Убить нельзя арестовать

 
 1.               

   После пятилетнего перерыва, вызванного смертью жены и последовавшими за этим обстоятельствами, Максим Болотов вернулся в Москву. Когда умерла Вера, он с трудом мог оставаться в квартире, где каждая мелочь напоминала о ней и, в конце концов, чтобы как-то прийти в себя, уехал в небольшой провинциальный город, где устроился в местный театр рабочим сцены. Он при каждой возможности приезжал к ней на могилу и, никуда не заходя, сразу возвращался назад. Со временем боль утихла, но не прошла, просто Максим научился с этим жить. Когда он понял, что может смотреть на жизнь не через призму смерти Веры, а воспринимать происходящее, как оно есть, появилось желание вернуться.
   Месть как путь к справедливости или облегчению по мнению многих не является правильным, это удел слабых. Мудрые прощают, а умные игнорируют. Максим не был слабым, но возвратился, чтобы мстить. Его жизнь не пестрила романами и безрассудными поступками, скорее, женившись на Вере, он обрел счастье, которым дорожил и не мыслил, что-либо менять. Однако, жизнь распорядилась по-своему, показав свою непредсказуемость и жестокость. 
   Болотова работала хирургом в одной из московских клиник. Туда и поступил Осип Вернер, антиквар и хранитель разных ценностей, известный в воровских кругах под кличкой Кратер, вероятно, из-за немецкого значения его фамилии. У него случился перитонит, и Вера шесть часов боролась за жизнь антиквара, но запущенная язва оказалась сильнее усилий врачей и не оставила Вернеру никаких шансов. Он умер в реанимации на следующий день. После него остались двое сыновей и хорошее наследство, распорядиться которым он не успел, и все перешло в руки Михаила и Леонида. Вести дела, как это успешно делал отец, они не умели и, просиживали в магазине, дожидаясь, когда можно будет поделить заявленную часть наследства. Остальное они по-братски разделили сразу после смерти Осипа. Иногда, в магазин по старой памяти или иному интересу заглядывали клиенты антиквара, больше люди бывалые. Они-то и подсказали братьям, что хирург мог спасти отца, но, видать, не сильно старался. Вернеры оказались не в пример отцу людьми недалекими и решили наказать хирурга. Через неделю, когда Вера возвращалась с дежурства, они подкараулили ее в подъезде, и Леонид, обхватив сзади за шею, зажал ей рот, а Михаил дважды всадил нож в живот. Открывшаяся дверь квартиры спугнула братьев, и они, бросив Веру у лифта, убежали, но никто не спустился. Обнаружил ее сосед, которому она успела назвать Вернеров. До больнице Веру не довезли - она скончалась в дороге от потери крови. Болотов узнал о случившимся почти сразу, но все же в живых жену не застал. Сосед передал ему слова Веры, и после похорон Максим, сдерживая приступы ярости, стараясь не опуститься до безрассудства, стал продумывать план мести. Служил он режиссером в одном из столичных театров и, используя парик и накладные усы с бородкой, появился в антикварном магазине Вернера. Посетителей не было, за прилавком скучал Леонид.
- Чем могу быть полезен? - вяло спросил он.
- Меня интересует все, что касается восемнадцатого века, - хриплым голосом ответил Максим.
Леонид задумался и повел Болотова в дальний угол магазина, где стояла различная мебель с вазами и подсвечниками.
- Вот, могу предложить портал и консоль эпохи классицизма, ХVIII век.
Проходя по магазину, Максим отмечал места расположения камер и, определив, куда их пластмассовый глаз не достанет, на обратном пути вопросом "А это что такое интересное?" пригласил в выбранное место младшего Вернера.  Оказавшись в закутке мебельного лабиринта, Болотов резко обернулся и приставил нож к горлу Леонида. Затем обхватил сзади одной рукой его шею точно так, как тот проделал с Верой, и ткнул острием ножа справа выше поясницы. Вернер вскрикнул.
- Я хочу, чтобы ты знал, что тебя сейчас зарежет муж врача, которую вы убили с братом. Затем я убью и его.
С этими словами Максим ударил Вернера в область почки и почувствовал, как пришло в тонус все его тело и послышался натужный стон. Он ударил еще раз в живот и опустил обмякшего Леонида на пол.  Склонившись над ним, Максим  следил, как  угасает жизнь в глазах первого из братьев. Затем наспех засунув в приготовленный пакет разные вещи, чтобы эмитировать ограбление, он покинул магазин. В туалете кафе на соседней улицы, Болотов снял парик и усы с бородкой, вывернул наизнанку двустороннюю куртку и переложил содержимое пакета в рюкзак, оставленный заранее в гардеробе кафе. Сердце колотилось, дрожали руки, и чтобы немного прийти в себя, он выпил чай с круассаном и, поседев еще немного, не спеша отправился в метро.
   Смерть Леонида наделала много шума в среде антикваров и ювелиров, но посторонние люди мало про это слышали и оставили случившееся без внимания. Михаил был напуган. Он решил, что брата убили из-за бизнеса и, вероятно, будут давить на него, чтобы забрать магазин, который Осип умело использовал в своих делах. К этому склонялось и большинство друзей антиквара, взявшихся помочь советом и не только оставшемуся без поддержки Михаилу. Полиция не смогла по камерам отследить путь и личность преступника по горячим следам, и дело приняло затяжной характер. Следователь, ведущий дело об убийстве Болотовой, встретился с Максимом в парке и сообщил ему о смерти одного из братьев Вернеров, приходившимся родными сыновьями Осипу, которого безуспешно оперировала Вера за неделю до нападения. Болотов не сообщил полиции имен убийц и запретил говорить об этом соседу, поэтому воспринял слова следователя как предупреждение и решил уехать их города.
-Жаль, - ответил он, вкладывая свой смысл в это слово, - я, наверно, уеду из Москвы. Не могу оставаться в квартире один. Как со мной связаться вы знаете.
Следователь молча кивнул и простился с Болотовым. Максим был благодарен этому человеку с необычным именем Архип по фамилии Сильнов, с которым у них сразу возникла взаимная симпатия. Максим не истерил, не лез с советами и претензиями, он просто отвечал на все вопросы Архипа и всегда вел себя сдержано. Сильнов не случайно рассказал ему про Леонида, и Болотов правильно его понял. Через день его в Москве уже не было.

2

    Максим открыл дверь своим ключом и обошел квартиру. Все осталось в неприкосновенности, как при Вере, но чувство щемящей тоски прошло, и он смотрел на вещи как на частички их жизни, вызывающие грусть и разные воспоминания. За время, проведенное вдали от дома, Болотов ни на минуту не забывал о долге, который остался не возвращенным Михаилу Вернеру. Он ждал, пока затянутся раны, и забудется история убийства Леонида. Все эти годы Максим держал себя в хорошей форме, не пил и в деталях продумывал варианты последних минут жизни Михаила. И было еще одно занятие, целиком поглотившее Болотова - он писал сценарий. Это была детективная история о трагической смерти женщины - хирурга и наказании убийц мужем жертвы. Изменены были только имена и названия и еще не было указано "Основано на реальных событиях". Используя старые связи, Максим договорился о постановке спектакля по его сценарию в театре-студии "На колесах", куда он устроился режиссером. Рабочим названием спектакля значилось "Возвращение долгов".
   Начались репетиции. На роль хирурга он назначил Анастасию Уманскую тридцатипятилетнюю актрису привлекательной наружности с умным взглядом небольших серых глаз и совсем не похожую на Веру. Максим познакомил Настю с Трушиным - другом Веры и его приятелем, влюбленным в нее еще с института и все еще работающим в той же клинике заведующим хирургического отделения. Сделал он это, чтобы Трушин показал Насти на практике, что такое хирург. Удалось даже присутствовать на операции по поводу резекции желудка. Она неделю ходила в клинику как на работу и очень сдружилась с Трушиным. Еще в отделении работала старшей хирургической сестрой Ольга Ивановна Грушина, которую некоторые путали с Трушиной и считали женой заведующего. На самом деле Костя Трушин не был женат и иронично поддерживал такое заблуждение.
   К активной фазе репетиций Болотов перешел, только когда увидел некоторое сходство в поведении Насти и Веры. Касалось это только врачебной стороны образа хирурга. События в сценарии развивались так же, как они происходили в жизни до момента возвращения в Москву. Основная фабула была сохранена, но детали додуманы автором. Далее сценарий предусматривал два пути развития истории, выбор одного из которых зависел от Болотова и зрителей.
   К этому времени активы Михаила Вернера приросли наследством брата. Он полноправно распоряжался в магазине и благодаря участию старых друзей  антиквара имел процент со сделок, проходивших через магазин. Остальной бизнес, составлявший не малую долю дохода отца, перешел к этим самым друзьям. Такое положение устраивало Михаила, потому что давало возможность прилично жить и заслужить уважение, основанное на его иллюзиях. Можно только предполагать, почему оборотистость и хватка отца не достал ни одному из сыновей. Ни генетической, ни деловой наследственности не случилось. Вероятно, что-то поломалось в нейронных связях или это были не его дети. Мать Леонида и Михаила работала приемщицей в химчистке, куда Осип Вернер сдавал свои рубашки, и он влюбился. В Москве и в ближнем географическом  отдалении родственников у него не было, а с другими он связи не поддерживал, не желая есть свой пирог сообща, поэтому никто его не предостерег, никто не сказал "Ося, что ты делаешь, она же не наша!" Дети родились с разницей в два года, и Осип, настоял, чтобы жена ушла с работы и целиком посвятила себя воспитанию мальчиков. Сам он пропадал то в магазине, то по делам и не знал, только ли детьми занималась жена. Такие мысли начали приходить в голову после ее смерти. Случилось кровотечение и спасти ее не удалось, и, хотя, врачи объяснили ее смерть физиологическими особенностями организма, ему было не понятно, почему так произошло. По мере взросления сыновей Осип тщетно пытался найти в них проблески генетического проявления ума, что и зародило у него подозрение в неверности супруги. По внешним признакам вывода сделать было невозможно в силу того, что Леонид был рыжим, как дед Осипа, а Михаил брюнетом в мать, других антропологических признаков в пользу национальности сыновья не имели. "Ну как же так, как же так!" сокрушался он, "неужели, не мои?" На детей он не сердился, понимая необратимость положения, только сожалел. Именно, поэтому Осип тянул с завещанием, что и послужило в итоге причиной решения вопроса без его участия.
   В свои двадцать семь Михаил был молодым человеком недалекого ума и мелких бытовых потребностей. Его запросы ограничивались мясом с картошкой и пивом, что, впрочем, нравится многим, если бы не отсутствия у него иных предпочтений. Ходил Михаил в своих костюмах и оставшихся от брата. Это же относилось к белью и верхней одежде, сидевшей на нем куцо в силу меньшего размера Леонида. С девушками у него ничего не сложилось, а женщин он приводил определенных, с которыми не надо было разговаривать. Иногда он напивался и для самоутверждения бил проституток. Так протекала жизнь последнего из Вернеров.
   Антикварный магазин Михаила находился на первом этаже сталинского дома в центре Москвы под вывеской "Антикварный дом Вернера". Он представлял собой большой зал, условно разделенный многочисленной мебелью на разной площади помещения и ниши, соединенные разнокалиберными проходами. Все было тематически подобрано и расставлено согласно времени, к которому относились экспонаты. Это же касалось посуды, картин, подсвечников и многого другого, представляющего интерес для ценителей старины. Во всем чувствовалась рука мастера - Осипа Вернера. Михаил ничего не менял, правильно полагая, что лучше у него не получиться. Максим несколько раз заходил в магазин в разных образах и сделал достаточно фотографий и видео, чтобы понять, как все устроено внутри. В одно из таких посещений он застал человека, о чем-то тихо беседующего с Михаилом. Подойдя ближе и делая вид, что интересуется старым морским атласом, Болотов уловил недовольные интонации в словах посетителя. О чем они говорили расслышать не удалось, но что он очень сердился на Вернера, было очевидно. Это был человек лет пятидесяти кавказской наружности в дорогом костюме без галстука. Максим проследил за ним до BMW седьмой модели и запомнив номер, отправился в театр.
   Репетиции находились в своей активной фазе. Пьеса была не многослойная, без особого подтекста, поэтому играть надо было просто по написанному. История была криминальная, психология  в ней полностью уступила место действию, что должно было привлечь современного зрителя. Однако, в финале действие останавливалось, и главный герой обращался к залу с вопросом: "Как бы вы хотели. чтобы заканчивалась пьеса?" и предлагал два пути: "Смертью преступника или передачей его в руки правосудия?" Затем он давал слово одному из зрителей, и финал играли по его выбору. Болотов никого из артистов не посвящал в свои планы, репетировали два финала, "А там посмотрим, какой получится удачней" объяснил режиссер.

3

   После возвращения в Москву Максим зашел к следователю Сильнову. Это был визит вежливости. Памятуя их отношения, сложившиеся пять лет назад, он решил, что Архип должен знать о его возвращении. В отделении полиции ему указали на дверь с табличкой "Старший следователь Сильнов Архип Алексеевич". Болотов постучал и после "войдите" открыл дверь. Архип мало изменился и встретил Максима улыбкой и прищуренным взглядом.
- Думал, ты вернешься раньше, - сказал он, вставая навстречу.
- Теперь уж и не знаю, хорошо или плохо, что ты обо мне думал? - пошутил Болотов.
- Да, брось ты, все в порядке. Давно в Москве?
- Уже неделю.
Они разговорились. Максим узнал, что дело об убийстве Веры не было раскрыто и пополнило список "весяков". Он догадывался, что Архип мог докопаться до истины, а может, и докопался, но по каким-то соображениям не стал давать делу ход. Встретились они как старые друзья, хотя друзьями не были, но Максим чувствовал, что Архип не играет. Договорившись как-нибудь встретиться попить пиво или еще чего, они расстались. Перед возвращением в Москву Болотов видел только одну проблему, способную превратить приезд в арест - подозрение его в убийстве Леонида, но по понятным теперь причинам этого не случилось. Однако, дело с возвратом долгов Михаилу осложняется именно тем, что Сильнов, понимая расклад, может второй раз не закрыть глаза. "Два убийства - это too much" думал Болотов. Уже по дороге в Москву он почувствовал, что не находит в себе той решимости и злобы, которой был почти весь заполнен раньше. Он ничуть не сомневался в необходимости наказания Вернера, но не был уверен, что это должно быть убийство.
   Для придания правдивой атмосферы в операционной, чтобы показать настоящую работу хирургов в спектакле Максим уговорил Костю Трушина и Ольгу принять в нем участие в роли хирурга и хирургической сестры. Если Ольгу долго уговаривать не пришлось, то Константин сдался, только когда подключилась Уманская.
- Костя, мне нужна ваша поддержка, я от волнения могу сделать что-нибудь не так, а я вам обещаю помочь на сцене. Ваш герой не многословен, а в остальном, все как во время операции, - уговаривала его Настя.
- Значит, я ассистирую? Тогда, если ты запутаешься, скажи мне, чтобы заканчивал операцию я, - предложил Трушин. Это прозвучало как согласие. Максим максимально сократил роль Кости вне операционной, а Ольга попросила ничего не сокращать, а наоборот, увеличить ее участие в спектакле. Болотов ввел ее еще в две сцены с незначительными репликами, и Ольга прекрасно с этим справилась.
  На этот раз Архип позвонил сам. Они договорились встретиться в "Практике" на Малой Никитской. Максим не раз бывал здесь с Верой, когда ходили в Ленком и был рад, что Сильнов предложил это место. Архип поднял руку из-за спинки лавки углового столика, подзывая Болотова. Обменявшись ничего не значащими новостями, Сильнов заговорил на тему, ради которой предложил встретиться.
- Макс, мы с тобой сразу поняли друг друга еще тогда, - он сделал паузу и продолжил, - но ведь остался еще один Вернер...Если что-то произойдет, я уже не смогу это пропустить.
Болотов отхлебнул пиво, улыбнулся и сказал:
- А ничего и не произойдет. По крайней мере, если что и случится, то только в рамках закона.
- Если тебе это поможет, то у нас на Вернера много чего есть. Он парень недалекий, безобидным, в общем, мелковат, а вот вокруг крутится крупная рыба. Так что мы его закроем, ты только не помешай.
- А долго ждать, пока вы его закроете?
- Нет, Макс, не долго, ты об этом узнаешь накануне.
- А кавказец на BMW, - он назвал номер, - к этому имеет отношение?
Архип удивленно посмотрел на Болотова:
- Ты, я смотрю, серьезно подготовился, - усмехнулся Архип, - еще раз прошу, не мешай, мы полгода их ведем, там все очень серьезно. Михаил сядет, я обещаю.
- Сядет, но не за убийство.
- У нас нет доказательств его причастности. Как ты себе это представляешь? - поинтересовался Сильнов.
- Доказательства будут, это уже я обещаю.
- Только дров не наломай. Я могу не беспокоиться? - спросил Архип.
- Конечно можешь, я же обещал. Только у меня одно условие.
- Ну ты даешь, Макс, менту условия ставишь! - усмехнулся Сильнов.
- Ты должен будешь прийти на мой спектакль, -  указал на него пальцем Болотов.
- Договорились.

4

   Репетиции близились к завершению. Ольга прекрасно справлялась со своей ролью, Костя смущался на сцене, и только присутствие Насти придавало ему уверенности. Прошли уже две недели со встречи в "Практике", но Сильнов молчал. Максим готов был уже запускать спектакль, но тянул из-за молчания Архипа. По плану Болотова все эти события были взаимосвязаны, и ему необходимо было знать, когда возьмут Вернера, поэтому он сам позвонил Сильнову.  Встретились они на бульваре, и Архип в более жесткой форме, чем обычно, предупредил Максима, что это не его игра, и  идет она без его участия. Потом, видя, что его слова вызвали напряженность, добавил:
- Ты не обижайся, но я уже предупреждал, что это крайне серьезно, и если своими действиями помешаешь операции, то получишь по полной.
- Я же уже говорил, что мешать не собираюсь. Мне, просто, надо знать когда. Можешь не отвечать, если это оперативная тайна, но скажи, вы его арестуете?
- Конечно, арестуем.
- А имеет значение, где и как будет проходить задержание?
- Вижу, ты что-то придумал. Рассказывай.
Болотову пришлось включить дар убеждения, и встреча затянулась еще на час. Сильнов так просто не сдался, он обещал подумать и позвонить завтра.
Весь день Болотов прождал звонка. Он раздался поздно вечером.
- Черт с тобой. Через неделю, - прозвучал голос Сильного.
   На следующий день Максим позвал Уманскую.
- Настя, настал твой выход, - начал он.
- Так премьера через неделю, вы же сами сегодня объявили.
- Я не про спектакль. Есть еще одна роль и сыграть ее надо безошибочно.
- Боже ты мой, что же вы так пугаете! - прижав руки к груди, прошептала Уманская.
- Не скрою, от этого будет зависеть твоя карьера, - продолжал Максим, но увидев, как округлились ее глаза, он улыбнулся.
- Да, расслабься, ничего серьезного. Просто надо заинтересовать одного человека и пригласить на премьеру.
- Заинтересовать до какой степени?
- Это ты решай сама, но, боюсь, когда его увидишь, вопрос о крайней степени отпадет. Главное, чтобы он пришел, обещай что хочешь, эти обещания выполнять не придется. И еще, этот разговор должен остаться между нами, даже Косте не говори.
- А почему я должна ему что-то говорить? - с напускным безразличием спросила Настя.
- Не верю! Плохо сыграла! - крикнул Болотов. Тебя этому учили в ГИТИСе? Если так пойдет с роли у меня вылетишь!
- А что вы так разволновались, Болотов? Я и так в вашем дурацком спектакле играть не буду и не только в спектакле, вообще у вас играть не буду, - ленно потягиваясь и закуривая, сказала Уманская.
Максим мгновение молчал, внимательно глядя на актрису, потом подошел, взял ее за плечи и слегка потряс.
- Ну вот,  можешь же, когда захочешь, молодец!
Настя засмеялась и спросила:
- Совсем не купились? Я старалась.
- Считай купился, просто не поверил не актрисе, а человеку. Теперь о главном...
   В воздухе пахло осенью, но лето еще цеплялось за свое время последними теплыми днями, создавая иллюзию своего превосходства.
   Уманская вошла в магазин и оказалась в другой эпохе. Кругом было все благородно, красиво и патриархально, пахло ладаном, мускусом и старым деревом. Настя с искреннем интересом принялась разглядывать окружающие вещи. На звук колокольчика при входе вышел молодой человек невзрачной наружности в куцем пиджаке с заниженным пробором в редких белесых волосах.
- Чего изволите, мадам? - спросил он, подобострастно улыбаясь.
- Здравствуйте, мне все у вас интересно. Я редко бываю в подобных местах. Все больше музеи, выставки, а вот антиквариат у меня редкий гость, что здесь, что за границей.
- Но вы сейчас у меня в гостях.
- Я имею в виду фигурально. Вас как зовут?
- Михаил.
- Я Анастасия. Так вот, Михаил, меня интересует что-нибудь из женских туалетных аксессуаров XVIII века. У вас есть такое?
- Одну минутку, - он достал объемистую книгу и стал листать ее страницы, - да, есть, - сказал он и повел Настю в глубь антикварного лабиринта. На расставленной буквой "П" мебели стояли и лежали различные женские туалетные принадлежности. Уманская начала их перебирать.
- Видите ли, Михаил, я актриса и готовлю роль придворной дамы двора Людовика XV, а в театре среди реквизита ничего не нашлось. Какова цена вот этого зеркала и этого гребня?
- Одну минуту.
Полистав талмуд, Михаил ответил "тридцать и пятнадцать тысяч соответственно".
Уманская сделала недовольную гримасу и сказала, что это слишком дорого.
- А можно взять у вас это в аренду на время спектакля? - неожиданно спросила она. Вернер поднял плечи и, разведя руки, растерянно ответил:
- Ну я не знаю, у нас это не принято.
- Так давайте примем! - с легкостью предложила Настя, - сколько будет стоить аренда зеркала с гребнем, Михаил?
Вернер крутился на месте, словно хотел штопором уйти в пол.
- Ну нет, Анастасия, так нельзя, это же антикварные вещи.
- У каждой вещи есть своя цена, цена на продажу и цена на аренду, разве нет?
- Нет, в аренду нет, - нашел в себе силы отказать Михаил.
- Тогда предлагаю другой вариант. Вы сами берете эти вещи и приходите на спектакль, а после спектакля я вам их сразу верну, идет?
Вернер умудрился почти всю голову втянуть в пиджак меньший по размеру.
- Ладно, вижу с вами не договоришься. Тогда, хоть, на спектакль приходите. Проведу вас по блату на лучшие места.
- Вы серьезно?
- Вы во сколько закрываетесь? - спросила Настя.
- В восемь вечера.
- Так, еще целый час. Вот что, Михаил, закрывайте ваши хоромы, и пошли пить кофе. Я приглашаю.
Она взяла его под руку и подвела к стойке.
- Ну что, закругляйтесь.
Вернер машинально закрыл гроссбух, убрал все внутрь стола и выключил компьютер. Он старался смотреть на Настю словно боялся, что сон закончится, и она испариться.
   После чашке кофе и разговора, вернее рассказа Уманской о превратностях профессии актрисы они расстались. Она взяла телефон Михаила и, обещав позвонить накануне спектакля, ушла. Он еще долго сидел в кафе и приходил в себя. Ее телефон он взять не догадался, да какой телефон, когда голова шла кругом! Вернер был покорен. Еще ни разу в жизни с ним такого не случалось. Все оставшиеся дни Михаил ждал звонка, и он раздался.

5

   Еще по приезду в Москву Болотов навестил соседа, которому Вера успела назвать своих убийц. Он молил бога, чтобы Антон не переехал, и бог его услышал. Максим пригласил его к себе и за разговором под коньяк выяснилось, что сосед тогда был с женой, которая вызвала скорую и тоже слышала, что это были сыновья Вернера. Антон подтвердил, что они готовы дать показания. В знак признательности Болотов пригласил их на спектакль.
  В день премьеры трупа собралась раньше назначенного времени. Чувствовалось волнение. Волновались актеры, администратор, звукорежиссер и даже осветитель. Все понимали - спектакль необычный, жесткий, и если что-то пойдет не так, то премьера провалится. Накануне Болотов объявил, что играют первый вариант, какой бы ответ не прозвучал.
   Зал театра "На колесах" был рассчитан на 660 мест, поднимающихся анфиладой. В пятом ряду в центре сидел Михаил Вернер. Архип Сильнов приехал к самому началу и занял выбранное им место в предпоследнем ряду с края. Зал был полон. Кому-то понравилось название, кого-то заинтриговал  рекламный плакат на фасаде с изображенным человеком без лица, то есть были волосы, уши, но не было глаз, бровей, носа и рта. Рядом было написано "ВЫ ЕГО УВИДИТЕ".
   Все играли с азартом в ожидании развязки. Костя с Ольгой, оказавшись на сцене в привычных условиях операционной, создали, действительно, реалистичную картину работы хирургов. Трошин забыл текст и понес от себя, как бы это происходило в реальных условиях. Ольга поняла, что он имитирует резекцию желудка и удачно ему подыгрывала. Такой неожиданный поворот заставил Уманскую импровизировать и уступить роль основного хирурга Трошину, за что в конце похвалить Константина за его первую самостоятельную операцию. От неожиданности он поблагодарил Настю и поцеловал ей руку. Больше казусов не случилось. Спектакль шел без антрактов. После убийства хирурга Вернер сидел не шелохнувшись, боясь смотреть по сторонам. Настал момент истины. На сцену вышел Болотов и обратился к залу:
-  Уважаемые зрители! Есть два варианта развития событий, первый - отдать преступника в руки правосудия и второй - отомстить за смерть жены, убив его. Какой вариант вы выбираете?
Поднялся легкий шум.
- Вот вы, - Максим указал на Михаила, - что выбираете вы?
Вернера парализовало. По бледному лицу катился пот, пальцы судорожно хватались за сидение, голова наполовину ушла в плечи.
- Ну, что же вы, делайте выбор, - с напором продолжал Болотов.
Кто-то из зала попросил не мучить человека, если уж он не знает, но Максим продолжал:
- Мы ждем, чтобы продолжить спектакль. Ну же...
Вдруг откуда-то из глубины Вернера послышался писклявый голос "Первый вариант".
- Итак, выбор сделан. Можно продолжать!
В это время сверху раздался четкий громкий голос:
- Вернер Михаил Осипович, вы задержаны по обвинению в убийстве хирурга Веры Болотовой!
С обеих сторон Михаила поднялись два человека и, надев на него наручники, почти вынесли из зала. Зрители продолжали обсуждать увиденное, не понимая, это все наяву или продолжение спектакля.
- Уважаемая публика! - обратился режиссер со сцены, - вы стали свидетелями очень креативной и надежной  работы наших правоохранительных органов по поимке опасного преступника. Это реальность, которой мы завершаем наш спектакль, потому что продолжение  по второму варианту мы считаем ошибкой.
   После этих слов все артисты, занятые в спектакле, появились на сцене. Зал молча смотрел на них. Потом раздались редкие хлопки и, наконец, прорвало. Разошлись за полночь. Арест Вернера во время спектакля вызвал много разговоров среди труппы и за стенами театра. Они до сих пор продолжаются, но только когда об этом вспоминают.