Убить Феникса. 0. 0 Юна обнуление

В историю она вошла под именем Юна.
В прочем, как и в жизнь Леланда, хотя, само имя он, как раз и не запомнил.
Когда родилась Юна – не происходило ничего из ряда вон необычного. Северное сияние не мерцало особенно ярко, метеоритный дождь не перечеркивал облака и никакие звезды не падали за горизонт.
Ничего не предвещало, так сказать.
Веселый ребенок, который неплохо учился и, временами, шкодил. В тридцать лет она была медиком, работающим вахтовым образом на удаленной от агломерации территории - Озеро Омас.
Озеро Омас было реабилитационной зоной. Здесь с незапамятных времен лечились от разных болезней – хороший климат плюс природные источники. Некоторым даже удавалось нарастить потерянные зубы, конечности или отрастить, не вполне понятно для чего нужный в современном мире, хвост.
Подразделение Юны сотрудничало с базой людей. Вынуждено было. База не кстати расположилась под боком.
Но что поделать – если уж так исторически сложилось.
Из-за того, что инопланетяне решили обосноваться именно тут, многим хотелось перенести озеро с частью шельфа в другое место. Но боялись ошибиться в расчетах и прихватить не все питающие его подземные и горные источники. Не все пласты породы и грибницы, участвующие в создании микроклимата. Чуть левее, менее глубже – и состав воды и воздуха изменится. И это будет уже совсем не то.
Каждое озеро уникально своим составом. Это как генетика.
Не бывает идеальных клонов.
Юна любила плавать в выходные на рассвете в заводи, примыкавшей к территории базы. Утес скрывал от ее глаз не вписывающееся в среду планеты уродство чуждой эргономичной архитектуры. А еще Юна любила разнонаправленную музыку новых поколений, распущенные волосы и чипсы из ольматиса.
И первое, и второе, и третье во время вахты было запрещено. По объективным причинам. Оставалось только плавать.
Когда сверху, нарушая все протоколы межрасовых контактов, медленно опустился инопланетный скафандр, Юна, завернувшаяся в полотенце, сидела под своей антигравитационной палаткой и доедала завтрак. Палатка отбрасывала достаточную тень, чтобы в ней можно было спрятаться от яркого света всех трех лун и избежать ненужного загара.
Загар делал ее кожу излишне перламутровой, а Юне нравилось мягкое лазурное свечение. Немного старомодно, когда все вокруг твердят о естественности. Но кто сказал, что неестественно быть незагоревшим?
Истинная причина была в том, что бледность подчеркивала тот оттенок двухцветной радужки, который достался от мамы. Кобальтово-синий. Он проступал ярче, главенствуя над фиолетовым, которым гордился отец, целуя ее в лоб и называя своей дочуркой. Юна всегда хотела быть больше похожа на мать.
Может быть потому и пошла в медицину. А может быть, именно потому, что она и на самом деле была очень на нее похожа, ей нравилось исцелять?
«Код 7.6 - бессознательное состояние.», - подумала женщина, оценив безжизненность фигуры. –«Который может потенциально перерасти в 7.67. То, что пришельцы называют «обострение военного нейтралитета»»
Никто на планете не понимал эту формулировку в переводе. Потому и было принято считать, что это осложнение может проявиться только в случае бессознательного состояния объекта. Побочка бессознательного с подпунктом 7. Идет сразу после непроизвольного спазма мышц челюсти 7.66.
Никто на планете не понимал, что «обострение военного нейтралитета» значит и на межгалактическом. Война - антоним мира, и оба понятия не имеют никакого отношению к нейтралитету. Нейтралитет – это невзаимодействие. Пришельцы с планетой взаимодействовали активно, при этом явной агрессии к местным, как и явных попыток построить мирные отношения не было.
Бессмысленный набор слов.
Из-за этого никто не знал, как с пришельцами общаться. Чем дальше, тем больше. Юне не хотелось становиться причиной, обострившей нечто, что никто не понимает.
В три грациозных прыжка женщина пересекла косу пляжа. Ее кожа блеснула в подлунном свете, рассыпая шлейфом блики по поверхности.
Скафандр лежал недвижимо. Юна вытянула его за ногу на берег и привязала к лиане, чтобы не утащило ветром. Пришельцы, даже такие крупные мужчины как этот, были легкими. Любой порыв ветра мог отнести их как пушинку. Как, если бы скафандр был пустой.
На нагрудном дисплее то появлялись, то исчезали показатели состояния. Юна напряглась, лихорадочно вспоминая предельные цифры для представителей этого вида, бросила взгляд на палатку – взяла ли она с собой рабочий планшет?
«На вряд ли…»
«Требуется режим декомпрессии» - подсказывал дисплей на трех языках, наконец добравшись до межгалактического. – «Требуется ручной ввод или верните управление обратно к голосовым опциям.»
Не разумно межгалактический ставить третьим в очереди, если счет идет на минуты. Еще более странно требовать голосовой ввод владельца скафандра, находящегося в бессознательном состоянии.

Убить Феникса. 0.1 Юна

Юна активировала предложенный декомпрессионный режим, и пораженно ахнула – скафандр стал вспухать и округляться по всей поверхности.
«Спасение выходит из-под контроля,» - пронеслось в ее голове. Женщина приложила к горлу четырехпалую ладонь и заговорила на частоте спец.служб:
- Юна Я Бо*. Экстренно. Код 7.6. Территориально – Озеро Омас, квадрат База.
- Код 7.6? – Удивленно отозвался тут же присоединившийся оператор. – Определенно семь-точка-шестой?
- Определенно 7.6, - подтвердила Юна. И добавила, - Определенно 7.6 и, кажется, чуточку 7.67.

***

Странно было наблюдать техника подключенным к аппаратам в местном госпитале.
Они как-то очень быстро разобрались с его повреждениями, вернули к норме состав крови и сейчас, погрузив в искусственную кому, боролись за полной восстановление нервных связей мозга.
Леланд видел местные больнички только на картинках, и это место было не очень на те изображения похоже. Больше, светлее, чище.
Технологичней.
Отдельный бокс с земной атмосферой и давлением. И это не какой-то исследовательский узкоспециализированный на других видах институт. Обычный госпиталь. Даже не военный.
Вот лежит техник, утыканный наноиголками и похожий на морского ежа. Вокруг него деловито и безостановочно снует мед. робот. Вот Леланд сидит на корточках у стены. В скафандре, но со снятым шлемом. Ему принесли стул и воду, но по какой-то необъяснимой для медиков причине военный от них отказался.
Мимо смотровых окон ходили по своим маршрутам пришельцы – кто в быстром темпе в халатах, кто, едва-едва передвигая ноги, с капельницами или ходунками. Никто не пялился на него, как на диковинную аквариумную рыбку, кроме одного ребенка, который минут пятнадцать дышал в стекло, тыкал пальцем и что-то неслышно для Леланда оживленно верещал, пока его, видимо – мать, не утащила прочь, закатив глаза с выражением понятным всем матерям галактики: «Как меня это все достало!»
Было еще двое деток.
«Наверное, брат с сестрой. Похожи вроде,» - Отметил военный. И тут же сам себя опроверг. - «Похожи, как же. С чего я взял, что эти двое похожи? Они все для меня на одно лицо. Блестят только по-разному: одни розоватым отливают, другие зеленым, третьи еще хрен пойми каким цветом, я такого названия и не знаю…»
А еще он заметил, что свечение у одних ярче, чем у других. И подумал, что при съемке это свечение не фиксируется земными камерами. Леланд мог поклясться: ни на одном кадре хроники из курса самосохраненки никто не светился.
«Интересно, а вдруг спитмот тоже светится? И если светиться, то каким оттенком?» - неожиданно для себя озадачился Леланд. – «Господи, да что ж такое, почему меня это должно сейчас интересовать? Почему меня это вообще должно интересовать?!»
Дети подошли, переговариваясь. Девочка погладила стекло напротив техника, жалея, мальчик согласно кивнул. Леланда они сначала не заметили. Потом посмотрели на него оба, переглянулись и покраснели, от того, что поняли: он за ними наблюдают. Девочка стушевалась, отступила назад, спряталась за плечо брата, а мальчик неуверенно улыбнулся, поднял раскрытую ладонь и приветственно помахал.
Леланд автоматически помахал в ответ.

* автор в курсе, что означает это имя при переводе на русский.


Убить Феникса. 0.2 Юна

Он не понял почему это сделал.
Сработал какой-то рефлекс – рука сама поднялась и помахала. Военный сидел потом и некоторое время удивленно разглядывал свою руку. А еще он пытался вспомнить – улыбался ли он в тот момент или нет?
Однозначной уверенности не было, и Леланд окончательно расстроился.
Запас кислорода давным-давно закончился, и оставалось только ждать, когда его эвакуируют.
И эвакуируют ли вообще.
По прибытию в госпиталь Леланда лихорадило от роящихся в голове мыслей.
Миссия делала все, чтобы местные никогда и ни за что не получили доступа к биологическому материалу людей. Это подвергает человечество опасности. Об этом как сумасшедший кричал по связи нач.отдела биологической защиты и этики, плюясь в трубку где-то на орбитальной станции, и , возможно, даже (судя по звукам) долбясь лбом о панорамные окна с риском выпасть в космос. Он обещая разжаловать Леланда, навсегда отобрать у него все виды доступов, включая доступ к кислороду.
- Я не медик! Я не медик! – В ответ орал на протяжении получасового допроса Леланд себе в воротник. – Что я мог сделать? Бросить его умирать?
- Вы военный, Леланд! Вы должны знать, что делать! Это не вы должны задавать мне вопросы! Вы должны мне отвечать – наш разговор напрямую транслируется куда надо!
- У него азот в крови мог начать закипать! Я же не знаю на сколько бар он себе давление выкрутил?
- Это полностью ваша ответственность! Это вам вверенный стажер!
- Это ваш некомпетентный сотрудник! У него наклейка ТО на спине! Технический отдел! Что за техник он за такой, если скафандр настроить не умеет? Как я теперь буду чувствовать себя в безопасности на орбите с такими техниками!
- Это техник по связи! По СВЯ-ЗИ! У вас есть претензии к связи?!
Леланд подумал, что замечание резонное - связь орбита-база-скафандр работала замечательно даже при вырубленном технике.

Убить Феникса. 0.3 Юна


И тогда он козырнул своим крайним и самым весомым аргументом:
- АБСЧС часть 7 параграф 6.
На том конце пораженно затихли, и выдержав паузу переспросили с подозрением:
- Что АБСЧС часть 7 параграф 6?
- Процитируйте АБСЧС часть 7 параграф 6. Было нарушение АБСЧС 7.6
На том конце кто-то истерично забарабанил пальцами по клавиатуре панели, а кто-то что-то забубнил рядом с трубкой, и кто-то третий щелкнул тумблером и отключил передачу звука.
- Вот. Если вы сами не можете процитировать, то и на сдачу обучения мне присылаете неподготовленных. – Важно произнес Леланд и далее, нажимая на каждую букву аббревиатуры, процитировал в полной тишине. - АБСЧС 7.6 – если вы оказались вдали от общей группы больше чем на 0,1 земных километра включите лазерную указку на правом локте скафандра, и, не производя больше никаких манипуляций, ждите эвакуации, медитируя для максимальной экономии кислорода. Пограничный пик высотой в 101 метр. И мы не прямо у его подножия стояли. Получается, еще до окончания восшествия на вершину сотрудник должен был прекратить любые действия и включить аварийку.
- Восхождения, - поправил его из динамика знакомый голос. – Ой, простите, вырвалось, на автомате…  - тут же извинился Нойс перед кем-то невидимым Леланду. Видимо перед тем, кому в «куда надо» по словам нач.отдела био защиты, транслировали его допрос.
«Ага, на автомате он,» - все еще невесело улыбнулся Леланд. Зная Нойса, он в случайности произошедшего очень сомневался. –«Ага, и заговорил случайно, и тумблер на передачу включил случайно… Может, еще и на трансляцию забежал – дверью ошибся?»
Почему Нойс обозначил себя? Что он хотел этим сказать?
«Не бойся, я на твоей стороне, безмозглого техника сошлем на Землю, бионача уволим и будем с тобой дальше взрывать Феникса под кофе с печеньками, мне очень нравится, как ты наводишь прицел - ...? Бред какой-то… Или – "Пойми, ты не с той стороны заходишь, все твои АБСЧС и ЁКЛМН - дело десятое?" Может и так, и я опять что-то упускаю и не вижу, но Нойсу-то это зачем? Или это на самом деле значит: «Думайте, Леланд, думайте»?... Или он боится, что из-за этого кавардака потянутся во все стороны ниточки и выяснится, что мы ним в свои общие смены инструкцией пренебрегали? Он так мне угрожает? Типа: "Знай, я все слышу, только ляпни что-нибудь?" Но, что, блин мы такое делали-то?.. Ученых его уровня, что, действительно, за разбазаривание ресурса по типу кофе могут серьезно наказать?..»
Внешняя из двух шлюзовых дверей в камеру бокса отъехала в сторону, и Леланд увидел застегивающую клепки на скафандре медичку. Ту самую, которая была у озера.
«Ола – Ноа, что-то такое. Как-то так ее звали.» - Она представилась по протоколу, но он не запомнил. Запомнил, что протокол точно был соблюден, но не запомнил имя. Пребывал в шоке из-за внештатной ситуации. Ладно бы, обоснованное ЧП: полетело оборудование или напал бы кто-то – он бы кинулся нападать в ответ, защищать стажеров, эвакуировать группу.
Но тут свой же сам на себя напал.
При этом без желания напасть и не планируя нападения.
«Непреднамеренное самоубийство какое-то… Так вообще бывает?.. Бред же?..»
Там, на озере, когда медичка показала жестами, что технику кранты в ближайшие семь минут, и время уже пошло, Леланд принял решение, показавшееся верным: до госпиталя местных было ближе, чем до базы, и их транспорт уже вылетел.
Он думал так: «Стабилизировать техника и вернуться, вызвав эвакуацию.»
Стабилизировали его быстро, а вот с эвакуацией возникли проблемы.
Только он обозначил по связи ситуацию – и понеслось…

Убить Феникса. 0.4 Юна

- Ну, как он? – Раздалось у Леланда над ухом, когда женщина в скафандре вошла в декомпрессионную камеру. – Выглядит получше?
Леланд поднял голову, окинул оценивающим взглядом тело техника, которого в этот момент люто ненавидел, и кивнул.
Юна пощелкала по спинке робота, меняя его программу.
- Что Вы делаете? – Спросил Леланд.
Рука медика замерла. Юна удивленно обернулась. Подобных вопросов ей никто не задавал.
Потому что - ответ был очевидным.
- Лечу…
Леланд нахмурился:
- Это понятно. Вы его стабилизировали. Началось улучшение. Это понятно. Сейчас конкретно вы что делаете?
- Я же говорю – лечу… Состояние изменилось, нужно скорректировать программу…
- Точно? Да?
Юна была в тупике. Что он имеет ввиду?
Как на этот вопрос можно ответить: «нет»?
И если нельзя ответить: «нет» - зачем его вообще задавать?
«Может, он в шоке?» - Подумалось ей. – «Может, это его близкий друг или родственник, или, вообще, любимый партнер – и он так убивается и тоскует? Тогда можно понять – незнакомая обстановка, близкий на грани жизни и смерти – он не знает мою компетенцию, сам ничего сделать не может – вот и сходит от этого всего с ума … Возможно, он цепляется за этот вопрос и уточняет, так как боится обратного ответа? Бедный… Надо его успокоить…» - и в слух произнесла:
- Он очень быстро поправится. Опасность миновала, не переживайте так…
- Да, лучше б он сдох, зараза, - не в силах больше сдерживаться, рявкнул Леланд.
Предварительно он, конечно же, отключил передатчик.
Леланд действительно был в шоке. Если бы техника разорвало там на вершине или его кровь свернулась, закипев при низком давлении, жизнь военного была бы не в пример легче.
Общеизвестный факт: в экспедициях бывают несчастные случаи. Их покрывает страховка.
И никакого головняка.
Оставалось бы затащить его за ногу обратно на гору и, уже на базе, списать в потери личного состава.
А теперь все закрутилось так, что и не распутаешь.
Отключать передатчик в отдалении от расположении воинского контингента он не имел права по инструкции, но и база по инструкции уже с час как должна была выслать за ними транспорт, плюс - био.нач прервал аудио передачу данных прямо во время допроса. Если правила нарушают все вокруг, то и Леланду можно – так он подумал.
К горлу подступали злые слезы. Держать себя в руках, транслируя окружающим нордическое военное спокойствие получалось все хуже. И он планировал в ближайшее время проораться самым ядреным матом, который только знал и, возможно, поплакать. И передавать это в эфир не считал необходимым.
«Однако, если у местных никогда не было наших биологических проб, откуда они знают, как именно нас надо лечить? Откуда? Если они все же имеют представление о нашей физиологии, почему био.нач делает из этого такую проблему?.. Может быть, они сейчас их берут, эти пробы? Через паутину иголок в технике? И этого робота медицинского? Но зачем им какие-то пробы, если даже мозг восстановить могут?.. А если – нет, зачем она пришла и что делает? Я ничего не понимаю… »

Убить Феникса. 0.5 Юна

Тем временам Юна делала свои выводы:
«Какая высокая степень эмпатии… Жертвует своими чувствами, лишь бы близкий не страдал… Высокоморальный народ эти люди. Не удивительно, что мы их не понимаем. Да… Но, может, его так накрывает на фоне обезвоживания, кстати. Его-то анализы мы не брали… Предбредовое состояние возможно. Спутанные мысли, не четкое изложение. Иногда провоцирует агрессию. И по отношению к себе, в том числе. Может, потому и не пьет? Тогда: замкнутый круг - люди зависимы от H2O. Как ему помочь? Не понимаю... Ну, почему он отказывается от воды? А может, это какая-то часть религии, обряд самоистязания или традиция древняя, чтимая? И они так выражают скорбь и солидарность с умирающим? Он страдает - и мне не нужно ни что, кроме как разделить его долю...»
Почему так думала Юна было понятно. Межгалактический люди использовали также как всё остальное – подстраивая под себя. Добавляя собственный подтекст к словам. Собственную эмоциональную окраску.
«Да, лучше б он сдох, зараза» - произнесенное Леландом, Юна интерпретировала иначе.
Не было в межгалактическом языке человеческого понятия «сдох» в качестве пожелания. Есть глагол обозначающий распад белковых соединений – «умер». И «зараза» применительно к обозначению объектов отсутствовала. Зараза – мучительная болезнь. Вот и получилось, что Юна услышала: «Да. Лучше бы он умер. Ему сильно больно.»
И поэтому женщина ответила:
- Ему совсем не больно. Не надо так переживать. Думайте о том, как вы будете счастливы, когда он придет в себя и откроет глаза.
Окончательно ошалевший Леланд не нашелся, что сказать и лишь похлопал глазами.
«О, как он боится принять факт потери. Наверное, в его мире живут дивно дружно. Заботятся друг о друге. Или раньше он никого не терял. Как это хорошо – никого не терять. Пока не столкнешься с этим, не понимаешь насколько счастлив. А когда столкнешься, это раскатывает… Уничтожает...»
Женщина села рядом, приобняла военного за плечи и, легонько похлопывая, произнесла:
- Не надо так. Все будет хорошо. Я с Вами. Я чувствую Вашу боль. Вы можете не верить мне – но я могу вас понять. Искренне.
Леланд, не смея шелохнуться, скосил глаза. Пространство за прозрачным забралом скафандра инопланетной сборки было заполнено легким мерцающим сиянием. В глазах, смотревших прямо в его душу, было столько понимания и участия.
- Хотите, мы можем поговорить? Если вам нужно высказаться - говорите.
Такого военному вообще никто, кроме представителей секретного отдела, никогда не предлагал.

Убить Феникса. 0.6 Юна

Леланд насторожился – был ли в этом подвох? Он не знал, как себя вести.
Сидели какое-то время, молчали. Потом Леланд сделал попытку высвободится, руки женщины были, мягко говоря, тяжеловаты для его земного тела. На свою голову он при этом прерывисто вздохнул. Юна, снова толкуя все по-своему, удержала. Обняла его покрепче и заговорила первая:
- Вам нужно выплакаться. Я серьезно. Можно тихонько, в сторонке – чтобы никто не видел, если в вашей культуре это не принято. Я точно знаю – станет легче. У меня был младший брат. Когда ему было 16 лет, его не стало. Я не могла понять мир, не могла принять его смерть. Я то злилась, то обессиленно рыдала, почти выла. Моей матери было хуже, чем мне, я знаю. Но я не могла ее ничем поддержать, полностью погрузившись в свое горе… Но у вас-то – не так все: это сейчас тело выглядит безжизненным. Но жизнь в нем есть, я точно говорю, и он вернется. Он борется за жизнь, и Вам нет нужды отчаиваться. Сейчас, больно – да, но это пройдет. Не нужно мучать себя и отказываться от питья и еды…
«О чем она говорит, вообще?..» - Леланд глянул на браслетку скафандра. – «Может это косой перевод какой-то? Я четко слышу – она говорит на межгалактическом… Если бы лопотала на своем родном или любом другом языке, я бы ее ни хрена не понимал бы… Звуки были бы все в кашу, но тут-то я слова различаю. А ощущение у меня именно такое: не понимаю ни хрена...»
Браслетка меж тем подтвердила, что звуковые волны, улавливаемые ее поверхностью, имеют отношение исключительно к межгалактическому.
«…Местная магия какая-то? Гипноз?...» - Он вспомнил пассаж Нойса по поводу местного средневековья. – «И почему, кстати, она меня обнимает?»
И тут он увидел, как из иссиня-фиолетового глаза медички выкатилась слеза.
-… говорят, со временем боль теряет свою остроту. Стачивается. Но я знаю – что это не так. Если любишь кого-то – год прошел или два: это не играет роли. Но этого бояться не надо. Ты живешь, и эта боль внутри тебя - живет. Ты о ней знаешь и избавиться не можешь. Только стараешься не очень о нее биться. Иногда и, сейчас, бывает, как нахлынет тоска – не остановишь. – Она потерлась щекой о стенку скафандра внутри, стирая слезу. – Понимаешь? Если избавиться от этой боли, нужно забыть, что ты любил. Я не хочу забывать, что любила брата. Что он вообще - был. А я счастлива, от того, что он был на этой земле. - Женщина прижала ладонь к виску и посмотрела на Леланда. Ее, окруженные фиолетовой дымкой, зрачки стали огромными, нырнули в его собственные. И вдруг военный словно ее глазами увидел невысокого парнишку, стоящего с рюкзаком у проема входной двери. Как будто его ладонь потрепала брата Юны по волосам, как будто от его объятий тот увернулся, смеясь, в следующий момент. - Он был очень, очень хороший и светлый ребенок. Я вижу его в своей памяти как будто это было только что.
Парень из чужих воспоминаний взмахнул рукой, перехватил лямку рюкзака и скрылся в темноте коридора.
Военный сморгнул, избавляясь от картинки, но тем самым лишь запустил воспоминание вновь. Ему не дали взглянуть на что-то свое личное. С ним, натурально - поделились:
«Она как будто зацикленный видео-ролик мне передала прямо в мозг. Почему-то я не удивлен. Можно было предположить, что есть что-то для обмена визуальной информацией, если они используют радиочастоты для общения. Выходит – теперь это и мое воспоминание тоже? Насколько это удобно, интересно, когда кто угодно может что угодно тебе в бошку скинуть? Насколько удобно помнить во мельчайших деталях все так, как будто это произошло только что?» - Я еще он подумал, что в воспоминании присутствуют тактильные ощущения от соприкосновения со свечением.
Очень странное чувство тепла, заботы и саднящей в сердце боли одновременно.
Леланд с ужасом обнаружил, что теперь сам обнимет инопланетные плечи и успокаивающе постукивает.
Если бы тут стояли камеры и прослушка, он бы точно не смог объяснить ровным счетом ничего из происходящего.


Убить Феникса. 0.7 Юна


«Может, у них так проходит вербовка? Пообнимаются, погрустят – и вот тебе уже преданный соратник? Наши в секте на Земле что-то похожее делали…»
И вдруг он вспомнил, как медичка радовалась, когда примчавшийся на место падения техника патруль, в одно мгновение ока развернул оборудование – а в следующее провел полное сканирование и констатировал, что мозг все еще жив и все повреждения обратимы, и решил, что нет. На самом деле совсем не похоже.
Тогда Леланд решил прояснить прямым вопросом в лоб:
- Откуда вы знаете: как лечить?
Юна отстранилась, снова удивленно глядя:
- Ну… Мы учимся довольно долго, потом практикуем.
- Нет. Откуда вы знаете: как нужно лечить именно нас?
- Хм… Так же, как нас лечим. Гуманоиды все похожи. Кровь в венах, газ в легких, электричество в нервах. Всё - одно и тоже.
- Как одно и тоже? Мы совсем другой вид. Точно знаю, что мы вас, к примеру, лечить не умеем совсем. Максимум шину примотать сообразим как…
- Да, нет же. Мы все похожи. Только состав разный того, из чего стояться клетки и волокна. А принцип один и тот же. – И Юна улыбнулась.
- Да, нет же! В каком смысле – принцип один и тот же? Мы не похожи совершенно. Мы - разные! У ваших пальцев четыре, и хвосты я кое у кого видел! Вы – не люди. Ты вообще – светишься!
- Ну, хвосты и вас, так-то, росли когда-то… У нас хвост не так чтобы и норма, но - бывает. Подожди…  а что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что я - свечусь?
- Да, у вас тут все светятся. Кто-то розовый, кто-то просто блестит – как, вон, парень за стеклом. Вон – видишь? Бежит куда-то с папкой…
- Ты на самом деле видишь свечение? – Еще раз уточнила Юна и на всякий случай посмотрела на браслетку дублирующего перевода. Слово «свечение» и на ее языке и на межгалактическом значило одно и тоже.
- Да, вижу. Прямо этим самыми глазами. Или ты сейчас хочешь сказать, что мне это мерещится?
«Нет сомнений – он сказал именно так, как я поняла. Но как это возможно?» -– Юна посмотрела на него задумчиво:
- Мы-то светимся. Непонятно, как ты можешь это видеть. Человеческий глаз этот спектр не воспринимает. - Она еще немного подумала и спросила. – Скажи, а ты имеешь какое-то отношение к «Проекту Феникс»?


Убить Феникса. 0.8 Юна

- Секретная информация. – Буркнул Леланд. Глаза его в этот миг стали холодными, и он отодвинулся. – «Вот, началось. Отвлекла внимание, а теперь подбирается к засекреченной информации. Думает, самая умная? Не выйдет.»
Юна убрала с его плеч руки и сидела, развернувшись к военному в пол-оборота. Вид у нее был несколько недоуменный:
- Как может наш Феникс, которого вы изучать начали всего шестьдесят лет назад, секретным для меня?
- Я не про это. И это не важно. – «Не понимаю…» - Нет информации о нашей эвакуации?
- Сейчас проверю. – Юна прижала руку к гортани и перешла на внутригоспитальную частоту. Леланд видел, как шевелятся ее губы. Через несколько секунд она опустила руку и произнесла. – Нам передали, что медицинский борт с военной базы уже вылетел. Осталось подождать совсем немного. Вы точно не хотите пить?
«Вы точно не хотите пить?» - перекривлял ее интонацию в своей голове Леланд.- «Один глоток и в тебе тонна наножучков.»
Он гордился тем, что не поддался на псевдо-гостеприимство местных и не принял от них ничего. От обезвоживания болела голова. – «Какие они все-таки хитрые...» - Вспомнились необъяснимые объятья, и слезы, и его смешанные чувства. – «...обезоруживающие какие-то...  Очень опасный противник.»
Леланду и технику еще только предстоял карантин. Все возможные исследования, предписанные военной медициной, на предмет обнаружения вышеупомянутых жучков, биохимических примесей, радиационного заражения и других инопланетных опасностей.
Техника, однозначно, наизнанку вывернут и на атомарный спектр разложат. Что там в него вливали, чем стимулировали – даже предположительно не известно. С Леландом медики будут помягче и закончат быстрее, так к нему – как он уверил всех вокруг - никто даже пальцем не прикасался.
Военный, по крайней мере, очень рассчитывал именно на такое развитие событий.
Единственной мрачной перспективой маячило разбирательство по делу о произошедшем. Рапорта он отправлял в режиме реального времени, допрос состоялся экстренно - как на это отреагировало его руководство было неизвестно. Ему до сих пор никто ничего не сообщал.

По возвращении на базу с начали происходить чудеса.
Во-первых, его встречали с цветами и салютом. Подразделение Леланда держалось на отдалении, согласно карантинным правилам. Но оно совершенно не по-военному махало букетами, весело нестройно кричало и стреляло из бластеров в воздух.
Во-вторых, карантинная палата поражительно ничем не напоминала карцер, на который Леланд рассчитывал. Это было вообще не похоже на что-то казенное, а потому ресурсо-ограниченное.
В-третьих, к нему пускали посетителей пообщаться через стекло.
Никаких выяснений открывшихся обстоятельств, проверок лояльности из-за нарушения процедуры контакта, проверок под сывороткой правды или сканирований мозга.


Убить Феникса. 0.9 Юна

К концу недели путем сбивчивых, очень сбивчивых, размышлений Леланд пришел к выводу, что инопланетянка неизвестно как, но посредством объятий погрузила его в управляемую кому.
Военный почти на сто процентов уверился в том, что мир вокруг него нереален: все, что он видит – это внушенные ему галлюцинации или некая осязаемая голограмма, а сам он до сих пор находится в лапах местных спецслужб.
Еще через неделю в санаторный корпус базы заявился Нойс. Визит вежливости в стиле Нойса. Соблюдая субординацию, он сухо поинтересовался самочувствием и ретировался минут через пять, оставив для передачи в дезинфекционном отсеке здоровый стакан с кофе и фрукты из больничной столовой.
А еще через два дня Леланда выпустили с предписанием приступить к служебным обязанностям на следующие сутки.
Никакого допроса с пристрастием.
Понижения в должности.
Выговора.
Так не бывает.
«Это однозначно симуляция,»- невесело думал Леланд, вышагивая по коридорам базы. – «Хорошо, хоть, приятная. Она скинула мне в мозг картинку со своим братом и с тех пор я под колпаком. Видимо, и дальше мне накидывают картинок. Как отсюда выбраться?» - он прикоснулся рукой к обшивке стены. Знакомый холодный металл, выкрашенный в белый полипропиленовой краской. – «Какая качественная симуляция. Как много они о нас знают.»
- О, герой вернулся! – Приветствовал Леланда на следующий день в бункере Нойс. – Давай-давай, рассказывай!
- Что именно рассказывать? – С подозрением глядя на ученого спросил военный. Паранойя относительно того, что его мозг послойно вскрывают инопланетные спец агенты и все вокруг симбиоз виртуальной реальности и внушенного бреда по мнению военного получал подтверждение. – «Они будут пытаться выведать что-то. Что для них важно и представляет интерес. Про что она меня спросила? «Проект Феникс» - вот, голограмма начнет спрашивать про него, нужно держаться изо всех сил. Уводить их по ложному следу.»
- В смысле – что? Впечатления от прогулки за город, - хохотнул Нойс. Настроение у него было прекрасное. Ученый был рад, что дело его ассистента пересмотрели, и все вернулось в привычное русло.  – Ну, по кофейку? У нас есть пятнадцать минут до запуска. Какой Вам заказать?
Леланд, вглядываясь в ученого, ответил:
- А такой же, какой Вы мне в первый раз брали. Помните? – Он решил, что подловит симуляцию на несоответствии.
- Леланд… по-моему, Вы зазвездились. Откуда я могу помнить эти детали, если Вы сами не помните, что пили? Когда Вы уже собственной головой пользоваться начнете? Она у Вас простаивает, честное слово. Растет просто так сверху, чтоб скафандр не сползал.
«Вот. Это очередное доказательство: "откуда я могу помнить эти детали, если Вы сами не помните!" Мираж не может знать о том, что я сам ему не расскажу. Но… С другой стороны – я-то как раз помню. И тогда, что получается??? Нет, что-то не так...Если бы мне сканировали мозг – они бы знали все, что я помню. Они же воссоздали базу, Нойса и все вокруг из моих воспоминаний? Как бы иначе они это сделали? В чем тогда смысл вопроса про проект «Феникс»? Это все также можно было извлечь из моих воспоминаний... Или я ошибаюсь?»
Нойс, тем временем фыркнув, откатился к кофейной станции:
- Возьму Вам что-нибудь нейтральное. Капучино с лунным сиропом и шоколадной крошкой и марсианский маккиато. – И он, бросив на Леланда обвиняющий взгляд, добавил. - С двойными сливками. Чем вас там прокапали в вашем госпитале? Надеждами на повышение?

Убить Феникса. 0.10 Юна

- Ничем.
- Странно…
- Странно. – Согласился Леланд. – Не допрашивали, не сослали куда-нибудь в Приграничье астероиды охранять, не отдали под трибунал. Странно же?
Нойс поперхнулся и закашлялся:
- Что?.. Куда?.. Кто Вас пустит теперь на астероиды, тем более, дальние? У Вас теперь маршрут короткий – от базы до бункера и обратно.
- А?..
- А Вы думали, как все будет? Героем Вас объявят и будут до конца жизни на руках носить?
- Да, почему героем-то? – «Даже если это симуляция, все равно пусть хоть кто-то что-то объяснит!» - Взорвалась в его голове мысль.
Нойс пристально посмотрел прямо военному в глаза:
- А как еще назвать человека, добывшего для человечества образцы передовой инопланетной медицины?
Леланд чуть не опустил полупустой стаканчик мимо стола.
- Я добыл что???
Нойс криво усмехнулся, пожевал губы и криво усмехаясь пояснил:
- По официальной версии отправленной прямо наверх – Вы с техником участвовали в тайной операции. Все прошло по плану. Вылазка в глубокий тыл, так сказать, за трофеями.
- Но… почему? Все было не так совсем…
- А кого это волнует? Как все было на самом деле? Ваше начальство Вас прикрыло – живите дальше и будьте счастливы.
Наблюдать за недоуменным выражением лица Леланда у ученого не было ни времени, ни желания. Он почти слышал, как бесполезно щелкают заклинившие шестеренки у того в голове.
«Почему-почему, все не так-не так. Несчастный Леланд. Две недели валяться без дела без попытки рассмотреть все возможные варианты. Интересно, о чем ты думал все это время? Ой, нет-нет – не интересно…» - Вслух он сказал нечто иное. И конечно же если бы он мг побывать у военного в голове, он был бы весьма впечатлен. Если не интеллектом, то хотя бы масштабом воображения.
- Если бы Ваше начальство не прикрыло Вас, то его само некому было бы прикрыть. Их подобный ход событий не устраивал. Зачем упоминать внештатную ситуацию со стажером и несанкционированный контакт с человекоподобными гуманоидам, если по итогу получена ценная информация? Так и возникла сверхсекретная спецоперация.
Военный сидел, опустив голову. Кофейный стаканчик в его руках был все еще теплым. Леланд  принюхался – стаканчик пах, как и все стаканчики до него. Вкус кофе был такой же. Нойс был той еще язвой, хоть и умной.
«Все, абсолютно все, должно было пойти не так.» - За точку отсчета Леланд взял перепалку с бионачем, когда жестко заплевал свой скафандр, ибо был не в состоянии доплюнуть до бюрократических глаз собеседника. – «Вот с того самого момента, когда я вышел из себя, отринул субординацию и начал изворачиваться и оправдываться. Я знаю, что я – глобально виноват. Я был во главе группы, из-за моей расхлябанности в тот день пострадал человек – пусть он три тысячи раз самый тупой АБСЧС – но пострадал он все равно из-за меня. Кроме их инструкции есть внутренняя – «Если нарушитель предпринимает попытку отделиться от группы в сторону границ базы – дать предупредительный в воздух. При упорстве нарушителя – стрелять на поражение в нижнюю часть спины электрическим зарядом бластера минимальной мощности.» Если бы я не отвлекся на девчонок, размышляя о возможности тройничка, слишком уж они были смешливые, я бы подстрелил техника где-то на середине пройденной им дистанции.»
Халатность должна была стоить военному заключения в карцер с разбирательством по делу и либо лишением звания с последующей контрактной отработкой, либо полное разжалованием по статье «непреднамеренная попытка убийства гражданского лица». Последнее влечет за собой депортацию в какую-нибудь тюремную колонию, отсидку там и черный билет о нетрудоустройстве на любые работы связанные с ответственностью. Что, в свою очередь, значит – welcome to секта. Потому что в технократичном мире любая работа, начиная с уборки улиц - это управление процессом. Надо ли объяснять, что управление - это всегда ответственность? Ну, а отринуть былую жизнь и асоциально бомжевать под мостом не получилось бы. Это было противозаконно.
«И это только первые статьи. У меня нет допуска к общению с местными, а я общался. И есть запрет на посещение их жилищ. Госпиталь не жилище, но под категорию зданий попадает. И самое тяжкое – мой отказ от защиты биологического материала. По факту: возвращая техника к жизни, я открыл допуск к человеческому ДНК. Это уже влечет за собой дезинтеграционный приговор. Возможно, с отсрочкой  на пару лет – так как у меня не было злого умысла. Последнее - любой адвокат докажет. Но я должен был понести наказание за все это. Почему я тогда сижу тут и пью кофе? Меня отмазало руководство – как? Как это возможно?»
Мир. Мир снова видоизменялся в его сознании.
На такое ни одна симуляция не способна.

Убить Феникса. 0.11 Юна

- Пять минут до подготовки пуска. – Сказал Нойс. Подсознательно он беспокоился о том, как пройдет смена – военный сегодня молчаливостью и мрачностью все больше и больше напоминал Майсенека. - Я не пойму, Вы кофе разлюбили, за это время? На чай перешли? Так сказали бы – я бы вам юзу колониальный заказал… Или, там, генмайчу в ретро-стиле… Почему не пьете?
Дежурство шло по обычному расписанию. Три запуска, отправка отчетов, пересменка. В последних двух боеголовки новой серии – нужно было изучить сопроводиловку. Обсудили с Нойсом предположительные слабые места разработки: Леланд с точки зрения радиуса поражения и взрывотехники, Нойс с точки зрения физики. Поставили эту серию в план дополнительных испытаний, так как остались вопросы. Три фениксовых смерти - предсказуемо.
Не смотря на подвалившую теоритическую часть, Леланд даже не устал.
Может потому, придя домой он ворочался, пока в иллюминатор не закатилась одна из лун. Ее свет скользил по раме, столу, добрался до его подушки и уже собирался прыгнуть в глаза. Военный поморщился и отвернулся к стене. Вспомнились фиолетово-синий взгляд, тяжесть рук на плечах и парнишка с рюкзаком.
«Какое-то необъяснимое чувство. Почему это вспоминается каждую ночь? Что меня изглодало изнутри? Сопереживание ее утрате? Нерационально. Слезы, сопли – вызвали желание защитить? Почему? Хоть, и другого вида, но - самка?» - Леланда передернуло от отвращения – вернулась мысль о тройничке, где вместо одной из подружек из третьего транспортного теперь фигурировала четырехпалая бирюзовая Юна. – «Тьфу, ты… Что за мерзость... Глаза, конечно, красивые, но это совсем не так красота, которую хочется расцеловать и потискать и, удержав, заставить уснуть под боком. Тут что-то другое. Какой-то другой интерес. Тут есть что-то… такое… не знаю какое именно… но…» - Он медленно проваливался в сон. И, как всегда бывает, перед тем моментом, когда сознание полностью отключается от реальности в мозгу возникла, собравшись из событийных пазлов дня, ясная в своей четкости мысль:
«Почему они позволяют нам творить такое, если знаю о нас все?»
К утру военный её, конечно же не помнил.
Дни шли за днями, крутились вокруг планеты луны. Одна за одной поднимались и падали. Огромные у горизонта, далекие в зените. Воскрешая, умирал в одной точке пространства Феникс. Полигон разносило в клочья и собирало по крупицам. Бункер все также был бетонен в своей серости.