной тучей подступила к женщине с неожиданной стороны – врачи обнаружили у Тамары онкологию молочной железы. Операция была неизбежной. Более того - медики прогнозировали неблагоприятное развитие послеоперационных процессов.
- Не жалейте меня! Оперируйте так, чтобы я могла успеть поста вить дочь на ноги, - попросила Тамара хирурга.
- Понял!
Тамара Петровна прервала рассказ. Пока она молчала, я невольно бросил взгляд на ее бюст - ассиметрия была очевидной.
- А дальше и рассказывать-то нечего, - прервала наконец молчание женщина. – Моя дочь выросла, удачно вышла замуж и родила мне внучку, в которой я души не чаю. Сейчас малютке и года нет. Нередко дочь отлучается по своим делам и просит меня посидеть с внучкой – для меня это такая радость!
Зазвонил мобильник. Тамара Петровна поднесла его к уху, и её ли цо озарилось счастливой улыбкой.
- Вот, дочка просит зайти к ней. Ну, я побежала!
И мы расстались. Попрощавшись с рассказчицей, я попытался осмыслить её сложную судьбу и своеобразное мировосприятие. На ум пришло высказывание древних: «Хочешь быть счастливым – будь им!».

СТРОПТИВАЯ «ВОСТОЧНАЯ» ЛЕЙЛА

В нашем русском поселке Лейла живет уже несколько десятилетий. У нее густые черные брови и очень белая кожа лица.  По-русски она говорит хорошо, но с заметным акцентом. Односельчане называют ее «восточной женщиной». Какими ветрами занесло Лейлу в российскую глубинку и почему она здесь осталась надолго? Всё это я узнал от неё самой. Оказалось, у Лейлы удивительная судьба, а ее твердый, решительный характер достоин уважения и восхищения. Теперь всё по порядку.
Лейла родилась в городе Грозном незадолго до войны. По воле судеб её многочисленный род был в конце войны переселен   в Казахстан. Там и прошла юность Лейлы. Её отец, успешно    поднявшись по служебной лестнице, занимал в областном центре высокое административное положению. Благодаря этому в доме работала прислуга, и Лейлу с её старшей сестрой воспитывали   специально нанятые женщины.
Вскоре после смерти матери Лейлу отправили к дяде по линии отца в город Караганду. Там с девушкой и произошли драматические события, определившие её дельнейшую судьбу. Согласно традициям её горского народа, юная Лейла уже достигла возраста невесты, и дядя, конечно же, не без согласия её отца, решил выдать девушку замуж. Это не было для нее секретом. Более того, она даже знала своего будущего жениха в лицо. Молодой мужчина нередко намеренно не спеша  проходил мимо дома, в котором жила Лейла. Обычно она в это время наводила во дворе порядок. Работала, как предписано традициями, низко наклонившись, не поднимая лица.
-  Выпрямись, пожалуйста, разреши на тебя посмотреть! – вежливо просил остановившийся у забора жених.
Прекратив на минуту работу, Лейла выпрямлялась.
- Спасибо! - говорил мужчина и шел дальше.
Нареченная невеста не испытывала к жениху никаких чувств, он был ей совершенно безразличен. А само будущее замужество она страстно отвергала всей своей юной натурой. Ей хотелось учиться, заниматься чем-то интересным, достичь, как отец, значительного общественного положения. А замужество, она хорошо это знала, означало для нее обременительный быт, превращение жены в «родильную машину».
Неотвратимо приближался день, когда Лейлу, опять-таки согласно традиции, жених должен был похитить. Однажды вечером в числе нескольких других невест Лейла участвовала в девишнике, проходившем в здании местного клуба. Здесь же находилась некая общественная сваха. Она подошла к Лейле и потихоньку сказала:
- Сегодня тебя похитят.
От полученного сообщения девушку бросило в жар. Её мысль стала лихорадочно работать в поисках выхода из ловушки. Подозвав сваху, она прошептала ей:
- Срочно выведи меня отсюда!
 - Не положено.
- Выведи во что бы то ни стало! - потребовала девушка.
С этим словами она приложила одну руку к животу, другую ко рту, изобразив подступившую тошноту. Сваха взяла ее за руку и повела к двери.  Дорогу преградили два специально нанятые женихом крепких парня.
- Выходить нельзя! - строго сказали они.
- Не видите, что ли? Девушке плохо!
С этими словами сваха решительно отодвинула охранников и вышла с Лейлой за дверь. Оказавшись вне здания, невеста    бросилась бежать кратчайшей дорогой в сторону дома своего дяди. Запыхавшись, добежала до двери и стала изо вех сил бить в нее кулаками. Появившаяся на пороге тетя Ханума удивленно прои знесла:
 - Разве тебя не похитили!?
- За мной гонятся, запри скорее дверь! – выпалила девушка.
- Не думала, что ты такая строптивая! – с нотками то ли восхищения, то ли осуждения произнесла Ханума. – Ладно, если там они тебя проворонили, то здесь так просто не получат.
  Вскоре в дом пришел хозяин. Он уже был в курсе произошедшего и не скрывал своего недовольства поведением племянницы.
- Зачем ты убежала? – стал он упрекать ее. – Похищение невесты - славная традиция нашего рода. Если у жениха нет денег на выплату калыма за невесту, то он ее похищает. Обычно невеста и ее родители согласны на это, и похищение становится всего лишь формальным элементом свадебного обряда. Твой жених – уважаемый человек, но у него не так много денег, чтобы заплатить за тебя калым, потому что ты – дорогая невеста. Лучше, если жених тебя похитит.
- Но я не хочу выходить замуж! -  выкрикнула Лейла. – Отправьте меня к отцу!
- А что, давай отправим Лейлу к отцу. Пусть он сам решает, как с ней поступать, - поддержала Ханума.
Но муж возражал. Между супругами разгорелся спор. Он длился долго. Тамара с тревогой ждала, кто же одержит верх. Наконец дядя произнес:
- Наши мужчины говорят: «Выслушай совет жены и поступай наоборот». Но я хочу, чтобы в нашем доме царил мир и ради него выполню просьбу племянницы, завтра же отправлю ее. Утром найму повозку, чтобы ее отвезли на железнодорожный вокзал.
- Я поеду до вокзала вместе с ней! – решительно заявила Ханума.
На календаре был ноябрь. Ранняя зима уже накрыла землю толстым слоем снега, стояла морозна погода. Наутро возле дома остановились сани, в которых сидели двое парней, один из них правил лошадью. Ханума и Лейла расположились в повозке рядом, лицом веред. Дорога к вокзалу проходила сначала через частный сектор, потом выходила на широкую городскую улицу. Когда частные дома остались позади, сани свернули не на улицу, а на дорогу, ведущую за город, в сторону близлежащей деревни.
- Мы не туда едем! – возмутилась Ханума. – Поверните в нужную сторону!
- Не твое дело, женщина! – пробурчал один из парней.
Сани тем временем выкатились за пределы пригорода и быстро скользили по проселочной дороге.
- Поверните назад! Сейчас же вернитесь назад! – громко пот ребовала Ханума.
- Женщина, не вмешивайся в наши дела! – осадил ее все тот же парень и сильным, резким толчком вытолкнул Хануму из саней.
- Это вам даром не пройдет, негодяи! – прокричала она уже из придорожного сугроба.
Правивший лошадью хлестнул животное, и сани понеслись еще быстрее.
- Что вы сделали с тётей! – завопила Лейла. – Отпустите меня! Вернитесь назад!
Но парни не обращали на ее крики внимания. Когда повозка с вопящей девушкой въехала в деревню, стоявший возле дома мужчина с лопатой громко произнес:
 - Опять девчонку украли!
У одного из последних деревенских домов, укрывшимся за высоким забором, сани остановились. Через распахнувшиеся ворота въехали на просторный двор. Парни подхватили Лейлу под руки и внесли в дом, где их встретила угрюмая хозяйка. Рыдающая девушка повалилась на пол, а курьеры молча вышли.
- Не плач, успокойся! – заговорила хозяйка немного погодя. – Не ты тут первая, наверное, не ты будешь и последней. Побереги силы. Попей-ка чаю.
На третий день заточения ворота впустили повозку, и несколько минут спустя в дом вошли трое старцев с длинными белыми бородами. После короткого ритуального приветствия они заговорили с Лейлой.
- Наш род придерживается древних традиций бракосочетания, - сказал один из аксакалов. – Никто не вправе отступать от них.
- Эти традиции дарованы нам Всевышним, который предначертал земной путь каждого человека от рождения до последней минуты жизни, - добавил второй.
Третий аксакал молча кивал головой, подтверждая абсолютную истинность произнесенных слов.
Аксакалы не скрывали цели своего визита – нужно было убедить строптивую девушку выполнить традиционный свадебный обряд. Это они сделали из глубокого уважения к ее отцу – большому человеку в областном центре. Лейла поняла, что ей не выбраться из ловушки, в которую ее заманили, и разумнее было сделать вид, что она согласна.
- Хорошо, - произнесла девушка по окончании увещевательных речей аксакалов. – Из уважения к вам, столь почтенным людям я добровольно выйду замуж.
Не прошло и часа после отъезда аксакалов, как появились уже знакомые Лейле два парня и, вежливо усадив её в сани, доставили в дом ее дяди.
- Ай, какая же ты молодец, Лейла, что сбежала, а теперь добровольно выходишь замуж! - с радостной улыбкой встретил хозяин дома беглянку. – Теперь жених должен заплатить нам калым. Твой отец назвал очень достойную сумму. Пусть жених ищет средства, это его проблема. Наше дело – получить.
Дядя еще долго говорил на приятную для него тему большого калыма. Племянница выслушала молча.
Оставшись с тетей наедине, Лейла первой начала разговор:
- Да, я согласилась выйти замуж. Но жить с мужем я не буду. Я вообще не буду жить!
Тут Ханума дала волю чувствам:
- Эти мерзавцы вышвырнули меня в поле, будто я кошка или щенок! Я им такого не прощу! А ты, Лейла, прежде всего успокойся! Помни, что у мужчин главная забота – соблюдение традиции. Это их право. А наша главная забота – рожать детей. Это наша привилегия, она дарована нам Всевышним. Лучше, когда дети рождаются в любви, тогда они растут красивыми и умными. Так что, тебе надо жить еще долго.  И запомни, что самая глупая женщина, если захочет, вокруг пальца обведет самого умного мужчину.  А тут нас две женщины. Поняла?
Потом Ханума полушепотом поделилась с Лейлой планом дальнейших действий. Согласно задуманному, племянница должна была послушно выполнять все положенное невесте до определенного момента. Перед самой свадьбой Ханума назовет этот момент.
И началась хлопотная подготовка к свадьбе. Следуя традиции, невеста, готовясь к переезду в дом жениха, должна была запастись гардеробом, парфюмерией, всеми личными вещами на целый год вперед. Причем, каждую вещь следовало тщательно и красиво упаковать. Предметом особой заботы и волнений был свадебный наряд невесты. Лейла оказалась в центре всеобщего внимания. Но в душе она как бы отсутствовала, находясь в некоем параллельном мире. Вот настал первый день свадьбы.  Родственники невесты и жениха порознь веселились в разных местах. Лейла с приближенными – в местном клубе, где когда-то проходил девишник. Перед началом второго дня свадьбы Ханума шепнула племяннице:
- Когда начнут стрелять из ружей, беги ко мне!
И этот момент настал. Участники процессии со стороны жениха многочисленной шумной толпой с выкриками и ружейными выстрелами приближались к клубу. Все находившиеся внутри здания сосредоточили свое внимание на них. В этот момент Лейла, никем не замеченной, выскользнула через черный ход и бросилась бежать задворками, как когда-то с девишника, к дядиному дому.  Бежала как была – в фате и туфлях. В каком-то сугробе один туфель застрял. Лейла сбросила и второй. Ханума уже ждала ее у открытой двери с узлом в руках. А возле дома стоял военный УАЗ, в котором рядом с водителем сидел солдат. Тетя втолкнула племянницу в машину, села рядом сама. Развязав узел, достала из него платье и обувь, протянула Лейле:
- Переодевайся!
- Куда едем? – спросила беглянка.
 - На вокзал. Подходит поезд на Москву. Билет в купейный вагон у тебя в кармане пальто. В Москве тебя встретят.
План побега удался как нельзя лучше. Когда участники свадьбы обнаружили исчезновение невесты, поезд уже отошел от станции. Да никому и в голову не могло прийти искать беглянку в вагоне.
В тот же вагон и то же купе сел и солдат, которого Лейла увидела в УАЗе. Молодые люди разговорились. Парня звали Федором. Он возвращался после увольнения из армии домой и по пути заехал к родственникам в Караганду. До его станции поезд шел несколько суток. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Федор обдумал ситуацию и предложил Лейле стать его женой, а она приняла предложение. 
Они прожили в гражданском браке несколько лет, у них родился сын.  Но затем расстались. Причиной, по словам Лейлы, стал её свободолюбивый, строптивый характер. Поколесив с малолетним сыном по городам, она в конце концов оказалась в нашем поселке. Здесь Лейла официально вышла замуж за педагога и родила дочь. Ей удалось найти работу, которая соответствовала ее характеру. Трудилась до самого выхода на пенсию. Односельчане уважали ее за деловитость, компетентность, готовность бескорыстно помочь людям. И ныне относятся к ней доброжелательно.
- Как же у вас после побега сложились отношения с родными и близкими? – спросил я «восточную женщину».
- Не лучшим образом, - ответила она.
Как оказалось, отец предпочел следовать духу родовых традиций.  Он был очень огорчен тем, что ему пришлось вернуть жениху полученный калым. В наказание дочери-беглянки отец отрекся от нее, лишил наследства. После его смерти Лейла встречалась со старшей сестрой, а также тетей Ханумой, другими родственниками.  Десятилетия жизни в иных социально-культурных сферах, конечно, наложили отпечаток на мировосприятие Лейлы. Перемены в оценке ценностей внесли холодок отчужденности в её взаимоотношения с родными. Однако, как бы там ни было, Лейла убеждена в том, что в юности она поступила правильно.

 
«НЕБЕСНАЯ» ЛЮБОВЬ

Андрей проснулся до наступления рассвета и стал неторопливо одеваться.
- Ты куда собрался? – спросила, не открывая сонных глаз, жена Людмила.
- На прыжки.
- А почему сегодня так рано?
- По прогнозу метеорологов первые два часа после восхода солнца будет штиль, а потом ветер резко усилится. Нашей команде надо успеть отпрыгать при штилевой погоде.
- Тебе виднее, - произнесла Людмила. – Давай сварю тебе кофе.
-  Свари.
Накинув халатик, женщина прошла на кухню, налила в турку воды, положила три чайные ложки молотого кофе и поставила посуду на медленный огонь. Муж, одевшись, в ожидании кофе присел у стола.
- Знаешь, Андрюша, честно признаюсь, я устала от твоих прыжков, - невесело произнесла Людмила.
- Я это заметил. У тебя нарастает чувства раздражительности ко мне.
- К сожалению, это так.
- Когда ты выходила за меня замуж, я уже был мастером спорта по парашютному спорту, и ты видела мой беспокойный образ жизни.
- В то время я смотрела на тебя глазами романтической девушки. Но потом поняла, что парашютист-жених и парашютист-муж – это для женщины два разных человека. Жене хочется, чтобы в семейной жизни на первом, главном месте стояла она, жена, а не спортивное увлечение мужа. Понимаешь? А для тебя нет ничего важнее парашютных прыжков.
-  Понимаю. Но участие в международных соревнованиях, успехи, рекорды – всё это увлекает, требует высокой отдачи сил, нервов, времени. Не бросать же мне парашютный спорт ради семейного уюта?
- Всё - спорт, спорт! А жена в твоей жизни постепенно отходит сначала на второстепенное, потом на десятистепенное места. При этом ее чувства к мужу тоже тускнеют. В конце концов, семья может рассыпаться.
- Я, Люда, сознаю это. Хорошо, когда у мужа и жены общие инт ересы.  Ведь я уже предлагал тебе занятья парашютным спортом. В нашем клубе есть женщины-парашютистки
- Андрюша, я тебе уже говорила и повторю еще раз: я панически боюсь прыгать с парашютом.
- Но ты же ни разу не прыгнула. Может быть, стоит попробовать. Да, сначала бывает страшно. Но от прыжка к прыжку страх уменьшается, постепенно появляется и растет спортивный азарт.
Тем временем кофе сварился. Людмила налила напиток в чашку, подала нарезанный тонкими ломтиками сыр и села напротив мужа. Пока он пил, она смотрела на него грустными глазами. Выходя из квартиры и привычно целуя жену в щеку, муж произнес:
- Так, ты, Людочка, подумай еще раз насчет прыжков.
- Ладно, подумаю. Хотя ничего не обещаю.
Оставшись одна, женщина села в кресло, закрыла глаза и погрузи лась в трудные размышления. Перед её мысленным взором возникли некие весы, на одной чаше которых были семья и любовь к мужу, на другой – страх перед высотой, прыжком с парашютом. Что весомее? Что для нее было важнее? Без чего она может обойтись, а без чего не может?
К обеду Андрей вернулся. Прежде, чем обнять открывшую дверь жену, он внимательно посмотрел ей в глаза – они светились радостной решимостью.
- Что, Людочка, прыгаем? – догадался муж.
- Прыгаем, Андрюша!
Он приподнял ее и, держа в объятиях, сделал небольшой круг. Потом поставил на ноги.
- Замечательно, любимая! Теорию парашютного прыжка я могу тебе изложить и в кухне, а практику будешь проходить в нашем аэроклубе. Завтра поедем туда вместе.
В спортивном клубе Андрей сам провел с Людмилой необходимые подготовительные занятия. Сначала на специальном длинном столе показал ей, как укладывают парашют, каким образом он раскрывается в воздухе. Потом она на тренажере в подвесной системе по его командам отработала всё, что должен делать парашютист в небе. Наконец дело дошло до прыжка.
Людмила надела основной и запасной парашюты. Андрей тщательно проверил подгонку её подвесной системы и надежность закрытия замка на груди. Затем надел свои парашюты, и они вместе прошли к ожидавшему их небольшому аэроклубовскому самолету. Поднялись в небо. В расчетной точке Андрей открыл боковую дверь. Стоя на пороге, посмотрел вниз. Затем взял Людмилу за руку и скомандовал:
- Пошли!
Они отделились от самолета вместе, затем он отпустил руку жены. Через три секунды сработал автоматический прибор, и парашют Людмилы раскрылся. Она выполнила всё, что положено парашютисту, и приземлилась благополучно. Андрей приземлился рядом. Он помог жене отстегнуть парашют от привязной системы, собрать купол. После этого, как и перед прыжком в самолете, взял жену за руку, заглянув в глаза, спросил, 
- Ну, как, страшно было?
Ее глаза сияли.
- Сначала – страшно. Потом…Не ожидала, что это будет так здорово! – воскликнула она. – Я хочу еще прыгать!
В квартире, управившись с повседневными делами, Андрей и Людмила сели рядом на диване. После недолгого молчания она произнесла:
- Знаешь, Андрюша, а ведь я тебя опять полюбила. Как тогда, девчонкой. Только в те годы это чувство пришло ко мне на земле, а теперь в небе, когда ты держал мою руку в своей руке.
- Значит, то была - земная, а теперь – «небесная» любовь, - с улыбкой сказал он. – А я тебя всегда любил и люблю как по земному, так и по «небесному».
Всё описанное выше Андрей и Людмила рассказали мне за чашкой чая в их квартире. Наша встреча произошла через несколько лет после первого прыжка женщины. К этому времени Людмила выполнила норму мастера спорта по парашютному спорту, и у них  очень крепкая семья.


ТЕРНИСТАЯ СТЕЗЯ «САМОЙ УМНОЙ» ДОЧКИ

Лидии Павловне Разумовой идет 89-й год. Вызывает восхищение ее способность без труда припоминать и подробно описывать все более-менее значимые события ее жизни, безошибочно, сходу называть имена родных, коллег, друзей.

  - Лидия Павловна, расскажите о вашем детстве.
- Я родилась в 1933 году в деревне Гущино, Красносельского района, Костромской области четвертым ребенком в семье Павла Наумовича и Натальи Прокопьевны Смирновых. На свет появилась такой маленькой и слабенькой, что принимавшая роды родственница сказала матери:
- Давай быстрее покрестим ее, того и гляди умрет!
 Мои сестры Надя, Римма, Нина и Вера родились в период с 1923 по 1940 годы.  Были еще два брата, но они умерли в голодные годы. Дед по линии матери был из зажиточных крестьян.  Когда моей маме Наталье исполнилось 12 лет, он отдал ее вместе с ее сестрой Анфисой в услужение местному священнику. Они убирали в доме, смотрели за его детьми, работали в огороде и на кухне. Он научил их молиться, а грамоте не научил: Наталья не знала ни букв, ни цифр. Став матерью, она разрешала нам, своим детям обращаться друг другу только по имени, безо всяких кличек или «обзывалок». Учила терпению, уважительному отношению к другим людям. Жениха Павла Наталье присмотрел ее отец в соседней деревне. Брак оказался неудачным – Павел не горел желанием выполнять обязанности главы семьи, надолго оставлял жену и детей под разными предлогами, пропадая в Костроме.
 У мамы случались нервные припадки, когда она падала на землю и билась в судорогах. Определить болезнь врач не мог и просто посоветовал сменить место жительства. Так она и сделала, наша семья переехала в деревню Песково того же Красносельского района. Мне тогда было 4 года.
Дом в Песково был типичным деревенским строением -бревенчатый, однокомнатный, с громоздкой русской печью в углу. Рядом с печью, почти под самым потолком были сооружены палати. На них в холодные зимние ночи забирались всей семьей. Когда появлялся новорожденный теленок или ягненок, его приносили в избу, где в углу отгораживали досками немного места. Все спали на соломе, накрытой грубыми льняными дерюгами, которые мать сама ткала на маленьком ткацком станке. Укрывались лоскутным одеялом, его мать сшила из тех лоскутов ткани, которые привозили ее сестры, работавшие в Костроме на фабрике.
В Красносельском районе тогда процветало льноводство. Лён выращивали и на колхозных полях, и жители на своих огородах. Сжатые снопы льна укладывали рядами на росу, потом обмолачивали специальными палками, отделяя коробочки от стеблей. Затем стебли мяли, прочесывали и пряли. Получались тонкие и толстые нити. Из толстых нитей ткали простыни, полотенца и скатерти, из тонких - полотно на рубашки и платья. Для отбеливания полотна использовали специальную домашнюю технологию.
Валенки заказывали в соседней деревне из овечьей шерсти, которую получали от домашних овец. Новые валенки мама сразу же подшивала резиной от старых ремней с молотилок. Валенки очень берегли. Все мы, дети до самой поздней осени бегали босиком. Надевали валенки только тогда, когда становилось совсем холодно и ноги коченели. С наступлением весны старались валенки не промочить. Если на дороге встречался ручей, то мы валенки снимали и несли в руках, а ручей переходили босиком. Вода была, конечно, ледяной, зато валенки оставались сухими.
Источниками света в доме служили керосиновая лампа и лучина. Воду брали в колодце. Чтобы иметь хоть немного денег, продавали молоко. Его носили в ведрах на коромыслах на базар в Красное-на-Волге, расположенное от деревни примерно в 15 километрах.
- Ваша мать была неграмотной, а вы, ее дети?
- Нам всем хотелось учиться. Мы с сестрой Ниной учились вместе. Сначала ходили в школу-четырехлетку, расположенную в соседней деревне за полтора километра. А с пятого по седьмой класс включит ельно учились в школе, находившейся за восемь километров от нашей деревни. Ходили по пустынной проселочной дорогое, а чаще по полям и перелескам. Утром 8 километров до школы, а после занятий столько же обратно. Так каждый день. На пути стояло село Спас-Тимофеевское. В нем жила одна из маминых сестер. Иногда, очень редко, в непогоду мы останавливались у нее ночевать.  Мама, конечно, переживала за нас. Зимой мы втыкали вдоль дороги ветки-вешки, чтобы в случае метели не сбиться с пути и не замерзнуть. Однажды зимой дул сильный ветер и к вечеру разыгралась метель.  Мама испугалась за нас и побежала к соседке попросить у ее лошадь, чтобы встретить нас на санях. Но соседка отказала:
- Да куда твои «катыши» денутся!
Когда мы, наконец, явились домой, мама была вся в слезах.
- Какие события школьных лет вам запомнились?
- Прием в пионеры в 12 лет и прием в комсомол в 14 лет. Пожалуй, всё. Мои старшие сестры Надя и Римма еще до войны, окончив четыре класса, переехали в Кострому к маминым сестрам и работали на ткацкой фабрике. Надя хотела учиться дальше и в 1940 году поехала в Ленинград поступать в техникум. Поступила, училась. Ей довелось пережить блокаду. После освобождения Ленинграда она вернулась в Кострому крайне истощенной, даже не могла ходить. Тетки привезли ее в деревню, и наша мама поила ее с ложечки отварами. И Надя выжила. В 2020 году она в здравом уме отметила свое 97-летие.
- Чем запомнилась вам Великая Отечественная война? 
- Отца призвали в армию, и он ушел на фронт. Полтора года спустя вернулся раненым и контуженным. Во время войны в деревню привозили документальные фильмы.  В них была отражена хроника военных событий. В каком-либо сарае на стене вывешивали большое белое полотно, заменявшее экран, и крутили немое кино. Вся деревня собиралась на просмотры. Потом долго и подробно обсуждали увиденное.
- Как с ложилась ваша жизнь сразу после войны?
- В 1947 году я и сестра Нина закончили семилетнюю школу. Почти по всем предметам получили «хорошо» и «отлично».  И мы с ней отправились в Кострому продолжать учебу. Я мечтала стать учителем. А где нам жить?  Старшие сестры работали на льнокомбинате им. Зворыкина и жили в деревянном двухэтажном общежитии. Там в полуподвальном помещении занимали комнату площадью 18 кв. метров. В ней стояли стол, кровать и сундук.  Сюда и приехали я с Ниной и наша мама. Всего оказалось шесть человек. Мама вскоре устроилась в общежитии уборщицей. Спали на полу. Чуть позже всё образовалось: сестра Римма вышла замуж и переехала к мужу, сестры Вера с Надей переехали в другой дом.
- Вы намеревались в Костроме продолжить учебу?
- Да, и я не отказалась от своего намерения. Легко поступила очно в финансовый техникум, но учиться там, к сожалению, не пришлось, так как надо было на что-то жить. Обсудив в семье обстановку, мы пришли к выводу, что мне нужно пойти на фабрично-заводское бучение (ФЗО) при льнокомбинате Зворыкина. 
-И вы стали «фэзэошницей»?
-Да.  Мне было всего 15 лет. Обучение длилось год. Я получила специальность прядильщицы. Потом началась работа на производстве.
- В чем она заключалась?
- Я работала в две смены: с 6.00 утра до 14.00 дня или с 15.00 дня до 23.00 часов. При этом продолжала учебу, теперь уже в вечерней    школе рабочей молодежи.
 В то время снимала квартиру в центре Костромы, а комбинат Зворыкина располагался на краю города. На работу надо было успеть к шести утра. А вечером, после второй смены городской транспорт уже не ходил, надо было идти пешком через весь город. Работала я в прядильном цехе на прядильных машинах. Обслуживала 120 веретен. Эта работа была для меня непосильной. Чего стоило, дотянувшись, установить тяжелую бобину на специальный диск? Потом нужно было пряжу-ровницу спустить по желобку к веретену и связать специальным ткацким узлом с ниточкой на веретене? По желобам текла ядовитая щелочная жидкость. Я была худенькой, ростом примерно 150 сантиметров, и щелочные брызги попадали мне на грудь, вызывая ожоги и воспаление кожи.
Работать положено было в резиновых перчатках. Но как связать узелок в перчатке? Невозможно! Приходилось все делать обнаженными руками. Не удивительно, что через несколько месяцев кожа на пальцах потрескалась и воспалилась, образовались подкожные нарывы.  Но это не всё. На время связывания нити в узелок нужно было нажатием ногой на педаль останавливать веретено. Педали стояли осень близко одна к другой, и мне приходилось снимать обувь и нажимать на педаль большим пальцем ноги. А поскольку делать это нужно было довольно часто, то я всю смену работала босиком. Кафельный пол был холодным, и я простудилась. Чтобы выполнить план, решила не ходить на обед. Брала с собой бутылку воды, кусок хлеба, посыпанный солю и смоченный растительным маслом. Иногда добавляла к этому меню морковь или свеклу. Зато план выполняла на 109 процентов.
 Из-за воспаления кожи на пальцах меня перевели в другой цех, где в мои обязанности входило замерять и регулировать влажность нити на бобинах. Там воздух был пропитан вредными испарениями. У меня начал развиваться ревматизм суставов на ногах, температура тела была постоянно повышенной. Но к врачам я не обращалась, потому что заканчивала учебу в 10-м классе. Наконец сдала выпускные экзамены, теперь можно было подумать о своем здоровье.
- Что вы предприняли?
- Обратилась к врачу. Мне сделали рентгеновский снимок. Поставили диагноз: одно лёгкое затемнено - гнойный плеврит. Меня положили в больницу. Лечил молодой врач. Он сказал:
- Одно легкое надо бы удалить, но давайте все же попробуем его вылечить. Вам всего 18 лет, ваш организм имеет запас прочности.
Он назначил курс уколов и легкое было спасено. Правда, хронический бронхит преследует меня всю жизнь.
- Итак, вы окончили 10 классов школы рабочей молодежи. Решили на этом остановиться?
- Нет. Летом 1953 года мы с подругой болтали на автобусной остановке в центре Костромы. Говорили о том, в какой институт подать документы, чтобы учиться дальше. После курса реабилитации в Мацесте по путевке, предоставленной мне льнокомбинатом, я ощущала себя здоровой, и во мне пробудилось прежнее горячее желание учиться. Я давно мечтала о профессии педагога. Нашу болт овню невольно слушал стоявший рядом мужчина в дорогом сером костюме, и он произнес:
- Почему бы вам не пойти в сельскохозяйственный институт? Там готовят агрономов, зоотехников, механиков. Хорошие специальности!
- Что вы говорите! – горячо возразила я. – Только в педагогический институт!
Мужчина улыбнулся и ничего не сказал. Подошел автобус, и мы разъехались в разные стороны. Вступительные экзамены в пединститут я сдала, но по конкурсу не прошла – не хватило одного балла. Огорчена была до невозможности! Неужели придется пропустить целый год? Тут вспомнила о совете мужчины в сером костюме насчет сельхозинститута. Решила попытать в нем счастье. Благо, сельхозинститут располагался рядом с педагогическим вузом.  Взяла свои документы и пришла на прием сразу к ректору института.
Вошла в его кабинет и глазам своим не поверила: за столом сидел тот самый мужчина, который на автобусной остановке говорил о сельхозинституте. Это был Александр Иванович Жуков. Увидев меня, он улыбнулся и предложил сесть:
- Ну, рассказывайте!
И я в течение полутора часов изливала ему свою душу: рассказала о своей жизни в деревне, работе на льнокомбинате, своей мечте и постигшей меня неудаче. Вспоминая потом ту встречу, я изумлялась выдержке и терпению Жукова. Выслушав меня до конца, он произнес:
- Ситуация непростая: набор студентов уже прошел, к тому же, мы взяли пять человек в качестве резерва. А тебе могу предложить только статус вольного слушателя. Ходи на лекции, практические занятия как все. Если сессию сдашь успешно, то зачислим тебя в студенты и поставим на стипендию. Согласна?
 Я с огромной радостью приняла его предложение. И не пожалела. По итогам успешно сданной первой сессии меня зачислили в студенты агрономического факультета сельскохозяйственного института. В нем я училась в течение пяти лет.
- Как шла учеба в целом?
- Изучение химии, физики, математики на первых двух курсах мне давалось с трудом - сказывались слабые знания, полученные в школе рабочей молодежи. Приходилось брать упорством, поскольку мне очень хотелось радовать маму моими успехами. И она радовалась:
- Вот, родилась самой слабенькой, а получилась самой умной!
С третьего курса началось изучение специальных предметов: растениеводства, агрономии и других. И я стала получать повышенную стипендию.
Как и многие другие студенты я жила в общежитии. Народу было много, шумно! Готовиться к занятиям приходилось в читальном зале библиотеки. А иногда уезжала к сестре на ее квартиру, в район Красной маевки.
Тогда было модным увлечение вышивкой. Не обошло оно и меня. Я вышивала гладью, крестиком по канве. Мечтала о создании в повседневной жизни, в быту уюта и красоты. Вдохновляли чудесные цветы на городских клумбах. Пяльца и нитки мулине всегда носила с собой. Могла присесть у клумбы с анютиными глазками и вышивать, вдохновляясь натурой.
- Какие события студенческой жизни остались в вашей памяти?
- Поездка в 1956 году на целину в составе студенческого отряда.  От улицы 1 Мая до железнодорожного вокзала отряд шел под музыку духового оркестра. У нас было настроение некоего полета. Разместились в товарных вагонах, где специально были сколочены двухэтажные нары. Вместо матрацев - солома. До конечного пункта, областного центра Павлодара ехали больше недели. Нас чем-то кормили. Песни и шутки звучали всю дорогу. Прибыли на полевой стан. Он располагался в поле, представлявшем собой бескрайнюю степь. Распределили по баракам. Ребята, девчата и солдаты – все порознь. Спали в бараках на земле, постелив солому. Ни шкафов, ни тумбочек не было. Маленькая избушка служила кухней. Одну из студенток назначили стряпухой. Выделенные ей в помощники студенты чистили картошку, мыли посуду, подвозили на быках воду.
Уборкой урожая руководили местные жители, казахи. Отряд разби ли на бригады. Одна – на загрузку машин, другая - на зерновой ток, третья сопровождала машины с зерном на приемный пункт, расположенный за 80 км. Через два-три дня бригады менялись ролями. Обязанности водителей на машинах выполняли солдаты. Машины с зерном шли на приемный пункт колонной прямо по полю. Ориентиров в степи не было никаких, не считая поднимаемый колонной столб пыли.
-  Чем был примечателен финиш студенческой учебы?
- Институт закончила в 1958 году с учетом новых порядков – с защ итой диплома.  Выбрала тему: «Влияние микроэлементов на уровень содержания сахара в луке». Это была не стандартная дипломная работа, а настоящая самостоятельная научная работа. В последние зимние каникулы в студенческую пору я не отдыхала как все, а с помощью заведующей лабораторией выполняла многочисленные научные опыты луком.
Главный результат того года учебы в институте – полученный опыт принятия самостоятельных решений, опыт выстраивания исследовательских задач, нестандартного подхода и мышления в научной работе. Диплом защитила на отлично. Последовало распределение.  Мне задали вопрос:
- Куда хотите получить направление?
- Хоть куда. Главное, чтобы поблизости были лес и река.
- И куда же вас направили?
- В село Сандогору Костромского района, население которого составляло примерно 500 человек. Теплоходик «Москвич» медленно поднялся по реке Костромке и доставил меня к месту назначения.
Вещей с собой я взяла немного, направление от института у меня было на руках. В документе значилось, что я – ученый агроном. Меня встретил председатель колхоза «Красное знамя» Павел Иванович Смирнов. Привел в избу, где жили двое пожилых людей, показал мою комнату, сказал:
- Размещайся! Завтра выходи на работу.
Я вышла.
- С чего вы начали как ученый агроном?
 - Принялась обследовать земли колхоза. Они протянулись на 30 километров. Походила по ближним полям и поняла, что пешком я много не сделаю. Тогда на деньги, что взяла с собой, приобрела дамский велосипед, на нем и объезжала поля.
- Какие первые выводы вы сделали?
-  Дела в хозяйстве оказались очень запущены.  Денег не было. Солярку вовремя не завезли, посев получился поздним. Если удобрений нет, то, как следствие, урожай низкий. Счетовода к вечеру пьяным вдрызг уносили на руках домой. Куда ни кинь, везде клин. Признаться, в контру заходить не хотелось - там стоял сплошной мат. Руководители, все до единого не стеснялись в выражениях. Председатель держался изо всех сил, но и у него нервы порой сдавали. Тут я не вытерпела и потребовала:
     - При мне матом не ругаться, иначе в райком партии буду жаловаться!
В общем, мне пришлось впрягаться в колхозную телегу и тащить ее что было сил.
- Не зря тащили?
    - Не зря. Однажды нагрянули проверяющие во главе с первым секретарем обкома партии. Он устроил мне экзамен по агрономии:
- Новое направление – выращивание кукурузы. Покажите мне ваши кукурузные поля!
Я показала поле площадью около 4 соток, где росла отменная кукуруза. Секретарь в целом остался доволен состоянием агрономической службы.
- Наверное, вы думали не только о работе?
- В силу своего характера я оказалась в центре общественной жизни села. Меня избрали секретарем местной комсомольской организации, и я не сидела сложа руки. При необходимости проводили комсомольские субботники, формировали молодежные бригады для разработки торфа, организовывали праздничные концерты, вечера отдыха, участвовали в работе местного драматического кружка.
- А ваша личная жизнь?
- С хутора, расположенного на другом берегу Костромки, к нам приходили два брата-гармониста: Саша и Юра. Первый только что отслужил срочную службу. С ним я познакомилась ближе и у нас возникла глубокая взаимная привязанность, мы больше уже никого не замечали вокруг. А в марте 1959 года мы сыграли свадьбу. Славная получилась свадьба! Народу собралось много. Приехали мои сестры и мама, а также многочисленные родные жениха. Был председатель колхоза с женой. После свадьбы мы с мужем начали устраивать нашу семейную жизнь. Ах, как было хорошо вместе!  Счастьем как солнцем были наполнены все наши дни. Саша оказался очень деликатным, заботливым и внимательным мужем. С ним было надежно, спокойно и радостно.
Через 9 месяцев у нас родилась дочь Светлана. Яслей в Сандогоре не было, и мне пришлось взять декретный отпуск на год. На этом закончилась моя работа в колхозе.
- Что она вам дала?
- Здесь я приобрела опыт выстраивания отношений с людьми. Усвоила принцип: никого не обижать, ни на кого не сердиться и спрашивать то, что положено. Здесь проявились мои организаторские способности.
- Чем вы занимались в декретном отпуске после рождения дочери?
- Когда дочери исполнилось полгода, мы все трое поехали в Кострому погостить у мамы. В ее комнатку в фабричном общежитии втиснули нашу самодельную детскую кроватку. Неделю спустя прибежала моя подруга и сообщила новость. Оказалось, в педагогическом институте открывалась кафедра «Основы сельского хозяйства» и на нее подыскивали лаборанта. Мы с Сашей пошли в институт и, трудно поверить, нас обоих приняли на работу: меня -старшим лаборантом, а его на должность учебного мастера по сельхозмашинам. Так замечательно всё сложилось! Мама взяла на себя заботы о Светлане, а мы с мужем приступили к работе.
- Волей судьбы вы оказались работником педагогического института, куда несколько лет назад безуспешно пыталась поступить на учебу. Что входило в ваши обязанности?
- Обеспечение учебного процесса кафедры, где трудились четырнадцать педагогов. Требовалось своевременно раздобыть необходимый учебный наглядный материал, химические препараты и инвентарь. Иногда я проводила практические занятия. Работы было невпроворот. Для пополнения материально-технической базы кафедры пришлось включить все мои организаторские способности и связи. В деревне Калинки, что в Судиславском районе, находилась учебно-производственная база института с многочисленными опытными участками. Руководство учебно-практическим процессом на базе возложили на меня. Не удивительно, что мне нередко приходилось обращаться за помощью к коллегам из сельхозинститута, который закончила. Они, как правило, шли мне навстречу.
Нам с мужем как молодым специалистам дали в коммунальной квартире комнату в только что построенном доме барачного типа с печным отоплением. Наконец-то у нас есть свой уголок!
-У вас была безоблачная жизнь и светлые, ничем не омраченные перспективы?
- Увы, беда пришла к нам с той стороны, откуда мы не ожидали. С учетом удаленности учебно-производственной базы Саше выделили от института служебный мотоцикл. На протяжении нескольких лет эта техника очень помогала ему в работе, а затем вдруг сыграла роковую роль. Саша ехал на мотоцикле по Костроме. Позади его сидел друг и что-то рассказывал. Энергично жестикулируя руками, он нечаянно сильно ударил Сашу по рукам. Саша выпустил руль и мотоцикл выбросило на обочину. Саша упал на землю и ударился головой о единственный на обочине небольшой острый камень. Смерть наступила мгновенно. Мое горе было настолько велико, что мне порой жить не хотелось. Я находилась в состоянии постоянного психологического стресса. После окончания рабочего дня возвращаться в свою комнату не хотелось – там всё напоминало о муже.  Мое состояние не могло укрыться от мамы. Она от всей души сочувствовала мне и однажды сказала мне:
- Так жить нельзя! Тебе надо что-то предпринять.
Да, надо было жить: растить дочь, работать.  Я поменяла место работы - перешла на должность ассистента в сельхозинститут. Вела лабораторные работы. Сдала необходимый кандидатский минимум, поступила в аспирантуру. Поступила в университет марксизма-ленинизма. В общем, нагружала себя самыми разными делами как могла.
- При этом, судя по всему, оставалась не «загруженной» личная жизнь?
- Верно, личная жизнь, тоже нуждалась в «загрузке». И это произошло. Институт провел дополнительный набор студентов из числа уволившихся в запас воинов срочной службы. Один из них работал у меня на опытном поле. Звали его Сашей, и он играл на гармошке. Поразительное совпадение с моим погибшим мужем! Он стал настойчиво оказывать мне недвусмысленные знаки внимания. А мне было всего 31 год. И я рискнула - вышла за этого Сашу замуж. Первое время всё складывалось в целом хорошо, и у нас родилась дочь Ирочка. Потом пошли большие проблемы. Для их разрешения по требовались два судебных разбирательства. В конце концов мы развелись. Всё это обернулось кровоточащими рубцами на моем сердце.
- Но жизнь-то продолжалась.
- Конечно. Работа в институте продолжалась. Я курировала группы студентов, выезжая с ними туда, где они проходили практику. Побывала в пяти регионах. Параллельно вела свою научную работу. Каждые пять лет училась на курсах повышения квалификации. Довелось быть руководителем по защите 20 дипломных работ студентов. Накопила необходимый научный материал для кандидатской диссертации. К сожалению, диссертацию защитить по независящим от меня причинам не удалось.
- А что стряслось?
- Главная причина заключалась в том, что меня с кафедры фитопатологии, где я работала в течение 14 лет, вдруг перевели на кафедру растениеводства. Многое пришлось начинать с нуля.
- Для перевода имелись какие-то основания?
- Просто на мое место надо было устроить какого-то «блатного» сотрудника.
- Вы пытались защищаться, отстаивать свои права, требовать справедливости?
- Да, я обратилась к руководителю нашей профсоюзной органи зации. Он обещал разобраться. И сдержал свое слово. Некоторое время  спустя сообщил мне, что, на основании его расследования, меня уволили незаконно и я могу возвращаться на прежнее место.
- И вы вернулись?
- Нет. Я понимала, что вокруг меня будет создана напряженная моральная атмосфера, и я не смогу работать спокойно и эффективно. И я смирилась с переводом.
- Что значительного в вашей жизни происходило дальше?
- Было немало памятных, разноплановых событий. Я получила, наконец двухкомнатную квартиру. Выросли обе мои дочери и я стала сначала бабушкой потом прабабушкой. В 1998 году меня в возрасте 55 лет, ветерана труда со всеми надлежащими почестями проводили, как говорится, на «заслуженный отдых». Сил и знаний было еще много, и я стала применять их на своем садовом участке. Покупая сортовой посадочный материал, выращивала овощи, ягоды. У меня было несколько сортов черной, красной смородины, крыжовника, вишен. Высаживала до 100 видов цветов. На одной яблоне прививала до семи сортов различных видов яблонь. До 85 лет я не могла оставить свои сад и огород. А в зимние месяцы меня выручала библиотека.
Последние годы мама жила у меня. Она покинула этот мир на 89 году. Сейчас я приближаюсь к этому возрасту. Хочется простить всех, кого невольно обидела, и сказать всем спасибо.

ВСЮ ЖИЗНЬ - С КОМСОМОЛЬСКИМ ЗАДОРОМ

Всё началось с комсомольского собрания, на котором присутствовала рядовая комсомолка Муза Бармичева. Эта организация Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи относилась к опытно-производственному хозяйству «Ленинское», расположенному в поселке Апраксино, Костромского района. Тогда неожиданно для самой себя Муза вдруг выступила с острой критикой работы местного комсомольского вожака. При этом она доказательно приводила упущенные возможности в организации досуга молодежи: просторный, удобный сельский клуб практически пустовал, самодеятельные кружки не работали и т.д.
- Так, давайте изберем Бармичеву секретарем, - предложил кто-то из комсомольцев. - Пусть она покажет, как надо по-настоящему вести комсомольскую работу!
Присутствовавший на собрании куратор комсомольцев секретарь парторганизации предприятия поддержал предложение. Благодаря такому стечению обстоятельств Муза Бармичева вдруг стала комсомольским вожаком. За год до того события она окончила физико-математический факультет Костромского пединститута и вела в Апраксинской средней школе уроки физики и математики. Молодому учителю и без того хватало забот, а тут еще добавились хлопоты, связанные с организацией комсомольской жизни. Но, как говорится, назвался груздем, полезай в кузов. Только вот, с чего начать реорганизацию жизни молодежи, на чем сосредоточить усилия Муза не знала. Помог секретарь парторганизации.
- Постарайтесь вместе с заведующим клубом сделать так, чтобы молодежь активно отдыхала и затем с хорошим настроением шла на работу, - посоветовал он.
Этот принцип организации общественной жизни Муза взяла на вооружение и неукоснительно руководствовалась им все последующие три года. Кроме того, использовала те приемы и методы, которые видела по центральному телевидению. Так в Апраксине появился сельский КВН. Затем – сатирические выпуски «Комсомольского прожектора» и т.д. С учетом местных климатических условий зимой проводили соревнования по катанию с горы на санках. Всего не перечислить.
Через три года Музе Бармичевой предложили в обкоме комсомола должность инструктора отдела пропаганды и культурно-массовой работы. Она приняла предложение, хотя понимала, что со школьной педагогикой ей придется расстаться. Жаль, конечно, но активная, бурлящая общественная работа ее привлекала больше, чем школьные уроки. В обкоме оценили инициативы нового инструктора и вскоре Музу перевели в отдел организационно-массовой работы. Расширение масштабов деятельности потребовало от Бармичевой повышения творческой активности. И вновь она оказалась на высоте. Ей удавалось внедрять в повседневную жизнь костромской комсомолии многое из того, что рождалось в передовых организациях страны. Так прошло двенадцать лет. Прежний комсомольский задор Музы Николаевны не ослаб, не погас. Со временем он стал чертой ее организаторского характера. А подобный характер, как известно, с годами и опытом лишь укрепляется, реализуясь в практических, всё более масштабных, общественно значимых делах.
Закономерно, что творчески мыслящему, инициативному, энергичному комсомольскому работнику предложили должность руководителя отдела в обкоме профсоюзов. В этой сфере Муза Николаевна трудилась не один год.
Подошло время получать пенсионную книжку. Получила, и что? Занялась выращиванием клубники, огурцов? Ничего подобного. Один из знакомых, хорошо знавший Музу Николаевну по комсомольской работе, предложил ей поработать в Костромском областном отделении Российского общественного благотворительного Детского фонда. Сразу сделал оговорку:
- Его называют «Фондом протянутой руки» - что недалеко от истины. Бюджетного финансирования нет, фонд передает детям лишь то, что получает от добрых людей в порядке добровольного пожертвования. Кстати, зарплаты сотрудникам тоже практически нет. Ну что, согласна работать в нём?
- Согласна, - без колебаний ответила Муза Николаевна.
Этот разговор состоялся более четверть века назад. И на протяжении минувших десятилетий М.Н.Бармичева самоотверженно и вдохновенно выполняет обязанности заместителя председателя названного фонда. О масштабах её работы красноречиво говорит перечень реализуемых Детским фондом основных программ. Это: «Срочная социальная помощь», «Тёплый дом. Приёмная семья», «Детский диабет», «Детский церебральный паралич», «Глухие дети», «Юный талант», а также ряд культурных программ.
На заместителе председателя фонда традиционно лежит рутинная, повседневная организационная работа. Ежемесячно Муза Николаевна намечает несколько разноплановых мероприятий, с участием от нескольких десятков до нескольких сотен детей. Так, на весеннюю экскурсию в Москву обычно отправляется 200 детей на четырех автобусах. Сначала нужно договориться с предприятиями насчет автобусов, потом созвониться с рядом детских учреждений о направлении детей, затем всё это состыковать и т.д. Или, скажем, организация конкурса, посвященного году литературы.  Свои рисунки и поделки представили 190 детей. Каждая работа была оценена, и 40 участников получили подарки. А сколько хлопот всё это доставило Музе Николаевна, знает только она.
Детский фонд традиционно организует новогодние елки. Все участники празднеств, без исключения, получают подарки. Дети, конечно, верят, что гостинцы принес Дед Мороз, но Музе Николаевне хорошо известны имена тех добрых людей, которые заботятся о детях. Благотворители тоже хорошо знают Бармичеву и порой опережают её звонки и просьбы, сами предлагают свою помощь.
Однажды накануне нового года Муза Николаевна получила радостное сообщение: Детский фонд выиграл грант в размере 220 тысяч рублей. И она тут же стала мысленно прикидывать, какие мероприятия с детьми можно организовать на эти деньги.
Интересных идей у нее всегда немало, и она умеет претворять их в жизнь. Так что, с комсомольским задором у Музы Николаевны Бармичевой  и сегодня всё в порядке.

ДОРОЖНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ

В одной из поездок в автобусе по Костромской области мне довелось услышать от соседки Валентины искренний рассказ о ее извилистой, полной драматизма личной жизни.

  В страшные девяностые годы после тяжелой операции я осталась без работы. Пенсию задерживали на 2-3 месяца. Надо было как-то выживать с дочкой, которая училась в педучилище и не получала стипендию. Тут подруга предложила мне пойти торговать в ларек к предпринимателю. Мне, много лет работавшей руководителем коллектива, было очень трудно перебороть себя, стать «торгашом»,  но нужда заставила.
Предпринимателем оказался заезжий мужчина по имени Рувим. Прежде, чем принять меня на работу, он попросил у меня разрешения посетить мою квартиру. Я согласилась. Убедившись, что я не из тех, кто «бомжует», что у меня вполне приличная трехкомнатная квартира, он предложил прямо с утра выйти на работу. На следующее утро я без всякой ревизии товара в ларьке приступила к торговле. Покупателей было мало, поэтому  для себя я сделала ревизию. Отработав свои две смены, ушла на выходные. На них пришелся день святого Валентина.
В выходной день Рувим пришел ко мне домой и, узнав, что это для меня значимый день, поздравил меня и попытался вручить мне цветы и подарки. Я категорически отказалась от подношений. Спустя две смены, вечером, перед закрытием ларька, к хозяину пришли необычные гости - местные бандиты. Их разговор проходил за ларьком, и мне в ларьке было хорошо слышно, о чем они говорили. Я поняла, что хозяин им должен большую сумму, и они требовали срочно рассчитаться, иначе обещали ему «большие проблемы». То есть, они угрожали ему физической расправой. После этого ультиматума Рувим, судя по его виду, испытал нервный шок - на него было страшно смотреть.
Я, как русская «баба-дура», пожалела его и предложила ему свою помощь. Прежде всего выяснила сумму долга. Потом сравнила ее со стоимостью находившегося в ларьке товара. Долг в несколько раз превышал стоимость товара. Ясно, требовалось добыть значительную сумму где-то на стороне. Где же? Я обратилась к своим родителям. По моей просьбе они отдали мне в долг сумму двух своих месячных пенсий. Далее требовалось закупить товар и, главное, быстро его реализовать. Для успешной торговли нужно было сменить место расположения ларька, перенести его в людное место. Хозяин согласился с моим предложением.  Я сменила. Теперь нужно было торговать и торговать. Я работала практически без выходных по 14 часов в сутки. Торговала не только в ларьке, но и отправлялась на выездную торговлю.
К счастью, все пошло так, как я рассчитывала. Вырученная сумма позволила Рувиму через три месяца полностью рассчитался как с «бандюками», так и с моими родителями. Торговля вообще шла в гору. Хозяин ларька горячо благодарил меня и оказывал всяческие знаки внимания. Он прозрачно намекал на наше сближение, совместную жизнь. С одной стороны, его внимание было мне приятно, но возможность сближения меня настораживала. То, что он был «варяг»,  отталкивало меня от него.
Моя подруга находилась в курсе того, что происходило. Она стала уговаривать меня пойти на сближение с хозяином. Уверяла, что ничего страшного в этом нет, мол, он души в тебе не чает, будешь «королевой». В то время у меня по-прежнему было очень трудное положение с финансами, а хозяин ларька уже прямо предлагал при совместном проживании решение всех моих финансовых проблем.
 Наконец я решилась. Но чего это мне стоило!  Перед тем, как уединиться с ним в спальне, я напилась «до чертиков». Утром мой статус резко изменился. Рувим заявил мне, что работать мне уже не надо, он возьмет продавца, который будет торговать. На мне останутся лишь бухгалтерская работа, ведение отчетной документации. Так Рувим стал моим гражданским мужем. Его отношение ко мне в то время можно выразить фразой: он с меня «пылинки сдувал».
Торговля по-прежнему шла бойко, и год спустя у нас уже была новая крутая машина. С того времени мы стали ездить с ним на юг отдыхать. А машину меняли на новую каждые два года. В то время мы обменяли мою квартиру на квартиру улучшенной планировкой, сделали отличный ремонт. Моя дочь закончила учебу, мы выдали ее замуж, у нее родился сын. Всё шло просто замечательно, я, не скрою, была счастлива
 Однажды в наш ларек пришла шестнадцатилетняя девушка. Со слезами на глазах она стала умолять взять её на работу. По ее словам, она два года назад родила ребенка, отец которого, молодой человек, категорически отказался с ней жить, назвав ее «гулящей девкой». А ее мать постоянно укоряла дочь тем, что та «сидит у нее на шее».
Я прониклась сочувствием к юной матери-одиночке, по-женски пожалела ее, и, поскольку ей еще не было 18 лет, и взяла ее на работу без оформления.  Прошел год. Молодая продавщица работала старательно. Правда, иногда я замечала за ней обсчет и обвес покупателей. Я строго отчитывала ее, но, опять-таки, жалела.
Однажды в разговоре со мной о ее личной жизни она сказала, что в устройстве своей судьбы она «хоть через кого переступит».
- А если этот человек будет женатым? – спросила я.
- Не имеет значения, - не раздумывая произнесла она. - Главное, чтобы у него были деньги и машина.
 Тогда я посчитала её слова просто глупостью.
- Если в семье есть деньги, то они заработаны всей семьёй, а не одним мужчиной, - заметила я.
 - Мне всё равно, - возразила она.
Я разу же забыла о ее откровении, но пару недель спустя поняла, что всё сказанное ею относилось, прежде всего, ко мне и Рувиму. В том разговоре она как бы предупреждала меня о своих намерениях.
Однажды вечером Рувим явился домой поздно, он был пьян. Объяснил свое состояние тем, что попал в ДТП, разбил свою и чужую машины, что нужны деньги. Большие деньги! Я тут же предложила продать мою трехкомнатную квартиру или обменять ее на меньшую. Он наотрез отказался. Потом вдруг заявил, что ему надо на время уехать. Я не понимала, почему надо уезжать? Пару дней спустя он не пришел ночевать.  Вскоре сообщил, что машину отремонтировал. В общем, происходили какие-то странные события.
 В день святого Валентина Рувим принес мне огромный букет цветов, золотые серьги, цепочку и подвеску с фионитами в виде сердечка. Поздравив с праздником, попросил прощения за все огорчения, которые мне доставил, и тут же сказал, что уезжает. Я стояла в оцепенении, не понимая, что происходит. Сказала, что поеду с ним. Нам надо вместе решать возникшую проблему. И вдруг у него вырвалось:
- Я больше с тобой жить не буду!
Молча собрал свои личные вещи и ушел. Я ничего не могла понять и, как говорится, «впала в ступор».  В течение двух недель не выходила из квартиры, плакала день и ночь. Похудела на 12 килограммов. Когда вышла на улицу, узнала от соседей всю правду. Оказалось, никуда Рувим не уехал. Его ларек по-прежнему работал, только теперь в нем заправляла делами хорошо известная мне девица. Открылась и ее хитрость по отношению к Рувиму. Она вступила с ним в связь, хотя он был старше ее на 28 лет. А чтобы привязать его к себе, обманула его, сказав ему, что забеременела от него. Рувим, чтобы уйти от меня к ней, придумал историю со своим отъездом.
Что мне оставалось делать в сложившейся ситуации? Вступить в борьбу за мужчину с девицей, у которой нет нравственных тормозов? Я посчитала это ниже своего достоинства. Конечно, мне было обидно и оскорбительно, но я не стала никому мстить. Просто вычеркнула Рувима из своей жизни.
 Через месяц мне предложили хорошую работу, которая соответствовала моей профессии, и она принесла мне чувство покоя и внутренней удовлетворенности.
 А обманщик и предатель Рувим вскоре разорился. Сначала он   юной подругой уехал на свою родину, в глухое селение. Но там их никто не ждал. Помыкавшись, они, не найдя работы, вскоре вернулись обратно. Он устроился работать таксистом, а его подруге пришлось работать уже у другого хозяина. Она приобрела опыт охмурения нужного ей богатого мужчины в корыстных целях и, скорее всего, сумеет использовать его.
А я после всего этого скандала жила с уверенностью, что обязательно встречу мужчину, которого полюблю и который излечит меня от «комплекса обманутой женщины». И такое радостное событие произошло. Правда, и тут всё оказалось не так просто, потому что он жил в Москве. Он часто приезжал ко мне в гости, я ездила к нему. И мы уже решили официально зарегистрировать наши отношения. Но тут стряслась беда: мой любимый мужчина трагически погиб. Я снова осталась наедине с надеждой на лучшее будущее. Не скрою, последовало несколько бурных коротких романов, но они, сверкнув, погасли, как бенгальские огни. Чем теперь живу? В основном заботами о дочери и внуке - помогаю им чем могу. А в глубине души, признаюсь, еще теплится надежда на чудо - на взаимную, верную любовь, на тихую, умиротворяющую семейную жизнь. Ведь бывают же чудеса на свете.

«В НОРВЕГИИ Я ПРОЖИЛА 15 ЛЕТ»

Алла Павловна купила в Костроме квартиру и участок в садоводческом товариществе, построила дачный домик, обустроила для отдыха прилегающую территорию. В общем, её жизнь потекла в привычном для костромички русле. Но в ее памяти ярко живет образ далекой северной страны Норвегии, где она провела 15 лет. Как россиянка попала в скандинавский край? С этого вопроса я начал беседу с Аллой Павловной.

- Все мы хорошо помним «лихие» 90-е годы, - начала она свой рассказ. - Тогда прорвавшиеся к власти алчные либералы сказочно богатели, ловко прибирая к рукам народно-государственную собственность. А простой народ в это время голодал и прозябал в нищете, из-за потери социальной защиты безвременно умирали тысячи простых людей. Тогда многие обездоленные россиянки в мечте о семейном благополучии обратили свои взоры в дальнее зарубежье: на Восток, Запад, Север, за океан. Я была в их числе. Я в то время жила в Мурманске и, чтобы выжить, вместе с подругами, так называемыми «челночниками», возила в соседнюю Норвегию продавать некоторые ходовые вещи. Как мы знали, Норвегия, согласно статистке, занимала ведущее место в мире по уровню жизни населения. Неудивительно, что мы пускались на всякие женские хитрости. Одна из моих подруг сумела заполучить в норвежской газете адреса мужчин, желавших с серьезными намерениями познакомиться с русскими женщинами. Приглянувшийся ей адрес подруга оставила себе, а остальные стала продавать нам.
- Постойте! Подруга не передала вам адреса норвежских мужчин, а продавала их?
- Да, ничего удивительного. Западная психология «купить и продать можно всё» тогда уже внедрялась в наше сознание со всеми вытекающими практическими последствиями.
 - И вы тоже купили себе адрес норвежца?
- Да, я отдала за него 250 рублей. В то время, после развода с мужем я, выбиваясь из сил, воспитывала дочь, и понятной была моя мечта о счастливом браке. Волей судьбы мне достался адрес некоего Пауля, проживавшего на севере Норвегии. Я установила с ним контакт. Вскоре Пауль приехал в качестве туриста, и мы познакомились очно. Я увидела перед собой статного, красивого, рослого мужчину с добрым лицом. Он был на десять лет старше меня. Пауль пригласил меня в ресторан. За ужином рассказал о себе.
- На каком языке вы с ним общались?
- Во время довольно многочисленных торговых поездок в Норвегию я усвоила некоторое количество норвежских выражений, плюс общепринятые междометия и выразительные жесты. Всего этого оказалось тогда достаточным, чтобы мы поняли друг друга. Я поняла, что Пауль работал монтажником на высоковольтных линиях, хорошо зарабатывал, не был женат. Жил он с матерью на хуторе, в отдельном доме, через речку от небольшого поселка из 62 домов.
- Было в его поведении что-либо такое, что показалось вам неожиданным, непривычным?
- Прежде, чем оплатить поданный официантом счет, Пауль извлек из кармана калькулятор и тщательно проверил указанную в счете сумму.
- Как вы к этому отнеслись? Посчитали Пауля крохобором или же восхитились его умением считать каждую копейку?
- Хотя калькулятор в руках Пауля оказался для меня неожи данностью, все же я отнеслась к проверке ресторанного счета положительно. Стало ясно, что этот мужчина не сорит деньгами, умеет вести хозяйство рачительно.
- А ваш общий вывод после первой встречи с норвежцем?
- Я решила продолжать и развивать с ним наши отношения. В
последующем на протяжении двух лет мы довольно часто встречались: я ездила по приглашению Пауля в Норвегию, он туристом – в Россию. Наконец сложились условия, позволявшие нам соединиться, и мы вступили в брак.
  - Что было после регистрации брака?
 - Пауль прописал меня в своем доме и предложил мне принять норвежское гражданство, что давало бы мне значительные льготы. Но я, подумав, предпочла остаться гражданской России.
- Наверное, в то время вы размышляли о своем новом образе жизни: каким он долен быть? 
- Разумеется. Я думала о том, что больше соответствует моему внутреннему миру? Можно было замкнуться в стенах дома и жить исключительно интересами мужа, семьи. А можно было включиться в общественную жизнь норвежского селения. В свое время я закончила историко-филологический факультет университета, а кроме того, получила профессиональное музыкальное образование. В течение трех лет работала заведующей отделением художественного воспитания в архангельском доме пионеров, и шесть лет - в гостинице класса «Интурист». К этому следует добавить восемь лет работы учителем в школе-интернате в мурманском поселке Имандра, а также директором дома культуры. В общем, я не относилась ку женщинам-домоседкам, и мои интеллектуальные запросы требовали непрерывного удовлетворения. Вот к какому выводу я пришла. Но особенность ситуации заключалась в том, что в Норвегии активная общественная жизнь требовала, прежде всего, знания национального языка. Что делать? И я решила основательно овладеть норвежским. Поделилась своими намерениями с мужем. Он охотно поддержал мое стремление и вызвался помогать, чем мог. С его согласия я поступила на очные платные курсы в ближайшем городе. Для этого мне пришлось снять комнату в местном общежитии. Муж добровольно оплачивал все мои расходы. Надо сказать, что изучение языка давалось мне сравнительно легко, всё же сказывался общий образовательный уровень.
- Итак, вы овладели норвежским языком в достаточной степени, как вы распорядились открывшимися возможностями?
- Я устроилась на работу воспитателем в детсад, расположенный в ближайшем поселке. Общение с детьми для меня не представляло трудности, поскольку уже имела большой педагогический опыт. Норвежский детсад посещали 13 детишек, и мне удалось быстро найти с ними общий язык. Мы играли с ними, пели песни, читали книги на их родом языке. А однажды я рассказала сказку про Машу и медведя на русском языке. Удивительно, но дети хорошо поняли смысл. Для меня было непривычным, что детей выводили на прогулку в любую погоду: в дождь, снег, сильный ветер. Одежда детей напоминала скафандры, открытым оставалось только лицо, потому-то непогода была малышне не страшна. К сожалению, работу в детском саду мне, к сожалению, пришлось оставить.
- Почему?
- Дело в том, что мне приходилось добираться по утрам от дома к асфальтированной дороге по глубокому снегу. Каждый раз Паулю требовалось вставать в пять часов и трактором пробивать в сугробах тоннель километровой длины. Это было изнуряющее занятие, и в конце концов оно оказалось выше его сил.
- Что вы решили предпринять?
- Я решила получить норвежские водительские права, хотя российские права у меня уже были. Для этого пришлось пройти курс теоретического обучения, затем сдать практику вождения. Любопытно, что в процесс обучения входили экстремальные формы.
- Вам удалось достичь намеченной цели?
- Да. Испытание по практическому вождению, как и теорию, я смогла сдать с первого раза. Обладание российскими и норвежскими водительскими правами позволило мне в дальнейшем при необходимости ездить на машине из Норвегии в Мурманск. Таких поездок пришлось совершить не один десяток. Кстати, даже в Кострому из Норвегии я приехала на машине.
- Как у вас сложились отношения с мужем?
- Пауль оказался заядлым охотником и рыбаком, и я как любящая жена старалась всячески поддерживать его интерес.  В окрестных горах водилось немало зверей и птиц, так что муж нередко отправлялся на охоту и зачастую приносил домой добычу. А на рыбалку, за форелью я ходила с ним вместе. Мы поднимались в горы к озеру с изумительно чистой водой: на глубине 25 метров отчетливо просматривался каждый камешек. Там Пауль ловил форель. Я восхищалась его мастерством и окружающей природой. Форель в копченом виде всегда в изобилии хранилась в нашем домашнем холодильнике.
- Какие отношения у вас сложились с местными женщинами?
- Их можно назвать дружескими. Я перенимала у них рецепты приготовления норвежских блюд, а с ними делилась секретами засолки белых грибов, которые жителями почему-то игнорировали.
- Что вас радовало?
- Норвежские летние горные пейзажи. Они вызывали у меня неизменное чувство восхищения. Свои разнообразные чувства я нередко выражала в стихах или рассказах. Конечно, на норвежском языке. Отправляла свои произведения в ближайшую городскую газету, и там всё это охотно печатали.
- Можно ли считать, что ваша мечта о счастливом браке с иностранцем полностью осуществилась?
- К сожалению, нет. Некоторое время спустя после бракосочетания выяснилось, что Пауль болен не излечимой, прогрессирующей болезнью. Я пыталась принимать все необходимые меры для его выздоровления, но, увы, они не дали желаемого результата.  Пауль умер.
- Итак, по воле судьбы вы стали вдовой. С вашими знаниями норвежского языка, норвежскими водительскими правами вы, думается, могли бы продолжать вполне благополучно жить в Норвегии.
- Наверное. Но, тщательно взвесив все «за» и «против», я все же решила вернуться в Россию, где меня ждали дочь, внучка, родственники.
- А что же с Норвегией? С глаз долой, из сердца вон?
- Нет. Воспоминания о ней мне очень дороги.  Нередко я перечитываю свои многочисленные стихи, написанные в этой северной прекрасной стране, вспоминаю ее чудные пейзажи и многое другое. Кроме того, есть некоторые обстоятельства, которые практически связывают меня с моим прежним бытом. Дело в том, что мне причитается часть оставшегося после смерти мужа наследства, которое я пока не получила. Так как у меня российское гражданство, то предстоит судебное разбирательство. Надеюсь, что норвежский суд удовлетворит мое ходатайство.

  ЗАМУЖЕМ ЗА ЯПОНЦЕМ

Александра родилась и выросла в Костромском районе, в поселке Караваево. Окончила музыкально-педагогический факультет костромского пединститута.  Работала в караваевском Доме культуры. Вышла замуж за караваевца. У них родилась дочь Юля, они купили квартиру. Примерно 15 лет назад Саша впервые поехала в Японию, и эта поездка круто изменила ее судьбу. Вот уже 11 лет она замужем за японцем и вместе с дочерью живет в столичном городе Токио. Раз в год мама с девочкой регулярно приезжает в Караваево. Во время недавнего приезда в поселок Саша в откровенной беседе рассказала о своей жизни в Японии

- Саша, как получилось, что вы из российского поселка вдруг оказались в столице Японии?
- Очень просто – поехала на заработки. На покупку квартиры в поселке мы взяли кредит и погашать его стало нечем. Это было начало 2000-х годов. Моя зарплата в доме культуры была мизерной и выдавали ее нерегулярно, у мужа ситуация была примерно такой же. Мы напряженно искали выход из трудной жизненной ситуации. Мне стало известно, что одна из московских фирм набирает девушек для работы в Японии сроком на полгода. Обсудили с мужем этот вариант, и я отправилась в Страну восходящего солнца.
- Как вы оцениваете это решение с позиции сегодняшнего дня: оно было правильное?
- Однозначного ответа нет. Мы многое получили и многое потеряли. В частности, распалась наша вполне благополучная семья. Думаю, мужчине не следует отправлять молодую жену за границу на заработки.
- В чем заключалась в Японии ваша работа?
- Несколько русских девушек, в том числе я, развлекали японцев в клубе, куда мужчины, по традиции, приходили после деловых переговоров. Нас называли «хозяйками» - это упрощенный образ современной гейши. Возле каждого гостя садилась девушка-«хозяйка» и непринужденно беседовала с ним на самые разные темы. Если гость пел песню под караоки, она должна была восторженно хвалить его вокальные данные. В общем, работа была вполне безобидная, нам платили 500 долларов в месяц. Конечно же, гости давали чаевые.
- На каком языке вы общались с гостями?
-  Только на японском. С нами проводили обучающие занятия, и мы могли вести простую беседу.
- Как вы восприняли этот образ вашей личной жизни и жизни вост очной страны?
- Я была в восторге. Япония покорила меня, я, можно сказать, «заболела» Японией. С этим настроением вернулась в свой поселок по окончании срока визы и договора с компанией. Мне тогда было невдомёк, что я увидела всего лишь парадно-развлекательную жизнь страны, общества.
- Поездка оправдала ваши финансовые ожидания?
- Безусловно. Ту сумму денег, которую я заработала в Токио, мне в поселке пришлось бы зарабатывать в течение многих лет, до самой пенсии. После возвращения мы с мужем полностью выплатили кредит, произвели основательный ремонт квартиры. Меня снова потянуло в Японию. Успешно пройдя конкурс, я через два года вновь оказалась в хорошо знакомой мне среде столичного города.  В работе ничего принципиально нового не было. Я постепенно углубляла знание японского языка. Потрясение произошло с неожиданной для меня стороны – я увлеклась мужчиной, состоятельным японцем. Как говорится, потеряла голову. Он тоже не остался ко мне равнодушен и предложил мне стать его женой. Но в России у меня были законный муж и дочь. Пришлось решать мучительную головоломку.
- Как же вы ее решили?
- В поселок я вернулась с твердым намерением развестись с мужем.  Не стала скрывать от него своего намерения. Развод получился долгим и мучительным. Сознавая свою вину, я постаралась сгладить ее тем, что создала мужу комфортные материальные условия – купила ему квартиру. Наше прежнее жилье осталась за мной, но деньги на дорогу в Японию пришлось занимать. Оставив шестилетнюю дочь на попечение своей матери, я помчалась к любимому, как тогда считала, мужчине.
- Не разочаровались, не пожалели об утраченном?
- Об утраченном не пожалела, а разочарование в новом муже наступило довольно скоро. Дело в том, что Япония, как я позже поняла, - страна откровенного засилия мужчин. Это распространяется и на семейный уклад.  Мой муж японец во взаимоотношениях с женой придерживался консервативных традиций. В частности, он сразу же запретил мне работать, а необходимые мне личные деньги выдавал сам по своему усмотрению.
- Статус обеспеченной домохозяйки во многом привлекателен.
- Не спорю. Вот и я решила, так сказать, погрузиться в него на полную глубину и определить, в какой степени он соответствует моему внутреннему миру, пониманию жизни.
- И каким был итог этого своеобразного эксперимента?
- Скоро я поняла, что фактически оказалась женой восточного деспота без права на самостоятельную жизнь. Это не для меня!  У меня непреодолимая потребность в общественной самореализации. Но тогда я не знала, как мне разрешить внутренний конфликт. Чтобы обрести хотя бы некое внутреннее равновесие, стала ходить в спортивный зал, заниматься гимнастикой, на снарядах. Там познакомилась с девушкой из Краснодара. Она давно работала в одном из токийских клубов. Мои самовольные занятия спортом вызвали у мужа гнев. Последовала серия острых скандалов. Он перестал выдавать мне деньги, и все мои развлечения ограничились прогулками вдоль берега реки. Но я не собиралась сдаваться. После очередной ссоры с мужем мне вдруг позвонила краснодарская подруга.
- Как живешь? – спросила она.
- Как собака на цепи. Сижу без денег.
- Так, приходи к нам в клуб работать. Как раз освободилось место на кухне.
Поскольку на транспорт у меня денег не было, я пошла пешком. Хозяин клуба по окончании беседы предложил мне на следующий день выходить на работу.
- Можно, я приступлю к работе прямо сейчас, потому что мне не на что ехать домой, - попросила я.
Он согласился. Моя рабочая смена закончилась под утро. Когда явилась домой, муж грозно спросил:
- Где была?
- На работе.
- Я же запретил тебе работать!
В общем, я собрала свои немногочисленные вещи и навсегда, без сожаления рассталась с этим мужчиной.
Получив некоторое время спустя зарплату в размере 40 долларов, я радовалась, словно стала обладательницей несметных сокровищ.
После выхода из домашнего заточения моя жизнь стала входить в привычное для меня русло.  Постепенно я восстановила прерванные, было, связи с друзьям. В целом переживала внутренний подъем. В клубе работала с восьми часов вечера до четырех утра. Приходила на квартиру, пару часов спала и отправлялась к девяти часам на другую работу – во французский ресторан, где моя смена длилась до трех дня. Затем снова короткий сон и к восьми - в клуб. Интересно, что при такой напряженной нагрузке я не уставала.
Вскоре хозяин клуба перевел меня с кухни в зал, где я стала обслуживать посетителей в качестве официантки.
- За это время произошли какие-нибудь значительные события?
- Однажды в клуб пришел японец по имени Хиро. Оказалось, судьба определила мне с ним крепкие и долгие супружеские узы. Но тогда я об этом, конечно, не догадывалась. Сначала он обратил на себя мое внимание тем, что оказался значительно выше меня ростом. А потом стали постепенно открываться его замечательные душевные качества. Как представителю фирмы ему довелось побывать в разных европейских странах, соприкасаться с различными национальными культурам, поэтому он, в отличие от многих соотечественников, в своем мировосприятии не был консервативен. Как женщина я сразу же ощутила это по его отношению ко мне. Удивила, и даже тронула, его чуткость, готовность взять на себя мои заботы, проблемы, всячески поддержать меня. Мы быстро сближались с ним, и он предложил мне переехать жить в его дом.
Хиро был на 16 лет старше меня и уже не один год жил вдовцом с двумя детьми. Он познакомил меня с матерью. Все приняли меня тепло.
Видя мои большие физические нагрузки, Хиро сказал:
- Оставь ночную работу, я возмещу тебе эту зарплату.
Я назвала сумму, и он воскликнул:
- О, это мне не под силу! В таком случае, оставь дневную работу.
- Не могу, я связана обязательствами.
 Тогда Хиро стал выполнять за меня домашние работы: стирал, готовил пищу и т.д. Мне оставалось, проснувшись, лишь привести себя в надлежащий вид.
Между тем срок моей визы истек. Я купила билет на самолет. Расставаясь со мной в аэропорту, Хиро, неожиданно для меня, заплакал.
- Не огорчайся так сильно, - утешала я его. – Если захочешь, вызовешь меня, и я приеду к тебе с дочерью.
- И он вызвал вас?
- Встреча произошла раньше, чем я предполагала: через три недели Хиро сам прилетел в Россию, приехал ко мне в поселок Караваево. Фирма отпустила его всего на неделю. К моему изумлению, он надел смокинг с бабочкой, гольфы, черные лакированные туфли и в этом традиционном японском одеянии пришел официально просить моей руки и маминого благословения.
- Не часто японцы просят у русских женщин руки. И как же вы отнеслись к этому?
- Никто из нас не возражал. Но не меньше Хиро удивил меня еще одним своим неожиданным поступком.
- Каким же?
- Я рассказывала ему, что мой дед – фронтовик, воевал с гит леровцами в составе танкового полка. И вот, Хиро изготовил небольшой макет советского танка Т-34 и вручил его нам.  Мы поехали на кладбище и установили этот танк на могиле моего деда.
-  Не нахожу слов для комментариев.
- Некоторое время спустя мы с дочерью прилетели в Токио и поселились в доме Хиро.
- И дальше ваша жизнь потекла ровно и гладко?
- Притирки во внутрисемейных отношениях прошли довольно быс тро и закончились полным взаимопониманием.  Но  решение бытовых проблем растянулось на несколько лет, и сегодня еще нельзя считать, что все они позади.
- Что имеете в виду?
- Прежде всего, мое трудоустройство. А в целом – мое стремление достойно реализовать себя в социальной жизни японского общества. Мне казалось, что я уже достаточно свободно владею японским языком и устроилась работать в банкетный зал одного из самых престижных отелей. Там быстро поняла, что ни культурного языка, ни национального этикета я не знаю. Каждый рабочий день стоил мне огромного напряжения нервных сил и, приехав домой, я от досады ревела. Хиро морально поддерживал меня как мог, тем не менее вскоре я уволилась. И решила серьезно заняться своим образованием, научиться писать и читать по-японски.
- Как же вы осуществили свое намерение?
- Пошла в двухгодичную школу четырех уровней, где каждый месяц обучения стоил 500 долларов. Раз в три месяца ученики проходили тестирование. Тот, кто не набирал проходной балл, должен был начать трехмесячную программу с начала. При этом 1500 долларов пропадали.
- Все успешно проходили тестирование?
- Что вы! Вместе со мной обучение начали несколько женщин из европейских стран и одна американка. Все они постепенно отсеялись. Во мне заговорило чувство национального достоинства: я – русская, я всё преодолею!
- И преодолели
- Да. Хотя, не скрою, было очень трудно. Так, для перехода с низ шего, четвертого уровня обучения на следующий требовалось написать 300 иероглифов. Далее требования резко возрастали.
- Как проходило обучение?
- С девяти утра до часу дня ежедневно – занятия в школе. Придя домой, я в течение трех часов писала иероглифы и читала. Этим, конечно, не ограничивалась – старалась читать японские книги, вникать в традиции и т.д.
- Муж помогал?
- Его помощь и поддержку трудно переоценить. Он побуждал меня к активной деятельности. Например, однажды настоял, чтобы я выполняла обязанности переводчика на пресс-конференции японских деятелей культуры с русскими журналистами, хотя я упорно отказывалась
- Итак, вы успешно преодолели все интеллектуальные барьеры, в совершенстве овладели японским языком, получили соответствующий диплом. Что дальше?
- Дальше я стала думать, как мне найти в японской культуре, обществе собственную нишу, где я работала бы вне конкуренции с японцами.
- И нашли?
- Не сразу, но нашла. Случайно познакомилась с русским востоковедом Сергеем, который жил в Токио уже много лет, создал   экскурсионную фирму и успешно вел свое дело. Вместе с ним я побывала на нескольких экскурсиях, присмотрелась к работе гида и поняла, что это – моё дело. Как гид я могу применить свои знания, углублять и расширять познания японской культуры, доносить всё это до русскоязычных туристов, гостей.
- И вы стали гидом?
- Да, работаю гидом вот уже восемь лет. Провожу экскурсии с туристами, гостями из России. Японию посещает много русских, они интересуются этой своеобразной восточной страной. Сейчас у меня широкие связи, поступает много заявок на экскурсии. Ближайшие несколько месяцев уже заполнены. Так, через три дня после намеченного возвращения в Токио провезу туристов на священную гору Фудзияму.
- Повезете в каком смысле?
- Как гид и как водитель автомобиля. Я получила японское удостоверение водителя и обзавелась своей машиной.
- Какие перспективы видятся вам в этой работе.
На сегодняшний день я освоила экскурсионные маршруты по Токио и его пригородам. В дальнейшем планирую продвинуться в северном направлении, там гиду работы – непочатый край.
- Саша, расскажите коротко о жизни своей дочери.
- Сейчас ей 22 года. Она училась в школе при российском посольстве в Токио. Потом мы решали, какое учебное заведение и направление обучения ей выбрать, что больше соответствует ее интересам, задаткам.  Остановились на университете широкого гуманитарного профиля. Обучение платное и не дешевое. Одну треть оплачивает она, две трети я.
- Где дочь берет деньги?
- Она работает по вечерам в одном из клубов.
- Судя по всему, ей приходится возвращаться домой ночью. Вы не тревожитесь за нее?
- Я уверена, что ничего плохого с ней по дороге не случится.  Япония – очень спокойная страна.
- У вас после бракосочетания с Хиро японская фамилия - Сугимото. Кем вы сознаете себя – русской эмигранткой, живущей в Японии?
- Нет. Я и по паспорту, и по своему внутреннему мироощущению    россиянка. Моя малая родина – российский поселок. Я регулярно навещаю мать, посещаю могилу деда-фронтовика, общаюсь с друзьями юности.

 ЧЕМ УДИВИЛА СТРАНА ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА?

Мать Александры Галина Павловна в течение месяца гостила у своей дочери в столице Японии, городе Токио. Чем же Страна восходящего солнца удивила жительницу Караваева? Вот что она рассказала.

 Готовясь к поездке в Японию, я, конечно, мысленно рисовала какие-то картины встречи с ее жителями. Но реальность оказалась для меня полной неожиданностью. После того, как дочь с мужем встретили меня в аэропорту и привезли на своей машине в дом, где они живут, началось своеобразное паломничество обитателей соседних домов. Японцы шли один за другим. При этом каждый приносил какой-то сувенир и произносил небольшую приветственную речь, выдержанную в самых теплых тонах. Это было очень трогательно. В Костроме я заблаговременно купила много различных сувениров, и они оказались очень кстати.
Через пару дней после приезда дочь предложила мне посетить местный фитнес-центр. Прежде мне доводилось бывать в наших, отечественных, так что я имела представление об уровне сервиса. Признаюсь, увиденное в Японии меня поразило. Кроме разнообразных тренажеров к услугам посетителей были сауна, бассейн, ванны с гидромассажем, жезлонги для отдыха. Бассейн и ванны – на выбор: с холодной и теплой водой.  А интенсивность гидромассажа регулировалась. В бассейне одна дорожка была предназначена для тех, кто не умеет плавать, в ней уровень воды по шею. Две дорожки отведены для желающих заниматься аквааэробикой: на одной – обучающийся, на другой – тренер. На каждом тренажере лежало полотенце. Им после занятий нужно протереть спортивный снаряд, подготовив его для следующего посетителя.  На выходе – душ. Но это не всё. Одевшись, мы с дочерью вышли в большую комнату с зеркалами. У каждого к услугам женщин были подготовлены фен и набор косметических средств для лица, рук, тела. Я обратила внимание, что косметика была высокого качества.
Конечно, мне хотелось побывать в торговом центре, и такая возможность представилась. Вошли в сияющий чистотой, красиво оформленный зал. Ищу глазами того, кто убирает помещение, но никого не видно. А где же охранники, которые традиционно встречают нас в российских маркетах? Тоже ни одного. Даже скучно стало. Зато кассы оказались в залах едва ли не на каждом повороте.  Купив то, что нам было нужно, мы подошли к кассе. Оказалось, ошиблись, эту покупку следовало оплатить в другой кассе. Когда женщина-кассир объяснила нам нашу оплошность, я подумала, что она отправит нас в соседний зал. Но нет, она подала нам два небольших лотка. На один мы положили покупку, на другой деньги. Взяв их, кассир быстро удалилась. Вскоре она вернулась и подала нам оба лотка. На одном лежала упакованная покупка, на другом сдача.
Во время поездки на автобусе у нас с дочерью оказались лишь крупные купюры, а у кондуктора не было сдачи. Мне припомнился скандальный случай в Костроме, когда мальчика, не оплатившего проезд, водитель высадил в лютый мороз на мосту через Волгу.  Поэтому я с любопытством ждала, как будет выходить из ситуации кондуктор-японец. Он сказал нам:
- Не переживайте! На обратном пути вы оплатите проезда в оба конца.
Так мы и поступили.
Для посетителей всех платных заведений в Японии действует ск идка в оплате. В том числе и для иностранцев. Я автоматически пользовалась этой льготой.
Однако не все в стране мне понравилось. Признаться, меня неприятно удивило то, что в Японии, при столь высоком интеллектуальном уровне общества, доминирует культ мужчины. В поездках в общественном транспорте мне не раз приходилось видеть как сидящие мужчины равнодушно взирали на стоявших рядом женщин. Исключением стал лишь один случай.
Моя дочь, ее муж и я ехали в вагоне метро. Все трое сидели, свободных мест не было. На одной из станций вошла немощная японка преклонного возраста. Мой зять, увидев ее, тут же встал и уступил ей место. Хотя он и японец, но в сфере быта, культуры, придерживается иных традиций, поскольку ему довелось по долгу службы бывать в различных столицах.
Вот и в метро он привычно для себя среагировал на появление немощной женщины. Она села.  Когда до нее дошло, что мужчина уступил ей место, её удивлению не было предела, и она долго и искренне благодарила моего зятя. Всем нам было очень приятно.
Нам довелось обедать в одном из баров. Там оказался шведский стол, и мы брали с транспортера блюда, которые нам приглянулись. Опорожнив тарелки, поставили их одна на другую. Дело дошло до расчета. Никакого традиционного меню перед нами не было, и меня интересовало, как же официантка определит стоимость обеда? Она подошла, посмотрела на тарелки и, не сказав ни слова, подсчитала на калькуляторе причитающуюся с нас сумму. Потом мне объяснили, что форма тарелки соответствует определенной цене блюда. Вот почему официантке было достаточно подсчитать количество тарелок той или иной формы и ей всё стало ясно.
Тайфун с проливным дождем для Токио – обычное явление. И мы не раз попадали под ливень. Спешно открывали зонты и продолжали поход. Я обратила внимание, что и в ливень на тротуарах не было луж.  Сказывалась отличная организация системы водостока. От моего внимания не ускользнуло и то, что в магазинах, барах, куда мы заходили, у входных дверей отсутствовали лужи от мокрых зонтов. Ответ на интересовавший меня вопрос оказался простым: у входных дверей в Японии к услугам посетителей всегда лежат целлофановые футляры для зонтов.  Вот, и мы, уложив наши зонты в футляры, заходили в помещение. Если кому-то не хотелось заталкивать зонт в футляр, то и это было предусмотрено: он мог повесить зонт на входе на специальное устройство и закрыть его на замок. Только и всего.
Эти и многие другие бытовые факты, с которыми мне довелось столкнуться в течение месяца, убедили меня в том, что в Японии забота о человеке, его комфорте является неотъемлемой составляющей повседневной общественной жизни.
Когда эта книга была подготовлена к печати, я заглянул на Сашин сайт в Интернете. На многочисленных видео наша землячка неутомимо демонстрирует в фитнес-центре спортивный образ жизни и красоту своей спортивной фигуры. Наверное, это ей нравится.

«ЕЩЕ НЕ ВСЁ ПОТЕРЯНО»

В тот августовский день Галина никого не ждала в гости, поэтому звонок в квартиру несколько озадачил ее.
- Кто бы это мог быть? – негромко произнесла она, направляясь к двери.
Открыла и не смогла удержать возгласа удивления:
- Олег, ты?!
Стоявший пере ней молодой мужчина, похоже также был озадачен:
- Ты, Галя здесь? Я пришел навестить твоих родителей и не ожидал увидеть тебя.
- Ладно, проходи, разберемся, - сказала она, уступая гостю дорогу.
Оба прошли в зал трехкомнатной квартиры и сели друг против друга за круглый стол, стоявший посреди комнаты. Разговор начали не сразу, ведь после их последней встречи прошли не один и не два года и произошло так много разных событий.
Олег познакомился с Галей на одной из студенческих тусовок еще на первом курсе костромского пединститута. Хотя они учились на разных факультетах, он на филологическом, а она на географическом, им удавалось видеться довольно часто, и они вместе проводили много времени. Галя жила со своими родителями в Костроме, Олег - в студенческом общежитии, поскольку дом его родителей находился Кологриве. Студенческая дружба постепенно перерастала в юношескую влюбленность.
Им нравилось неспеша бродить по набережной Волги, сидеть на скамейках в прибрежном сквере или в беседке Островского. Их сердца тихо наслаждались радостным светом юношеской влюбленности. Так, сидя в обнимку, они встретили не один рассвет.
Олегу и Гале не требовалось придумывать темы для продолжительных бесед: они возникали сам и по себе из просмотренных фильмов и спектаклей, из впечатлений от лекций, суждений о педагогах и студентах. Когда в беседе наступала пауза, Олег читал Гале стихи.  Чаще всего Блока, которого в то время открыл для себя и знал наизусть едва ли не все его произведения. Галя охотно слушала и нередко сама просила друга что-либо прочитать. Олег не раз бывал у Гали в гостях, и ее родители, опытные педагоги, относились к нему тепло и, судя по всему, были не против создания молодыми людьми семьи.
Размолвка произошла внезапно на последнем курсе учебы молодых людей. Началось это на том участке волжской набережной, где молодожены традиционно прикрепляют замок «любви и верности». Каких только изделий здесь не увидишь: и круглые, и продолговатые, и прямоугольные, и в виде сердца. В тот день, с интересом рассматривая замки, Олег спросил Галю:
- А какой формы замок мы с тобой здесь оставим?
- В форме сердца, - немного подумав, сказала она. 
- В форме сердца? Это, конечно, романтично, - заметил он. – Но долгая семейная жизнь не может держаться на романтизме. Нужны основательность и прочность. Я думаю, что лучше всего подходит замок в форме круга.
Галя продолжала настаивать на своем, Олег возражал. Они закончили разговор, так и не придя к единому мнению. Потом неспеша   поднялись в беседку Островского. С Волги тянуло свежестью. Галя прижалась к Олегу, и он стал читать стихи Блока. Так в обнимку они просидели не один час. Наступил рассвет. Бессонная ночь давала о себе знать тяжестью в голове и сонливостью. Тут Олег спросил:
-  Галя, если меня по распределению пошлют куда-нибудь в «тьму таракань», ты поедешь со мной?
- Она посмотрела на него полусонным взглядом и произнесла:
- Сейчас я не готова ответить. Надо посоветоваться с родителями.
У Олега, казалось, закипело внутри. Горячая волна, возникнув в груди, стремительно понеслась вверх, прилила к голове. С трудом сдерживая себя, чтобы не выкрикнуть что-нибудь язвительное, он медленно, негромко, непривычным для него глухим голосом произнес:
- Когда будешь готова ответить, сообщи мне.
Они встали, молча дошли до Галиного многоквартирного дома, молча, без привычных «обнимашек» расстались.
Всю глупость своего поведения и ситуации в целом Олег осознал к вечеру, после того как выспался и в его голове прояснилась. Но осознать еще не значит признать вслух. Олег был по-юношески горд и не хотел позвонить подруге и принести ей свои извинения. Потом он начал сомневаться в целесообразности уступки со своей стороны.
- Если у нас нет взаимопонимания сейчас, то может ли оно появ иться позже? - размышлял он. – И Галя - настоящая гордячка, не хочет сделать мне шаг навстречу.
Галя тоже переживала необычно холодное расставание. Она не понимала, почему Олег обиделся на ее уклончивый ответ относительно поездки с ним в «тьмутаракань». Она же не отказалась. Разумеется, такой серьезный шаг надо было обсудить с родителями. И вообще, она не думала, что Олег такой гордый и «упёртый». Надо его проучить: она ни за что не позвонит ему первой.
Олег с Галиной так и не помирились. Его после окончания инст итута направили в небольшой уральский город, Галю – в один из костромских райцентров. Отработав учительницей положенный срок, она вернулась в Кострому к родителям и стала преподавать свой предмет в одной из городских школ. Олег остался жить и работать на Урале. За все прошедшие годы он ни разу не посетил родные места, а теперь  приехал в костромской край в связи со смертью своей одинокой матери. Заодно решил навестить и родителей Гали. Не ожидал встретить ее здесь.
Сидя в зале за столом, Олег и Галина наперебой расспрашивали друг друга о пережитых радостях и огорчениях.
- Почему ты в квартире одна? – спросил Олег.
- Прошло уже несколько лет, как сначала папа, потом и мама покинули этот мир.
- Но, по логике вещей, тут должен быть еще твой муж.
- Если имеешь в виду мой возраст, то, конечно, муж должен быть. И он был. Но теперь его нет. Один раз попыталась обзавестись им, но неудачно. Он заинтересовал меня как талантливый актер. Особенно мне нравилось его чтение стихов. Несколько раз послушала и увлеклась им. Тешила себя надеждой слушать стихи всю долгую совместную жизнь. Увы, ошиблась. Вскоре оказалось, что он читал стихи не только мне. И вообще он менял слушательниц с определенной периодичностью. Иначе он не мог. А я не хотела и не могла быть одной из многих. И мы с им расстались.  С тех пор предпочитаю статус свободной женщины. А твоя личная жизнь как сложилась?
- Статус свободного мужчины мне, признаться, быстро наскучил. Захотелось, чтобы рядом была женщина, чтобы в доме было по-семейному уютно. Ко мне потянулась наша учительница музыки. Она сказала, что я, в ее понимании, тот самый мужчина, о котором она мечтала. И я решил создать с ней семью.
- Ты ее любил?
Олег замолк и молчал довольно долго. Потом произнес:
- Любил я, пожалуй, только тебя. А ее, мою жену ценю, уважаю и жалею. Надеялся, что общие семейные заботы и радости, воспитание родившейся дочери сблизят нас, может быть, сделают родными. К сожалению, кроме чувства уважения и благодарности у меня к ней больше ничего так и не возникло. Так и живем.
Доверительная беседа Олега с Галиной затянулась до ужина. Хозяйка накрыла стол. После ужина спросила:
- Ты, Олег, когда собираешься уезжать?
- Планировал сегодня, но, пожалуй, опоздал на поезд.
- Оставайся до завтра. Комната свободная есть. Завтра уедешь.
- Спасибо! Пожалуй, останусь.
В указанной ему комнате Олег удобно устроился на полутораспальной кровати. Некоторое время спустя Вошла Галя. Присев на край кровати, она спросила:
- Тебе хорошо?
- Очень.
- Прочти, пожалуйста что-нибудь из Блока.
Олег сел на кровати и, немного подумав, стал читать свое любимое стихотворение «Ушла. Но гиацинты ждали». Оно заканчивалось строками: «Вползи ко мне змеей ползучей, В глухую полночь оглуши, Устами томными замучай, Косою черной задуши».
- Ты – самый лучший чтец стихов Блока, - с улыбкой сказала Галя после того, как он произнес последние слова.
Потом она наклонилась к нему и громко прошептала:
- Замучить тебя, говоришь?
Олег вместо ответа крепко прижал ее к себе.
Когда за окном забрезжил рассвет, Галя тихо промолвила ем у на ухо:
- Полная гармония. А ты как считаешь?
- Так же. Не предполагал, что такое может быть.
- Нео ведь ты уже не один год живешь с женой.
- Да, жена есть, а гармонии нет. Между нами «дверь стеклянная».
Олег не уехал из Костромы ни в этот день, ни на следующий. Они, как в юности, бродили по набережной Волги, подолгу, прижавшись друг к другу, сидели в беседке Островского. Выражая свои сокровенные чувства, то один, то другой говорил, что что это самые счастливые дни в его жизни.
- Я поняла, что любила теб все прошедшие годы, просто держала это чувство где-то в тайниках своего сердца, - сказала однажды Галя. - Теперь же моя любовь вырвалась на свободу и залила меня радост ным, сияющим потоком Я так рада этому!
- И я испытываю такие же чувства, - заметил он.
- Но что мешает нам теперь быть счастливыми всегда? Ах, да, ведь  у тебя есть  жена, семья…
- Я буду разводиться, - произнес он после продолжительного молчания.
- Это твоя воля.  Твердо знай длишь одно: я тебя люблю и буду любить всегда.
С твердым намерением развестись с женой Олег сел в вагон уральского поезда.
В первые же минуты после встречи жена заметила необычное, взбудораженное состояние мужа.
- Ну, рассказывай, - грустным голосом произнесла она.
И он рассказал всё, как на духу: и про юношескую влюбленность, и про недавнее недельное общение с Галиной. Сухо подвел итог:
- Нам с тобой надо расставаться. Не обижайся! Я так и не смог полюбить тебя а, жить без любви я больше не могу, не хочу и не буду. Каждый из нас с тобой говорит, но не слышит другого.
- Это ты меня не слышишь, потому что не любишь.  А  я тебя люблю и слышу, - сказала она. – Но удерживать силой ебя не буду. Жаль только, дочь буде очень страдать.
- Дочка вырастет и всё поймет. В общем, завтра я подам на развод.
Они разошлись по разным комнатам. Проснулся Олег в хорошем настроении. Напевая «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», он сделал легкую зарядку потом побрился. Время от времени прислуш ивался к звукам, которые доносились из комнаты жены. Там было тихо. Постучав в дверь, он заглянул. Жена лежала на кровати с открытыми глазами.
- Пора вставать, а то можешь опоздать на работу, - подчеркнуто бесстрастным тоном произнес Олег.
- Я не могу встать, у меня не слушаются ноги, - негромко и грустно произнесла она.
Осторожно откинув одеяло, он убедился, что при всем желании женщины, ноги не подчинялись ей. Он срочно вызвал «Скорую помощь». Осмотрев больную, врач сухо произнес:
- Судя по всему, налицо паралич нижних конечностей на нервной почве. Это может быть надолго или навсегда.
Выполнив рекомендации врача, Олег позвонил в Кострому Гале и подавленным голосом обрисовал ситуацию.
- Ты понимаешь, что я не могу оставить жену в таком положении, так что развод откладывается на неопределенное время. Что ты на это скажешь?
Последовала продолжительная пауза, затем прозвучали слова:
- Еще не всё потеряно. 
- Что ты имеешь в виду? - встревоженно спросил Олег.
После еще более длительной паузы Галя сказала:
- Я приеду к тебе, чтобы быть с тобой рядом, быть с тобой вместе.


РОМАН С «ЯЗЫЧНИЦЕЙ»

С другом детства Егором мы не виделись несколько лет. И вот - неожиданная, почти случайная встреча. Конечно, расспросили друг друга о здоровье, работе. Дошло до личной жизни.
- У меня есть жена, двое сыновей, в общем, всё в порядке, - сказал друг. - А некоторое время назад мне затуманил голову роман с необычной женщиной – «язычницей».
Уловив мой недоуменный взгляд, он уточнил:
- Ты не ослышался: именно с женщиной-«язычницей».
- Если можно, то расскажи подробнее, это так интересно!
- Хорошо, слушай. Всё началось с корпоративного банкета 8 марта. Перед тем, как мы заняли места за столом, сослуживец подошел ко мне с миловидной женщиной:
- Познакомься, Егор, это - моя сестра. Врач. Живет и работает в Москве. Сейчас у нее отпуск, вот и приехала ко мне в гости. Кстати, свободная.
- Вера, - произнесла она с улыбкой. – Язычница.
- Ого! – не удержался я. - Это в нашу-то эпоху торжества традиционных мировоззрений?
За столом мы с ней сидели далеко друг от друга, зато после банкета появилась возможность продолжить разговор. Всей компанией отправились прогуляться на окраину нашего города. Пристроившись на дорожке справа от Веры, я с ходу пошел на обострение темы:
- Как можно быть язычницей в наше время? Посмотрите, город сияет куполами храмов. А сколько молитвенных домов скромно стоит среди гражданских зданий. Нет, нет, древней религии, основанной на поклонении Солнцу и тому подобно, не осталось места в сердцах и душах людей!
- Согласна с вами, Егор, что храмов сейчас много. Но сразу же хочу утонить, что в основе моего, так сказать, личного язычества не какие-либо религиозные догматы и ритуалы. К ним я отношения не имею.  Просто я люблю Природу. Уверена, что тяга к природе всегда жила и живет ныне в нашем внутреннем мире. Вот мы, участники этой прогулки, куда пошли после застолья? Ближе к лесу, на природу. И совсем не случайно день 8 марта называют Праздником Весны. Общеизвестно, что весна - период пробуждения природы и внутреннего мира человека. На природе я испытываю необычный душевный подъем и вдохновение. Здесь ощущаю себя неотделимой частицей Мироздания. Солнечные лучи наполняют меня теплом, радостью и непередаваемо сладостным внутренним светом. Моя кровь приходит в волнение, мне хочется ликовать, петь, читать стихи и танцевать. В природе всё взаимосвязано. В те дни, когда сок поднимается из земли по виноградной лозе, в те дни в бутылках с шампанским, лежащих глубоко в пещерах, вино начинает бурлить. Каково!
В этот момент порывом ветра с ближайших деревьев сорвало сухие прошлогодние листья и мелкие веточки. Описав над нашими головами круг, они стали медленно опускаться. Вера с улыбкой вытянула вверх руку, и на её ладонь легла ольховая серёжка. Женщина звонко рассмеялась и, немного помолчав, стала читать стихотворение:

«Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую,
начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю
и вновь прихожу к невозможности истолковать».

- Интересно, как же вы истолковываете события сегодняшнего дня? -  спросил я ее. – В частности, нашу с вами встречу на банкете, прогулку, беседу, вот эту сережку на ладони?
Вера немного помолчала, потом медленно покачала головой:
- Не знаю, что сказать. Не скрою, мне приятно, что вы интересуетесь внутренним миром человека, пытаетесь его осмыслить. Вы, Егор – интересный собеседник. А фантазировать на тему развития наших отношений не хочется. Я – свободная, но у вас, насколько мне известно, есть жена, дети.
Она посмотрела мне в глаза, и мне показалось, что я погрузился в некий чудесный, манящий, пленяющий мир. На сердце у меня стало светло и радостно, чего я давно не испытывал.
- Ладно, поживем – увидим -, облизнув вдруг пересохшие губы, произнес я.
Мой друг Егор умолк, видимо, припоминая волновавшее его прежде событие. Я прервал молчание:
- И как после этого сложились ваши отношения с Верой-«язычницей»?
- До ее отъезда из нашего города в Москву мы встречались с ней ещё не раз. Бродили по залам музеев и выставочных залов, кружили по городским пропектам, выезжали в окрестные селенья посмотреть на древние храмы, сидели в уютных кафе. С каждой встречей мне всё больше открывался яркий и разнообразный, точно калейдоскоп, внутренний мир собеседницы. Меня удивляло, что она, врач по профессии, так хорошо знала литературу и поэзию, читала наизусть множество стихов. В живописи обоснованно судила о достоинствах и недостатках картин. Касаясь истории, приводила многочисленные малоизвестные факты из жизни государственных деятелей, ученых.
- Надо полагать, Егор, ты как брутальный мужчина не мог бесконечно долго ходить с этой дамой за ручку?- спросил я.
- Разумеется. Наступил час моей мужской атаки. Супружескую верность мужчины я, честно признаюсь, относил к чисто теоретическим добродетелям и не отличался монашеским образом жизни. Из опыта знал, что первые близкие отношения с женщиной носили обычно сумбурный характер, так что было трудно сказать, чего они доставляли больше: удовольствия или раздражения. Поэтому «атакующий» разговор с Верой повел в стиле намёков. Она сразу поняла их смысл:
- Егор, я не ханжа. Знаю, что моего сына, которому теперь двенадцать лет, принес не аист в клюве. И я не монашенка, которая принародно твердит о греховности сексуальных отношений, а сама втайне грезит сладостными картинами. В моем понимании, сексуальные отношения мужчины и женщины абсолютно чисты, если за ними не кроется корысть. Благодаря им человечество множится, они даруют нам здоровье, творческую энергию и долголетие.
Я молча слушал, не перебивая. Немного помолчав, Вера продолжала:
- Чтобы сексуальная близость была в радость обоим, важно, чтобы каждый старался понять и удовлетворить желания партнёра, а не свои собственные. Да, это очень важно. В диком, животном мире этого, конечно, нет, но язычество, в моем понимании, соответствует уровню сознания людей. И ещё: хорошо, когда известно, что партнёру нравится, а что нет. О себе я расскажу тебе чуть позже, а твои особенности как мужчины мне врачу, известны не хуже, чем тебе самому.
Егор испытующим взглядом окинул меня, как бы определяя, можно ли мне доверить нечто сокровенное. Решил, что следует воздержаться:
- В детали дальнейших событий не буду вдаваться. Скажу лишь, что наше самое первое близкое общение с Верой было моим самым радостным изо всех пережитых мной прежде.
- Лиха беда начало, - заметил я.
- Наша дружба с Верой-«язычницей» длилась ровно два года, -продолжал Егор. - За это время было немало событий, на первый взгляд, незначительных, но ярко высвечивающих своеобразный характер моей подруги. Приведу лишь один эпизод. Однажды летним вечером мы с Верой, по её просьбе, приехали на берег реки искупаться. Место выбрали пустынное, было уже темно. Раздевшись первым, я, как обычно, в плавках стал входить в речку.
- Так нельзя! – окликнула Вера.
- А как надо? – недоуменно спросил я.
- Надо совершенно обнаженным. Думаешь, наши предки купались в плавках?
С этими словами она отбросила в сторону купальник и пошла в воду в чём мать родила. Я последовал ее примеру и поразился новизне ощущений. Струи воды обтекали те места моего тела, которые традиционно были закрыты плавками, и это было так чудесно!
Нам вместе с Верой было замечательно: оказалось, мы одинаково мыслили и воспринимали окружающий мир. Как здорово было бы соединить наши судьбы!
- И ты, Егор решился на этот шаг?
- Понимаешь, у меня не хватило мужской твердости. Я долго терзался от раздвоенности, но так и не смог оставить семью с двумя сыновьями-школьниками. Постепенно тупиковая ситуация наших отношений с «язычницей» стала ей и мне очевидна. Мы встречались уже всё реже, в основном обмениваясь электронными письмами. Однажды, утром 8 марта от Веры пришло сообщение всего из нескольких строк. Это были заключительные строчки стихотворения про ольховую сережку, которое она читала мне при первой встрече:
«Яснеет душа, переменами неозлобимая. Друзей не понявших, и даже предавших, прости. Пойми и прости, если даже разлюбит любимая. Сережкой ольховой с ладони её отпусти».
И в заключение была ее просьба: «Отпусти меня, Егор, сережкой ольховой! Вера-язычница».
Мне тогда стало очень горько. Прошел не один час в размышлениях. Наконец я ответил строчкой тоже стихотворения: «Улетаешь? Лети, пожалуйста! Знаешь, как отпразднуем встречу!»
- И вы отпраздновали вашу новую встречу?
Егор ответил на мой вопрос не сразу:
- Вера-«язычница» прошла через мою судьбы своеобразным метеоритом, оставив в ней яркий лирический след. За это я ей очень благодарен. А повторно мы встретились с ней лишь через несколько лет. К тому времени наши чувства угасли до такой степени, что ни у нее, ни у меня уже не было желания сблизиться. Так что, никакого праздника не получилось. Такой вот сложился у нас роман.
Друг детства закончил свой рассказ. Я молчал, не зная, что сказать, как вообще отнестись к участникам романа? Что ж, нередко жизнь задает нам такие вопросы, на которые быстро не найдешь ответа.

ОТЧАЯННОЯ ВЫХОДКА

В нашем городском военкомате работы всегда выше головы, поэтому домой нередко приходилось возвращаться поздним вечером. И в этот раз я задержался в своем кабинете. Когда направился в сторону дома, на улице уже стояла ночь. Над городом проплывали низкие дождевые облака. Заморосил дождь. Вдалеке сверкнула молния, прогремел гром. Дорога до квартиры занимала примерно полчаса, и я ускорил шаг. Улица была безлюдной, лишь впереди на тротуаре маячила фигура медленно идущей женщины под зонтом. Когда я догнал её, женщина вдруг громко вскрикнула и опустилась на одно колено. Я бросился к ней с возгласом:
- Что с вами? Вам нужна помощь?
- Подвернула ногу. Ой! Не могу подняться.
Подставив плечо, я помог несчастной встать, сочувственно спросил:
-  Идти можете?
- С трудом.
Опираясь на мое плечо, женщина неуверенно сделала несколько шлагов. Так мы и поплелись.
- Вам далеко? – спросил я.
- Нет.  Мой дом совсем рядом.
Примерно через сотню метров мы остановились у подъезда четырехэтажного многоквартирного дома.
- Не представляю, как буду подниматься на второй этаж, -произнесла она.
- Не волнуйтесь, я помогу.
Мы медленно поднялись по лестничным пролетам, остановились у двери
- Здесь я живу, - произнесла она. -  Извините, что доставила вам столько хлопот. Я чувствую себя вашей должницей. Не знаю, чем могу рассчитаться.
- Чашка горячего кофе после холодного небесного душа меня вполне устроит.
- Заходите!
Я оказался в прихожей уютной двухкомнатной квартиры. Включив свет, хозяйка осмотрела меня с головы до ног и покачала головой:
- Вы, товарищ майор, промокли насквозь, надо ваш китель сушить. Но сначала давайте познакомимся. Меня зовут Юля, а вас?
- Игорь.
- Проходите, Игорь, на кухню, садитесь. А ваш китель давайте мне, я его пристрою над калорифером. Потом приготовлю кофе.
Устроившись за столом боком, я молча наблюдал, как хозяйка хлопотала: наливала в чайник воду, доставала чашки, банку с кофе, нарезала ломтики сыра, насыпала сахар. Обратил внимание, что она вроде бы перестала хромать.
- Хорошо, что нога так быстро зажила, - подумал я.
Юля тоже молчала. Время от времени она посматривала в мою сторону и улыбалась. Я успел её рассмотреть. Это была статная женщина примерно тридцати лет, с миловидным лицом приятного овала, большими глазами и длинными ресницами.
Наконец кофе было подано. Мы выпили по чашке.
- Давайте я, Игорь, вам еще приготовлю, - сказала Юля.
Поставив на стол очередную чашку напитка, она всплеснула руками:
- Да у вас и рубашка насквозь промокла! Снимайте её немедленно! Я и её высушу. Надеюсь, вы не против?
С этими словами она склонилась надо мной и стала расстегивать верхние пуговицы моей рубашки. Её белокожая грудь оказалась прямо перед моими глазами. От груди, всего тела молодой женщины исходило нечто труднообъяснимое.
Прежде я не раз слышал выражение «секс-бомба». В моем представлении речь шла о женщине с какими-то особыми, соблазнительными пропорциями тела, которые возбуждают мужчин. Теперь я понял, что «секс-бомба» – это нечто совсем другое. Это исходящая от женщины не поддающаяся объяснению власть, которая в один миг лишает мужчину самообладания и рассудка, пробуждает в нем дремлющий вековой инстинкт и вызывает горячее, неодолимое желание схватить женщину в объятия и унести ее в пещеру. Именно такие неконтролируемые чувства вдруг охватили меня в тот момент. Конечно же, я не мог им противостоять.  Тем более, что Юля беспрекословно подчинилась мне. Она лишь без конца повторяла:
- Это безумие. Это безумие…
Через пару часов мы молча выпили остывший кофе. Гроза ушла далеко за окраины города, дождь прекратился.
Юля подала мне высохший китель, опустила глаза и негромко произнесла
- Спасибо за всё!
- И тебе спасибо, - в тон ответил я и вышел.
Так получилось, что меня послали в командировку, и наша следующая встреча с Юлей произошла через три месяца. Мы снова сидели на кухне и пили кофе. Перекинулись несколькими общими фразами.
- Как твое здоровье? - спросил я.
- Отличное.
– А как настроение?
- При этих словах я выразительно посмотрел в сторону спальни.
Юля перехватила мой взгляд:
- А настроения никакого нет.
Ответ озадачил меня. Мне казалось, что Юле было достаточно хорошо со мной прошлый раз, и она должна бы стремиться к повторению. Что бы значил ее отказ?
- Ты в кого-то влюбилась за это время? – прямо спросил я.
Она помолчала несколько минут, потом посмотрела мне в глаза и произнесла:
- Давай, Игорь, будем предельно откровенны. Прошлый раз я намеренно заманила тебя в свою квартиру. Да, да, я применила женскую хитрость, притворившись, что повредила ногу. И совсем не случайно было всё остальное. Я очень хотела иметь ребенка, и я забеременела. За это я тебе очень благодарна. Но у меня нет желания продолжать с тобой близкие отношения. Мне не нужен мужчина, понимаешь?
 Я не верил своим ушам. С трудом собравшись с мыслями, наконец произнес:
- Хочешь сказать, что ты намеренно вышла на улицу в тот вечер, чтобы заманить к себе первого встречного?
- На улице я увидела, что передо мной офицер. Там этого для меня было достаточно. А в квартире присмотрелась к тебе внимательнее. Более того, я уже немало знала о тебе, ведь в военкомате служит не так уж много офицеров. Я была наслышана о твоей добропорядочности, внимательном отношении к людям. И всё это взвесив, приняла такое вот отчаянное решение. Вам, мужчинам никогда не понять чувства женщины, которая хочет иметь ребенка! Иногда это желание лишает её привычного рассудка.  Подобное произошло и со мной в ту ночь, когда началась гроза. С первыми раскатами грома на меня что-то нахлынуло, побудило выйти на улицу. Наверное, это быстро прошло бы, но тут появился ты…
Она замолчала. Я тоже молчал, не зная, что сказать. Услышанное не укладывалось в мои прежние представления.
- Какая-то женская причуда, - наконец выдавил я из себя.
Юля перевела разговор на бытовую тему. Мы обменялись еще несколькими фразами. Затем она спохватилась:
-  Мне же надо идти на дежурство. Ведь я работаю медсестрой.
- Да, конечно, – нехотя согласился я.
Встал. Вышел в прихожую, взял в руки фуражку. Надо было что-то сказать, но у меня не находилось слов. Юля выручила:
- Игорь, пусть всё произошедшее останется нашей маленькой тайной! Не надо приходить ко мне, звонить мне. Я привыкла к одиночеству. Скоро у меня будет дочь и нам вдвоем будет веселее. К тебе у меня никаких претензий нет и не будет, можешь не переживать.
- Ну, воля твоя. Я готов помогать, чем могу.
- Не надо. Я в состоянии обеспечить себя и ребенка. А если уж будет совсем трудно, то выйду замуж за какого-нибудь овдовевшего ветерана.
И мы расстались. Несколько месяцев спустя от Юли на мой телефон поступило сообщение:
 «Родилась дочь. Живу в другом городе. Всё хорошо. Спасибо!».
Больше никаких контактов за прошедшие годы у нас с Юлей не было. Я отнес это к её еще одной женской причуде.

«ИРКА, К НОГЕ!»

Лейтенант Руслан Смирнов и Ирина Дворецкая случайно встретились в нашем поселке во второй половине лета. Он, отслужив год в должности командира вертолета, приехал в первый отпуск к своим родителям. Ирина решила навестить подругу, с которой познакомилась в Москве, где жила с родителями. Молодые люди быстро нашли общий язык и вместе проводили по несколько часов в день. У них оказались близкие вкусы в музыке, литературе, так что, поговорить им было о чем. К концу третьей недели общения у обоих окрепло желание продолжить дружеские отношения, и Ирина решила познакомить Руслана со своим родителями. Позвонила им. Те дали согласие, и молодые люди вместе отправились поездом в столицу.
Готовя друга к встрече со «стариками», девушка описала ему их наиболее характерные черты. Оба они принадлежали к миру ученых. Отец посвятил свою жизнь изучению древнего Египта, был доктором исторических наук, профессором столичного вуза. Мать в должности декана факультета преподавала искусствоведение. Свою единственную дочь Ирину они мечтали также ввести в свой мир с учетом современных реалий. По их настоянию она училась в академии общественных наук. Отзываясь о том или ином человеке, они сразу же отмечали, что он – «нашего круга» или «не нашего круга». Родители не скрывали от дочери свое намерение подобрать ей для супружества достойную партию и развернули на этом направлении широкую деятельность.
 Поезд пришел в столицу рано утром, и молодых людей ждал завтрак совместно со «стариками». Отец, выпив чашку кофе с бутербродом, сразу же удалился в свой кабинет. Мать в этот день никуда не спешила и все утро обстоятельно беседовала с прибывшими. С ее лица не сходила любезная улыбка, и сама она была, казалось, воплощением внимания и гостеприимства.
Ее первые вопросы касались родителей Руслана: кто они по профессии, образованию, общественному положению. Услышав, что мать – бухгалтер, а отец – агроном, хозяйка выразительно произнесла:
- Да, они не нашего круга.
- А я - вашего круга? – с армейской прямотой спросил Руслан.
Мать на несколько секунд замялась, потом неторопливо прои знесла:
- У вас, Руслан, вся служебная карьера впереди. Возможно, вы станете генералом. Это хорошо. Тем не менее, это - круг военных.
- А если я сделаю вашей дочери предложение стать моей женой, то, что же, ей нельзя переходить в наш круг? Или я неправильно понял вашу систему социальных кругов?
- Поскольку ваша военная карьера впереди, то мы разрешили Ирине поддерживать с вами дружеские отношения. Ей полезно знакомиться с различными социальными группами.  Но о предложении с вашей стороны не может быть и речи. Ирина вполне достойна составить партию дипломату.
- Мама, ну оставьте вы эту щекотливую тему! – вступила в разговор девушка.
-  Спасибо вам, вы просветили меня, - сдержанно поблагодарил лейтенант хозяйку.
В течение нескольких дней Ирина и Руслан гуляли по Москве, затем он уехал к месту службы.
Проходили месяц за месяцем. Молодые люди поддерживали тесную связь – практически каждый день подолгу разговаривали по телефону. Пауза в общении возникала только во время учений, когда офицер молчал по причине скрытности проводимого мероприятия. В ходе продолжительных разговоров офицер разносторонне обрисовал подруге жизнь небольшого военного городка. С радостью сообщил, что ему присвоили звание старшего лейтенанта. Конечно же, говорил и о своих чувствах к ней.  Она отвечала взаимностью, признаваясь, что очень скучает по нем и готова променять столичную жизнь на быт военного городка. Наконец Руслан прямо спросил Ирину, согласна ли она стать его женой? В ответ прозвучало твердое «да». Тогда он попросил ее выяснить мнение родителей. Вскоре Ирина сообщила, что, увы, мать с отцом по-прежнему подбирают ей партию и уже   наметили несколько весьма реальных вариантов.
- В таком случае нам с тобой надо самим принимать решение и   действовать, не теряя времени, – сказал Руслан. – Ты согласна со мной?
Вновь прозвучало «да». Наутро Руслан изложил Ирине по телефону план действий.  Согласно задуманному, старший лейтенант берет краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам и приезжает в родное село. Туда же под каким-либо предлогом приезжает и Ирина. Они подают заявление в ЗАГс  и разъезжаются.  Вновь встречаются уже при регистрации брака.
- Утверждаешь? – спросил Руслан подругу.
- Принимаю целиком и полностью.
 Всё получилось так, как наметили молодые люди. После регистрации брака им, ставшим мужем и женой, уже не было смысла скрывать от родителей молодой жены факт создания семьи. И они, прихватив с собой шампанское, поехали в Москву.
Нужно отдать должное тактичности и самообладанию ученых родителей: они встретили ошеломляющую для них весть с демонстративным спокойствием. После завтрака с шампанским Ира ушла в спальню отдохнуть с дороги, а Руслан с ее родителями остался в просторном зале. Он приготовился услышать нравоучение и не ошибся. Отец Иры долго говорил об их династической преданности науке, которая теперь оказалась под угрозой. Мать подошла к ситуации с другой стороны.
- Руслан, вы никогда не найдете с Ирой общего языка, поскольку вы относитесь к разным кругам. Дочь потомственных ученых не услышит голос военного человека, хотя формально является его женой.
- Вы в этом уверены? – спросил её молчавший до тех пор старший лейтенант.
- Абсолютно.
- Что ж, давайте проверим на практике.
С этими словами Руслан поднялся с кресла и, повернувшись в сторону спальни, громко произнес:
- Ирка! К ноге!
Родители с изумлением смотрели на него, не веря своим ушам. Тягостная тишина длилась не менее минуты. Затем дверь спальни распахнулась и оттуда, картинно пригнувшись и касаясь руками пола, трусцой выбежала Ирина. Подбежав к Руслану, она с восклицаниями «тяв! тяв! тяв!»  прижалась к его ноге.
Пораженные родители молчали.
Руслан поднял и обнял жену со словами:
- Прости мне, Ирочка, эту дурацкую шутку, но благодаря ей мы с тобой, по-моему, убедительно доказали, что прекрасно понимаем другу друга.
Молодожены прожили в московской квартире несколько дней, затем вместе уехали в военный городок. Ни в те дни, ни позже, никогда больше ученые родители не заводили разговор о социальных кругах. А семья офицера Руслана Смирнова жила жизнью, характерной для семей, где между супругами царят любовь и согласие.
Остается добавить, что Руслан дослужился до звания полковника, а после увольнения из вооруженных сил, живя в столице, создал и много лет руководил уникальным изданием, которое стало одной из  визитных карточек Москвы.


ОГЛАВЛЕНИЕ

Береза во хмелю.
(Вместо предисловия).
Три года в неволе.
Крутая судьба труженицы тыла.
Из блокадного Ленинграда.
«Первая леди» русских баптистов.
Родом со Святой горы.
Хозяйка женьшеневой плантации.
В колонию по своей воле.
От машинистки до советника юстиции.
Женская династия смоленских адвокатов.
«Я – счастливая женщина».
Строптивая «восточная» Лейла.
«Небесная» любовь.
Тернистая стезя «самой умной» дочки.
Всю жизнь с комсомольским задором.
Дорожные откровения.
«В Норвегии я прожила 15 лет».
Замужем за японцем.
Чем удивила Страна восходящего солнца?
«Еще не всё потеряно».
Роман с «язычницей».
Отчаянная выходка.
«Ирка, к ноге!»