Вкус вишни

Бесконечный отпуск (по ранению плюс очередной) подходил к концу. Перевернулись страницы: санаторий, друзья, гости, и осталась последняя – навестить бабулю в подмосковной деревне или как говорили родители, на даче. Милая моя бабуля трогательная и заботливая, ворчливая и строгая, великая труженица, и безумно любящая своего непутевого внука, уже наверно напекла пирогов и наготовила всего- всего. Гулкая электричка, вырвавшись из суетливой Москвы, резво неслась сквозь пестрый базар деревень, дач, полей, лесов, переездов и мостов. Стук колес медленно, но верно выколачивал из памяти яркие детско-отроческие воспоминания о летних похождениях приключениях и забавах. Выплывали полузабытые детские лица деревенских дружков-приятелей, ставших уже взрослыми солидными дядьками, отцами, мужьями и даже преступниками. Десантировавшись на знакомой до боли платформе и отхлебнув пряного и густого местного воздуха, по знакомой тропинке добрался до дома. Безответственное вранье о том, что нельзя вернуться в прошлое, бесславно рассеялось на тканных половичках на полу и кружевных занавесках на окнах, едва я шагнул за порог. Нахлынувшие чувства от слез в еще более постаревших глазах вызвали во мне временную амнезию.  Очнулся я за столом тупо объевшимся и усталым от рассказов, и еще очень хотелось спать, Избыток кислорода делал свое подлое дело. Бабуля сопроводила меня в спальню и быстро рассовав множество подушек и смешно подоткнув мне одеяло, с неизменными словами: отдыхай внучек, оставила меня с мягкой постельной благодатью наедине. Я сразу же провалился по-детски в глубокий сон.
Когда я проснулся, луна бессовестно ярко светила мне прямо в глаза. Желтый фосфорный цвет циферблата моих командирских изумил – было без десяти двенадцать. Сна не было ни в одном глазу.
Осторожно стараясь не шуметь, сунув ноги в короткие резиновые сапоги у дверей и накинув на майку телогрейку, висевшую здесь же у дверей, я вышел через заднее крыльцо в сад.  Луна царствовала в небесной бесконечности. Даже придворная челядь звезд меркла в ее сияньи. Длинные ломкие тени остро резали пространство на неровные части. Я прошел к кустам крыжовника.  И извернувшись кислой гримасой от неспелой хрусткой ягоды, я уже осознано двинулся к росшим вдоль соседского забора вишням. Я не прогадал. Черные в лунном свете, спелые сочные собранные в грозди ягоды, тянули ветки вишни к земле. Терпкий безудержно резкий вкус вишен заполнил меня целиком, и я почувствовал, как время лениво прилегло у моих ног в мокрых от росы сапогах. Бабушка явно ждала моего приезда и не обрывала вишню, зная, как я люблю лакомиться ею с дерева. Немного переспелая, она брызгала соком, который растекался по губам и рукам. Я наслаждался.
- А попробуй моей вишни, -  вдруг раздалось из-за соседского забора. Я вздрогнул и обернулся. Соседка баба Шура в длинной белой рубахе стояла с той стороны забора и протягивала мне горсть у удивительно крупных черных вишен. Я помнил бабу Шуру старухой с раннего детства.
- Давно тебя не было, бабка то наверно обрадовалась. Да ты бери, бери вишни то, у вас таких нет.
- Здравствуйте, баб Шур.
Я просунул руку между штакетинами. Баба Шура цепко схватила мое запястье свободной рукой и высыпала в мою ладонь эти фантастические вишни, от которых я не мог оторвать взгляд. Я попытался потянуть руку назад, и крепкий хват освободился.  Возникла какая-то неловкость. 
- Спасибо, баб Шур, как вы себя чувствуете?
- Ну теперь уже значительно лучше, - протянула она, пристально посмотрев мне в глаза, потом, отведя взгляд добавила: -  да что нам старым - помирать давно пора.
- Ну вы скажите баб Шур…
-Да ты ешь, ешь вишни то.
Я положил ягоду в рот, и не почувствовал вкуса. Видимо переел своих, а они были боле терпкие.
- Вкусно, - соврал я.
- Ну вот и хорошо.
Тут что-то изменилось. На только что безоблачном небе вдруг появилась огромная стая туч, и яркая ночь распалась на отдельные светлые и темные кадры реальности. Я обернулся и увидел, как баба Шура медленно брела к своему крыльцу. Я хотел пожелать ей спокойной ночи, но не успел, она вошла в дом. Мне вдруг снова захотелось спать. И еще раз оглядев сад, я пошел в дом. Уснул я сразу.
Проснулся уже традиционно: яркое, высоко стоящее солнце, било в глаза. Было часов десять утра. Бабушки дома не было, но на столе стоял завтрак. Я умылся и сел за стол. С улицы доносились какие-то голоса, крики, в общем суета. Ту вошла бабушка.
- Завтракаешь, молодец. А у нас соседка померла, баб Шура, ты ее должен помнить.
- Да помню конечно, -  сказал я, собираясь рассказать про ночное, но к счастью бабушка опередила меня.
-  Ее тут местные колдуньей звали, все говорили не умрет пока не передаст свое… она замешкалась …умение. Боялись к ней подходить. Я прикусил язычок, холодок пробежал между лопаток, а в мозгу вспыхнула строчка из белогвардейской песни: «Но ты же не мальчик, а ты офицер».
-  Может помочь чем? -  участливо предложил я.
- Я спрошу. И Бабушка ушла. Потом пришел племянник баб Шуры и попросил помочь вынести гроб. Когда я вошел в избу бабы Шуры, траурная процедура подходила к концу, краем уха, я слышал как племянник ругал местного попа, отказавшегося отпевать его тетку. Я подошел к гробу. Восковое, заострившееся лицо бабы Шуры было спокойным и отрешенным. Бросилась в глаза усыпанная цветами веточка вишни в изголовье.
-  Откуда в конце лета? - подумалось мне. Угол гроба пришелся мне на раненное плечо. Но он оказался удивительно легким, почти невесомым. Идущий рядом со мной кряжистый тракторист  Степан
тихо пробурчал себе под нос: - Мелкая баб Шура, а какая тяжелая. Несший гроб передо мной племянник резко ответил сорванным в хлопотах голосом:-
 Это гроб тяжелый -  из сырых досок…
На поминки я не пошел и на следующий день уехал.
2
А через два дня я уже был в части. Едва успев занести в дом чемодан, как услышал на лестнице грохот солдатских сапог. Прибежал посыльный, срочно вызывали в штаб бригады.
-Ну наконец-то дома, подумал я и улыбнулся. Лениво расслабленная отпускная полу жизнь закончилась, начиналась жизнь полноценная.
- В общем так майор, аппаратуру доставишь, запустишь и сразу назад, никаких обучений, консультаций, у них свои спецы, нечего ликбез устраивать, неделя тебе на все. С тобой лейтенант Егоров, и  своего  одного сержанта возьмёшь, прапора своего здесь оставь, а то я с голым задом.
- А какой еще лейтенант Егоров?
- А, ты же у нас отпускник долгоиграющий. Какой, какой, молодой, теперь твой, толковый…говорят.
- А кто говорит, товарищ полковник?
 - Я говорю, вот и проверишь в деле. Взвод охраны с капитаном Ярцевым с тобой, за инструктируй этих балбесов до ясности. Наших никого там не оставлять. Все ясно?
- Так точно…
В транспортный ИЛ 76 загрузились на удивление быстро. Все документы оформили четко без волокиты, секретка, пайки боеприпасы без проблем. И уже в 15 часов самолет оторвал свою тушку от земли и сыто урча понес нас в предзакатную даль.  Любознательный летеха Егоров с непривычки начал шариться по самолету, а мы с капитаном угнездились на парашютах и укрывшись чехлами углубились в … изучение документации. Последняя мысль перед тем как уснуть была: «как-то все хорошо и гладко». Нас разбудил местный самолетный прапор.
- Идем на посадку господа офицеры.
Мы с капитаном, зевая по очереди, начали выбираться из-под чехлов. Самолет уже коснулся земли и резво покатил по взлетке, как вдруг внизу справа                что-то ухнуло, потом взорвалось в районе кабины, самолет резко накренился и зацепил крылом землю, треск, вопли, грохот, первый взрыв , и пахнуло адским жаром, потом еще взрыв и дальше аут.
Очнулся я омерзительно традиционно. Восходящее красноватое и болезненно яркое солнце резало глаза.
-Ты живой майор? Смутная фигура с медицинскими эмблемами нависла надо мной. «Чаша, водка и змея – вот и вся его семья» вспыхнуло в голове.
- Ну, если ты живой, то и  я живой, а вот если ты мертвый… я тяжело попытался пошутить.
- Ну, ты остряк и везунчик…пробурчал медик, бинтуя мне правую руку выше локтя
- А где летеха, док? - суетливо спросил я капитана.
- Какой летеха… там пол борта боеприпасов было, все…вместе с самолетом…, Тебя, видимо, взрывом выкинуло, на тебе  вся форма  сгорела, а у тебя ожогов почти нет.
- А авария из –за чего, известно? По инерции спросил я, еще не до конца осознавая произошедшее.
- Какая к чертям авария, обстреляли вас майор, тут бой был ночью, тебя мы вот только сейчас утром нашли…Я попытался сесть и мне это удалось,
- Голова кружится, тошнит? - скороговоркой спросил док.
- Да нет вроде.
- Погоди, а это что у тебя с губой, осколок что ли залетел? Я подвигал языком во рту.
-Зуб, наверное, сломался…Я сплюнул на ладонь, и знакомый холодок пробежал по спине. На моей ладони лежала крупная вишневая косточка.Резкий вишневый привкус спазмом сжал горло.