2. 15. Фашист и двоемыслие

    Есть такое явление в этой жизни, называется двоемыслие. Это такой приём (и состояние по жизни), когда человек держит в голове одновременно два совершенно несовместимых хода мыслей, но несовместимости как бы не замечает. И где удобнее, применяет первый, где не прокатывает первый, прибегает ко второму. И поскольку они совершенно разные, какой-нибудь да всегда подходит. А по поводу противоречий он либо не задумывается, либо, если объяснение всё же потребуется, то применяет по этому вопросу ещё одно двоемыслие.
    Так делается до тех пор, пока вопросы не устанут задаваться и не отпадут. И такой деятель ведёт образ жизни, который только таким образом и может оправдывать. И принимает решения, которые только за счёт этого и может объяснить, и выполняет приказы, в правильность которых только за счёт этого и может поверить. И в конечном итоге делает вещи, которые нормальный человек делать просто не может.
    Выглядеть это может примерно так: живёт фашист (что я называю этим словом http://proza.ru/2025/10/20/740), и движет им стремление прийти-увидеть-победить. И в то же время он верит (и твердит), что он просто защищается, и что он хороший и праведный. Так удобнее оправдываться: и в глазах других народов, и в глазах соотечественников, от которых надо добиться лояльности к проводимой политике, и в своих собственных, потому что некоторым очень хочется верить, что они в рай попадут. И вот получаются у фашиста объяснения своим действиям, которые сводятся к «Когда мы нападаем на врага, мы делаем правильное дело; когда враг нападает на нас, он делает неправильное дело!»
    И когда фашисты на кого-то нападают, они исходят из того, что мир так устроен: если ты не победишь, то победят тебя. И побеждает сильнейший, и слабым нет места в этом мире (социальный дарвинизм, и всё такое). И правильный человек, по их понятиям – это просто тот, кто заботится о том, чтобы победили свои, а не враги (остальное неправильно и неестественно). И потому, когда они нападают, они как бы ничего неправильного не делают. Если же нападут на них (а тем более нападёт кто-то более сильный, кто будет одолевать), они сразу начнут кричать, что он не прав. Потому что, когда кто-то нападает на тех, кто на них не нападал, это несправедливо. А справедливость, когда агрессор получит по заслугам. И будут так максимально искренне считать, напрочь забыв о том, что сами готовы при случае так же напасть, если только у них будет возможность.
   Когда же возможность напасть самим им представится, они нападут и наглухо забудут о том, что в этом мире есть какая-то иная правда, кроме социального дарвинизма. А если потом нападут на них, они снова забудут про социал-дарвинизм и вспомнят про святую справедливость.
    Возникает вопрос: а как это так получается? Ты либо за дарвинизм держись, либо за справедливость. А фашисты это никак не объясняют. Они просто затыкают задающих эти вопросы. Подтирают всё то, что они написал, забывают-выветривают из памяти всё, что они сказали. И дальше ведут себя так, как будто вопросов не было. Это такая фашистская система.
    Увязать одно с другим невозможно, но фашисту это и не нужно. Ему нужно просто, чтобы никто не заставлял его это делать. А сам он без этого обойдётся, и неугодными вопросами никогда не озадачится. А чтобы не заставляли, нужен специальный правопорядок, который запрещает задавать неугодные вопросы. И тогда если кто-то посмеет спрашивать то, что фашист не может объяснить, то его просто заткнут, уберут, подотрут всё, что он писал, а потом фашист при помощи двоемыслия объяснит себе, почему это правильно.
    Двоемыслие так же может быть не уровне отдельной личности, а всего народа в целом. Что существенно расширяет возможности его использования, кстати. Например, народ может просто сочетать в себе разные контингенты, один из которых мыслит больше в направлении «социальный дарвинизм», а другой в «вроде-справедливость». И когда наступает время защищаться, последним дают возможность выступать, и они кричат во весь голос, как несправедливо поступает тот, кто на них нападает. А когда им самим надо нападать, выступают первые, а всем остальным раскрывать рот строго-настрого запрещено.
   Так, в принципе, легче организовать народ, чем каждому в голову запихать несовместимые, как огонь и лёд, мысли. И народ получается, с одной стороны, вроде как сбор разных людей с разным менталитетом, а с другой он при этом работает, как единая система.
    Особенность такой системы в том, что, когда на них нападают, то те, кто «за справедливость», начинают кричать, как так несправедливо получается, но когда они сами нападают (или готовятся напасть при случае), то они не спрашивают, почему это никто не кричит, что это тоже несправедливо. Из чего получается, что если ты за справедливость, то ты везде равномерно и выступай. А если не дают, то не выступай нигде, чтобы неравномерности не было, но фашистские «борцы за справедливость» так не хотят. Они, когда их система творит несправедливость, молчат, а когда несправедливость в отношении, их народа, вот тогда вылезают, и спрашивают так, как будто это единственный вопрос.
    Двоемыслие может так же иметь место и в оценке врага. Гордыня-то требует считать себя выше всех. А значит, сильнее. И всеми путями доказывать себе, что ты самый сильный и всех легко победишь. Но чтобы напасть на врага, нужно оправдание (желательно сильное), чтоб всех убедить, включая тех, кто «за-справедливость». А значит, враг опасный. А значит, всё же сильный. А значит, надо напрячь все силы, чтоб его сокрушить. Так что враг одновременно и сильный, и слабый, и в объяснении причин, почему на него надо на него напасть, барабан двоемыслия крутится в головах фашистов, как руль в руках автогонщика.
    Развитию способностей к двоемыслию так же способствуют и порядки в фашистком режиме, которые могут быть так устроены, что у резидентов системы должно быть семь пятниц на неделе: сначала им власти говорят думать одно, потом другое, потом третье, и при всё этом они должны верить, что власти непогрешимы. И сочетать это всё можно в голове, лишь выдрессировавшись выкидывать из головы старую информацию, и заменять её новой, сразу забывая, что её знал и думал иначе. И при этом (естественно) не особо отдавая себе отчёт в том, что делаешь. Это способствует способности двоемыслить по основным вопросам, когда от резидентов системы требуется в какой-то момент забыть про старое и начать думать новое.
    И вот фашисты нападают на кого-то, и всем своим резидентам вроде как недвусмысленно показывается, что «мы нападаем потому, что кто сильнее тот и прав, а кто не согласен, с тем церемониться не будем, а просто заткнём так, чтоб не повадно было!» И всё общество вроде как воодушевленно поддерживает «правильно-правильно – только так и надо!». И тут вдруг бац… не рассчитали силы, переоценили себя в своей гордыне, недооценили противника в своём презрении к нему – огребли от него такой отпор, что лучше бы не совались.
    Вполне типично в такой ситуации для многих фашистов будет забыть, что идёт война, которая начата из-за гордыни и дарвинизма, и начать думать, что идёт война, в которой они вроде как отстаивают своё и себя, которое у них пытаются отнять, и что это вроде как праведная справедливая война, в которой отстоять всё то, что у них было, они имеют святой право.
    Единственное только что противник почему-то не спешит забывать, кто и с чего начал, и не хочет понимать всё так, как им хочется.