И обрыв, и бездна, и всполохи

Она – провокатор, я знаю.
Скажет что-то – вбросит идею, и молчит, наблюдает: как идут круги по воде. И набрасывает аргументов – то один, то другой, следит, чтобы круги дошли до нужного именно ей берега. Идея может быть противоположной тому, что она сама думает – но берег! Берег всегда тот самый, ею обетованный. Принципиальная.
«А, вот, мы пойдем и сделаем», - вечно нужно куда-то идти и что-то делать. Не может спокойно созерцать проблему. Нужно решить. Если далеко проблема – нужно туда добраться любыми путями и там исправить, чтобы не сидеть здесь и не мучиться от нерешенности. Ну, не может она иначе. Жить в несовершенном мире – это не ее. Даже если он бессмысленен. Перфекционистка.
И спорит. Есть свое мнение – будет его доказывать. Забьет аргументами оппонента до смерти, либо загонит в логическую ловушку, где тот будет плеваться несостоятельностью и яростью. Нет мнения – выслушает все стороны, пропустит через свой опыт и выдаст проанализированный вердикт. Жесткая. Необъективная. Не всегда. Не всегда права.
Упрямая – не по-женски, прямая, но, Боже мой, как я люблю, когда она спорит. Цепочка причин и следствий строится, кубик к кубику – идеальный баланс, никакой рефлексии. Дискуссия? Только кажется. Какое там. Эмоции, загнанные глубоко под кожу, алеют на скулах двумя мазками. А в глазах огонь непонимая горит: как вы не видите истину? Искренняя. Страстная.
Так же скулы горят в момент близости, когда прижимаю ее к себе горячую, открытую, на все согласную, ненасытную и желанную. И горю в ее глазах добровольно, без остатка – сладострастная мука, очертя голову падаю в полыхание бездны с обрыва. Прыжок веры. Лечу. Возношусь. А потом так нежно, так наполнено - и уже я сам: и обрыв, и бездна, и всполохи.
И время – его нет с ней. Когда мы вдвоем и локон убираю с виска, или ее руки обнимают из-за спины. Тепло. Растворяется как леденец вчера-сегодня, плавится в бесконечное всегда. Прикосновение к вечности, как взгляд Бога поймать. Как обрести его бессмертие – ходить по чуть схватившейся лаве, взбежать на Эверест не задохнувшись, утонуть в ее нежности – с головой нырнуть до самого дна, вырвать сердце свое, оставить там – выплыть и выжить. Обнять, войти клеткой в клетку, атомами смешаться, стать одним целым – не хочу отпускать.
Прикусываю губу, легко, настойчиво тяну к себе, и в полной темноте чувствую, как снова густыми толчками со сбитым ритмом разгоняется под моей ладонью ее сердце. Подхватываю темп, синхронный пульс – вдвое сильнее; и пульс как эхо - пульс ответа. В крови вихри и цунами, уносят, накрывают. Смерчем втягивает в воронку, кружит, поднимает в высь, ближе к центру, где застыл штиль. Нирвана в самой сердцевине Армагеддона, выносит в океан, куда опрокинуто бескрайнее небо. Что чувствует она? То же. Ведь, то же? Я не могу ошибаться.
Я не могу так ошибаться…
В полной темноте расширяющихся зрачков. Или могу?
Она признает свои ошибки, извиняется всегда – страдает из-за принятой ранее за веру неидеальной позиции, из-за не полноты данных, нецелостности картины. Разочаровывается в себе - ходит грустная. И вспоминает. Вздроглнула, снег ползет по склону, все быстрее, накрывает лавина. Вспоминает себя прежнюю. Ошибающуюся, наивную. Каждый шаг свой – тогда обоснованный. Тогда казавшийся верным. Единственным. Эмоции, загнанные глубоко под кожу, белеют фарфором – внешне спокойная, дрожит кончиками похолодевших пальцев, теряя под ногами незыблемость рассыпающихся принципов ее мироздания. Поняла почему они так, и отвергла их. Ренегатка моя. Отступница.
Голова гордо поднятая, одна, среди хаоса разрушения. Готовая принять осуждение, камень в спину, в висок пулю, уйти в бесславие. С карой согласная, с кармой. Безропотна и тут же с усмешкой, с плевком к снисхождению, к чьей-то милости и прощению. Не примет. Одна в забвение. Остается под руинами времени. Отступает еще шаг в ту же сторону, еще дальше назад. Глупая. Гордая. Совершенная.
И чужая.
Не подступиться, песком сквозь пальцы ускользает, прахом рассыпается, и толще стен древнего Карфагена саван. За тысячу морей от меня, когда рядом. Не дотянуться. И бездна дышит могильным холодом, в которую она летит.
Упадем вместе? Забери меня…
Падает. Оттолкнув меня от края, не приняв руки. Моя боль, только моя. Тоска.
Хочу сжать руками ее голову, раздавить воспоминания, уничтожить. Не было ничего – не было. Спорь со мной, спорь – скажи:"нет, было!", злись, доказывай, для меня - ты была права. Я знаю в твоем мире все только так и могло быть. Зажги алые скулы – только не молчи. Не молчи. Говори со мной.
Не смотри промерзшими до дна души глазами мне в душу. Не ищи там оттенки твоего прошлого, отражения своей печали, мои ошибки. Я знаю обо всех, но ты - не принимай, согласно, так отстраненно и бездушно. Как данность. Отвергни. Скинь  их в пропасть, закрой затем портал. Не прыгай, не отпускай меня. Не делай шаг в пустоту. От меня.
Когда вижу ее такой, слезой зимнего дождя по стеклу, безысходной, кричать хочу: о чем ты думаешь? О ком?