Белочки

Беспечная жизнь гедониста.

Вернулись с собакой из лесу — ни рук, ни ног. Истома во всём теле, такая, что и чесаться лень, но чесаться надо.

Белочки сегодня попались странные: словно перебрали берёзового сока. Носились по веткам, выясняли отношения с криком и звонкими оплеухами — отчётливо слышался шлепок ладонью по шёрстной щеке. Мы с Габи задрали головы, постояли столбами. Послушали. Я уже хотел крикнуть им что-нибудь успокаивающее, но потом подумал: «Милые бранятся — только тешатся». И мы побрели восвояси.

Дома я рухнул в прихожей на табурет, почесал затылок и то, что пониже спины. Габи уставилась на меня преданно и голодно. В холодильнике нашлось прокисшее молоко — плеснул ей в миску: не пропадать же добру. Себе заварил иван-чая с травой от простатита. Сижу, цежу сквозь зубы тёплую горечь, и вдруг пробило — пОтом, крупным, солёным, как морская волна.

Смотрю на собаку. Она уже выскребла миску и теперь замерла, поджав хвост. И я думаю: обосрётся она сейчас или нет? Вопрос не праздный. Вопрос бытия.

Солнце клонилось к закату, золотя половину прихожей и высвечивая шерстинки на Габином боку.

Вот она, беспечная жизнь гедониста: между молоком для собаки и сборами для простаты, между пьяными белками и страхом перед ковром. И, знаете, ничего прекраснее я не знаю.