от Столыпина до Путина. Часть Третья

         ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФАМИЛИИ 

          "АРМЯНСКОЕ НАГОРЬЕ"
               
   ВВЕДЕНИЕ
   Рассказы "АРМЯНСКОЕ НАГОРЬЕ" охватывают период от 1949 года до 1956. В этой части эстафету повествования перенимает Витя, подрастающий сын Ильи.

   3.58  Год 1949.  ЗДРАВСТВУЙ  РОДИНА!  НЕЗНАКОМАЯ...

   Из Берлина пассажирский поезд, пыхтя и коптя небо копотью, пересёк Польшу и надолго встал на пограничной станции города Бреста. Пробежала проводница и громко объявила всем подготовиться к пограничному контролю документы и вещи. Хмурые пограничники не заставили себя долго ждать, топая сапогами пошли по вагонам. Внимательно проверяли документы, копались в чемоданах, заглядывали в тёмные закутки и подполье вагонов. У подполковника ничего подозрительного не обнаружили и с хмурыми лицами пошли дальше.

   Витя, мешая русские и немецкие слова спросил, — Mutter, warum они такие злые?
   Мама засмеялась.
   — Зависть наверное гложет, копаются в чужих чемоданах, смотрят на немецкие шмотки, жаба душит, себе ничего не могут присвоить.

   Витя хотел переспросить, как лягушка жаба может душить большого дядю, но отец строго цикнул и Витя заткнулся на полуслове.
   — Так. Ты, маленький засранец, говори только по-русски. Дальше начинается наша Родина, великая страна СССР, всё немецкое вызывает у людей ненависть.

   Витя не понимал, что такое "ненависть", но на всякий случай заткнулся и уставился в окно вагона. Мальчуган не мог знать, страна ещё не остыла от брутальной бойни, а генералы уже готовят планы следующей, более разрушительной войны. Папа везёт его туда, где уже назревает война с недавними союзниками.

   Через несколько часов пограничного контроля грохнули перекатом сцепки вагонов и поезд покатил на восток. Витя влез на верхнюю полку и стал и под стук колёс смотреть на проплывавшие пейзажи сгоревших деревенских домов, на торчащие скорбными памятниками кирпичные печи. Впервые в своей детской жизни рассматривал искорёженные мосты по берегам рек и ничего понять не мог, кто это всё так переломал. Слушает разговоры взрослых, до войны стояли добротные дома, жизнь бурлила, люди мирно работали. Пришли немцы, хаты сожгли только дымоходы торчат, народ поубивали, мосты взорвали. Сколько же сил надо, всё это восстановить.
Детским умом Витя никак понять не мог, почему о немцах говорят такие плохие слова. В городке, в котором служил папа, немцы были добрыми, всегда вежливо разговаривали, улыбались. Добрейшая «Alte Frau», учила как правильно держать ложку, кушать и не чавкать. А когда со двора пропала собачка, она не сдержала слёз, плакала, жалко ей было собачку.

   На небольших станциях народ вываливал из вагонов подышать свежим воздухом, походить, размять ноги, покурить. Витю удивляли стоявшие на постаментах чугунные бюсты в военном кителе с фуражкой на голове. Не узнал вождя советского народа, громко и с удивлением спросил.
   — Па, это что за железное страшилище?
Папа вздрогнул, глянул по сторонам и злобно зашипел.
   — Заткнись придурок, смотри и молчи, потом расскажу.

   К пассажирам ковылял на костылях инвалид с одной ногой, кепку снимет, просит подсобить. Безногие инвалиды в потрёпанных солдатских гимнастёрках громыхая подшипниками подкатывали на маленьких тележках "черепашках".  Голову вверх и просит, подай Христа Ради, выпью чекушку да забудусь...

   Подполковник всегда доставал из кармана смятый рубль, наклонялся и подавал инвалиду в руку. Отдавали монеты, кулёк печенья, недокуренную пачку папирос.
   Были и такие, отвернутся не обращая внимания на инвалида. "Черепашка" откатывался с матюгами. - Ссуки... Крысы тыловые... Мы за вас в окопах умирали, а вы, ссуки, за копейку давитесь.
   Оттолкнётся от земли двумя брусками, обмотанными грязными тряпками, и покатился дальше вдоль вагонов.

   Мальчик Витя был добрым от природы, с болью смотрел на инвалидов без ног и рук, с обезображенные огнём лицами. Прижимался к маминой ноге.
   — Мама, это всё немцы сделали?
Мальчик понять не мог, почему у немцев всё чисто, ухожено, а папина Родина разрушена, дяди в солдатских одеждах искалечены. Слово «немцы» в душе ребёнка начинало приобретать мрачный оттенок, который взрослея, так и остался с ним.

   На узловых станциях поезда подолгу стояли, пропуская эшелоны промышленного и военного назначения. Пассажиры могли сбегать к привокзальной площади, закупиться продуктами. Мама с Валей тоже не дремали у окна. В руку немецкий Spezialitet, подвеску из трёх алюминиевых кастрюлек, которая была предусмотрительно куплена на блошином рынке. Кастрюлька снизу глубокая, для борща, на её крышку ставили кастрюльку поменьше для котлет с гарниром, верхнюю кисель или компот. Прибегут к вокзальной столовке встанут в очередь, наберут всего разного, защёлкнут крышки, Валюхе на шею вязанку бубликов и бегом к киоску папе газету купить. До следующей большой стоянки будет что покушать и почитать. Славик, как герой одиночка, с большим немецким термосом бежал к крану с надписью «Кипяток». На каждой станции пассажиры могли набрать бесплатного кипятка. Открывай кран, наливай и смотри не ошпарься.
   Конечно, можно было и у проводницы чай заказать, но бесплатный он вкуснее. Тёплые бублики со сладким чаем, это праздник. Затарились и бегом до своего вагона, а тут уже крестьянки подошли, предлагают колхозный хлеб, варёные яички, картошку в мундире, квашенную капусту, лук и соль. Папа за продуктами не бегал, он в купе сторожил чемоданы. Ситуация на железных дорогах была жутко криминальной. Демобилизованные офицеры были объектом для бандитов, они легко проникали в вагоны, легко открывали купе и мигом выносили чемоданы и вещи.

   Наконец-то раздавался звон удара по висящей рельсе. Заправленный углём паровоз начинал пыхтеть, машинист высовывался до пояса из бокового окна и внимательно следил за сигнальными флажками проводников. Платформа быстро пустела, проводница строго глянет по сторонам, своих опаздывающих уже знает в лицо. Подгоняют флажком своих пассажиров. А тут, как назло, грузовой эшелон, подошёл и встал как вкопанный. Отрезал вокзал от отходящего поезда. Только опаздывающие, прошедшие войну уже ничего не боялись, с бутылкой водки кульком еды бесстрашно выныривали из под колёса прибывшего состава и бегом к своему вагону.
   Проводница, ещё раз осмотрелась, встала на подножку вагона и поднимает зелёный флажок. Дежурный в форменной фуражке даёт свисток, ступеньки втягивали в тамбур, дверь захлопывали и до следующей станции. По вагонам бегущей волной прокатывался грохот, кочегар в топку угля и в путь дорогу.

   Наконец-то все собрались, мужики удовлетворённо потирали руки, ставили на столик водку, женщины, шурша кульками раскладывали съестное. Нарезали сала, разлили в дребезжащие гранёные стаканы. Путешествовать без еды скучно, хорошо когда есть добрая компания, что пожевать и выпить, поговорить по душам.

   — Ну... Вздрогнули! За добрый путь, за встречу с родными и близкими!

   После второй, всегда рассказывают одни и те же байки, кто что услышал в очередях.
   — Вчера мужик, грудь в орденах поспешил, сиганул под поезд, а тот тронулся, ноги и руки в разные стороны, все шпалы в кровище...
   — А на пустыре молоденького фронтовика нашли. На войне выжил, а на Родине зарезали за грош. Лежал скрюченный без сапог и гимнастёрки. Документов и вещмешка нет, квитанцию в кармане нашли, телеграммку отбил, — «Мамка Я Живой тчк(точка) Встречайте тчк Скоро дома буду». Мамка ждёт, готовиться, стол накрывает, телеграммку соседкам показывает. Вся родня на фронтах погибла, а мой младшенький домой едет.
   Не знает она, что уже не дождётся. Привокзальный криминал не оставлял шансов героям фронта. Особенно, кто был уверен в своей силе, в бойцовских фронтовых навыках. Доверчиво соглашался на предложение грудастых девушек, выпить, закусить, в картишки перекинуться «на раздевание». Обдирали таких героев по полной. Начнёт «быковать», «пику» под ребро и на пустырь...

   Выпили-закусили, мусорв в газетку и в открытое окно. Отяжелевший народ начинал перемещаться в тамбур, покурить, в туалет сходить.
   В туалете дырка в полу, стоя поливай убегающие шпалы, вонь стоит несусветная. Облегчился, ладошкой постучал по туалетному умывальнику "МойДоДыр", вода капнет в руку, по штанинам обтёрся и до своей полки. С прибаутками влез, вытянул ноги, задумался. Уже скоро встретит у хаты жёнушка, постаревшая, замученная войной, расскажет про всех и всё, сколько дел накопилось, работа от зари до зари.

   Подполковник брал свежую газету "ПРАВДА", начинал просматривать первую страницу, считать сколько раз на первом листе упомянуто имя И.Сталина, вождя всех народов. Если более 50 раз, значит в государстве всё нормально, можно спать спокойно.В какой-то момент наступала тишина, сон одолевал всех попутчиков. Витина рука свисала со второй полки, а голова проваливалась между полкой и окном. Мама заботливо перекладывала мальчугана вниз, накрывала замызганным одеялом. Тепло обволакивало ребёнка и под мерный стук колёс, ему снился сон. «Красивый, чистый город, все улыбаются, разговаривают. Крик - «Немцы»! Всё горит и рушится, а то приснится как с постамента слез «страшила» и идёт к Вити. От таких снов мальчик открывал глаза, увидит рядом маму и снова засыпает.

   В городе Ростов-на-Дону вагоны рассортировали по направлениям. На Баку загнали в тупик. Проводница объявила, транзит ночью. В вагоне не сидите, сходите в круглосуточную столовку, борщок отменный готовят. Недалеко кинотеатр, новое кино посмотрите. За вещи не волнуйтесь, вагон запру на замок, бабка с винтовкой охранять будет. «Бабка с винтовкой», её дежурная шутка.

   Проводница вагон заперла, с бутылочным звоном закинула на плечи пару мешков и поковыляла в «Пункт Приёма Стеклотары». Надо получить долю свою, без приработка за копеечную зарплату работать на «железке» не имело смысла. Не спать, одних высаживать, других по полкам раскладывать, сортиры от блевотины отмывать.

   Первым делом отбили в Баку телеграммку:
   — Встречайте Ростов-Баку вагон 16...

   Похлебали дежурного борща в круглосуточном привокзальном ресторане. Посмотрели жизнерадостный фильм «Кубанские казаки». Весь фильм два председателя колхоза, лихой казак и красавица казачка соревнуются друг с другом за урожай, ругаются, попадают в разные глупые ситуации, в конце кина герои поженились, все поют и пляшут. Колхозы объединили в одно хозяйство. Фильм всем понравился, артисты красивые, поступки их честные. Витя так утомился за день, что заснул в кино. Папа его на плечо и к вагонам.
   У вагона народ обсуждает что никакой «бабки с винтовкой» и в помине не было. Примчалась подвыпившая проводница, — ой уж простите... Маленечко при-****-нилася. Не по своей вине. Подругу встретила...

   Когда уже все спали, вагоны застучали на стыках в направлении Баку.
    «Несёт нас поезд жизни в никуда.
    А, в общем-то, и даже ниоткуда.
    Летят недели, месяцы, года.
    И не узнать, доедем мы докуда...»

   3.59  НЕЗАБЫВАЕМАЯ  ВСТРЕЧА  В  РОДИТЕЛЬСКОМ  ДОМЕ

   К вечернему закату второго дня сверкнула тихая гладь Каспийского моря. В открытые окна пробивался шум и свежесть морского прибоя, а с ним крики вечно голодных чаек. На станции Дербент между Азербайджаном и Дагестаном выходила большая группа офицеров, направленных служить в гарнизонах Северного Кавказа. Выходила семья мальчика Алёши, с которым Витя сдружился в дороге. Его папа, капитан Эпельман, специалист по радарным установкам, был направлен на новое место службы отслеживать с горных вершин Кавказского Хребта вражеские самолёты со стороны Турции. Витя протиснулся через нагромождение чемоданов и подарил Алёше свою немецкую машинку, которая могла сама ездить от заводной пружинки. Добрым был Витя, весь в маму. Лёша вначале растерялся, потом крепко прижал к себе подарок. Таких игрушек у советских детей не было. Капитан Эпельман растрогался, достал детскую книжку с картинками, подписал имя и фамилию своего сына и подарил Вите. Мальчики ещё долго с грустью оглядывались, пока Алексей навсегда не растворился в толпе.
   Извергая клубы пара и копоти паровоз сбросил скорость и потащил вагоны вдоль пустынного берега Каспийского моря. Изредка мелькали лодки, болтающиеся на ветру рыбацкие сети растянутые на столбах для просушки. Ветер гонял по пляжу круглые шары кустарника «Перекати-поле», как мячи по футбольному полю. Кустарник приспособился к жаркому, безводному климату, гонимые ветром засевали своими семенами обширные пространства солёной песчаной почвы.

   Ближе к Баку резко запахло нефтяными испарениями. Куда не глянь, нефтяные вышки, не просыхающие пятна мазута. Рядом с вышками жалкие лачуги рабочих нефтяников с узкой грядкой зелёного лука, редиской, кустов с помидорами. Там же озабоченная курочка ищет куда клюнуть и не вымазать клювик в мазуте. Чумазые детишки нефтяников с завистью смотрели на проходящие поезда, мечтая стать машинистами и уехать отсюда далеко-далеко.
   Засуетилась заспанная проводница, забегала, громко затарахтела, — прибываем в Баку, дружно собираем и сдаём постельное бельё. Палатенца кладём сверху чтоб я могла посчитать сколько сдаёте. Кто не заплатил за чай, подходим ко мне. Бутылки в окно не бросаем, я сама всё соберу. Смотрим по углам, ничего не забываем.

   Евдокия Ивановна заволновалась, ей себя показать перед родителями мужа. Вытолкнула всех из купе, закрылась и стала наводить красоту. Намазалась косметикой, губной помадой, переоделась, поправила копну густых волос, приосанилась. Вышла с улыбкой, благоухая французскими духами. Илья глянул на похорошевшую жену и счастливо улыбнулся, не стыдно будет перед родителями.
   Вагоны медленно втянулись в гулкое пространство крытого Сабунчинского вокзала, единственного по всему долгому пути не разрушенного войной. По ушам ударил не смолкающий гул толпы, гортанные крики пехливанов-носильщиков, эхо и грохот нечленораздельных объявлений вылетающих из репродукторов. Запахло мазутными шпалами, тормозными колодками, с ветерком прилетел аромат жареных беляшей с луком и пятачком мясного фарша.

   Пассажиры прильнули к окнам, найти в толпе встречающих. Славик первым увидел в окно спешащих к вагону дедушку с бабушкой. Закричал им в окно, — мы здесь!
   Илья тоже увидел родителей, ужаснулся как резко постарел отец, мама ковыляла неестественной полнотой. За ними, опираясь на трость, ковылял брат Лёва, дважды раненный лейтенант пехоты.

   Пассажиры толкаясь неподъёмными чемоданами, туго набитыми мешками попёрли к тамбуру. Вышли.
   Не сдерживая эмоций, шумно и радостно бросились обнимать друг друга. Родители испытывали неповторимое счастье быть рядом с сыновьями, живыми фронтовиками. Расцеловались. Бабушка одной рукой прижала к себе Витю с Валей, другой обняла Дусю, давая ей понять, она в кругу семьи, ей все рады. Подхватили чемоданы и толпой на трамвайную остановку. Старый родительский дом, был не далеко от вокзала, на пересечении улиц "Красноармейской" и красного комиссара «Басина», на второй остановке трамвая. Вот и родной бакинский дворик. Все соседи уже знали, к доктору Макс Абрамовичу приезжает старший сына с молодой женой и внуком. С верхних этажей высунулись их окон, с нижнего вышли из квартир в замызганных домашних халатах. Все были искренне счастливы видеть Илюшу живым, не инвалидом. Старые жильцы помнили вежливого мальчика гимназиста, а сейчас перед ними возмужавший офицер с красавицей женой в модной европейской одежде, при шляпке с небольшой вуалью. Соседки искренне радовались, подходили обнять Илюшу. 
   Традиция была в маленьких бакинских дворах, при любой власти жили одной большой семьёй, без национальности, евреи и русские, азербайджанцы и армяне, татары и осетины. Поступки каждого на виду, все знали, кто чем занят и как зарабатывает себе на жизнь. Сейчас, с грустью думаю, как-то всё и навсегда изменилось, ушли традиции старых бакинских дворов. Народ загнали в высотные дома со множеством изолированных квартир, люди не считают нужным знаться с соседями даже на одном этаже. В лифте спиной друг к другу.

   На шум со дворика выпорхнула Клавдия Михайловна, молодая симпатичная украинка, жена младшего брата. Она с раннего утра сбегала на рынок прикупиться и сейчас суетилась у газовой плиты. Хотелось в лучшем виде встретить старшего сына, которого знала только по фотографиям. Лев Максимович привёз молоденькую медсестру из госпиталя, девушка прониклась к раненому симпатичному интеллигентному офицеру с особой заботой. Можно сказать, её стараниями ногу не ампутировали. Выписываясь из госпиталя, старший лейтенант дал ей обещание, вернуться за ней после войны. Как обещал, так и сделал, приехал в госпиталь с букетом цветов и с обручальным кольцом. Под слёзы радости, аплодисменты медперсонала, встал на колено, признался в любви и сделал ей предложение.

   Дуся обнялась с Клавой, разговорились. Как оказалось они обе хорошо знают Донбасс, Макеевку.

   В домах дореволюционной постройки не было ни тёплой воды, ни ванной комнаты. Смыть с себя пыль долгой дороги можно было только в ближайшей городской бане, стоило такое удовольствие копейки. Поход в баню становился превеликим удовольствием,  в жарко натопленных помещениях, пар клубится, воды много обливайся из тазика «шайки» и ни о чём не думай. Время подойдёт, банщик кулаком в дверь, – Адэваэмся... Адэваэмся, виходым...!

   Напарились, вышли как новенькие, по пути в винный магазин бывших немецких колонистов, купить несколько бутылок марочного вина. Тогда никто не знал о Рихарде Зорге, из семьи бакинских немецких колонистов, который заблаговременно сообщил советской разведке о дате нападения Германии на СССР. За эту информацию Р.Зорге поплатился жизнью. Японцы в тюремной камере повесили его на проволоке...

   Хлебосольная Клавдия Михайловна наготовила всего и разного и с нетерпением ждала возвращение гостей. Дедушка достал штопор, выдернул пробку и разлил по бокалам. Жарёха была очень вкусной, приправленная всевозможными восточными травками, которые добавляли к супам и к мясу создавали особый незнакомый вкус. Витя вылизал тарелку до блеска, подошёл к плите с кусочком хлеба и по горячей сковородке подтёр жирок мясной поджарки.
   В обычные дни на тарелках всегда было скромно, Витя за обедом с нескрываемым удивлением наблюдал, как дедушка исподтишка подворовывал из бабушкиной тарелки кусочки мяса. Бабушка на это не обращала внимания, она была безмерно счастлива сидеть за одним столом с сыновьями, внуками и молодыми красивыми женщинами.
Холодильников и в помине не было, готовили на день, два, продукты с колхозного рынка. Вся семья работала, все получали зарплату, а денег на продукты с трудом хватало. Илья каждый день доставал из своего кошелька рублики и отдавал на расходы.

   В воскресный день приходили родственники, друзья нефтяники всю войну с бронью. Бабушка Роза принимала гостей в своей поношенной шерстяной кофте с медалью «За Доблестный Труд Фронту». Гости с гордым видом позвякивали на пиджаках медалями - «За отвагу», «За Победу», давали понять, что тоже ковали Победу. Доставали из газетного кулька бутылку и к столу. Была такая добрая традиция, приходить в гости с бутылкой марочного вина.

   Первый тост за И.Сталина, встали, выпили. Второй за боевых товарищей, за возвращение без вести пропавших. За столом больше говорили чем ели и пили, завязывался долгий разговор. Говорили кто где воевал, в какие ситуации попадал и как чудом живым выскользнул. С иронией о командирах, одна извилиной в мозгах, — Шашку вон и рубай! Солдат не берегли, гнали на пулемёты, на минные поля, много горя пришло в каждую семью.

   Непревзойденным рассказчиком и всегда душой подвыпившей компании был дедушкин двоюродный брат Михаил. Фронтовик пехотинец имел тяжелое ранение и при ходьбе болезненно выворачивал ногу. После госпиталя вернулся в Баку, работал в конструкторском бюро машиностроительного завода. Был в курсе громких городских новостей о которых не писали в газетах. Задорно и с юмором рассказывало анекдоты, слушали до коликов в животе.
   Гости расходились, а отец и сыновья ещё долго сидели за столом, было что сказать друг другу, о чем поделиться с близкими.
   Старый врач поделился как его допрашивали в НКВД. Шёл в контору и понять не мог, за что вызвали. Оказалось, его старший брат Яков прислал письмо из Америки. Офицер тычит конвертом в лицо, — ах ты гад, скрываешь родственника за границей. Пришлось отказаться от брата, сказал не знаю кто из Америки мог мне написать.    
   Отпустили. Илья слушал отца и тяжелые мысли болью загудели в голове. Понимаю, почему меня из Германии попёрли. Подальше от разделительной полосы с американцами. Столько я труда и здоровья там оставил, сформировал ремонтное предприятие. Думал, поставлю на конвейер, легче будет.  Ну, дядя Яша, вы мне удружили. Возможно так и было, — ответил младший брат, никто не знает, что у них в НКВД на уме.
   Вспоминали невероятные везения, когда смерть пролетала в совсем рядом, как удавалось выжить в потасовках. Старый Макс говорил сыновьям. – Благодарите маму, все годы войны она каждый день начинала с молитвы за вас. Понимаете? Это материнский подвиг.

   3.59.1 ТЕБЯ НЕ СТАНЕТ, А ТВОИ ИСТОРИИ Я БУДУ ПОМНИТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ.

   Хорошо всё-таки, когда есть родительский дом, где всегда встретят, обогреют, накормят и спать уложат. Подполковнику, его жене и сыну стелили на полу толстое одеяло из овечьей шести, клали подушки, чем укрыться. Полы царской эпохи, доски широкие, толстые хорошо держали тепло. Вначале ворочались, но усталость дня, новые впечатления брали своё и спали непробудным сном.

   О том, чтоб подполковнику снять номер в гостинице, культурно провести свой отпуск и разговоров не было.

   Бабуля оформила отпуск «без сохранения содержания», утром раньше всех поднималась, ставила чайник на примус, нарезала на завтрак лаваш с брынзой и какой-то восточной травой. За ней вскакивали все остальные и в комнате начиналась беготня. За опоздание на работу, можно было «загреметь» под суд. Всем надо было встать, собрать с пола постель, свернуть и запихать в шкаф. В суете не спотыкаться. Первым уходил на работу Лев Максимович, ранение в ногу не позволяло идти быстрым шагом. Следом  уходили в городскую больницу доктор Макс с Клавдией.

   С утренней прохладой бабушка брала за руки Витю с Валей и шли на морской бульвар. Дорогой рассказывала о Баку, показывала старые крепостные стены и одиноко стоящую сторожевую башню «Гыз Галасы». С этой высокой башни юная красавица бросилась в море. Родители заставляли девушку выйти замуж за нелюбимого человека, она не согласилась и погибла. Валя с замиранием слушает, смотрит на башню и просит рассказывать ещё что-то. Рассказывала древние истории, как по милости Бога море расступилось и все евреи ушли из Египта.

   На приморском бульваре бабушка садилась на лавочку под раскидистой плакучей ивой и отпускала детей поиграть, побегать среди деревьев, кустарника. Старалась не показывать своё плохое самочувствие. Нервное перенапряжение четырёх лет войны давали о себе знать, здоровье куда-то уходило, что-то надломилось в её организме, но никогда не жаловалась, всем было не просто...

   С морского бульвара дети спускались к воде покидать камешки в лёгкий морской прибой. Этот совершенно незнакомый мир завораживал мальчика. Горланили голодные чайки, протяжные пароходные гудки, морская вода до горизонта и силуэты грозных военных кораблей. Поверхность морской воды в бухте на солнце сверкала нефтяными пятнами. За годы индустриализации и особенно военных лет вода в бакинской бухте смешалась с промышленными отходами, городскими нечистотами, превратившие некогда красивую городскую бухту в грязный, фекально-нефтяной отстойник. Странно было слушать рассказы бабушки, о том, что до революции здесь всегда было много купающихся, пловцов, спортсменов-байдарочников.

Набегались и возвращаются под тенистую иву, бабуля просит рассказать о Германии. Витя с радостью рассказывал о собачке, которую съели голодные немцы. Взволновано говорил о разрушенных городах, которые всю дорогу мелькали в окне поезда. Увлекаясь, он переходил с русского на немецкий. Бабушка сама не плохо владела разговорным немецким, понимала Витю и поддерживала разговор.
   За всё время она не позволила себе сказать плохо о немецком народе, хотя, причин у неё было безмерно много. Вся родня в Прибалтике и Белоруссии исчезла в расстрельных ямах оккупации.

   Наговорились, можно и почитать. Доставала их своей сумочки книжку про американского мальчика Тома Сойера. Прочтёт одну главу, захлопнет книжку и напоминает слова Л.Н.Толстого, «делайте как можно меньше Зла и как можно больше Добра». Ведите себя культурно, уважайте других людей, будьте аккуратными во всём.

К полудню солнце начинало беспощадно обжигать, пора уходить домой. Шли мимо старой табачной фабрики, вдоль стен штабелями мешки с табаком распространяли удивительно пряный запах, вдыхаешь и получаешь огромное удовольствие. Останавливалась у столика пожилого грека, находила монетку, затерявшуюся в карманах старой добротной кофты и покупала пару кулёчков горячих каштанов. Каштаны обжигали пальцы, но были удивительно вкусными. Уличная трапеза завершалась стаканом шипящей газировки «Крем Сода», просто божественный напиток.

   Через много лет, в короткий период хрущёвской "оттепели" Виктору рассказали историю, о том, как приближенный к царю русский аристократ П.Столыпин вручил Витиной бабушке (тогда юнной красавице)Российские паспорта и прогулялся с ней по Петропавловской Крепости Санкт Петербурга...

   3.60 ГОРОД  ЛЕНИНАКАН, ОН ЖЕ …АЛЕКСАНДРОПОЛЬ, ОН ЖЕ ...ГЮМРИ

   День за днём и короткий отпуск улетал. Сложили в чемоданы самое необходимое, в кассе для военных без очереди купили билеты на поезд в Армению, с пересадкой в Тбилиси. Родители уговорили внука Славика оставить в Баку, ему нужно было в школу.  Сердечно попрощались и сцепка двух паровозов, пыхтя чёрным дымом потащили вагоны по горному рельефу на границу с Турцией.
   Покуривая папироску «КАЗБЕК», подполковник Илья в тамбуре у окна с тоскливым равнодушием смотрел на проплывающие мрачные аулы с женщинами в чёрной парандже, на осликов навьюченных поклажей. Прожив в ухоженной, законопослушной Германии он уже смотрел на окружающую реальность с некоторым внутренним раздражением. Успокаивал нервы мудростью, старой как этот мир, хорошо, что не хуже.... Всё-таки Турция не Дальний Восток, могли бы и туда направить служить.

   Он и не представлял, в каком интересном месте древнего мира будет служить. Из всей тысячелетней историей он слышал лишь название горы «Арарат» и краем уха о древнего государства Урарту. На этом его познания о событиях уходящих в глубины веков были заблокированы коммунистической идеологией. Всю историческую часть до 1917 года товарищи большевики одним сабельным махом отправили «на свалку». Коротко всё что было до революции большевики подавали как долгую, кровавую борьбу угнетённых горцев за свою свободу. И лишь Октябрьская Революция принесла коренным народам право на счастливую жизнь, а сейчас советские офицеры должны были освободить народы Ближнего Востока от «оков британского колониализма» и всё остальное не должно было их интересовать. Сейчас достаточно поблуждать по интернету и пролистать самые интересные эпизоды этих мест.

   Во все обозримые века далёкого прошлого маркер этих мест «Гора Арарат». Гора, которая упоминается в текстах «Ветхого Завета» о Вселенском Потопе и чудесном Спасении и Возрождении человечества на склонах горы Арарат.
     - «И сказал Бог: войди ты и все семейство твое в Ковчег, ибо Я, увидел тебя праведным передо Мною в роде сем. И всякого скота чистого возьми по семи (пар) мужского пола и женского, а из скота нечистого по два, также и птиц небесных по семи, летающих домашних птиц: уток, гусей, кур, возможно, лебедей, аистов, а также голубей и ворон».
     Ной услышал сей Божественный Наказ и построил Ковчег. Когда Земля стала уходить под воду, в Ковчеге нашли своё спасение люди, животные и птицы, «каждой твари по паре», растения и чубуки винограда. Вода стала спадать, на открывшуюся землю горы Арарат Ной пришвартовал свой Ковчег. Выпуская на волю спасённых, напутствовал добрыми словами расселяться и размножаться. Он же прикопал у горы Арарат первую виноградную лозу, от которой пошли традиции армянского виноделия, знаменитый коньяк «АРАРАТ».
   Легенда о Ковчеге есть у многих народом Ближнего Востока. Её можно считать свидетельством реальных, ужасающих событий, произошедших на памяти человечества. О геологической катастрофе можно сказать примерно следующее. Около 8 тысячи лет назад обширная территория современного Чёрного моря представляла собой плодородную низменность с пресными озёрами. С незапамятных времён у пресноводных озёр жили древние племена.
   Планетарная Катастрофа вызванная извержением вулканов типа Кальдеры, или катастрофический удар каменного пришельца из Галактики спровоцировали на Планете Земля гигантские океанические цунами. Узкий перешеек (Босфор и Дарданеллы) был размыт потоками Мирового Океана и на просторы Черноморской низменности хлынула вода мирового океана. Людская Память о катастрофе планетарного масштаба, обрастая мифами, передавалась из поколения к поколению по всему Ближнему Востоку. С появлением письменности была записана древними иудейскими мудрецами.

   Пролистаем страницы истории до древнего государства Урарту в которое входило Армянское Нагорье. Хорошо организованное, богатое государство в хаосе непрекращающихся войн с кочевниками в конце концов было разрушено, народ растворился среди кавказских племён.

   Пролистаем страницы истории до расцвета Античного Рима. В этих местах стоял «Шестой Легион», который держал в повиновении иудеев, сирийцев, египтян. Сохранились фрагменты дорог, по которым отсюда в Рим везли пшеницу, сушёные фрукты, виноград, рабов на невольничьи рынки.
В 43 году от Рождества Христова в Армению из Назарета пришли апостолы Иисуса, Фаддей и Варфоломей. С ними и христианство.
     – «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня».
   Апостол Варфоломей принёс с собой рукотворную икону «Лик Богородицы». Поклоняясь Христу, поклоняйтесь и Богородице, не разделяйте «Сына от Матери».
   Апостол Фаддей принёс наконечник копья римского солдата, стоявшего у Креста с Сыном Бога распятого «за грехи людские».
   В 66 году от Рождества Христова, апостолы Фаддей и Варфоломей вместе с учениками были жестоко казнены легионерами.

   Могущественный Рим погряз в непрекращающихся междоусобицах и в 4 веке перестал существовать. Восточная часть Римской Империи, Византия, просуществовала ещё 1100 лет. Царь Град Византии, Константинополь, сверкал красотой и великолепием, сюда свозили золото и серебро, лучшие скульптуры античных мастеров, ценные рукописи, церковную христианскую утварь, мощи святых. Накопленное богатство манило кочевников, которые разбивались о мощные городские стены. Царь Града безуспешно осаждали гунны, авары, персы, арабы, славяне, печенеги и даже крестоносцы. И только В 1453 году головорезы султана Мехмед Второго, по прозвищу Фатих («Завоеватель»), подкупом предателя смогли ворваться и захватить город. Среди наваленных трупов, был найден император Византии Константин ХI, Палеолог, опознанный по золотым «Двуглавым Орлам» на сапогах.
   Царь Град был переименован в Стамбул, христианское население армянского Нагорья попавшее под контроль Османской Империи было поставлено на грань уничтожения. Османы огнём и мечом распространяли среди горцев Кавказа свою религию. Принявшие Ислам платили меньше налогов, тех, кто продолжал придерживаться христианской веры жестоко наказывали, обкладывали непомерными налогами.

   Армения мужественно противостояла турецкой экспансии, смогла сохранить свою самобытную церковь. После окончания русско-турецкой войны 1828-1829 Русский царь считавший себя правопреемником Византии, взял Армению под свою защиту. В 1837 году царь Николай Первый с супругой приезжают в пограничный город Гюмри, знакомится с ситуацией на границе с Турцией. Находясь в Гюмри, подписывает "Указ" о строительстве для русской армии двух Крепостей, "Большой" и "Малой". Русская армия заблокировала турецкое влияние не только на Армению, но и на народы Кавказа, Башкирии, Татарии. По такому знаменательному событию городок Гюмри был переименован в «Александрополь», в честь царицы Александры.

    Александрополь получает импульс градостроения, поднимаются добротные общественные здания, жилые особняки из красного и чёрного туфа с деревянными балконами и художественно вырезанными входными дверями. Фасады домов украшались замысловатым орнаментом, которые армянские каменотёсы вырубали топориком и стамеской. Улицы мостились брусчаткой.
   С альпийских горных вершин в город по водопроводу потекла изумительная по вкусу вода. Скажу откровенно, разрекламированная на весь мир французская "Evian" и близко не стоит с водой из простых чугунных городских колонок.

   На пологих холмах был заложен парк, офицеры с дамами, горожане могли прогуляться по аллеям, послушать полковой духовой оркестр. 

   Надо понимать, расходы на архитекторов, на строительство оплачивались из царской казны.

   Служба на границе русских офицеров и нижних чинов проходила в постоянных стычках с турецкими янычарами. Звон сабельных схваток, треск револьверов, хлёсткие выстрелы кавалерийских винтовок стали привычным делом. Рядом с Кубанскими казаками сражались с янычарами армянские и дагестанские добровольческие отряды. Когда на границе наступало перемирие, офицеры возвращались в городок Александрополь. Кто-то залечивал раны у полкового врача, другие надевали парадные эполеты и направлялись в гостеприимные салоны. Развлекали общество рассказами о восточном коварстве. «
   — Будет лизать тебе ботинки, целовать твои руки, доберётся до твоей шеи, непременно задушит.
   — Покуда чувствуют силу, уважают. Спиной повернулся, не вспомнят, что другом был, хлеб преломлял. Нож под лопатку, кошелёк в карман и был таков.

   Фронтовые рассказы завораживали женское общество. Слегка располневшие Дамы закручивали тайный адюльтер с рассказчиками, дочки охотно танцевали с гусарами, героями кровавых стычек. Чувственные ротики девушек жаждали горячих поцелуев, без любовной интрижки, офицеру скучновато. Особый шарм наставить "рога" староватому чиновнику, будет что вспомнить.

   За полночь, по пустынной улице с тусклыми масляными светильниками, возвращался подгулявший офицер. Цокот копыт по булыжной мостовой далеко был слышан издалека. Домашняя кавказская овчарка услышит цокот, лениво тявкнет сонному денщику и спит дальше. Служивый вскакивал, зажигал свечи, собирал на поднос рюмку водки с кусочком армянского сыра. Его Благородие ввалилось в хату, с порога выпивало, позволяло сдёрнуть с себя сапоги, скинуть китель и сваливалось на кушетку. Ранним утром денщик уже подаёт в тазике воду для умывания. Офицер откушал чая из самовара, пристёгивал саблю, на коня и не задумываясь, вернётся живым или сгинет в горах, поскакал в полк.
   Когда срок службы на границе заканчивался, народ собирался у городской площади прощаться с военными. По периметру прямоугольной площади конные гусары, драгуны выстраивались во фронт на груди награды за доблесть. Генерал-губернатор торжественно благодарил офицеров за Честь и Доблесть, за Веру, за Царя и Отечество. Желал благополучно добраться до родных очагов. Подружки дружно кричали   - Ура! «И въ воздухъ чепчики бросали».
   Под марш военного оркестра, аплодисменты публики, гвардейцы горными дорогами через Семёновский перевал на Тифлис, а там уже рукой подать до России.

   Мне представился случай выпить кружку воды из родника у Семёновского Перевала. Вода вытекала из каменной плиты, на которой тонкой резьбой гравюра, А.Пушкин смотрит на арбу с телом завёрнутом в саван.
   Процитирую написанное поэтом.
     "Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу.
     «Откуда вы?» — спросил я их.
     «Из Тегерана».
     «Что вы везете?»
     «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис. Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!"

   Напомню читателю, А.С.Грибоедов русский поэт и драматург, автор комедии "Горе от Ума". Он же блестящий дипломат говоривший на фарси, подписал с Фетх-Али-шахом Ирана "Туркманчайский мир", по которому к Российской Империи отходили территории сегодняшних Грузии, Армении и Азербайджана.

   Пролистаем страницы истории до конца 19 века. Если верить дотошным историкам, открывается интересная история связанная с этим пограничным городком. Юноша Иосиф Джугашвили (И.Сталин) обучался в Колледже Иезуитов. Способный ученик проходил обучение у знаменитого Георгия Гурджиева, последнего потомка знатной династии византийских императоров Палеологов. Обучал семинаристов секретам психологического воздействия на окружающих людей. Насколько это правдиво, не могу знать. Только «дыма без огня не бывает». Исторические личности не возникают из пустоты и простоты, кто-то серьёзно поработал с юношей Иосифом, обучил быть недосягаемым.

   И совсем коротко о периоде Октябрьской Революции в России. С началом смуты солдаты царской армии самовольно уходили с русско-турецкой границы, офицеры через Турцию подались в эмиграцию. Стоять на границе уже было некому.
   Турецкие янычары с курдскими головорезами устроили армянскому народу кровавый геноцид. В это трагическое время армянского народа, Ленинское правительство передаёт Турции, союзнику Германии «6 тыс. винтовок, свыше 5 млн. патронов, снаряды и золото» для продолжения войны против "АНТАНТЫ". Турецкие головорезы разбили вооружённые формирования армянской милиции «Дашнакцутюн», категорически не принявшие ленинский большевизм.
   В сентябре1920 года турецкая армия под командованием Кара-Бекира захватывает обе русские крепости и входит в Александрополье.
   В декабре 1920 года части 11 Красной Армии, вошли в Эривань. По мирному договору, подписанному с Турцией, пограничный город «Александрополе» с двумя русскими крепостями вернулись в Армению. В Эривани, под бурные, несмолкающие овации бойцов 11 Красной Армии, пролетариев и крестьянской бедноты на территории Армении была провозглашена советская власть.
  Вождь мирового пролетариата В.Ленин по какой-то причине сдал Турции Священную Гору Арарат и прилегающие территории, которые до 1917 года входили в Российскую Империю. В честь такого эпохального события, город «Александрополь» был переименован в «Ленинакан».

   Один из моих читателей прислал мне весьма интересное сообщение, привожу дословно: Valera Kyu-yan из Echmiadzin: "A KTO BIL PO NASI ATA TURK PO NASI EVRE KATORI XUILO LENINU ABMANUL I VZEAL ARARAT ETO VASA MEJTA GADIT ARMIAN. NO SIJAS SLAVA BOGU AMERIKANSKI LOBI I ARMIANSKI LOBI RABOTYU V MESTE"
   Переведу в русской транскрипции: "А кто был по нации АтаТурк по наци Еврей который х**ло Ленину абманул и взял Арарат. Это ваша мечта гадить армянам. Но слава слава Богу американские лоби и армянские лоби работают вместе."
   Скажу просто, было очень интересно УЗНАТЬ от читатаеля из Армении, что усилиями "еврея" Ата Тюрка в руинах Османской Империи было создано национальное Турецкое государство. Песледним чудовищным преступлением вождей Османской Империи  стал геноцид армянского народа. Мне рассказывали, что в этих местах особенно зверствовали курдские националистические банды...
   Я долго не мог понять, что сближало И.Ленина с вождём турецкого народа Ата Тюрком. Стало понятно когда я на площади турецкого города Bodrum рассматривал барельефы на памятнике АтаТюрку. На барельефах изображены свободные женщины без чадры, в руках книги, молодые турецкие инженеры с рулонами чертежей, свободные от религиозного мракобесия. Я понял, обоих вождей Владимира Ленина и Ата Тюрка объединяла идеология свободы своих народов.
 
   И ещё один эпизод на послевкусие. Здесь, в городке Александрополь в русской армии служил военный врач Константин Леонардович von Knipper, из немцев. Константин был братом Ольги Knipper-Чеховой, актрисы Московского Художественного Театра, супруги писателя Антона Павловича Чехова. В 1897 году в семье военного врача родилась девочка Olga von Knipper, будущая актриса. К 33 годам она уже имела огромную популярность в довоенном СССР и Германии. Была награждена высшим титулом - «Актриса Рейха», дружила с Евой Браун, подругой Адольфа Гитлера, была вхожа в высшее окружение руководителей Рейха.
   В интернете блуждает такой эпизод. Руководитель Гестапо доложил Адольфу Гитлеру,- есть подозрение что Olgе von Knipper связана с советской разведкой и будет арестована. Вломившиеся в квартиру актрисы гестаповцы оторопело замерли. За столом сидел сам фюрер, гестаповцы задом, задом и исчезли. Фюрер специально опередил гестаповцев. Но на этом история Olgе von Knipper не закончилась. После капитуляции Германии, по указанию И.Сталина советская разведка нашла Ольгу и её доставили в Москву. Допросили. Не причинив никакого вреда, вернули в Германию. Вот в такую пикантную ситуацию попала девочка из городка Александрополь.

   И коротко о судьбе Русских Крепостей. С распадом СССР лидеры Армении поспешили объявить Независимость от Российской Федерации. Дельцы от бизнеса кинулись прихватизировать как можно больше недвижимости, принадлежащей России. «Малую Крепость» перестроили в увеселительное заведение. Площадь в центре города, построенная по Указу и за деньги русского царя, получила имя национального героя Вардана Мамиконяна, который в 451 году возглавлял армянское войско в битве с персами. В центре площади памятник Вардану Мамиконяну, в одной руке Крест, в другой Меч.
   Алогично товарищи... Не буду утверждать, просто скажу, те кто поставил памятник Вардану Мамиконяну историю не учили, знать не знали, что именно Российская Империя заставила Шаха Ирана Фетх-Али подписать "Туркманчайский мир", по которому к Российской Империи отходили территории сегодняшних Армении, Грузии, Азербайджана. Русский царь с 1829 по 1920 годы охранял Армению от турецких янычар и их курдских прокси и далее СССР. Логично было бы городскую площадь назвать в честь русского императора и в знак глубокой признательности поставить Русскому царю памятник. Герой 5 века Вардан Мамиконян заслуживает свой мемориал памяти.

Размышляя над этим эпизодом мне вспомнился анекдот:
     На вопрос, что такое, — "Армяне шумною толпою толкают в гору "Студебеккер"?
     Ответ, — "Это Сила армянского народа и слабость американской техники".

   3.61  ЦЕНТРАЛЬНАЯ  ГОСТИНИЦА  НА  ГОРОДСКОЙ  ПЛОЩАДИ.

   Пока мы погружались в события давно минувших дней, заскрипели тормоза, вагоны дёрнулись и встали на открытой ж.д. платформе города Ленинакан. Было раннее утро, в низинах струился густой туман, а по горным вершинам уже скользили первые лучи восходящего солнца. Офицеры подталкивая друг друга выходили на перрон. Им выпала судьба продолжить новейшую историю Армянского Нагорья по задумкам вождя СССР И.Сталина.

   Витя увиливая из-под сапог и чемоданов выпрыгнул на мокрый асфальт, ожидая родителей, которые ещё суетились со своей поклажей, стал рассматривать Вооружённый Патруль. Солдаты сосредоточено шли вдоль пассажирских вагонов с суровым взглядом высматривая «шпионов». Шпион приедет, нелегально перейдёт границу и передаст в шпионский центр фото плёнки. По правилам того времени на ж.д.вокзале нельзя было фотографироваться и долго стоять, глазеть по сторонам.

   Скоро горная прохлада проникла под лёгкую одежонку, надетую в климате бакинской жары и Витины зубы стали дружно отбивали музыкальную дробь. Папа глянул на сына и властно приказал жене дать курточку, замёрзнет, заболеет. Мама в ответ дёрнула плечами. Ничего не случиться, потерпит. Всё распихано по чемоданам, я не буду у всех на виду копаться в чемодане. Кто знал, что здесь по утрам такая холодина.

   Быстрым шагом, в начищенных до блеска сапогах, подошёл старший лейтенант, недавний выпускник военно-инженерного училища. Ему поручили встретить своего нового командира. Козырнул подполковнику и представился.
   — Старший лейтенант Петров. Товарищ подполковник, прибыл встретить вас и отвезти в гостиницу.
   — Здравствуйте старший лейтенант, да, поехали, мальчуган уже зубами от холода стучит.
   Молодой лейтенант посмотрел на дрожащего Витю, мягко улыбнулся.
   — Терпи боец. Через пару часов здесь будет так жарко, ещё вспотеешь. Климат в этих местах резко континентальный, с ночи и ранним утром холодно, днём на солнце жарко.
   Старлей с первых минут знакомства старался произвести на нового командира хорошее впечатление, его предупредили, новый командир с большим фронтовым опытом, будет чему поучиться. Солдат и лейтенант легко подхватили два самых тяжёлых чемодана и к машине «Виллис». До гостиницы "Центральная" ехали минут десять, находилась на центральной площади города. Вошли. Администраторша, как говорят сейчас, «менеджер на ресепшен», суровым лицом следователя НКВД заглянула в список забронированных комнат, нашла фамилию прибывшего офицера, криво улыбнулась и выдала каждому «Лист Прибытия».  Надо было аккуратно ответить на десять вопросов, которые должны были обеспечить безопасность Стране Советов.
   — Откуда и зачем приехали...
   — Какой национальности...
   — Социальное происхождение...
   — Есть ли родственники за границей...  И т.д.

   Макая пером в чернильницу, заполнили все бланки. НКВдешница важно брала бумажку, сверяла с документом и кивала головой. Последним на проверке был Витин листок. Дама при исполнении нахмурила брови и строго отчитала подполковника.
   — Вот, не надо за него расписываться, если он ещё сам не умеет, тогда своей рукой должен «крестик» поставить. Вам понятно, папаша?
   «Папаша» не посчитал нужным спорить, переписал, макнул перо в чернильницу и подал своему пятилетнему сыну.
   — Поставь ей крестик, вечно из-за тебя торчим, время теряем.
Витя не стал позорить себя «крестиком», надул щёки, усердно нажимая на ручку нацарапал - «витя» и сам протянул бумажку строгой тёте.
   Дама внимательно посмотрела и опять нахмурилась.
   — Почему написал имя с маленькой буквы?
   Тут уж Витин папа вступился за сына,
   — Подпись ставят не по правилам грамматики.
Тётка с важным видом согласилась и взялась рассматривать Витино «Свидетельство Рождения», выданное в Берлине. Форма документа ей была не знакома, но придраться не к чему, подписи стоят, печать с советским гербом стоит.

   Сняла с доски ключ с номером комнаты, командирским тоном приказала солдату заносить вещи на второй этаж. Солдат аж вытянулся. Подхватил чемоданы и по скрипящим ступенькам на второй этаж. Все остальные за ними. Комната с двумя кроватями, стол и шкафчик. Порадовал красивый вид с балкона на городскую площадь.   
   Солдату и лейтенанту комната явно понравилась, они переглянулись,- крутая хата, козырнули и ушли вниз к машине.

   Евдокия Ивановна с грустным лицом оглядела комнатушку. Две железные полуторные кровати, два стула, небольшой, стол с разводами от горячего чая. На постельном белье синие оттиски печатей. Каждую казённую тряпицу надо строго беречь, и не дай Бог что-то пропадёт. Подполковник посмотрел на унылый вид своей боевой подруги, закурил папиросу.
   — Ну, вот мы и дома. Дорогая, распаковывайся, а я в гарнизон, представлюсь командиру.
   Хлопнул дверью и ушёл. Витя с Валей прошмыгнули на балкончик смотреть, как будет уезжать папа. К ними, на балкончик вышла и мама. Проводив взглядом машину, стали рассматривать панораму незнакомого города. Городок войной нетронут, развалин и пожарищ нет. Добротные дома,  на другой стороне площади продуктовый магазин, кинотеатр, здание школы, купола колокольни армянской христианской, апостольской церкви.
   Она ещё постояла, утёрла слезу и стала рассказывать Вити и Вали как надо себя правильно вести в социалистическом общежитии.
   — Тётка, что документы проверяла, так сказала, чтоб дети по коридорам не носились как угорелые и не орали как бешеные. Будут жалобы, выселю. Вам понятно.
   Валя с Витей протяжно заорали, — П а н я т н о!
   — Ну, тогда пошли обживаться.

   Первым делом поделили кровати, одна папе с мамой, вторая для Вити с Валей. Витя сразу сообразил, надо забивать себе личную территорию. Залез под стол, и туда поставил свою коробку с машинкой, оловянными солдатиками, кубиками, увдёкся и стал играть. Мама с Валей раскидали из чемоданов вещи первой необходимости, пошептались и Валя весело, с улыбкой, заглянула под стол.
   — Эй, чо там сидишь, вылезай. Мы с мамой уходим город смотреть, хлеб купим, пачку пельмень. Уксус купим, брызнуть на пельмени. Пообедаем.

   В советском, сталинском гастрономе по всему залу струился вкусный аромат натуральных продуктов. Стоя в очереди, Витя во все глаза смотрел как продавщица длинным острым ножом виртуозно нарезала толстенную колбасу, перевязанную верёвочками. Тонкие пластинки колбасы с белым жирком безумно вкусно пахли. А если после прогулки, да ещё на магазинной бумаге, с булкой и сладким чаем, это вообще праздник вкуса.

   Вечером из гарнизона вернулся пьяненький отец семейства. На молчаливый вопрос жены, весело ответил.
   — Моя дорогая. Наше длинное путешествие из Германии благополучно закончилось. В гостинице проторчим, как минимум, год, а возможно и больше, так что устраиваемся на долго.
   — Да, — удручённо ответила боевая подруга, Германии останется в памяти как нереальный сон. Двухэтажный домик с садом, просторная кухня с камином, три спальни, туалет с ванной. Одним словом, — Здравствуй Родина!

   Сейчас уже мало кто помнит что такое советская гостиница. Это не Hotel, с удобствами. Советская гостиница это чудовищная, ничем не убиваемая вонь, хоть противогаз натягивай. Букет из запахов мужского пота, вони обосранных, обсосанных общественных туалетов, доблестно облёванных общественных умывальников. Через тошнотворную мглу пробивался острый запах хлорки, скандальные матюги громкоголосых уборщиц, звон собираемых бутылок. Очень скоро вся одежда пропитывалась этими запахами...
   Место и гостиницах можно было получить только с предъявлением «Командировочного Удостоверения» и то не всегда. Привели мужика в комнату, пальцем на койку, — твоя. Счастливый командированный вдохнул вонь заношенных носков соседа по кровати, алкогольного и табачного перегара, чемоданчик поглубже под койку и побежал по делам службы. Вернулся на завод, сдал в бухгалтерию финансовый отчёт и обязательно поделится с товарищами по работе.
   — Ну мы в последний день и нажрались...

   Чтоб детей не таскать по общественным рукомойникам, мама в комнатке протянула верёвочку и повесила занавеску, поставила там ведро с чистой водой, на табуретку тазик, рядом «помойное» ведро. Мыли руки из ковшика, одной рукой поливать на другую. С этой несложной процедурой у Вити возникла серьёзная проблема. Скользкий кусочек мыла каждый раз булькал в помойное ведро. Витя рукой шариться, поймал, потащил вверх, а обмылок из ладошки выпрыгнул, бульк и опять утонул. Начинай всё сначала. Мамка не видит чем он там за занавеской занимается. Орёт.
   — Ты что там кораблики пускаешь? Кушать иди. Стынет суп, примус за тебя второй раз разжигать не буду.
   Витя послушно выходит, рукава рубашонки мокрые, подходит к столику, а папка, строго так, — хорошо руки помыл?! Папка, сын врача, его с детства приучили следить за чистотой рук. Витя стоит, не знает, что ответить, его руки мытые или нет. В душе конфликт, врать папе с мамой плохо, скажешь правду про мыло на дне помойного ведра, подзатыльник получишь. Вертайся к ковшику с водой, начинай всё сначала. А жирок в супе стынет и совсем скоро уже будет противно есть. Хорошо, когда папка сутками на манёврах, можно без мыла мыть, мамка не проверяет.

   Покушали. Папа с газетой на кровать. Витя под стол поиграть с солдатиками, мама с Валей в общественный туалет посуду мыть, мусор выносить.

    3.62  7 НОЯБРЯ 1950 года. О ПРОЛИВАХ  БОСФОР  И  ДАРДАНЕЛЛЫ

    Подполковник, по случаю праздничка Революции, пригласил к себе двух офицеров посмотреть с балкона парад военного гарнизона, выпить, закусить и в непринуждённой обстановке обсудить служебные вопросы. Хозяйка на керосиновом примусе постаралась от души приготовить угощения. Столик между кроватями, сели, в тесноте, да не в обиде. Первые обязательные тосты за товарища И.Сталина, за Революцию, за однополчан. Разливая водку по гранённым стаканам, выпивая и закусывая гости с душевной теплотой, искренне хвалили хозяйку.

   Зазвучали фанфары, команды на проведение парада. Все вышли на балкон. На трибуне руководители города, звёздные генералы.
   Для любого офицера фанфары и команды на марш звучат в душе песней.
     Парад...!  Смирно...!
     К торжественному маршу... По батальонно...
     Дистанция на одного линей-но-го!
     Первый батальон...  Прямо!
     Остальные нап-ра-во...!

   Грянул марш военного оркестра, под барабанную дробь, плечом к плечу чеканя шаг пошли солдатики. Невозможно равнодушно наблюдать как в парадной форме, строевым шагом идут войска. В груди чувство гордости за Родину, за вооружённые силы.
Витя с Валей прижались к балконным перилам и с непередаваемым восторгом смотрели на военный парад. Кто-то из офицеров потрепал Витю по голове.
   — Ну что, нравится?
   — Да! Очень. И я хочу стать офицером. Буду маршировать по этой площади...
   — Ну а ты, Валюха, кем станешь.
   — А я выйду замуж за офицера и буду с ним жить в гарнизоне...

   Войска прошли, военный оркестр следом. Пошли колонны рабочих промышленных предприятий, девушки текстильной фабрики и других организаций.
Зазвучали здравицы в честь трудовых коллективов.
   Гости ещё постояли, покурили, с балкона побросали окурки и вернулись к столу. Алкоголь основательно ударил по мозгам, завязались откровенные разговоры о событиях вокруг Пролива Босфор и Дарданеллы.
   — Наш вождь И.Сталин считает ситуацию с проливами неправильной. Советский Военно-Морской Флот должен беспрепятственно выходить из Черного моря в Средиземное и свободно возвращаться. Турции с Англии "держит за горло большое государство". Такая позиция неизбежно приведёт к вооружённому конфликту. Пора уже разобраться с этим лживым южном соседом. К границе с Турцией перебрасываются войска, фронтовая авиация, эшелонами подвозят танки, артиллерию, батальоны комплектуются офицерами с фронтовым опытом...

   — Турка, тоже не лыком сшит, зорко следит за сопредельной территорией. Предпринимают ответные меры. Их самолёты ежедневно барражируют вдоль границы с СССР, анализируют, фотографируют.

   — Пограничники рассказывают, контрабандисты получают информацию от родственного населения Армении. Трудно доступными горнолесными тропами перебрасывают через границу оружие. В разных местах создают "схрон" с боеприпасами, средствами связи. В наши руки попадаются инструкции с подробными указаниями как нейтрализовать руководителей города, убивать офицеров, сотрудников милиции, создавать хаос на дорогах, обстреливать и устраивать завалы на пути движения воинских колонн. В бою с контрабандистами гибнут наши пограничники. Недавно погиб отважный пограничник, капитан Гаврилов, мы все его хорошо знали, светлая ему память.
   Евдокия Ивановна, вся на нервах.
   — Поломойки в гостинице между собою рассказывают. В тёмном переулке солдат погранвойск остановился пописсать, из темноты напали, пытались захватить его оружие. Пограничник оказался молодцом, вывернулся, выхватил шашку и порубал нападавших. А ещё говорят командированный наш русский мужик, наладчик ткацких станков из Иваново-Вознесенска шёл с фабрики, ножом пырнули, карманы обчистили. Умер мужик, не спасли. А с девчатами как поступают?! Оргнабором из России эшелонами везут молодых девчат работать на фабрике. Девчата второй смены идут в общежития, так их подстерегают, ножом угрожают, кидаются насиловать.

   Майор Петров посмотрел на раскрасневшуюся Дусю, покачал головой.
   — Знаем мы всё это. Диковатое население, неграмотное, читать писать по-русски не умеют. Только у меня вопрос в другом, если мы готовимся к войне, зачем сюда вагонами везут фабричных девчат? Случись война, девчонки станут первыми жертвами боевиков. Населения здесь своего достаточно, война их не тронула, как жили, так и живут. Им и работать на текстильной фабрике.

   Капитан Волков, посмотрел на Валю, покачал головой.
   — А тогда скажите мне, я тупой не понимаю. Зачем офицеры с собой везут детей?  Мы уже В 1941-м через такое прошли. Фашисты у границы концентрирует дивизии и никто не приказал вывезти с пограничных застав женщин и детей.
   Подполковник задумчиво ответил.
   — Нельзя было. Приказ был, на провокации не поддаваться боялись Гитлера спровоцировать. Поэтому и оставляли на границе женщин и детей.

   Капитан Волков, резко.
   — Наши солдаты уже под огнём противника, а командиры не знают что делать. Приказ Оружие не применять. Ответил по врагам - под полевой трибунал.

   Подполковник.
   — Планировали бить врага на его территории. Я перед войной на Ижорском заводе работал, изделия из брони поставляли на новую границу. Мне рассказывали, что со старой линии обороны оборудование демонтировали, перетащили на новое место, а собрать не успели. В итоге обученная и отмобилизованная армия без укреп районов попала под танки и бомбы авиации. Сколько народу положили, сосчитать невозможно.

   Майор Петров.
   — К войне надо заблаговременно готовиться, строить бомбоубежища, население должно знать что делать и где прятаться. Иначе и здесь турецкая артиллерия с гор достанет по нашим войскам, когда наши женщины с детьми побегут на вокзал к поездам, артиллерия ударит по городу. Диверсанты жалеть никого не будут, взорвут железнодорожные пути, туннели завалят!

   Евдокия Ивановна прижала к себе Валю и посмотрела на подполковника.
   — Это что ж, мне с детьми турки погонят в оккупацию?

   — Не нервничай, моя дорогая, в турецкий гарем тебя не продадут. Генштаб имеет детальный План. Танки наши пройдут сотню километров, окопаются, встанут в оборону. Начнём громить арабов, Израиль станет нашим плацдармом. Пойдём дальше на «Баб эль Мандепский» пролив.

   Офицеры тут же возразили.
   — Ну как сказать. Если там, наверху, думают, что советские войска пройдут через Турцию, как "нож сквозь масло", это большая ошибка. По берегам Пролива сложный рельеф местности, масса тюркского народа, жилых построек. Пехоте на танках придётся давить всех.  Только мусульманин, не европеец. Это в европах, бюргер увидел наш танк, белую простыню в окно и всё. Для него война закончилась. Нашим танкистам пиво наливают и денег не берут. Мусульмане, они другие, мстить будут, детям и внукам накажут, убей гяура...

   За столом наступило молчание, каждый задумался, не сболтнул ли что такого, за что погонны сдёрнут. Витя негромко, но отчётливо сказал.
   — И я на войну. Разведчиком буду. Посмотрю в бинокль и расскажу командиру.
Детский комментарий вызвал весёлый смех у захмелевшей компании, мужики пошатываясь, вышли покурить на балкон, посмотреть на продолжающуюся демонстрацию трудящихся. С трибуны уже уставший женский голос продолжал выкрикивать Здравицы и Лозунги.
   — Да здравствует КПСС!
   — Да здравствует Ум, Честь, Совесть нашей эпохи!
В ответ колонны трудящихся взрывалась громогласным ответным УРА-УРА-УРА!

   Покурили, вернулись к столу, разлили по гранённым стаканам водку, выпили, закусили остывшими пельменями и разговор перешёл о службе.

   А мы поразмышляем о войне СССР с Турцией. Статус пролива Босфор регулировался «Конвенцией Монтрё», согласно которой Турция имела право перекрыть движение иностранным военным кораблям, блокировать выход Черноморского ВМФ на Ближний Восток.
   В ноябре 1940 года, на переговорах с министром иностранных дел Германии Риббентропом, Нарком СССР В.Молотов поднял вопрос о советской военно-морской базе в районе проливов Босфор и Дарданеллы. Берлин отклонил обсуждение этого вопроса.
Победа над Германией позволяла И.Сталину вернуться к теме беспрепятственного выхода советского военно-морского флота в Средиземное море. Был и формальный повод объявить войну Турции, союзнику Германии. В катастрофически трудное время 1941-1942 года, Турция сконцентрировала на южной границе СССР миллионную армию головорезов, угрожая изменить ход войны в пользу Германии. Только летом 1945 года, И.Сталин не решился объявить войну Турции. Понимал, союзники не позволят. Авиация союзников на аэродромах Ирана угрожали сжечь бакинские нефтяные месторождения и город Баку с нефтеперегонным производством. Удары бомбовозами могли превратить Апшеронский полуостров в полыхающий факел.
   К поставленной цели пошли более сложным путём. Ставка была сделана на Турецкую Рабочую партию, ориентированную на СССР. При активном содействии советской агентуры Рабочая Партия Турции должна была победить на выборах и «просить» СССР оказать военную помощь. Закавказский Военный Корпус незамедлительно вступает на территорию Турции, военно-морской флот входит в Проливы Босфор и Дарданеллы.
   Одновременно надо было решить вопрос о ликвидации с территории Ирана авиабазы Британии. Ликвидировать режима Шаха Пехливи. Для этого на территории Иранского Азербайджана стали готовить вооружённое восстание, под натиском оппозиции  режим Шахиншаха Мохаммеда Реза Пехлеви должен был рухнуть вместе с британскими военными базами. Новая власть «просит» СССР оказать помощь, Закавказский Военный Корпус незамедлительно вступает на территорию Ирана.

   3.63 ГОД 1951. ОФИЦЕРСКИЙ  ДОМ  КАК СТАРАЯ  КРЕПОСТЬ

   В комнатушке гостиницы подполковник с семьёй ютились более года. В один прекрасный день, отец семейства приехал со службы раньше обычного и с порога громко.
   — Дорогие мои! Кто отгадает, что у меня в кармане? Получит шоколадку.

   Посыпались разные версии. Нет, дорогая моя, не премия. И Валя ошиблась, не билеты в Дом Офицеров на спектакль. А что Витя скажет? Новый пистолет? И Витя не угадал.
   Весь сияющий радостью, подполковник достал ключ и передал жене.
   — Нам выделили квартиру. Сейчас начинаем собираться, а завтра уедем из гостиницы. Старшему офицеру передадут, живёт в «Ленинской Комнате» казармы. Жаловался,- не могу жену обнять, стесняюсь. Со стены на нас сурово смотрят Ленин и Сталин.

   От такой радостной новости, все хороводом запрыгали от счастья. Как стали собираться, мама родная, сколько же за год вещей прибавилось. Пришлось сбегать в ближайший продуктовый магазин за картонными коробками. Всё сложили, а утром как проснулись, сдали по описи казённое бельё с разводами чёрного штампа.

   Квартира была в большом трёх этажном доме «времён очаковских и покоренья Крыма». Дом этот строили ещё царские военные архитекторы, вероятно в то же время когда и две пограничные крепости.
   Водопровода и канализации в квартирах не было. Круглосуточно работала общественная баня. В доме находилась и хлебопекарня «на дровах», по утрам распространялся изумительный запах свежеиспечённого хлеба, сладких булочек и бубликов.
   В центре двора чугунная колонка, из которой вытекала чистая, удивительно вкусная вода и в жару прохладная. Подставляй ведро, рычагом вверх-вниз и набирай полнее и по ступенькам беги наверх.

   Со двора все три этажа дома опоясывались широкими деревянными верандами, которые соединялись деревянными лестницами. На веранды выходили окна и двери квартир. Под нижней верандой первого этажа для каждой квартире полагался удобный Keller или по-русски подвальчик. Хранить дровишки, уголь и прочий хлам. При советской власти подвальчики посчитали «буржуйским» излишеством и передали близлежащим магазинчикам под продуктовые и овощные склады, в связи с чем, крыс в них развелось немерено. Дровишки и уголёк советские офицеры складировали в комнатах у встроенных каминов, которые в зимнее время обогревали жилое помещение. Толстенные внешние стены из вулканического туфа хорошо держали тепло.
   

   В бытность господ офицеров, въехать во двор можно было через массивные распашные ворота. Безымянные кузнецы виртуозы украсили ворота кованым орнаментом, с пиками, узорами высокого художественного уровня. У ворот в стене сохранилась ниша для будки часового. Солдат открывал и закрывал ворота, строго следил, чтоб никто из посторонних не заходил без письменного приглашения.
   За три десятилетия народной власти, реликт кованого искусства был изрядно покорёжен и основательно покрыт ржавчиной. Ретивые домоуправы, типа тов. "Швондера" постарались выдернуть это "буржуйское наследие". Но не тут-то было, ворота при строительстве глубоко вмонтировали в капитальные стены. Подёргали, помяли железо и на радость пацанам бросили революционную затею. Дети советских офицеров облепят ворота и катаются. Ржавые, покорёженные петли издавали громкий отвратительный скрежет. Из ближайшей квартиры выскакивал взбешённый мужик в военном кителе на голо тело, в галифе без сапог и за пацанами. Скажем так, ни одному военному механику и в голову не приходило принести банку с машинным маслом и густо смазать петли. Нацеленные на разрушение «старого мира» о таком и подумать не могли. Мальчуганы врассыпную, попался под крепкую армейскую руку, получил хорошую затрещину.
   Здесь надо сразу пояснить, по неписанному правилу офицерского дома, мальчики никогда не жаловались, мамка узнает, разбираться не будет, влепит ещё одну затрещину. Виноват, беги, получил по соплям, не скули.

   В противоположной части внутреннего прямоугольного двора был садовый участок, в прошлом для жён и детей офицеров. Участок секвестрировали городскому начальству и отделили высокой каменной стеной. Пацаны взбирались по стене на самый верх. Бывало кто-то срывался, падал на камни брошенные строителями. Начинался переполох, пацана на руки, попутное авто до больницы к хирургам. На какое-то время мальчуганы переставали лазать. Вселялись новые семьи офицеров, следующего пацанаа дожидались брошенные под стеной камни.

   Возможно в этом доме крепости жила семья военврача русской армии Konstantin von Knipper, упомянутого в нашем историческом обзоре. Жаль только старой «Домовой Книги» уже не было. Её толстыми страницами удобно было разжигать камин.

   Квартира подполковника была из двух больших комнат. Высокие потолки, широкие окна. Между комнатами высокая двустворчатая дверь. Была ещё одна комната без окон и дверей, проходной закуток. В комнатке от старых жильцов стоял длинный, узкий столик, на который можно было поставить ведро с чистой водой, тазик для мытья посуды, керосиновый примус и керогаз. На гвоздях вбитых в стену висел бачок для умывания «МойДоДыр», под ним на табуретке ведро с грязной, мыльной водой. Такие несуразные комнатушки образовывались когда многокомнатные квартиры перестраивали без проекта. Делили квартиры как подсказывало пролетарское чутьё, нужно было вселить в дом как можно больше офицеров. И не ропщи товарищ офицер, вставай с продавленной, скрипучей кровати, облегчись в помойное ведро, ставь на примус чайник, заваривай ячменный кофе. Наколотил с сахарной головки кусочки, подсластил кофе, закусил шматком сала с хлебом, папиросу в зубы и гарнизон служить мировому пролетариату. А позовёт труба в бой, умри за счастливое будущее всего человечества.

   Для завершения характеристики офицерского дома пару слов о катастрофическом землетрясении в Армении, которое назовут «Спитакской Трагедией». В 1988 году под ударами подземной стихии рухнули хрущёвские жилые пятиэтажки, которые проектировались выдержать взрыв ядерной бомбы. Городские микрорайоны превратились в поле холмов битого бетона, кирпичей, исковерканной арматуры, дерева. Я старался не пропускать репортажи из Армении. Молодой генсека СССР М.Горбачева с супругой Р.Максимовной с неподдельным ужасом смотрели на завалы раздробленного кирпича, под которыми тела советские граждан. В одном из эпизодов о Ленинакане показали старый дом крепость, стоял как вкопанный. Рухнул только подъезд с пекарней, но весь дом устоял, сохранил жизни жильцам.

   3.63.1 ОБЩЕСТВЕННЫЙ ТУАЛЕТ, КАК МАРКЕР СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ

   Под верандой первого этажа стояли три дощато фанерных туалета с чугунным постаментом над дырой в преисподнюю. Никто уже не знает какими были туалеты во времена господ офицеров и их милых дам. При красных командирах, это было что-то, с чем-то.
   Всё лето в кабинках вонь несусветная, не смолкающий гул зеленоглазых мух. Сел голой задницей над дыркой, кряхтит, тужится, а тут жирная крыса не спеша мимо пробежала и исчезла в завалах бесчисленного хлама. Увидел серую, замри, не дразни. Одни шуганул пробегавшую крысу, а она прыгнула и вцепилась в писюн. Ужас то какой!
   Один раз в год, летним днём заезжала асенизаторная машина бочка с насосом. Водила смайнал шланг в дыру, включал насос и содержимое «подземной кладовой» с гулом, брызгами и вонью побежало в бочку. Мотор натружено коптит, вонь из бочки обволакивает этажи, зависает в квартирах.

   Зимой кабинки от замёрших бугров фанерная дверь, на крючок не закрывалась. Мамочки из детского горшка выплеснет содержимое в дырку, сама присядет на постаменте, а из преисподней сквозняком тянет. Офицеров, привычных к полевой службе, такие сортиры вообще не смущали и только когда их боевые подруги начинали закатывать истерику, — «-сижу, мол, понимаешь, а мне в жопу холод дует», мужики обращались с жалобой к заму по тылу. Из жилконторы появлялся специалист давно не бритый и не стриженый плохо понимавший по-русски. Постучит ломиком, совковой лопатой вжик-вжик, дверью поёрзал, крючок накинул и работу закончил. Покурил, потоптался и ушёл. И так, из года в год, никто ничего не делал, чтоб как-то стало лучше.

   Пацаны имели вескую причину сбежать во двор. Мам, я сортир и побежал во двор. Сидит, глядит в приоткрытую дверь, интересно что во дворе происходит, кто из пацанов гуляет. А тут в проёме двери сапоги встали, морда в гримасах заглядывает.
   — Шкет, выходи быстрее, я шас абасрусь.

   Мальчуган понимает, дядька не шутит, надо быстро «очко» уступить. Сам-то давно уже просто так сидит. Приподнялся... Эх, газетку забыл прихватить. Пальцем в попу и прочертил по стенке полоску, ещё раз и ещё полоска.
   Вышел из сортира, руки об что-то потёр и вприпрыжку к своим дружкам.
   — Колян! Грызть будешь?
   — Давай... Стоят и дружно семечки лузгают.Семечки в рот и грызут, пальцами помогают.

   Вообще в СССР было странно презрительное отношение к общественным туалетам. Под ногами грязь, вонь, не просыхающие лужи мочи. Один на корточках стены разглядывает.
   Стена в советском туалете была народной стенгазетой с искромётным юмором, порнографические рисунки с предложениями бесплатного секса.
   Другой стоя облегчился, спичкой чирк, прикурил, затянулся и дальше пошёл. Кто-то заскочил, всосал с горла чекушку водки. А как иначе, домой принесёшь жена наорёт, в сквере присядешь на лавочку, милиционер с дружинниками поймают.

   Студентом второго курса института родители мне позволили слетать к родственникам в Москву. Бродил по улицам, по музеям, купил в метро билет на концерт в Кремлёвском Дворце. В антракте сходил в общественный туалет и был просто шокирован чистотой, свежим воздухом, чистыми бумажками на бронзовых крючках. Признаюсь, поверить не мог, что такое вообще имеет место быть.
 
   3.64 ДЕТЯМ  ВОЙНЫ  ВСЕ  ИНФЕКЦИИ  В  ПОДАРОК

    Набегаются мальчуганы, по домам не расходятся, сядут в кружок семечки грызут, леденцами угощаются, кашляют друг на друга, вирусами обмениваются.
   Инвазия глистами заболеванием не считалась. Зачесалось у пацана в попе, это аскарид из ануса выполз яйки отложить, своим глистёнкам жизнь дать. Малец через штаны всунул палец в задний проход где чешется и если не прошло, к мамке бежит. Мамка штанишки сдёрнула, бумажку треугольничком свернула и поддевает из попы аскарида, ух какого длинного подцепила, еле вытащила.
   Витю привезли в Ленинакан совершенно здоровым шестилетним мальчиком. Здесь стал цеплять инфекции гулявшие среди детей и подростков. Переболел скарлатиной, корью, краснухой, оспой. Волдыри мама «Зелёнкой» обмажет, терпи не чешись и иди гуляй. А то сразу две инфекции схватят, детский организм к ночи разогревается до сорокоградусной температуры, тело горит как в печке, щёки красные, рот сухой.
Особенно доставала не проходящая ангина. Мамки своих сами лечили, водкой смочит марлю, на горло прилепит, сверху непромокаемую бумагу и шерстяной шарф накрутит, аж не продохнуть.

   Витя просыпался от ощущения, что у постели кто-то стоит. Глаза открыл, а в темноте на него «Страшила» смотрит, знаки подаёт,
   — Вставай, я за тобой пришёл...
И так каждый раз, тельце заполыхало огнём и Оно откуда-то появится и стоит у кровати, на Витю смотрит. Страшно до ужаса, Витя хочет позвать маму, не может, горло сухое, язык не шевелится.

   Мама, чувствует, встанет в ночнушки, на руки и в кухонный закуток. Папу ночью нельзя беспокоить, ему рано вставать, у него манёвры назначены.
На керосинке согреет стакан молока, туда же ложку мёда с маслом и к сухим губам, пей. Вите противно смотреть как масло в молоке плавает, но пить надо. Выпил, осоловел, мама в постели вторым одеялом накроет, посидит, подождёт. Мальчуган согрелся, затих и заснул, а она притулится где-то на кушетке солдатским одеялом накроется и дремлет. К папе в постель не возвращается, его нельзя беспокоить.

   К утру температура спадёт, мама мокрую рубашонку поменяет на сухую и лечит народными средствами. Ноги в горячую ванночку с горчицей ставит.
   Терпи казак, атаманом будешь. Витя стонет, но терпит, выдернул ноги из маминых рук, а ноги красные от ожога. Мама довольна, если кожа красная, значит лечение на пользу. Следующая процедура дышать паром с картофельными очистками. В кипящую воду картофельные очистки, голову нагнула над ведром, сверху одеялком и дыши.
Острая фаза проходила, температура спадала до 37,1гр., ниже не падала. Инфекция стекала в бронхи переходя в хроническую форму. Мальчик от кашля захлёбывается, аж слёзы из глаз вылетают. Папка на маленького сына кликуху «кашлюн» повесил.
   Рычит. Где ты только столько заразы хватаешь. Заткнись уже, спать не даёшь, мне рано утром в гарнизон ехать.

   Врачи педиатры по домам не ходили, лечение придумывали сердобольные соседки.  Одолевают своими советами.
   — Да ты чо, Дуська?! Твой закашлялся совсем. Наши бабы уже своих полечили.
   — А как они полечили?
   — А ты чо! Не знаешь как?! Керасином (керосин) лечим, все балезни как рукой сымает...

   Мамка наслушается и во все тяжкие. Вымыла стеклянную банку мылом и в керосиновую лавку к старому армянину. Мне «свежаго керасинчика».
   Армян уже всё знает, с пониманием головой качает, — тебе лэчит будэш, я свежий наливаю, дароже будэт.
   Мамка на всё согласна. Усадила Витю и Валю, налила в столовую ложку керосина. Первым взялись лечить Витю. Сердобольная соседка жена капитана ассистентом присутствует, подсказывает как правильно.
   — Глатай. Быстра! Вроте не держи.

   Едва керосин из ложки слили в рот, Витя выплюнул эту гадость на мамину кофту, ещё истерику закатил, — папе расскажу. Перепуганная мамка, понимает, ей конкретно достанется. Орёт.
   — Идиот!  Иди, болей дальше и чёрт с тобой!

   Вот тут-то на бедной Валюхе отыгрались. Досталось двойная доза керосина, ей некому жаловаться, она папке чужая, приёмная. Мамина дочка.

   Летом, как бы болезни уходили, а с осени всё повторяется. Скоро в первый класс идти, болеть никак нельзя, оставят на второй год. Мама запилила мужа, — отвезти сына в военный госпиталь, покажи врачу.

   Хирург внимательно посмотрел горло.
   — Надо немедленно удалять этот рассадник инфекций. Откладывать не будем.

   Полистал записную книжку и назначил день операции. Папа перепоручил всё маме, ему в этот день в гарнизоне надо быть, внеплановая проверка. В назначенный день завели в свободную палату, посадили на кушетку. Ждите. Хирург освободится, придёт. В палату вошёл солдат, в больничной пижаме, молча сел на табуретку и уставился на Витину маму. Следом озабоченный хирург быстрыми шагами.
   Кивнул, солдат сильными руками подхватил Витю, посадил себе на колени и прижал. Хирург рядом на краешке табуретки.
   — Ну боец, тебя как зовут?
   — Витя.
   — Геройское у тебя имя. Ну-ка Витя, открой рот, посмотрю, что там у тебя болит.
   Витя понимает, сейчас горло резать будут. Зубы с губами сжал, да так, что рот ему не откроешь. Доктор ласково.
   — Да не бойся. Солдатом хочешь стать?
   Витя кивает.
   — Да! Танкистом.
   Хирург кивает головой.
   — Ты молодец. Только вот что я тебе скажу, в танке рот надо держать открытым, иначе выстрел бухнет и оглохнешь. Понимаешь меня? Давай, покажи, как ты в танке будешь рот открывать.
   Витя открыл рот, солдат прижал тельце, не дрыгнешься. Хирург накинул на гланду  петлю, чик и обрезал. Тампон с раствором в горло, смазал, встал и быстрыми шагами ушёл по своим неотложным врачебным делам. У хирурга работы выше крыши, фронтовики с застарелыми ранениями страдают.
   Витя, как сидел, так и остался сидеть на коленях у солдата. Через какое-то время хирург заскочил, сел рядом и говорит:
   — Витя, открой рот, я посмотреть должен, что у тебя там творится.
   Витя помнит, как его надурил доктор, сжал губы, головой качает.
   — Нее!
   Хирург уставшим голосом:
   — Понимаешь, какая проблема. Я у тебя в горле марлю оставил. Если сейчас не вытащу, проглотишь, из животика будем больно вытаскивать.
   Витя понимает, — врёт, рот сильнее сжал и на маму смотрит. А мама качает головой.
   — Давай, открывай рот, там в марле ещё и маленькие ножницы. Проглотишь совсем тебе больно будет.
   Витя маме верит, открыл рот. Боец тельце прижал, хирург петлёй чик и нет второй гланды.
   — Всё, пацан, бывай здоров! Больше болеть не будешь.

   Такие вот были хирурги фронтовики, быстро по-деловому и в любых условиях. Хирург проинструктировал, что сегодня завтра делать, вышел, но вернулся.
   — Мамочка обязательно свозите мальчишку на Чёрное море, лечение закрепить надо. Морская вода поднимет иммунитет.

   Витя полежал часок на кушетке и с попутной "Санитарккой" до дома. Мама сбегала в ближний магазин за мороженым, «рану приморозить». Мороженное, которое всегда под запретом, сейчас уже можно. Это же такого счастье, просить не надо, мамка сама принесла мороженного!
   Ещё помаялся пару дней дома и во двор. На свежем воздухе скорее заживёт. Гоняй с пацанами вниз вверх по верандам и лестницам, играй в прятки догонялки, в казаки разбойники. Кто-то орёт во всю глотку: - «Поливалка» едет!
   Ватага выскакивает на улицу и бегом туда, где машина поливает асфальт чистой водой. Бегут за машиной, водила в зеркало смотрит и хитро улыбается. Притормозил, дождался ватагу, как даст струёй. Все мокрые счастливые с визгом врассыпную шлёпают по лужам. Дети войны беготнёй до изнеможения укрепляли свой иммунитет. Это был верный путь к спасению, выжил, переборол инфекции, живи дальше, не справился, значит судьба твоя короткая.

   Каменный Страшила всё детство приходил к Вите по ночам, когда одолевала высокая температура и только к подростковому возрастк исчез и больше уже никогда не появлялся. Что это такое было, Виктор случайно узнал через много много лет...
   
   3.65  "МИШКА-МИШКА,  ГДЕ  ТВОЯ  УЛЫБКА, ПОЛНАЯ  ЗАДОРА  И  ОГНЯ..."
   
   Дворовые пацаны сели в кружок, травят Байки новенькому, пересказывают по эстафете всё, что им раньше рассказывали...
   — Витёк, а ты видел крюк в потолке вбитый?! На нём казаки подвешивали турецких шпионов. Палками били, допрашивали, — зачем шпионить пришёл?
   — Пацаны, которые здесь раньше жили, видели, как с чердака спускались костлявые приведения. Это турецкие янычары приходят с «того света» отомстить казакам за своих товарищей. Казаки всегда успевали попрятаться кто куда, скелеты поищут и уходят через подземелье. Их даже наш дворовой пёс «Кузя» боится. Как учует что они с чердака спускаются, задерёт голову и воет на луну. Утром перепуганные тётки меж собой шушукаются, — не спроста Кузя под утро выл, — к покойнику.
   — Правда Кузя?
Дворняжка Кузя всегда рядом с пацанами, услышит своё имя хвостом вильнёт и ласково тявкнет.
   — И ты Витёк, увидишь такое, сразу убегай или спрячься, иначе тебе "амбец".
   — Во дворе в каком-то чулане есть тайный подземный ход. В случае нападения через сарай можно незаметно уйти к речке Арпачай, а там недалеко наши крепости стоят. Только никто этот подземный проход найти не может....

   В шесть часов вечера в доме включалось электричество, в окнах вспыхивали лампочки, мамки выходили на веранды и с разных этажей выкликивали своих сынков.
   — В о в к а, домой!!
   — С а ш к о, домой!!

Услышал мамка зовёт, бегом в туалет и домой. Если пацан появился «ниоткуда», друзья ему очень сочувствовали.
   — Колян, ты где был? Тебя мамка искала, орала как бешеная, — я ж его убью!

   Мальчуган съёживался, знает, получит дежурную затрещину. Голову в плечи и пошёл, скинул сандали и к бачку «Мой-До-Дыр», кое-как ополоснул руки и к столу. А мамка с порога ему вопросы задаёт, всё допытывает.
   — Чо сегодня во дворе опять натворили? За что на вас тётьгаля наорала?
   Откуда фингал под глазом? С кем опять подрался?
   Что на этот раз не поделили?

Пацан слушает, а сам рот набивает вкусненьким со сковородки, набил так что щёки надулись. Не прожевать, ни продохнуть, ни слово сказать. Мама смотрит на сыночка и пальцем из рта выковыривает еду. Что осталось проглотил, глаза закрыл, голову на стол и заснул. Так вот и росли дети, рождённые во время войны и в год Победы.

   Мальчуганы по домам разошлись, а нижней веранде собираются старшеклассники. Девчонки и мальчишки весело толкаются, подтрунивают друг друга, догоняют дать сдачу. Кто-то крикнет, — всем в «Ручеёк»!
   Встали парами напротив друг за другом, взяли за руки и к верху. Первый нырнул под руки стоявших, выбрал свою симпатию, второй пошёл... Каждый про себя думает, кто меня выберет, в этом вся фишка игры в «Ручеёк».
   Принесли патефон, поставили пластинку, звук зашуршал, игла затупилась.
   — У кого есть новая игла? Сбегай за новой.
   Пластинка запела весёлыми куплетами:
     «Мишка-Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня?
     Самая нелепая ошибка, Мишка, то, что ты уходишь от меня.
     Ну не надо, Мишка, я тебя по-прежнему люблю...»

   Под озорной голос певички мальчики приглашают девочек танцевать, пары двигаются, слегка прижимаясь друг к другу.
   После одиннадцати вечера электричество отключалось, становилось темно и тихо. Мальчики важно доставали из карманов отцовские плоские фонарики и расходились проводить девочек до квартир. У двери, как бы невзначай допускалось поцеловать её в щёчку и договориться сходить в кино или в парк. Ленинакан не был захолустным городком на южной окраине советского государства. Присутствие офицеров с семьями советской армии, поднимало статус городка. В гарнизонном Доме Офицеров гастролировали московские музыканты симфонических оркестров, артисты кукольного театра из Еревана доставляли большую радость детворе, зал хохотал до коликов в животе.
   Кинотеатр в центре города считался самым популярным местом для молодёжи. Один и тот же фильм крутили дней десять, а то и больше. Голливудские трофейные фильмы смотрели по два три раза о мужественных детях капитана Гранта. Несуразные и глупые эпизоды с Чарли Чаплином доводил зал до гомерического смеха.
   С замиранием переживали за красавца Тарзана, летевшего по лианам спасать красавицу Джейн от диких зверей. Короткие фразы Тарзана пацаны знали наизусть, легко складывали ладони к губам и громкими воплями подражали его призывным крикам.
   «Мосфильм» показывал про любовь, девчонки с замиранием сердца следили как переживает красавица доярка влюблённая в фронтовика тракториста. Бедная девушка вся в душевных муках, никак не могла сказать бесшабашному трактористу нужные слова. Убегала на ферму к своим теляткам поделиться с ними душевными страданиями. Большеглазые телята нежно слушали, а зрители плакали от сострадания, подсказывали с мест, что нужно сказать и сделать.
   В другом фильме смотрели как раскручивалась интрига между двумя председателями соревнующихся колхозов. Статный фронтовик, председатель колхоза, был влюблён в председателя соседнего колхоза. Всевозможные производственные ситуации никак не давали ему объясниться в любви.

   Валя, ходила на все фильмы про любовь. Смотрит, переживает до слёз, в душе у неё такое, о чём даже думать было непозволительно. В любовных грёзах, отрывала взгляд от экрана и посматривала на последний ряд кресел тёмного кинозала. Там, не обращая внимания на экран, сладко целовались парочки. И Валя ждала, когда мальчик, который за ней ухаживает, пригласит в кино. Скажет ей, Валюша, билеты уже все распроданы, в зале мест нет, я купил только на последний ряд. Пойдёшь?
Конечно она знает почему последний ряд. Для приличия заставит его уговаривать и согласится, против основного закона природы устоять невозможно.

   В воскресный день молодёжь в городском парке. Вход был платным, юноша старшеклассник доставал из глубоких карманов штанин несколько копеечек за два билета. Парк был спланирован архитекторами еще при строительстве первых русских крепостей, столетние деревья ровными аллеям, густо проросший кустарник с красными ягодами. По пути к танцевальной площадке мальчики приводили девочек в стрелковый тир. Тогда все должны были уметь метко стрелять. Иметь на школьной форме значок "Ворошиловский Стрелок" было очень престижно. Подружка с косичками тоже хотела пострелять кисточками по мишени из воздушного ружья. Парнишка, как бы невзначай, сзади прижимался к своей однокласснице, объяснял, как правильно целиться и как плавно нажимать на курок и не дёргать. Подружка, оттопыривала свою упругую попку, пригибалась к стойке и начинала прицеливаться. Вся в своих непознанных чувств попка приятно млела от коротких прикосновений юноши, и от чего-то там твердеющего в широких штанинах. Она играла в эту забавную игру, криво целилась в мишень пулька кисточка не попала в мишень, а он, наивный, переживал, ещё раз прижимался, объяснял как правильно попасть в мишень.
   От стрелкового тира, сплёвывая семечками шли на танцплощадку, где весь вечер играл духовой оркестр. Кавалеры осторожно клали руку на талию и под «Амурские Волны» крутились в танце. Как бы невзначай, подружка касалась своей маленькой затвердевшей грудью. Очень хотелось покрепче, но нельзя, он мог бы о ней плохо подумать и поплывут между одноклассникам сплетни. А к ней уже долго никто из мальчиков не подойдёт, предрассудки целомудрия рулили в отношениях...

   В воскресный день молодёжь в городском парке. Вход был платным, юноша старшеклассник доставал из глубоких карманов штанин несколько копеечек за два билета. Парк был спланирован архитекторами еще при строительстве первых русских крепостей, столетние деревья ровными аллеям, густо проросший кустарник с красными ягодами. По пути к танцевальной площадке мальчики приводили девочек в стрелковый тир. Тогда все должны были уметь метко стрелять. Иметь на школьной форме значок "Ворошиловский Стрелок" было очень престижно. Подружка с косичками тоже хотела пострелять кисточками по мишени из воздушного ружья. Парнишка, как бы невзначай, сзади прижимался к своей однокласснице, объяснял, как правильно целиться и как плавно нажимать на курок и не дёргать. Подружка, оттопыривала свою упругую попку, пригибалась к стойке и начинала прицеливаться. Вся в непознанных чувствах приятно млела от коротких прикосновений юноши, и от чего-то там твердеющего в широких штанинах. Она играла в эту забавную игру, криво целилась в мишень пулька кисточка не попала в мишень, а он, наивный, переживал, ещё раз прижимался, объяснял как правильно попасть в мишень.
От стрелкового тира, сплёвывая семечками шли на танцплощадку, где весь вечер играл духовой оркестр. Кавалеры осторожно клали руку на талию и под «Амурские Волны» крутились в танце. Как бы невзначай, подружка касалась своей маленькой затвердевшей грудью. Очень хотелось покрепче, но нельзя, он мог бы о ней плохо подумать и поплывут между одноклассникам сплетни. А к ней уже долго никто из мальчиков не подойдёт, предрассудки целомудрия рулили в отношениях...

   В парке было совершенно безопасно, вооруженные патрули контролировали все дальние уголки просторных ландшафтов, подозрительных могли допросить, проверить документы, передать в комендатуру. Детвора без сопровождения взрослых бегала по холмам и зарослям парка, играли в войнушку, в "красных" казаков и "белых", до дома еле приползали. Как-то Валька, доверчивая душа, тайно шепнула братику,
   — Витька. Наши девчонки в парк собираются, там на лавочке сидит псих что-то девчонкам показывает. Идёшь с нами смотреть?

   Ну, как тут отказаться, любопытство берёт верх.

   В отдалённой части парка сидел мужчина из местных и дремал на солнышке. Девчонки ватагой неслышно приближались и начинали между собой хихикать. Тип на лавочке, хитро зыркает, вытаскивает из штанов пенис огромного размера, направляет на девчонок и онанирует. Девчонки, во все глаза глядят на раздувающийся мужской орган и цепенеют. А когда в их сторону что-то начинало брызгать, с визгом разбегались. Прятались в кустах досмотреть как псих корчится в муках оргазма.   Глазки горят, весёлые побежали дальше.

   Витя за ужином рассказал, гулял по парку и «случайно» встретили психа, который своим огромным писуном пугал девочек. Отец молча покачал головой, сообщил в комендатуру и "Псих Онанист" навсегда исчез.

   Зимой городской парк на долго покрывался снегом. Лыжи на плечо и вперёд, встал на лыжню и по склонам холмов. Ещё веселее с горки на санках, карабкайся по крутым склонам и вниз с горы, не удержался в седле так догоняй кубарем санки, за шапкой и рукавицами. С морозами и во дворе дома готовили каток, дружно вытаптывали снег, отсыпали снегом бортики вёдрами дружно заливали водой. К следующему вечеру ледяной каток уже был готов. Девочки на коньках «Снегурки» выписывали друг перед другом всевозможные фигуры, мальчишки на своих скоростных «Дутышах» шоркают по льду.

   3.65.1  НЕДОБРЫЕ  ПИСЬМА  ИЗ  БАКУ

   У подполковника служба складывалась не плохо и жить стали лучше. Омрачали письма из Баку. Старый врач Макс в письмах жаловался на Славика, каждое новое, тревожнее предыдущего.
   "... Сын твой Славик нас очень беспокоит. Учительница на него жалуется, нарушает дисциплину, дерётся в классе. Во двор без ножа в кармане не выходит.  В мозгах блатная, тюремная романтика. Мы просто в ужасе от его жизненных авторитетов. «Вор в законе» или в «беззаконии», как правильно не знаю, это же извращение морали, человеческих ценностей, ещё немного и начнёт с азербажанской шпаной анашу курить.
   Славик, конечно, умненький мальчик, но повлиять на его воспитание, мы уже не в силах. Подростку нужен отец, отстегать ремнём по заднице на путь истинный поставить. Постарайся поскорее забрать его.
   Повторю тебе, внучонок не от нашей породы, к музыкальному инструменту не подходит, немецкий язык не учит. Книги классической литературы в руки не берёт. Я ему сделаю замечание, в ответ огрызается матерными словами. Я тебе старался донести простую истину, — нельзя жениться на первой встречной. Это губительно для потомства, твой сын глубоко печальный результат такого легкомыслия. Большой вопросом о продолжении нашей фамилии."

   Илья отложит письмо в сторону и с глубокой озабоченностью размышляет. Почему всё всегда не так как надо.  Я его из добрых побуждений в Баку оставил. Школа рядом, мои родители за ним смотрят, сыт и чисто одет, спит на своей кровати, а оно вот как развернулось, могу сына потерять. Это всё последствие проклятой войны, долго ещё будут аукаться. Успокоится, пишет в Баку письмо.
    "... Славик, мы все любим тебя, ждём с нетерпением в Ленинакане. Не делай опрометчивых поступков. Я тебя фактически выдернул из рук немецких диверсантов. Смог отправить из блокадного Ленинграда не для того, чтоб тебя по тюрьмам сгноили..."

   С окончанием учебного года поехал забрать сына. Привёз и сразу начались проблемы. Как-то постучал в дверь старшина, грудь в орденах, фронтовик разведчик.
   — Товарищ подполковник, ваш сын ведёт себя не по нашим правилам. С пацанами задирается, ножом угрожает. С моим сыном жестоко подрался. Проведите с ним воспитательную беседу, иначе ему здесь рога обломают, мало не покажется и вам неприятности по службе.

   Козырнул и ушёл.

   Отец собрал семейный совет и долго говорил о поведении. Приводил в пример офицеров царской армии, которые избегали «попасть в историю». Иначе дуэль на пистолетах и кому-то смерть. Не принял вызов выйти на дуэль, потерял уважение товарищей, из полка выгонят. От такого позора уже не отмоешься.
   И вообще сын мой, я тебе так скажу, ты в доме военных у них профессия убивать, понимаешь ? Уговаривать тебя никто не будет, изобьют до полусмерти и останешься на всю жизнь инвалидом...

   Витя слушал отца с открытым ртом, он с ним никогда так не разговаривал.

   Валя предложила брату записаться на спорт. Она уже ходит на тренировки по акробатике. Выбери себе спортивную секцию, будешь тренироваться дурь твоя пройдёт.
   Славик послушался доброго совета, выбрал спортивную гимнастику и больше во дворе о нём плохо уже не говорили.

   3.66  "РАСКИНУЛОСЬ  МОРЕ  ШИРОКО  И  ВОЛНЫ  БУШУЮТ  ВДАЛИ..."

   Витина мама хорошо запомнила наставления военного хирурга. Вечерами зудит мужу, доктор сказал, Витю на море надо. Ты же отец, в конце концов, сходи в «Военком», спроси путёвки. Нужель тебе за войну, за годы службы путевку не выделют. Сам подумай, начнёт болеть в школе уроки пропускать, на второй год оставят. В конце концов под упрямым прессингом супруги подполковник заглянул в свой военный профком. В кабинете нежданно-негаданно узнал однополчанина по Третьему Белорусскому Фронту. Обнялись, посидели, выпили, было что вспомнить.
   — Илья, дорогой ты мой, да для тебя я всё сделаю, будут тебе путёвки. Пиши заявление.

   В один прекрасный день приехал домой и гордым видом положил на стол пакет.
   — Дорогая. Вот тебе две путёвки, 20 дней в санатории на Чёрном море, курорт Сухуми.
   От такой новости, мама подхватила Витю и пустилась в пляс, распевая популярную песню Леонида Утёсова: «... Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали... Товарищ, мы едем далеко, подальше от нашей земли...»

   С началом летних каникул вновь возник конфликт со Славиком. Твёрдо решил бросить школу, идти работать, передовым рабочим строить социализм. Отцу опять нужно было с ним серьёзно разобраться.
   — Ну что же, коль у тебя такие намеренья, я тебя отговаривать не буду. Походи, поищи работу, устраивайся и работай. Только сразу запомни, из своей зарплаты будешь маме отдавать за питание. Можешь жить в рабочем общежитии не маленький уже, питайся сам.

   Славик воодушевился, как легко отец согласился, подбил для компании школьного товарища, походили, нашли работу на стройке жилого дома. На стройке им к спине пристегнули деревянную полку, накладывают кирпичи и пошёл по времянкам на этаж. Как несовершеннолетний по закону работал с утра до обеда. Армянские каменщики работали быстро, в одной руке кирпич в другой мастерок с цементным раствором. Стены на глазах поднимались, у них план, зарплата. Орёт сверху.
   — Эй! Зачэмм медлено ходишь... Давай э... Бегом бистро!

   Вверх с кирпичами, вниз относит что в руки дадут. Через неделю у парня навсегда пропало всякое желание стать передовым строителем коммунизма. Объявил отцу, больше не пойду на стройку, не ожидал только как отец жёстко пресёк его желание уволиться.
   — Сбежишь со стройки, тебя как дезертира под суд и в тюрьму. В середине августа напишешь на стройке заявление, прошу уволить в связи с началом в школе учебного года. Тогда всё будет по закону, так что, работай.

   Строго тогда было, опоздал на работу, под суд и в Сибирь на лесоповал, там тоже работяги нужны. Славка, парень волевой, осознал, куда вляпался, вставал пораньше, завтракал и бегом на стройку. Отец понимает, сын честно работает, не увиливает, сна ему не хватает, откуда-то пригнал трофейный немецкий "Motorad" с педалями. Крутанул педалями, мотор заурчал и поехал на стройку, уже не пешком трусцой.

   С Валей было проще, её записали в пионерский лагерь на два сезона. Счастливая Валя собралась и умчалась отдыхать в горный спортивный лагерь.

   Евдокия Ивановна основательно нагрузила два чемодана, от пола не оторвать. Поездом до Тбилиси с пересадкой на Сухуми. На привокзальной площади курортного городка стоял автобус для приезжающих. Счастливый народ с чемоданами в руках втискивались в Бусик. Водитель, красавец грузин, с умным видом оценивал неподъёмные чемоданы, пальцем показывал куда ставить. Отдыхающие забили Бусик под завязку, водила  хлопнул дверью, мотор затарахтел, несколько раз дёрнулся и покатили по улицам.  Городок Сухуми утопающий в зелени очаровал с первого взгляда, экзотические деревья, олеандры, кипарисы, эвкалипты, яркие цветы магнолии. Летний воздух густо пропитан сладковато-пряным вкусом цветов. По тротуарам вальяжно фланировали загорелые весёлые мужчины с военной выправкой, все в белых костюмах, папироска лениво на губе. Их подруги в шляпках с вуалью, в лёгких трофейных заграничных платьях обшитых бисером. Грузин смотрит на офицерских дам, улыбается белыми крупными зубами, мурлыкает песенку про девушку Сулико.
     «Где же ты, моя Сулико? Сердцу без любви нелегко... Сулико, моя Сулико...»
   У Домов Отдыха прерывал свою песню, громко объявлял название и виходим.

   Счастливый народ, обгоняя и расталкивая друг друга, спешил оформляться в числе первых. В мозговой извилине простого советского офицера было чётко забито, первому достанутся лучшие номера. У стойки строгая дама администраторша сосредоточено просматривала документы прибывающих. Смотрит в путёвку, сличает с документом и выдаёт ключ от комнаты. Счастливые пары суетливо хватали чемоданы и разбегались по этажам.
   Подошла очередь подполковника. Протянул две путёвки, свою Служебную Книжку и паспорт жены. Администраторша скосилась на худенького Витю, тихо стоявшего у маминой длинной юбки. Помолчала, о чём-то подумала и громко рявкнула, чтоб её голос был услышан далеко по коридору.
   — А это ЧТО ещё такое...? Гражданочка, это ваш ребёнок?
   — Да, наш.
   — Отдыхающих с детями не принимаем! Здесь находиться детям строго запрещено.  Оформлять не буду. Отойдите в сторону, не мешайте людЯм оформлять документы.

   Родители замерли в глубокой растерянности, с нервным шокам хлопают глазами.
   — Как так. Да... Мы... Это...  Только за него сюда приехали. Перед школой ему здоровье на море поправить.

   Администраторша холодно глянула и безразличным тоном.
   — На местах вас что не предупредили? И в путевке всё написано, что можно, а чо нельзя. Отойдите. Не мешайте людЯм оформляться.

   Очередь из офицеров фронтовиков с видом послушной "побитой собаки" глядели на администраторшу. Боялись слово сказать, ретивой администраторше возразить. Скажи ей что поселит у туалета и весь отпуск нюхай говно.
   Побледневшая Евдокия Ивановна в полной безысходности ситуации прижалась к стойке, не отдерёшь.
   — И что нам теперь делать? Как прикажете нам поступать?
   — Как хотите, так и поступайте? В путевках всё написано, отмечу "нарушение общего порядка". Шас «Кацо» крикну, чемоданы в руки и на вокзал, там ждите поезда.

   Это был финиш, ступор, звонкая пощёчина от администраторши, которая служила информатором НКВД. С таким статусом она имела право унижать фронтовика бронетанковых войск, подполковника.
   Евдокия Ивановна не просто прошла "Крым и Рым", жёстко ответила.
   — Пока не определюсь, буду стоять и никого не пущу.
   — Гражданка! Отойдите. Вы мешаете работать...

   В пиковый момент накала страстей, как бы невзначай появилась уборщица с ведром и шваброй и стала пол протирать. Приблизилась к ошарашенной мамочке и негромко, но очень доверительно.
   — Я помогу. Я вижу вы хорошие люди. Я плохим не помогаю, вам помогу. Ну как же хорошим людям не помочь. Устроим мальчика у бабушки, у ей на ночь оставите, а днём заберёте гулять на море. Не волнуйтесь, она с детями хорошо возится.

   Дуся испуганно покосилась на уборщицу, та перехватила взгляд, губки поджала.
   — Да не боись, мамочка, домик чистенький, бабушка наша, русская, заботливая. Её ещё "Сладкой Бабушкой" называют. За доброту душевную, от ней дети уезжать не хотят. Думаете, только вы в такой ситуации. Решайте, а то мне домой пора, муж с работы некормленый.
   Родители переглянулись. Уборщица подхватила в одну руку ведро, в другую швабру.
   — Я вас до хатки провожу, а там сами сговоритесь. Чемаданы здесь ставьте, не волнуйтесь, не утащут.

   Домик с русской ласковой бабушкой оказался на удивление ухоженным, чистеньким. На окошках белые шторки. Сколько сказала, столько и заплатили, оставили Витю хатке и вернулись оформлять путёвки.

   Вот так в условиях сурового сталинского режима три предприимчивые тётки разыгрывали бизнес спектакль, а как прикажите выживать на мизерную зарплату.

   Устроились, переоделись, и с Витей на море. Дорога была удивительно красивой, зелень кустарников, вечно зелёные деревья с прыгающими маленькими птичками. Не замолкающий стрекот цикад. Витя во все глаза рассматривал скульптуры атлетов, метательниц диска и копья. Шум морского прибоя с каждым шагом нарастал и вот Оно, море, уходящее за горизонт. Витя с неописуемой радостью смотрел в даль. У кромки воды шуршали на прибое разноцветные камешки. Ну что ещё нужно для счастья, вода чистейшая, дно покрыто красивыми камешками, ракушками. Дыши и наслаждайся. Папа научил бросать в море плоский камешек, бросил, камешек ударился об воду и подпрыгнул. Считай сколько раз подпрыгнет, прежде чем утонет.

   На следующий день купили надувной круг, с ним мальчик почувствовал себя отважным моряком. Просунул тельце в круг и плыви по волнам в море к буйкам. Папа на берегу загорает, но одним глазом посматривает как далеко от берега сынок, встанет, нырнёт и догоняет. Плывут к морской синеве до буйков, папа набрал в бутылочку морской воды и к берегу. Давай сынок, хорошенько полощи, выгоняй свою хворь. Витя старается, булькает горлом чистейшей морской водой. Это не керосин, это удовольствие.
   В те уже далёкие годы морской рассол Чёрного моря действительно был лечебным, лучше пенициллина. В прибрежных городах народа ещё было не много, в море не сливались потоки неочищенных фекальных сточных вод, колхозные ядохимикаты и прочие удобрения.

   Солнце поднималось к зениту и начинало припекать пляжный народ. Белокожие выдёргивали из воды своих детишек, собирали пляжные подстилки и расходится. На опустевшем берегу, под обжигающими солнечными лучами оставались редкие компании беспечных, выпивших белобрысых парней и их подруг. Резались в карты, пили водку, мужественно окрашивались в цвет краснокожих индейцев.

   Витю приводили в грузинскую пекарню, как сегодня сказали бы, «Хачапурня на Дровах». Грузины пекари сразу приметили красивую стройную мамочку с мальчиком, импозантного офицера в летнем курортном костюме.
   Пекарь с фигурой штангиста тяжеловеса, ручищи по локоть в муке, готовил самые вкусные хачапури с сыром. Свежеиспечённая булочка с расплавленным сыром была настолько вкусной и издавала такой аромат, что осталась в памяти на долгие годы.   
   Пекарь грузин смотрит как Витя уплетает хачапури и с улыбкой подбадривает.
   — Кушай малчык, кушай наздаровье, незя, малчык, такой худой бытт...
   Мамачка, ми ещё малчик хачапури сделим, ми бистро...

   Витя кушает вторую булочку, а глаза под веки закатываются, голова на стол склоняется. Мама ему в рот последний кусочек затолкнёт, на руки и пошли. Папа никогда не торговался, назвали цену, достал кошелёк, деньги на стол ещё и скажет,  — сдачи не надо. Счастливый грузин всегда благодарил и кланялся.

   Бабуля уже стоит у порога своей хатки, ждёт. Знает, в санатории обед, столы накрыты, значит вот-вот подойдут. Увидела и захлопотала, очень уж старалась отработать свои трудодни.
   — Давайте, давайте мне, я всё сама, сама, вы идите, идите, отдыхайте, вижу накупались от души. Я сама мальчика раздену и спать уложу. После моря спать будет долго. Здоровый сон детям на пользу.

   Мама с папой пообедают, отдохнут и к бабуле за сыном.
   — Вставай, лето проспишь. По Ботаническому парку погуляем, эвкалиптом подышишь.

   Вечерком, к ужину возвращались в санаторий. Папа на первом этаже нашёл окно с огромной кадкой раскидистого фикуса. Шпингалет отстегнёт,окно откроет, а снизу мама в окно Витю, папа подхватил и в комнату. .
   — Мы на ужин, а ты сиди тихо. Не надо, чтоб тебя ночной администратор видел. Держись подальше от любопытных глаз!

   Витя знает, родители с ужина, ему принесут в салфетке котлетку с хлебом, стакан сока с бубликами. Котлетка хоть и остывшая, но очень вкусная, чесночком пахнет.
   После ужина дежурная администраторша пробежит по залу, смахнёт в сумку с тарелок нетронутое и быстрыми шагами до дома. До детей никому дела не было, сработала простая логика, заплатил и забыли.
   Витя спокойно шёл смотреть концерт приезжего артиста или смешное кино.

   Перед сном отдыхающие дружно шли к тележкам. Под белой скатёркой стаканы с кефиром, благоухающие булочки с сахарной глазурью. Мама вела сынишку к столикам откушать это ужасное сочетание вкуса. Витя давился, но ел, не мог маму обидеть, она так для него старалась.
   В санатории вечерком шастали и другие дети, но как-то все сторонились друг друга. У Вити был друг рыжий котик по кличку «Пушистик», котик его уже ждал у порога "Сладкой" бабушки.

   Двадцать дней пролетели быстро, солнце, воздух и вода, наши лучшие друзья.  Купание в море, чистый воздух, фрукты с рынка сделали своё доброе дело. Перед отъездом врач санатория проверил горло, послушал лёгкие, — сейчас всё хорошо, но рекомендую приехать на следующий год, закрепить иммунитет. По такому случаю счастливые папа и мама купили сыну модель парусника, о котором Витя мечтал с первого дня, как увидел паруса на полке магазина.

   3.67 ГОД 1952.  АЛАГЁЗ - ТАНКОВЫЙ  ПОЛИГОН  АРМЯНСКОГО  НАГОРЬЯ

    Ленинаканский механизированный Корпус готовился к ответственным манёврам на границе с Турцией. Смотреть и дать оценку должны были генералы приехавшие из Столицы. В их команде был и фронтовой друг подполковника, с которым по-дружески обменивался поздравительными открытками по случаю Дня Революции и Победы. Подполковник искренне хотел обняться с товарищем, было что вспомнить, особенно как они вместе смогли оставить в Оккупационной Германии беременную Евдокию, Витину маму. Хотел показать сына, в судьбе которого генерал принял активное участие. Товарищ хорошо продвинулся по службе и просто, с бутылкой, к такой важной персоне уже не подойдёшь. Решил привезти сына на манёвры и, как представится возможность, пообщаться и показать ему Витю.

   В полевом лагере Витю поручили старшему сержант последнего года службы, которого Витя называл дядя Коля. Поставили им отдельную палатку на двоих, в каптёрке усатого старшины мальчугану выдали настоящую фронтовую пилотку со звёздочкой, потёртый солдатский ремень с кобурой, помятую фляжку для воды, ложку для еды.
   Николай проколол в ремне нужную дырку, связал из верёвки портупею. Витя засунул в кобуру свой револьвер с бумажными пистонами и был готов служить родине. Дядя Коля посмотрел скептически на вооружение, покачал головой. Из рейки деревянного ящика выстругал саблю, финку и что-то подобие винтовки. Принёс настоящий бинокль, показал как настраивать по своим глазам, куда смотреть и как докладывать что видел.
   Навесил на мальчишку вооружение и довольный своей работой сказал.
   — Вот так мы с тобой всех победим. Назначаю тебя младшим разведчиком, завтра с утра пораньше до полевой кухни, заправимся кашей с тушёнкой и в разведку. Будешь смотреть в бинокль и мне докладывать.

   После таких слов, мальчуган почувствовал себя настоящим «Сыном Полка». Повесть Валентина Катаева "Сын полка" знали все советские дети.

   Ранним утром, с первыми лучами солнечного света по-горному плато Алагёз прокатился грохот танков. Манёвры начались. Старший сержант поставил задачу скрытно подняться на небольшой холм с торчащим гранитным валуном, с боем занять его и оттуда вести наблюдение.
   Перебежками, по-пластунски, стреляя и махая саблей, Витя ворвался на вершину холма, залёг и в бинокль стал рассматривать дым моторов, мотопехоту, выстрелы ракетниц. Витя разыгрался как за правду, рьяно бегал, докладывал,  что видел. Сержант внимательно его слушал, изображал как по рации передаёт всё командиру. Хвалил своего младшего разведчика.
   — Ну ты пацан настоящий разведчик. Надо тебя к медали представить.

   Когда солнышко начинало припекать, сержанту хотелось просто поваляться на альпийских травах. Он изобразил взрыв и прикинулся сильно раненным, аж встать не может. Приказал Вите ползти на другую часть холма, медленно, чтоб противник не обнаружил и вести разведку за противником.
   Закрыл глаза и блаженно "умер". Сладко пахли полевые цветы, надышаться невозможно среди благоухающей альпийской растительности, грыз соломинку и думал, скоро уже дембель. Службу в армии вспоминал как самые счастливые свои дни. Кормили хорошо, окреп, возмужал, научился дисциплине, освоил профессию механика. Повезло с командиром, никогда голоса не повышал, не матерился, не угрожал зуботычиной. Учил думать, проявлять инициативу, решать возникающие проблемы.
На гражданке все армейские навыки пригодится, работать начну, человеком стану.
Приеду домой, обниму свою девушку. Она у него такая верная подруга, все четыре года пишет письма, присылает свои фотки с нежными словами, аж за душу трогают.
     «Я так по тебе вся истамилася. Соскучилась. Недождуся никак. Всё о тебе думаю...  Жду ответа, как соловей лета...»  Свадьбу сыграем, детишек нарожаем.

   А в это время Витя увлечённо смотрел в бинокль,только докладывать некому, его командир старший сержант "умер". Отложил бинокль в сторону и с интересом стал наблюдать как прилетали и улетали диковинные рогатые жуки и осы. Насекомые торопились собрать на зиму надёжный запас нектара, кормить своих деток. Помнил, мамины слова, — убивать жучков паучков нельзя, это Божьи твари. Не бери грех на душу. Просто смотри на разных и не трогай.

   Дядя Коля хорошо вздремнул, глянул на часы, скоро обед. Изображая врага подкрался и напал на Витю. Учил бороться, приёмам рукопашного боя, как обидчикам правильно «дать сдачи».
   Возвращались из «разведки», мыли руки и первыми шли к полевой кухне. Краснощёкий повар от души накладывал в котелок каши с мясной тушёнкой, наливал в помятую алюминиевую кружку компот из сухофруктов. Витя с большим аппетитом вылизывал миску до дна и был самым счастливым мальчиком на свете. Иногда возле палатки со скрипом тормозил «Виллис» Витин папа в полевой форме с каской на голове спрашивал старшего сержанта, как у них дела и уезжал.

   Пол месяца на свежем воздухе, на солдатской каше с мясом пошли на пользу. Мальчишка окреп и даже чуть подрос. Манёвры закончились, Витя сложил в свой потёртый мешочек оружие, коллекцию собранных стреляных гильз. Сдал усатому старшине казённое имущество, солдатский ремень с кобурой, пилотку, флягу.

   Николай обнял мальчугана.
   — Ты уже знаешь как постоять за себя. Никогда не сдавайся, давай сдачи, дерись пока на ногах стоишь.

   Когда солнце склонилось к горным хребтам приехал отец, забрал сына и по горной дороге в Ленинакан. За мостом бурной горной речки остановились ждать фронтового друга.
   Ждали не долго, генеральская легковушка «Победа» блеснула светом фар, проехала мост и остановилась. Из машины вылез толстенький, сытый генерал. Бодро подошёл к ожидающему подполковнику и по-дружески обнялись. Генерал похлопал Витю.
   — Вот ты какой уже стал, большой, не узнал бы тебя. Решил для себя, кем будешь?

   Для «сына полка» этот вопрос был давно решённым, поднял глаза на папиного друга, как учил старший сержант, бодро отчеканил.
   — Разведчиком буду.

   Генералу ответ понравился.
   — Ну, Илья, скажу тебе, ладный у тебя пацан! Молодцом растёт! Не зря мы тогда хлопотали за Дусю.
   Широко улыбнулся, взял друга под локоть и отошли к середине моста, где их разговор заглушал рокот горной реки.
   Два водителя на обочине дороги обсуждали красоту легковушки «ПОБЕДА», а Витя смотрел на чёрное небо, яркие звёзды и чиркнувший по небу метеорит.

   Фронтовые товарищи переговорили, генерал предупредил своего однополчанина о новой политике в армии. Предостерёг. Строго относиться к службе, не давать повода попасть под увольнение из армии с минимальной пенсией.
   — Понимаешь, дорогой Илья, политическая ситуация складывается такой, что я больше не смогу поддерживать с тобой добрые отношения. В окружении Вождя что-то меняется, раскручивают "Дело Кремлёвских врачей", так что ничего личного. Сожалею. Давай пять. Буду помнить наши фронтовые дела и службу в Германии!

   Прощаясь, фронтовики однополчане уже не обнимались. Подполковник взял под козырёк и встал смирно. Генерал проходя мимо Вити смачно отрыгнул, отравив водочным перегаром чистый горный воздух, влез в машину, громко хлопнул дверцей. «Победа» обдала провожающих выхлопным дымком, мелькая красными огоньками покатила вниз по горной дороге.

   Подполковник не спешил в машину, задумчиво закурил папиросу "Казбек", обмозговывая разговор со столичным генералом. Здесь, на турецкой границе о политике Вождя никто ничего не знал. Стало понятно почему газеты как по команде заговорили о «космополитах», почему под колёсами грузовичка погиб Михоэлс, известный на всю страну артист еврейского театра.
   Докурил и поехали. В машине Витя сразу заснул, подполковник ушёл в себя, в свои мысли, размышления.

   3.68  ЗЛОВЕЩИЙ  НАМЁК  ГЕНЕРАЛА  НЕ  ЗАСТАВИЛ  СЕБЯ  ДОЛГО  ЖДАТЬ

   В конце августа заканчивалось беззаботное детство, пришло время собирать портфельчик в первый класс. Составили список необходимых покупок — Букварь, тетрадки в клетку и прописи, пенал, чернильницу, ручку с перьями, карандаши фабрики «Сакко и Ванцетти», резинку стиралку карандаш и многое другое. С самого утра по магазинам, потолкаться в очередях, лучше сразу в двух, купили, вычеркнули из списка и дальше пошли.

   Большой проблемой стал обыкновенный школьный портфель. Те, у кого папы, при звёздах, при власти, находили возможность привезти портфели из универмагов Еревана или Москвы.
   Служивые, кто дальше гарнизона никуда, отдавали свои потертые офицерские планшетки. В узкую офицерскую планшетку мальчики ухитрялись заталкивать книжки, тетрадки, пачку цветных карандашей и т.д. С оттопыренной планшеткой так и ходили до шестого класса.
   В рабочих семьях мамки своим пацанам шили котомку с лямкой из мешковины. Закинул за спину и, как писали русские классики:
     « ...Ну пошёл-ка ради Бога!
     Вижу я в котомке книжку.Так учиться ты идешь...
     Знаю: батька на сынишку издержал последний грош...
     Скоро сам узнаешь в школе, как архангельский мужик,
     По своей и Божьей воле стал разумен и велик ...»

   У Вити не было проблемы с портфелем, уезжая из поверженной Германии ему предусмотрительно купили на барахолке потёртый школьный заплечный ранец. Ранец по виду была такой, как у германских солдат в Первую Мировую войну. Ох, уж эта бережливая Германия, немецкий школьник отучился, ранец на барахолку.

   Фишкой всей дошкольной суеты стала форма школьника, в школу и на порог не пустят. Школьнику купить форму и обувь это надо было по шустрить, побегать. Через знакомых продавщиц узнавали когда "выбросят" на прилавок школьную форму, надо было прибежать пораньше, отстоять в очереди, схватить что есть не по размеру и домой на перешивку. Дома начинали с примерки кителя, подгонка, подшивка по фигуре. На фабриках пуговицы пристрачивали не там где нужно.
   Мама в зубы иголку с ниткой, кусочком сухого мыла чиркает по кителю где что ушить, подогнать, перешить блестящие металлические пуговицы. Сидит, работает, головы не поднимает. Ещё пару раз примерили и китель готов.
   Начинаем примерять брюки. Надел застегнул на все пуговки, выпрямился, а штаны на пол упали. Заузили в поясе, штанину подвернули и укоротили. Делай контрольную примерку.
   Мама удовлетворённо вытерла руки, форма сидит как надо, осталось пробуравить нужную дырку в широком ремне с медной бляхой, затянулся и любуйся на себя в зеркало.

   Надо сказать советское государство заботилось о своих школьниках, детям форму шили из лучших видов шерстяной пряжи. Срезал нитку, спичкой чиркнул, нитка тлеет, распространяя по всей комнате запах овчины. Пряжа теплая, воздухопроницаемая, школьники на переменах все в беготне, а тело свободно дышит не мокнет.

   Ботинки это особая песня. "Схватили" что было, в худшем варианте ботинок пальцы жмёт, скрючивай, поджимай и ходи от школы до дома. Лучше когда "схватили" размером побольше. Набил в носок ваты, затянул шнурки до отказа и шагай, только не спотыкайся. Сносу советским ботинкам не было. Каблук стоптался, сапожник, приколотит металлическую набойку и топай дальше, начнут поджимать, выковыривай вату и радуйся, как стало легко ходить.

   Витя старательно начистил обувь папиной чёрной сапожной ваксой, надел школьную форму. Всё отлично, иди сынок погуляй. Мама стоит за занавеской, смотрит в окно на сына и глаза платочком вытирает.
   — Ну вот, уже и в школу пошёл...

   Стоит с пацанами,новенькую форму восхищённо трогают. Старшеклассники поучают как носить на шнурке чернильницу, чтобы в драке трахнуть нападающего по башке. В мужских школах, где учились только мальчики, драчунов всегда хватало.

   Утро Первого Сентября выпал на понедельник. Все рано проснулись, засуетились, побежали во двор в туалет, а там уже очередь. Орут тем, кто в кабинке, — Давай быстрее, выходи!

   Папа в начищенных до блеска сапогах громыхает по комнате, даёт указание старшему сыну Славику отвести Витю в первый класс.
   Потоптался, посмотрел на часы, выждал ещё пару минут и ушёл. Когда за отцом хлопнула дверь, все сразу взбесились, орут друг на друга. Валька визжит на Славика.
   — Придурок, ты зачем уронил мою чернильницу. Вот сам и заливай в неё чернила, я руки не буду пачкать.
   Славка орёт в ответ.
   — Заткнись, дура! Я нечаянно.
   За Валькой последнее слово не задержится.
   — Сам дурак. За нечаянно, бьют отчаянно.

   Школа размещалась в деревянном двухэтажном бараке. В послевоенные годы учеников было не много, классы едва наполнялись. Учитель мог спокойно работать с каждым учеником, добиваться результата как требовал советский лозунг:
     «От каждого по способностям».

   Вите эта неказистая школа сразу понравилась, здесь всё было «клёво». Старшеклассники, друзья Славика, подходили, как к равному, здоровались.
   — Привет, Витёк! Славку не видел? Не знаешь, куда пошёл?

   Походы в школу со старшем братом оскорбляли Витю. Старший брат утром крепко брал его за воротник и привычно толкая перед собой, вёл в школу.

   Папа, — сказал Витя, — я уже сам дорогу знаю, Славка мне уже не нужен.

   Папа посмотрел на маму, не увидел возражений и отменил приказ конвоировать до школы. Первоклассники утром встречались на улицах и шли в школу. Местные пацаны аборигены из замызганных одноэтажных развалюх, враждебно смотрели на сытых, чисто одетых детей офицеров. Аборигены с трудом изъяснялись на русском, были одеты хуже некуда и всегда голодные. Питались скудно – лаваш, лук с армянским сыром, мацони. Вкусно покушать выпадало на свадьбе, да на поминках.
   Увидят один идёт, начинают кривляться, «урус-урус», рожицы строят, а то и камни бросают. После «боевого» лета на полигоне Алагёз, Витя уже давал «сдачи» местным пацанам, размахивая на верёвке чернильницу ввязывался в драку. В одной из уличных потасовок прилетел камень в лицо, хорошо по губе, не в глаз. Шрам на губе ещё долго не рассасывался. После двух трёх потасовок, местные его зауважали, просто кричали что-то на своём гортанном наречье, грозили кулаком и корчили рожицы.

   В эти послевоенные годы в город Ленинакан возвращались из других стран семьи армян бежавших от кровавой резни турецких прокси. Возвращались музыканты, ремесленники, открывались ателье по пошиву одежды, обуви. Эти ремесленные мастерские имели большой успех у жён офицеров. Шили качественную, по Европейским стандартам обувь, костюмы, пальто, женские шляпки, мужские фуражки, прозванные в народе «аэродромами». На улицах появились импозантные мужчины, костюм с иголочки, начищенная обувь, грассирующая речь, хорошие манеры. С уважением относились к советским офицерам и их семьям. Не раз замечали,  на продуктовом рынке солдатик покупает фрукты, протягивает монетки, а в ответ, — эээ, дэнга нэнада. Кушай наздаровье... Понимали, присутствие советской армии это надёжная защита армянскому народу от набегов головорезов.

    3.70  ГОД 1953. НОВОГОДНИЙ  ПРАЗДНИК С ЁЛКОЙ И ПОДАРКАМИ!

    Первая и вторая учебные четверти пролетели быстро. Витя старательно учился, не нарушал дисциплину.  Учился читать Букварь, писать в тетрадке по косой линии, складывать и вычитать. В семье его не готовили к школе, не учили алфавиту, писать буквы, запоминать стишки. В те годы считали, что школа всему научит, не надо опережать события.

   Перед зимними каникулами нового 1953 года, учительница раздала табеля с оценками за первое полугодие. Строго посмотрела на учеников и сказала:
   — Желаю всем хорошо провести зимние каникулы, катайтесь на лыжах, коньках и не болейте. Те, у кого в табеле двойки, каждый день открывайте Букварь и читайте, тогда во втором полугодии будете учиться без двоек. А сейчас одеваемся и по домам. Встретимся после каникул. Обязательно сходите на городскую площадь, там поставили новогоднюю ёлку. Раньше такого не было.

   Счастливые первоклашки, сломя голову, побежали в центр города смотреть на разукрашенную новогоднюю ёлку, вокруг которой электромонтёры подключают разукрашенные лампочки. Весёлый народ с нетерпением ожидал, когда ёлка с игрушками засверкает разноцветными лампочками. Первоклашки дождались как включили лампочки и счастливые побежали по домам.
   Дома мама глянула табель, пятёрка по поведению, четвёрка по арифметике и физкультуре, тройка по рисованию и двойка по чистописанию. Проблема с русским языком потянулась у Вити до старших классов. Много позже, Виктор понял причину, он младенцем сканировал мамин малороссийский выговор и писал слова так, как слышал. Учительница исправит по правилам русской орфографии и лепит в тетрадку двойку. Витя понуро стоял и ждал, когда мама наорёт на него, заставит все каникулы выписывать слова из Букваря.
   Мама смотрел на своего сыночка, хотела дать подзатыльник, но передумала и просто сказала.
   - Не радуют твои оценки. Ну, ничего страшного, будем исправлять твою мазню по чистописанию.
   Мама положила табель на стол и удалилась доваривать борщ на керосинке. Сестра Валька искоса заглянула в табель, скривилась, обозвала братика «двоечником» и вприпрыжку вслед за мамой в кухонный закуток чистить картошку.
Витя как стоял, так и остался стоять, с него можно было писать картину известного художника - «Опять двойка».

   Витя хорошо помнил, как мамка лупцевала Валю за двойки, помнил, как он переживал за сестру, заступался за неё, закрывал Валю от маминого ремня. А она его обозвала плохим словом, ещё и язык показала. Это предательство, размышлял он о своей сестре, больше я ей не верю.

   Отец приехал со службы в хорошем настроении, наверное его похвалили. Посмотрел на оценки в Табеле, расписался.
   — Причина в том что, он в Германии первые годы жизни почти не общался с русскоязычными. Перерастёт, наверстает русский язык.

   Папа в семье был непререкаемый авторитет, сказал, перерастёт, значит перерастёт. Нанять сыну репетитора и поработать с русским языком у родителей и в мыслях не было.

   С зимними каникулами Нового 1953 года, пришли весёлые развлечения на снегу. Пацаны собираются во дворе в руках санки, лыжи в городской парк. На крутых холмах парка на санках вниз, не удержался, вылетел кубарем в сугроб и барахтайся в сугробе. Азартно лепили снежки, бросались, бесились до изнеможения, пока в мокрых рукавицах обмороженные пальцы начинали болеть. Но нужно было ещё слепить снежную бабу. Накатали снежных шаров, поставили друг на друга. Кто-то нашёл старое ржавое ведро на голову, кто-то прихватил из дома красную морковку в нос. Наигрались, накатались, уставшие, но счастливые побрели домой. Просушили одежду и вечером на лёд во двор выписывать на коньках фигурки.

   В первые дни января 1953 года Валя с Витей получили два билета на новогодний праздник в Доме Офицеров. От радости получить по пакету новогодних подарков пустилась в пляс. В назначенный день Валя привела Витю в Дом Офицеров.В вестибюле уже было много ребят, в раздевалку сдавали свои пальтишки, получали из большой коробки маску зверюшки и растеклись по этажам, где Ряженые с балалайками проводили в весёлые игры, конкурсы, хороводы, рассказал стихотворение, получай из мешка игрушку или книжку.
   Со звонком колокольчика, детвора перетекала в концертный зал на спектакль.
    «Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит;
    Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей;
    Избушка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей...».

   Весь зал громко переживал за красавицу снегурку, которую похитили Кощей Бессмертный и его подруга, Баба-Яга.

   Представление закончилось, громкоголосый Ряженый направлял всех в вестибюль получать подарок от Деда Мороза. Большой, яркий кулёк с конфетами, шоколадкой, печенками и изумительно пахнущий мандаринкой.
   Счастливые мальчики и девочки надевали свои потрёпанные пальтишки, уходя останавливались у огромного портрета и с искренней радостью громко кричали:

    — Спасибо Товарищу Сталину за Наше Счастливое Детство!!!

   Закончу эту главу строчками поэтессы Светланы Катышовой.
     "А помните как раньше жили? Так просто в гости заходили,
     Бежали в школу по утрам пешком от дома по дворам!
     Мы воду из колонки пили! Черёмуху с деревьев рвали!
     Тайком от мам гудрон жевали.
     Из школ нас мамы не встречали, одних на улицу пускали.
     И ничего мы не боялись!"

   3.71  В ДРУГУЮ  ШКОЛУ ШАГОМ МАРШ 

   На первом уроке после новогодних каникул учительница вошла в класс, с грустным лицом поздоровалась, села и молча стала листать классный журнал. Вслед за ней класс быстрым шагом зашёл директор мужской школы и коротко рассказал о мудром решении Партии и Правительства о переходе на совместное обучение мальчиков и девочек. В связи с этим, мальчиков младших классов из мужской школы переводят в женскую школу N23.
   — Вопросы есть?
   — Есть. А если...
   — А если... Заставим.
   Всем сложить портфели, одеться и выходим на школьный двор. В эту школу уже больше не приходим. Постройтесь и с физруком шагом марш в женскую школу. И чтоб тихо, без воплей!

   Мальчуганы смахнули с парт свои школьные принадлежности, натянули поношенные пальтишки, стиранные шапки ушанки, толкая друг друга вышли во двор. Ошарашенные пацаны возмущённо голосили, героически били себя в грудь.
   — Пацаны, если в девчачу школу пойдём нам всем хана!
   — Как это, сидеть за одной партой с девочкой?!
   — Нет! Никогда такому не быть!
   — А давайте сбежим и амба! Кто со мной?

   Учитель физкультуры махнул красным флажком и снег весело заскрипел под ногами. Никто не собирался сбежать, шли, наступая друг другу на пятки. Смеялись, — ну, достанется от нас девчонкам, за косички их надо дёргать, пусть догоняют.

   Когда становилось совсем шумно и строй превращался в толпу, сильно хромающий физрук, громким командным голосом.
   — Разговорчики в строю! Пад-равв-няйссЬ...!

   У женской школы физрук поднял руку.
   — Всем стоять, в школу не заходить. Я быстро. Отдам документы и вернусь.

   В его тональности дети почувствовали грустные человеческие нотки и притихли.
Вернулся, с ним тётя в красном галстуке. Грустно посмотрел на мальчишек, — в школу вас поведёт пионервожатая. Я вам, честно скажу, такое решение я не понимаю, но должен подчиниться. Желаю всем хорошо учиться.

   Глянул на притихших мальчуганов и с застывшей на губах иронией захромал в обратный путь.

   Тётя в красном галстуке оглушительно рявкнула на толкающихся пацанов.
   — Стать в строй по двое. За мной...

   Повела по первому этажу к классу с табличкой «1а». Там уже обособленной группой стояли мальчики из рабочего района. — Сейчас подойдут мальчики из школы центрального района и будем заходить.

   Мальчики долго тихо стоять не могли, любопытство брало своё, толкая друг друга просовывали свои рожицы в приоткрытую дверь класса. Смотрели как молодая стройная учительница пересаживала девочек за парту по одной. Девочки волновались, на мордашках застыл вопрос, кому какого мальчика подсадят, переглядывались между собой и бесшумно хихикали.
   Училка оглядывалась на дверь и грозно шипела...

   Наконец-то привели небольшую группу чистенько одетых мальчиков из семей партийного, городского, военного и промышленного руководства. Встали в сторонке и стали наблюдать что происходит вокруг класса.

   Со списком в руках появилась тётя пионервожатая, построила всех в один ряд и процесс слияния пошёл. Выкрикивает фамилию, мальчик выходит из строя. — Я!
   — Заходи в класс.
В классе учительница ещё раз спрашивала фамилию, ставила в списке "птицу", оценивала внешний вид ученика, его портфельчик и указкой показывала на парту. Переростков из «трудных», неполных семей, и тех кто по разным причинам пропустил первый класс, строгая учительница отправляла на последние парты.

   Когда в класс зашёл Витя, училка уставилась на его заплечный ранец, подумала и показала на парту в середине класса с девочкой с капризными губками. Витя она не понравилась, он отвернулся к ней спиной и стал разглядывать огромный класс.

   Когда до звонка на перемену оставалось ещё минут десять, процедура слияния классов завершилась. Учительница скептически оглядела переполненный класс и начала знакомиться. Мальчик вставал у парты, повторял свою фамилию и отвечал на простые вопросы. Садился. Во время переклички, на последней парте кто-то кого-то пнул, «Обиженный» ответил громкой бранью, от которой девочки громко захихикали.

   Училка с гримасой на лице злобно рявкнула во всю свою лужённую глотку:
   — Встать! Как фамилия?!
Мальчуган на последней парте вскочил и замер, с перепугу забыл свою фамилию.
   — Ещё раз тявкнешь!
   Будешь стоять у парты всю перемену. Садись!

   На переменах ребята и девочки стали знакомиться, кучковались что-то обсуждали. Девчонки выдали мальчикам тайну, — училка жена офицера НКВД, он забирает её из школы на военном «Виллисе». Этого стало достаточно, чтобы даже самые «отвязанные» заткнулись.
   Витя был достаточно ухоженным мальчики, вначале "мажоры" приняли его за своего, кто-то из них подошёл, спросил фамилию и отошёл. Больше к Вите они не проявляли дружелюбия. Не приглашали в дом на именины. Его друзьями так и остались те, с кем пришёл из мужской школы.

   В феврале классная объявила, будем готовиться к празднику «День Советской армии и Военно-морского флота». Лучшие ученики будут приняты в «Октябрята».

   В школьный коридор торжественно вышли пионеры барабанщики и под барабанную дробь привели первоклашек. Построили в шеренгу.
   Чернобровая тётя с красным галстуком на шее, звонко прокричала.
   — Отряд! К выносу Знамени... Смирно!
   Пионеры торжественно ударили в барабаны, из кабинета директора три пионера вынесли школьное Красное Знамя.
   Чернобровая тётя с красным галстуком на шее, звонко прокричала.
   — Равнение на Знамя!
Сказала речь, заглядывая в листок стала выкрикивать фамилии. Первоклашки выходили из строя, останавливались у Знамени и замирали. Тётя с красным галстуком на шее, строго спрашивала.
   — Готов служить делу Партии, делу Ленина?!
   — Всегда Готов!
Ученик становится на колено и целовал Красное полотнище. Ему пристёгивали на школьную форму значок «Октябрёнок» с личиком юного Вовы Ленина. Следовала команда - Встать в строй.

   Витину фамилию Чернобровая тётя с красным галстуком на шее пренебрежительно исказила и уставилась на него. Витя бодро, по-военному, вышел, ответил на вопрос и замер. Стоит и не знает, что делать. После кучи болезней, папа строго-настрого запретил грязными руками в рот не тащить. Просто прижался лбом к знамени.

   За такое кощунство получил пинка и вердикт, — этот ещё недостоин быть «Октябрёнком». Дадим ему время исправиться. Стань в строй!

   Со следующего дня класс разделили на три отряда, мальчиков и девочек со значком «Октябрёнок» назначили командирами отрядов, звеньевыми, санитарами проверять чистоту рук, раздавали какие-то поручения. Беззначковый Витя остался без поручений, его вообще перестали замечать, как его и не было.

   Руководящая идеология потребовала проявлять повышенную бдительность, выявлять в коллективах «врагов». Ретивые пионервожатые потянули мутную волну бдительности и на младших школьников.
 
   3.72  КАК-ТО  ВСЁ  ПОШЛО  НЕ  ТАК

   Уроки в классе переполненного мальчиками, вызывал у красивой учительницы нервный шок. Она вся такая, не как все, она в авторитете, а её принуждают работать в переполненном классе, горло надрывать. На каждом педсовете поднималась с недовольным лицом и говорила о необходимости разделить класс пополам. Директор школы Серго Месропович, перепуганный назревающим конфликтом с женой «госика», стал бегать в городской отдел всеобуча и там намекать на неизбежный конфликт с  НКВД. В Отделе Всеобуча никому не хотелось конфликтовать и Месропович был услышан. Товарищи «наверху» поручили создать комиссию и изучить вопрос на месте.

   В один из дней в класс вошла группа персон, застёгнутых на все пуговицы.

   Первоклашки, громыхая крышками парт, шумно встали. Директор махнул рукой, ученики громыхая партами сели. Ответственные товарищи с озабоченным видом оглядели класс, с большим уважением выслушали учительницу, пообещали разобраться и ушли. Через пару дней было объявлено мудрое решение, располовинить класс на первую и на вторую смены.
   Началась перетасовка фамилий. Витя рассказал дома, — класс делят на две смены. Всех хороших учеников переведут в первую смену.
   — Па, Ма, сходите к учительнице, скажите ей за меня. Я тоже хочу в первую.

   Родители выслушали и пустили эту важную жизненную ситуацию на самотёк. У папы как всегда манёвры. Мама скривилась, — ещё бы я ходила унижаться перед НКВДэдешницей. Где тебе скажут, там и учись.

   Список первой смены авторитетная учительница несколько раз переписала и сдала на подпись директору школы. Во второй смене оставили безнадёжных «шалунов», переростков, необучаемых девочек. Чтоб соблюдался баланс качества, перекинули несколько хороших учеников из рабочих семей, с ними и Витю. Серго Месропович не глядя подписал.
   На первом уроке озвучили фамилии учеников второй смены, приказали собрать портфели и по домам, завтра в этот же класс во вторую смену.

   Витя пришёл в класс с опозданием и удивился, соседки с капризными губками уже не было. За его партой сидела рослая девочка с веснушками. Как говорят, открытая к общению. Девочка вертелась, вовлекала тех, кто рядом, в свою возню с тетрадками, чернильницей, точилками карандашей. Теперь уже Витя набычился и развернулся от неё в пол оборота.

   Со звонком в класс вошла новая учительница совсем не похожая на «красивую» училку. Худощавая, выше среднего роста, на носу уродливые очки линзы. Можно сказать, «бабушка» с тонкими чертами былой красоты. Её деликатные манеры, грамотная, красивая русская речь, выдавали в ней непролетарское происхождение. Кто она в прошлой жизни, юная дворянка сбежавшая в революцию или дочка полкового военного врача русской армии, история умалчивала.

   Представилась, — Марья Сергеевна.

   С первого урока Марья Сергеевна показала себя добросовестным педагогом. К каждому уроку у неё был составлен детальный план, чётко следовала по пунктам своего плана. Первым уроком был русский язык.
   Не теряя времени на переклички, говорила дежурную фразу, — открываем тетрадки в косую линию, начнём с чистописания. Сама у классной доски с мелом в руках объясняла, как с нажимом на перо красиво выписывать буквы. Каллиграфически выписывала слова, рассказывала как выделять слоги, как различать гласные и согласные буквы. В конце урока обязательно скажет, послушайте прекрасные произведения русских классиков. Глаза закатит и декламирует наизусть А.Пушкина.
   Обязательно спросит в чём смысл, кто может сказать?
   Никто ничего сказать не мог, все знали одну простую истину, «Октябрята Делу Ленина и Сталина верны», на этом полёт мысли школьников обрывался.

   Вторым уроком «Арифметика». Открываем тетрадки в клеточку, пишем цифры в столбик, учимся складывать. Объясняла, как помогать пальцами рук и правильно складывать и вычитать.
   Хорошая была учительница, добросовестная, только попала она не в своё время и не на своё место. С первых уроков добросовестно выполняла требование «Городского Отдела Народного Образования», — больше внимания трудным детям, тем кто ходил в школу не учиться, а просто дурковать.

   Вторая смена начиналась с 13:00 и заканчивались к 16:30. В горной местности быстро темнело, в классах с высокими потолками лампочки светили тускло, часто перегорали, новые вкручивали не сразу. Такая ситуация очень нравилась переросткам с последних парт. Они уже разобрались, новая училка «не в авторитете». Можно с пацанами развлекаться и ничего не будет.
   И пошло поехало с нарастающим пренебрежении к тому, что рассказывала пожилая "училка".
   С каждым разом шум нарастал хоть уши затыкай. Шалости становились всё более изощрёнными, как в народной поговорке, – «Голь на выдумки хитра». Кого-то больно ущипнут, толкнут. Обиженный прячется под партой и оттуда мяукает. Девочки лопаются от смеха. Кому-то на голову слили содержимое чернильницы, на щеках чернильные разводы. Испачканый просится выйти в туалет помыть лицо, класс от его вида взрывается хохотом.

   Интеллигентная "училка" замолкала, разворачивалась от классной доски и быстро семенила на разборки. Срываясь на крик, требовала немедленно вылезти из-под парт, сесть за свои парты, переписать урок с доски в тетрадку.
   На короткое время наступала тишина, Марья Сергеевна возвращалась к доске, нервы её колотят, вспомнить не может на чём остановилась. В нервном возбуждении подходила к тем кто приходил в школу учиться. Склонится, накроет Витину руку своей ладошкой и объясняет, как правильно макнуть перо в чернильницу, чтоб не было кляксы, показывает как правильно нажимать на перо и выписывать буквы. Всё бы хорошо, можно было учиться чистописанию, но с её дыханием на Витю низвергался такой гниющий смрад, что он просто терял сознание, не слушал что она говорит, только бы отошла.

   Администрация школы всё видит, всё понимает и ничем не помогает. Проблему «необучаемых» свалили на пожилую, умную и беззащитную учительницу и наблюдают, как ей нервы мотают. Серго Месропович с острым чувством кавказской справедливости, понимает, — несправедливо класс разделили, но сказать ничего не может и сделать ничего не может. В душе глубоко ненавидел «красотку», передовую учительницу начальных классов. Был благодарен Марье Сергеевне, не создаёт ему проблем, не ходит в городской отдел образования, не жалуется, не пишет докладные, на педагогических совещаниях просто отмалчивается. Его тоже жёстко прессуют, выполнять директиву по всеобучу, всех тянуть до шестого или седьмого класса.

   У "сложных" мальчиков матери, если не алкашки, работают по сменам и днём и ночью, дети предоставлены сами себе. Отец чаще инвалид войны, со стакана не слезает. Прибежал из школы домой, что-то наспех пожевал и к пацанам. Сбиваются в стаи, дуркуют, кто во что горазд. Подобрали на улице «бычок», ещё дымящийся окурок, забились в тайный закуток, дымом по очереди затягиваются и кушать уже не хочется. Сидят, байки травят о своей училке, хохочут.
   Они бы и в школу не ходили, боялись участкового милиционера. Заметит школьник бесцельно болтается по улице и к родителям. Кулаком постучит в дверь.
   — Папаша, почему твой «шалопай» в школу не ходит?
   — Да я, товарищ участковый. Разберусь с ним. Честное слово даю!
   — Смотри у меня. Протокол оформлю, и отправлю в интернат для несовершеннолетних. Ты меня понял?

   Папаша малость протрезвеет, бычиться. Дождался с улицы своего малолетку, схватил солдатский ремень и в истерике, голос дрожит, слёзы наворачиваются.
   —Убью гада...
   Хлестанул пару раз, устал и сник, к стакану побрёл, водки налил, себя успокоил.
   Сынок к отцу, — батяня, я бы ходил в школу, только я ничего там не понимаю, что она объясняет...

   Существовавший политический режим полностью исключал здравомыслие, жили исключительно политическими лозунгами, — «Детям рабочих лучшее образование, они наше будущее». Я хорошо помню, статьи в советских газетах о преступности несовершеннолетних заканчивались дежурными фразами о плохой работе школы по воспитанию «трудных» подростков. И никаких реальных шагов, только болтовня, «школа виновата», «куда смотрела комсомольская организация» и т.д. Мышление было привязано исключительно к основополагающей идеологии "кремлёвского фантазёра".

   Лозунг был такой - дети все талантливые от рождения, если школьник плохо учатся виноват учитель, не умеет правильно донести свой предмет.
   Руководители городского отдела народного образования исполняли руководящие директивы, требовали больше уделять внимания «трудным». Воспитывать, исправлять недоработки семейного воспитания. Детям рабочих в журнал двойку ставить нельзя, иначе объявят, этот учитель не справляется, не держит дисциплину, не доносит Знания до ученика.
   Какими были требования так и исполняли. Вызвала к доске «трудного», задаёт вопрос, мальчик стоит не понимает, что от него хотят. Учительница вынуждена сама отвечать, ученик за ней повторяет как попугай, ещё ухитряется рожицы корчить корешам на последних партах. А те пальцами тычут, ну тупой. Хохочут.

   Тянули до начального образования и в Фабрично-Заводское Училище получить рабочие профессии. В ФЗУ ими уже занимались мастера, можно было спортом заниматься, работали кружки художественной самодеятельности, организовано водили в кино, кормили лучше, чем дома. Получил профессию с хорошими оценками, направят без вступительных экзаменов в техникум, а дальше на три года в советскую армию, там дисциплине жёстко научат. Демобилизовался, вернулся на завод, поднимайся в рабочем коллективе до бригадира, мастера цеха.

   Был и другой путь, в мастерской выточил финку, сунул в голенище сапога и с дружками запоздалых прохожих грабить. Тогда уже советская милиция жёстко за них бралась, следователь все свои «висяки», не раскрытые дела, на него повесит и в Колонию Несовершеннолетних. Отсидел, вышел с желанием исправиться, только с судимостью на квалифицированную работу уже не примут. Иди на стройку, таскай кирпичи, время пройдёт, прежде квалифицированным каменщиком станет. После трудовой смены у пивного ларька к нему "случайно" кореш подвалил.
   — Колян! А ты чо с «мужиками» топчешься. Тебе не западло с ними пиво пить. Пошли до нашей «хазы», посмотришь как  пацаны отдыхают.

   В воровской «Малине» у «братвы» свои законы. За длинным столом водка, деликатесы. Красивые "тёлки" душевные романсы поют под гитару, смотрящий за хатой  глянул на вошедшего.
   - Фраерок, садись рядом. Побазарим. За что срок тянул?

   Выпил Колян с братвой, послушал блатной «базар», куда налёт готовят и считай залип. Назад дороги нет, хотя, в условиях тоталитарного режима(единоначалия) все эти вопросы легко решались с пользой и человеку и государству СССР.

     3.73  ТРАГЕДИЯ  ВСЕГО  СОВЕТСКОГО  НАРОДА

     Первого марта на большой переменке Марья Сергеевна оставила в классе мальчиков.
   — Ребята, скоро праздник "День 8 марта", будем готовить поздравления нашим девочкам. Я купила красивые открытки, все раздам и каждый из вас напишет поздравительный стишок девочке с которой сидит за одной парте. Кто сам не сможет, подойдёте, я помогу. И ещё, подготовим весёлое выступление у классной доски, начнём репетировать на больших переменках.

   От такого интересного предложения мальчики разволновались, у каждого из них уже была своя симпатия и очень хотелось проявить себя, выступить на праздничном мероприятии. В приятной суетне приближался день праздника. В один из дней, в разгар шумной репетиции в класс заглянула завуч. Вся в нервном возбуждении позвала учительницу срочно в комнату для учителей.

   Классная вздрогнула и вышла, вернулась вся озабоченная, вытерла глаза платочком и неожиданно для шалопаев жёстко и строго сказала.
   — Тишина в классе! Ждём важное правительственное сообщение. Приказано сидеть и молча ждать. Под партами не лазать, в туалет не отпрашиваться.

   Такие же строгие предупреждения были сделаны во всех классах. В коридорах зависла не добрая тишина. Марья Сергеевна ходила по классу и негромко декламировать наизусть что-то из Тургенева. Она неуклюже вздрогнула когда в непривычной тишине резко скрипнула дверь.
   Из тёмного коридора махнули, — в «Учительскую». Быстро... Старушка занервничала, споткнулась стоптанной обувью о порожек и засеменила по гулкому коридору. Класс замер, даже галёрка прижухла.

   Марья Сергеевна вернулась в класс, подавила комок в пересохшем горле и скрипучим от волнения голосом сообщила.
   — Ребята, у нашего народа большое горе...!
   Вождь нашего народа и всего мирового пролетариата Иосиф Виссарионович Сталин тяжело заболел!

   Помолчала, закатила глаза в потолок и продолжила. Со всех концов нашей необъятной Родины в Москву уже мчатся лучшие врачи.  Сегодня Ему стало легче. Иосиф Виссарионович нашёл в себе силы спросить, как дела у советских школьников.
Он внимательно выслушал доклад, попросил передать школьникам свой НАКАЗ. 
     - Хорошо учиться и не нарушать дисциплину.

   Марья Сергеевна сделала паузу, смотрела на «галёрку», — Вас касается и продолжила.
   Если ученики не будут нарушать дисциплину и хорошо учиться Наш Вождь и Учитель обязательно поправится. А если Ему доложат, что кто-то на уроках баловался, нарушал дисциплину, ОН разволнуется. Его здоровье ухудшится.
     Всем понятно...?!

   От такого сообщения шалуны съёжились и прижались к партам. Страх стать причастным к ухудшению здоровья Вождя и Учителя, парализовал галёрку. В классе зависла непривычная тишина. Марья Сергеевна не повышая голоса вела урок по своему поурочному плану. Рассказывала о Великой Октябрьской Революции, о Ленине, о капиталистах, которые только и ждут напасть на нашу страну.
   На какое-то время всхлипывала, снимала свои очки линзы, вытирала чистеньким платочком глаза и нос и замолкала. В такие моменты все ученики понимали, она думает о НЁМ, шуметь никак нельзя, даже если очень хочется.

   Следующие дни уроки шли по учебному плану. Первый урок начинался со сводки о здоровье вождя. Марья Сергеевна, прочтёт сводку, понизит голос.
   — Вчера Вождю доложили за нашу школу. Ему было тяжело, но Он нашёл в себе силы спросить, а как на уроках ведут себя первоклассники? Доложили, все учатся хорошо, дисциплину никто не нарушает. Внимательно выслушал, улыбнулся. Ему стало легче.

   После таких слов, школьникам хотелось только одного, чтоб дедушка Сталин поскорее выздоровел. Плохие новости из Москвы шли на пользу учительнице, она была просто счастлива работать в тишине, мечта всей её учительской практики.

   В пятницу, 6 марта 1953 года, во время второго урока, в класс вошла большая делегация, директор, парторг хромающий инвалид войны, черноглазая пионервожатая.

   Ученики молча встали, команды, сесть, не последовало. Директор шагнул вперёд и от волнения заговорил с сильным армянским акцентом:
   — Сэгодня пэрэстал битсэ сэрдце гэниального продолжатэл и соратник Дэла  Лэнина. Сэгодня скончался ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН...

Марья Сергеевна, от таких страшных слов, закрыла руками лицо и зарыдала, ей в унисон заревели и девочки.

   Директор дал минутку поплакать, медленно поднял руку и в наступившей тишине объявил:
   — В нашэй вэликой странэ СССР и всэм Мирэ, объявлэн траур! На всэ дни траур школа закрыта. Приходит в школа нэ нада! Всэ сидэт дома, по улица нэ бэгат!

   Строго уставился на «шалопаев» с последних парт и продолжил.
   — Сэйчас, без шума, с портфэлами тихо, по одному, выходим. Кто затопаэт, заорэт, пабэжит, паймаю за шиварот и запру подвал.

   О зловещем школьном подвале все знали, там огромные голодные крысы только и ждали на кого прыгнуть, нос откусить. Байка о покусанном крысами ученике, из года в год во всех подробностях передавались новичкам.

   После такой нешуточной угрозы, школьники на цыпочках, друг за другом вышли из школы.

   Тяжёлое горе накрыло огромную страну. На улице больше чем обычно вооружённых военных патрулей, громко работал репродуктор. Мужики с каменными лицами в тяжёлых раздумьях, женщины в слезах. Все замерли, сообщения московского диктора Юлия Левитана разрывали души советскому человеку.
   А что если завтра опять война, кто армию в бой поведёт...?!

   Витя несколько раз глубоко вздохнул, дал свежему весеннему воздуху глубоко проникнуть в лёгкие. Так говорил папа, когда мама начинала истерить. В тяжёлых размышлениях одиноко побрёл домой, ночью буржуины обязательно нападут...

   3.74  НА  ПЕРЕКРЁСТКЕ  ЭПОХ

   Взволнованный Витя с порога стал рассказывать маме, о новой войне. Мама спокойно его выслушала и ответила, поживём, увидим. Смахнула щёткой по школьной форме на вешалку и на гвоздик. Витя стал помогать маме по дому, натаскал из колонки воды, сходил в магазин за хлебом, почистил от угля камин. За это время мама приготовила борьща, нажарила котлет. Витя с аппетитом съел борща, котлетку с хлебом, выпил воды, заправил в револьвер новый рулончик бумажных взрывных пистонов. Прицелился, боёк щёлкнул, пистон громко бухнул.
   — Ма, я к пацанам.

   Дети офицеров уже сидели на деревянной лестнице и с грустью в голосе обсуждали, коварные враги боялись товарища Сталина, не нападали, а сейчас уже вострят сабли, седлают коней, готовятся к нападению. Кто-то должен ночью охранять наш двор...
   Разговаривают, фантазируют, кто во что горазд. Смотрят, к ним подходит новенький пацан из ближней квартиры. Подошёл и громко сказал, — как хорошо, что Сталин умер, хорошо что Сталин умер...

   От такого кощунства, пацаны подскочили, кто-то схватил мальчика за воротник и спрашивает,
   — Ты чо такое орёшь?
   Отведём тебя к родителям, ремнём накажут.
   — Они меня не накажут.
   — Ах так! Тогда пошли.

   Привели к его квартире. Дверь приоткрыта. Не спрашивая разрешения с негодованием ввалились в жарко натопленную комнату. Замерли, не знают что сказать. За небольшим столом сидел в майке и галифе пьяный молодой офицер. Напротив, пьяненькая полногрудая  женщина, красивая как в кино. На столе водка, два гранёных стакана, огрызок хлеба, головка лука, надкусанный плавленый сырок в облатке.
   Офицер повернулся, смотрит на пришельцев, с трудом соображая откуда они вдруг свались.
   – Зин! А эти откуда приперлися? Ты ихх знаешь...

   Женщина что-то промычала ему в ответ.
   Пацаны растерялись, оробели и попятились к выходу.

   В этой сложной ситуации Витя, решительно взял инициативу на себя.
   Вышел вперёд.
   — Ваш пацан орёт, — хорошо, что Сталин умер.
   У нас такое горе, а он такое... Накажите его...

   Не успел Витя закончить свою патриотическую речь, как командир в галифе и майке аж вспух от негодования.
   Как рявкнет с оглушительной яростью.
   — Вон отседова! ...Шкетня дворовая

   Толпу вмиг сдуло за дверь.
   Со стадным рефлексом вылетел из квартиры и их перепуганный мальчуган.

   За приоткрытой дверью слышно было как офицер оправдывался.
   — Зин! А твой праиильно говорить. Сдох злодей... Всем легче станет...

   Громко икнул и плеснул себе водки.

   В шоке от произошедшего, пацаны окружили  мальчугана, на него уже не сердились.
   — Пацан, кончай орать. Заткнись и сиди с нами. Домой не ходи, пойди когда твой папка заснёт. От мамки не отходи, она тебя защитит.

   Стемнело, на улице рядом с домом было не привычно тихо. Когда в квартирах включилось электричество, мальчики со словами, — сегодня ночью буржуины не нападут, стали расходиться.

   В тот вечер Витин папа приехал со службы позже обычного. Ужинать не садились, ждали отца. За столом и озабоченно молчали. Витя нарушил молчание рассказом о соседском мальчугане. Как его отвели домой, а там пьяный офицер рявкнул так, что все вылетели за дверь.

   Отец внимательно выслушал, поперхнулся чаем. Швырнул ложечку, да так что она звякнув об блюдце, упала на пол.
   — Ну ты придурок! Кусок идиотины. Балбес!
   Ты почему опять влез в «историю»?! Ты же мне слово давал. Герой, пошёл искать справедливость там, где её никогда не было и никогда не будет.
   Я же тебя предупреждал, — не влезай в разные глупые ситуации!
   Или ты не понимаешь, когда я с тобой серьёзно разговариваю. Мне что, наш разговор нужно ремнём по заднице закреплять?

   Витя, огорошенный реакцией родителей, что-то промямлил в своё оправдание.

   К разборкам подключилась мама.
   — Витя, ты уже не маленький, понимать должен. Этот мальчуган родителей своей болтовнёй подведёт "под монастырь".
   Услышал, о чём взрослые за столом говорят и побежал разносить по всему двору. Кому надо тот услышит и сообщит. Ночью "Чёрный Воронок" с чекистами родителей арестуют, изобьют и на Соловки отправят. Сынка в детский приют, сейчас дети за родителей не отвечают.
   Я уже устала повторять вам одно и тоже, — держите языки за зубами.
   А ну, быстро сказали, кто первый Враг своим родителям?!

   Витьке с Валькой регулярно прочищали мозги, они давно и твёрдо усвоили, кто Враг своим родителям.
  Дружно вздохнули и заорали:
   — Дети!!!

   Отец, глядя на эту домашнюю картинку, остыл, успокоился и улыбнулся, и уже спокойным тоном продолжил.
   — Послушайте меня, офицеры в царской армии строго следили за разговорами, где нужно промолчать. Не слышал, не знаю. Слово, оно как воробей, вылетел, не поймаешь. Заруби себе на носу, молоть языком это «moveton». Сморозил глупость по пьяни и попал в «историю». А утром секунданты приходят, на дуэль вызывают. Отказался стреляться, с дурной репутацией прогонят из полка, для офицера большой позор.

   Витин папа с детства наслушался рассказов про офицеров царской армии от родственника, который вернулся с Первой Мировой Войны. Он собирал вокруг себя детей и рассказывал много интересного.

   В комнате воцарилась тишина. Валя улыбалась, ей вся эта история показалась смешной. Славик, сидел с каменным лицом, прокручивал в голове, ночью вломятся чекисты, скинут Витю с постели, отцу руки заломят, выведут во двор и расстреляют. Обдумывал, как ему под шумок сбежать, чтоб не поволокли на расстрел.

   Отец ещё какое-то время сидел молча, посмотрел на притихшую семью и, может быть впервые, за долгое время искренне улыбнулся.
   — Вы знаете, а этот пьяный офицер в чём-то прав. Помер Кровавый Тиран. Страшно было жить при нём. Сколько толкового народа по лагерям сгноили, перестреляли умнейших людей, учёных, изобретателей. Что уж тут говорить, что было уже не исправить. Поживём, увидим, куда «новой метлой» народ погонят. Хорошо если не хуже. Но, пожалуйста. Не ввязывайтесь во всякие скользкие истории.
   Не нам их учить, как правильно жить. Инвалидами сделают, судьбу сломают. Спроси за что? Объяснить не смогут, — "почуяли" врага и в расход.

   3.75  НЕСКОЛЬКО  СЛОВ  О  ЛАВРЕНТИЙ  БЕРИЯ
 
    В Столицу на похоронные мероприятия приехали, руководители социалистических стран, делегации иностранных коммунистических партий, первые лица из республик СССР.
   Прощание с вождём началось. По всей огромной стране одновременно раздались прерывистые гудки заводов и фабрик, паровозов и кораблей. На улицах в скорбном молчании граждане встали у репродукторов. Дикторы тяжелым голосом рассказывали, как за артиллерийским лафетом с гробом вождя двинулась похоронная процессия...
   Постаревшие члены партии, герои революции, женщины, подростки сдавленные чудовищным напором неуправляемой людской массы теряли сознание, падали под ноги двигающихся, помочь им уже было невозможно. Раздавленные тела оставались на брусчатке.

   Забальзамированное тело вождя уложили в Мавзолее на Красной Площади, рядом с телом В.Ленина.

   Пережив драматические события эпохальных похорон, жизнь потекла в повседневных заботах. Граждане СССР осторожно ждали перемен.

   В сентябре 1953 года газеты и радио торжественно объявили, — Вождём был назначен Никита Хрущёв, фронтовой генерал, политработник. Назначенный И.Сталиным преемник Г.Маленков, снят с должности как не "справившийся", отправлен в Сибирь директором электростанции.

   Прошло ещё четыре месяца, старших офицеров Ленинаканского Механизированного Корпуса проинформировали, — арестован Лаврентий Берия, (верный соратник И.Сталина). Готовил государственный переворот. По его команде, ночью в столицу был направлен эшелон с конвойными войсками НКВД, арестовать Вождя СССР Н.Хрущёва и членов Политбюро. Благодаря "бдительности" офицера, который обратил внимание на движение несанкционированного воинского эшелона в сторону столицы и позвонил Дежурному Генерального Штаба. По тревоге был поднят личный состав Московских Военных Академий, танки «Таманской» гвардейской дивизии перекрыли дороги. Решительными действиями воинский эшелон был остановлен и разоружён.
   На допросе коварный враг Л.Берия признался в заговоре против советской власти, приказывал расстреливать преданных сынов коммунистической партии, гноить по тюрьмам невиновных.

   Газета «ПРАВДА» и другие центральные газеты публиковали фотографии Л.Берия, его «шпионское» лицо под большой шляпой и очками. Городские репродукторы передавали как звонкоголосые комсомолки колхозов и совхозов клеймили лютого врага советского народа. Рабочие фабрик и заводов в единодушном порыве требовали расстрелять скрытого врага, шпиона буржуинов.

   В один из дней всенародного негодования во дворе офицерского дома собрались пацаны старшеклассники. В руках ломики, молотки. Витя подошёл к старшеклассникам.
   — Пацаны! Куда «навострились»?
   — Мы в городской парк, разбивать портреты врага народа Берия.
   — Пацаны, я с вами. Подождите, сбегаю за молотком...
   — Тебе с нами нельзя. Дело серьёзное, «Мелких» не берём. Вернёмся, расскажем.
И с важным видом ушли громить портреты врага народа.

   Вечером за ужином Витя, озабоченный разными мыслями, спросил.
   — Как же его сразу не поймали? Все  видели, как он под большой шляпой и очках  прячет своё шпионское лицо.
   Валька весело добавила.
   — Ну и дела! С ним товарищ Сталин делится секретами, а он «Морзянкой» всё врагам передавал. Нам инструктор по "морзянке" объяснил как разоблачили врага народа.
   Валька высказалась со знанием дела, девочек её класса в обязательном порядке обучали азбуке «Морзе», готовили фронтовыми радистками.

   Отец вспомнил свой неожиданный арест, тюрьму "Кресты", угрозу расстрела.
   — Понятия не имею, почему Л.Берия не разоблачили раньше. Но, будем дружно верить тому, что говорят по радио и пишут в газетах. Вам всем понятно?

   Витя с Валей, - Панятно...!

   Отец ещё что-то передумал и неожиданно, добавил.
   — Скажу только, что благодаря Лаврентию Берия, меня, молодого инженера освободили из тюрьмы. Расстрелять не успели, вероятно на расстрел стояла большая очередь, не до меня им было. А когда НКВД возглавил Л.Берия, арестованных на производстве инженеров выпустили из тюрьмы, ещё и пинка дали, дуйте на свой завод и работайте. И ты, Витя, живёшь на Белом Свете благодаря Лаврентию Берия. Твои дети, внуки и правнуки будут жить благодаря Л.Берия.
   И Славик живёт благодаря Л.Берия. Если бы меня не выпустили из тюрьмы, Славик в блокадном Ленинграде погиб от голода и холода. Вот и думайте, кому-то он враг, а наша семья ему жизнью обязаны.

   — Я тоже ничего понять не могу, — добавила Евдокия Ивановна. — Как шпион мог  руководить работами по атомной бомбе? Был Героем Советского Союза, а его расстреляли.
   Нет, что-то тут не так, как бы ошибочка не вышла, только уже ничего не исправишь, человека с того света не вернёшь.

   Илья утвердительно покивал головой, — так и есть, всю правду мы уже никогда не узнаем.

   За столом уже спокойно говорили, без опаски, что подслушают и арестуют. Угнетающая атмосфера Всеобщего Страха постепенно растворялась в светлой тональности нового политического курса. Старших офицеров уже проинформировали о начавшемся сокращении НКВД и это сразу проявилось в офицерском доме.
   Сынок НКВДешника, который поливал Витю грязными словами, вдруг заткнулся, стал каким-то пугливым. Выйдет на веранду, постоит в сторонке, ни с кем ни слова и домой. Мамка его бигуди на голове не крутит, осунулась, серой мышкой пробежит и дверь за собой запрёт. Соседки «дружившие» с ней смеялись меж собой, — ну наконец-то, и этот «гад ползучий» попал под сокращение. Поделом кровопивце!

   В школе начались положительные сдвиги, директор Серго Месропович взялся восстанавливать справедливость. Самых активных нарушителей дисциплины из класса Марьи Сергеевны перевёл в класс жене офицера НКВД. Провёл ротацию, в первую смену стал учиться класс Марьи Сергеевны.

   От Автора. Прошло несколько десятилетий, прежде чем стали всплывать некоторые подробности о событиях 1953 года. Неожиданная смерть И.Сталина позволила Н.Хрущёву энергично подсуетиться. Собрал вокруг себя фронтовых генералов Киевского Военного Округа. Выгнал в Сибирь Маленкова, пригрозил авторитетному сталинскому комиссару В.Молотову, перетянул на свою сторону народного героя, маршала Г.Жукова.
    Н.Хрущёв взял власть в свои руки, а фактически совершил «дворцовый переворот», который в Истории КПСС можно назвать "Третьим". Напомню, — Первый «дворцовый переворот» совершил В.Ленина с еврейскими комиссарами. Второй «дворцовый переворот» - от И.Сталина. Джугашвилли физически ликвидировал всех Комиссаров, с которыми И.Ленин сделал революцию, выиграл гражданскую войну.

  Оставалось убрать Л.Берия, которому подчинялись внутренние войска НКВД. Утверждают, был суд, трибунал, но всё это "вилами на воде писано", заговорщики убили его первым.
   Биографию Л.Берия, руководителя высокого ранга, Героя Советского Союза, должны изучать школьники, студенты. Напомню только несколько фактов, - Л.Берия остановил гулявшую по стране истерию доносов на "недорезанных буржуев".Запретил массовые расстрелы. В 1941 году провёл блестящую операцию по переброске заводов тяжёлой промышленности на Урал. В кратчайшие сроки заводы были смонтированы и дали фронту танки Т-34, артиллерию, «Катюши», боеприпасы. Руководил Ядерным Проектом. Созданный при нём ядерный щит позволил спасти СССР от уничтожения. Сгорели бы как японцы в Хиросиме и Нагасаки.
   Юлий Харитон, физик, руководитель ядерного научного центра «Арзамас-16», говорил о Л.Берия:
     «Он часто выезжал на объекты, разбирался на месте, и все задуманное обязательно доводилось до конца. Берия был с нами терпим и крайне вежлив. Если бы нашим куратором был В.Молотов, таких бы впечатляющих успехов, конечно, не было бы».
   Н.Хрущёв утопил в клевете незаурядную личность Л.Берия и всех кто с ним был связан. Придумывали небылицы сексуальных насилий над девушками. Распространяли грязную лож, - из машины он высматривал проходящих девушек, похищали с городских тротуаров, насиловали и выбрасывали на пустыре и т.д...
   Под ликвидацию пошли руководители, которые были связаны с Л.Берия. В городе Баку, я хорошо помню разговоры о расстрелянном Мир Джафар Багирове, руководителе индустриальной республики Азербайджан. Под его руководством шло непрерывное обеспечение фронта нефтепродуктами, оружием, боеприпасами, военной амуницией, медицинской реабилитацией раненных и ещё многим, что требовала действующая армия. Багиров был оклеветан грязными небылицами лжи и расстрелян.

Для сравнения посмотрим кого он расстреливал и кто Н.Хрущёв был сам. Его "враги" пробивались в верхние эшелоны власти своим талантом, по заслугам, результатам своей деятельности. Сам Никитка, крепенький мужичок с базовым образованием три класса деревенской церковно приходской школы, пробился в окружение И.Сталина перевыполнением расстрельных планов. На вечеринках у Вождя Плясал под гармошку,  веселил застолье изображая скомороха.

   В 20-м веке в СССР не существовал электронный интернет. Был свой, народный. Молва из уст в ухо передавала многое, что происходило в верхних эшелонах власти. Шли разговоры,что "Хрущ" ползал в ногах И.Сталина, вымаливал прошение своему  старшему сыну. Только за какие грехи, тогда никто не знал.
   Сейчас "тайна сына" в свободном доступе. Старший сын Н.Хрущёва, офицер действующей армии в 1942 году был осужден за пьяный кутёж с убийством матроса.  Всё как народной поговорке: "Яблоко от яблони недалеко падает". Сыновья наследуют качества и черты характера своих родителей, — "Каков отец, таков и молодец".
   Вот что заставило Никиту ползать в ногах всесильного вождя. Не понимал «Дурак», если Вождь отказался обменять из плена своего сына на генерала вермахта, то можно представить, с какой брезгливостью он оттолкнул от себя Никитку. Только упёртый, беспринципный мужичок продолжал ползать по высоким кабинетам тех, кто мог повлиять на решение трибунала, затаил Батька "камень за пазухой".

   Захватив власть, жёстко отомстил всем. И первыми в его списке были Берия, генерал Власик и те, о ком мы знать не знаем. Всех догнал "камень за пазухой". Генерала Власика, телохранителя Сталина, сгноил в тюрьме. Сына Сталина, Василия выслали из Москвы на Урал, там его и похоронили под фамилией Василий Джугашвили. Василий был смелым боевым лётчиком, уходя в бой, не надевал парашют. Не мог он попасть в плен к врагам. Опозориться перед отцом.
   Выкорчёвывали всё, что было связано с именем И.Сталина. Забальзамированную старческую мумию создателя государства СССР, организатора Великой Победы над европейским фашизмом, ночью вышвырнули из Мавзолея и закопали у Стены Московского Кремля. По всей огромной стране покатилась мутная волна демонтажа бронзовых памятников, бетонные барельефов. Беспощадно шло переименование городов, посёлков, железнодорожных станций, промышленных предприятий, совхозов и колхозов, которые создавались и строились по воле вождя.
   Я хорошо помню на улицах у государственных библиотек горы книг, сборники томов с теоретическими работами И.Сталина, в прекрасном твёрдом переплёте на финской бумаге высочайшего качества.
   Профиль И.Сталина остался только на орденах и медалях фронтовиков. Не было возможности перечеканить такое количество орденов и медалей, старые свинтить с мундиров и обменять на новые. Да и никто бы из ветеранов такое не сделал.

   3.76 Год 1955. ЭПОХАЛЬНЫЕ  СОБЫТИЯ  НА  ГРАНИЦЕ

   Подполковника Ленинаканского Механизированного Корпуса Илью Вейнблат, вызвали в политотдел. Заходит в кабинет.
   — Здравья Желаю! Товарищ полковник прибыл по вашему приказанию. Чем могу быть полезен Политотделу?!
   — И тебе подполковник Здравья желаю!
Понимаешь какой вопрос на повестке дня?! Политическое руководство корпуса оказывает тебе высокую честь выполнить ответственное мероприятие...
Пришло указание столкнуть с пьедестала скульптуру И.Сталина.

   Илья Вейнблат удивлённо переспросил:
   — Почему именно мне такое высокое доверие?

   Представитель политотдела, изобразил на лице хитроватую деловую улыбку.
   — Фигура на постаменте тяжёлая, массивная и очень высокая, её видно даже по ту сторону границы. Ты у нас дипломированной инженер, танкист. Политотдел уверен, сможешь продумать и правильно свалить с пьедестала, чтобы товарищ Сталин в последний свой миг не угрохал ещё кого-то.

   Полит комиссар громко расхохотался своей удачной шутке.

   Илья задумался, работа не такая уж сложная, трос подлиннее, петлю на шею, потянул тягачом. Настораживало другое, вместе с осколками, пылью и грохотом по всей Армении и Грузии разлетятся шуточки. Остряки начнут фамилию полоскать, ветераны воспримут с негодованием, потеряю уважение к себе.

   Подумал, поразмышлял и отказался.
   — Товарищ полковник, поймите меня правильно. Мы фронтовики с именем Сталина шли в бой. Наша Победа крепко связана с именем главнокомандующего. Я должен отказаться.

   Комиссар политуправления от неожиданности удивлённо передёрнулся. В его кабинете никто никогда не отказывался, считали за честь выполнить любое поручение. В задумчивости вытащил из широких штанин галифе бывалый фронтовой портсигар с барельефом Сталина на фоне танка Т-34. Постучал папироской по крышке, насупил брови.
   — Значит отказался? Ты хорошо подумал, прежде чем мне такое сказать? Ты понимаешь, отказ выполнить важное политическое решение поднимется к Руководству.
Ты понимаешь, что это конец твоей службы в армии.

   Сказал и удовлетворённо смотрит, как у стоящего перед ним подполковника на лице заиграли скулы.

   — Да! Я имею право отказаться. Задание не связанно с Задачами Вооружённых Сил нашего Корпуса.

   Комиссар докурил папиросу.
   — Ты в этом прав, офицер имеет право не участвовать в гражданских мероприятиях. Я доложу наш разговор командованию.
Смягчил тон и продолжил.
   — Со своей стороны добавлю, поручать фронтовикам сбросить монумент главнокомандующего, это ошибочное решение. Если вопросов нет, свободен.

   Что, и в какой тональности полковник политотдела передал руководству отказ, можно только догадываться. Бронзового вождя, которого видно было даже в Турции, уронили с пьедестала без участия военных.

   В то время как новый вождь СССР активно сносил монументы мёртвого Сталина, начались массовые провалы советских ячеек в Иране и Турции. Возможно, было связано с ликвидацией умного стратега Л.Берия, его доверенных лиц. Руководители внешней разведки в голове держали всю информацию деятельности законспирированной агентуры.

   Кампания отторжения части Иранской территории к советскому Азербайджану провалилась. Охранка иранского Шахиншаха Пехлеви жестоко расправилась с сепаратистами, немногим удалось бежать в Баку, долгие годы жить в статусе политических беженцев.

   В ответ на массовые выступления турецкой коммунистической партии, правящий режим отреагировал бескомпромиссно жестоко. Авторитетных руководителей турецкой компартии загнали на старую морскую баржу, отбуксировали в Босфор где глыбже, бульк и на дно морское. Рядовые члены компартии получили длительные сроки заключение. Что такое турецкая тюрьма все знали. В среде религиозного населения, курдов, езидов, туркаманов и прочих национальных групп распространялась пропаганда, направленная против «гяуров», презираемых атеистов коммунистов.

   Турция вошла в Северо-Атлантический Союз НАТО её армия активно перестраивалась по европейским стандартам, осваивала новейшие виды вооружения. Советская агентура доносила о скрытном размещении в Турции американских ракет, способных нести ядерные заряды. В скалах вдоль горных дорог инженеры НАТО заложили мощные фугасы. Взрыв вызывал обвалы, дороги снабжения войск становились непроходимыми. Был создан диверсионно-разведывательный горный спецназ «Серые волки», обучали работать в тылу противника, ликвидировать военные и гражданские объекты. Турецкий спецназ нарабатывал боевой опыт в странах, где шли затяжные вооружённые конфликты.
   Былое преимущество северного противника улетучивалось как утреннее облачко с горной вершины. Турецкая сторона уже не испытывала панического страха попасть под советские танки.
   В то же время Ленинаканский Механизированный Корпус продолжал наращивать наступательный потенциал, в войска поступало новейшее вооружение. Инженерные подразделения доводили новейшую бронированную технику до полной готовности. За безупречную службу, высокие показатели в подготовке боевых машин, подполковник Илья Вейнблат получает очередное воинское звание, -полковника.

   Как-то, за ужином, полковник со смехом рассказал как у пограничной полосы турецкий солдат на ломаном русском языке весело предлагают советскими погранцам замутить с ними мелкий бизнес.
   – Русьиван, Салам! Тебэ имья какой? Мэнэ Гасан завут... А тебэ...?!

   А следуюшим разом турецкий пограничник вышел к ограждению и орёт во всю глотку.
   — Русьиван! К табэ баалшая началника иедит. Беги свой началник. Гавари ээ. Я тэбэ не обману... Ээ...

   Советские пограничники не понимали как им реагировать на реплики летевшие из за проволочного заграждения. Турок хохочет, ему смешно смотреть как солдатики засуетились.
   — Иван. Не стои. Ээ... Беги свая началник. Мая правда гаварит.

   Пограничный наряд по рации передал разговор у пограничной полосы. Оттуда рявкнули, не поддаваться на провокацию и передали информацию наверх. Старший командир почесал затылок, призадумался, на всякий случай приказал навести в гарнизоне полный порядок.
Как оказалось турка не врал. Через пару часов появляются две легковушки. Приехавший генерал объявил «внезапную» проверку боеготовности. Проверил. Осмотрел. Замечаний нет.

   И в следующий раз турка опять вышел на полосу, орёт.
   — К табэ баалшая началника иедит. Беги свой началник. Гавари ээ. Я тэбэ не обману... Ээ...

   Тут же, без лишних сомнений взялись наводить порядок. К приезду генерала всё по «Уставу Внутренней Службы». Придраться не к чему, офицеры трезвые, пьяных нет, окурки не валяются, казарма, столовая в идеальном порядке. Личный состав на строевой подготовке.
   Для проверяющих уже и баньку разогрели. Повар армянин кухарит из барашка шулюм «Хашлама». Генерал в сауне попарился, тяпнул из запотевшего графинчика виноградной водки «Чача», поел аппетитно булькающего в казане молодого барашка и
на отдых в гостевой домик. А там на крыльце уже гарцует смуглая девица, готовая к подвигам. Глянул генерал на смуглую девицу, да как рявкнет, - это ещё что за чернота, а ну пошла вон.  Ему, видишь ли, сегодня блондинку захотелось...

   Генералов глупых не бывает, провел совещание по текущим делам, оценил порядок в «танковых войсках». Кулаком по столу,
   — а ну докладывай. Как узнаёшь, что я выехал? Кто тебе из моего штаба сливает информацию?
   Командир Корпуса спокойно отвечает,
   — Товарищ генерал, никто из вашего штаба нам ничего не докладывает. Турка стал выходить к пограничной полосе и нас информировать, — проверяющий едет. Эти черти уже всё знают. Даже кто на какой машине приезжает. Мы, конечно, на провокации не поддаёмся, но на всякий случай порядок наводим.
   Информация ушла выше, в конце концов разведка выяснила, с горных вершин НАТОвскими новейшими оптико-электронными приборами ведётся круглосуточно наблюдение за советскими гарнизонами.

   3.77  ПРОЩАЙ  ОРУЖИЕ…
   
   «Генералы готовят свои войска к прошлой войне», — крылатая фраза которую приписывают Уинстону Черчиллю, но мне думается, что и он у кого-то прочитал и запомнил. Если есть армия, значит есть генералы, которые навязывают свой опыт прошлой войны.

   В горной Армении Советская Армия продолжала отрабатывать навыки по когда-то, кем-то составленному плану. На очередном плановом учении под проливным дождём, после тяжёлого, изнуряющего марш-броска армейские подразделения остановились на привал вдоль русла небольшого ручейка. Не в первый раз здесь останавливались на ночлег. Пехотинцы, танкисты, автомобилисты поставили палаточный лагерь и под ласковый рокот горной речки, заснули крепким сном. Что уж там разверзлось в горах и на небесах...
   Именно в эту ночь горный ручеёк оскалился, превращаясь в необузданную стихию. Сорвавшийся с гор селевый поток поволок каменные валуны, деревья вырванные с корнем. Удар чудовищной силы пришёлся по армейскому палаточному лагерю, который мгновенно исчез в бурных потоках щебня и глины. На турецкую территорию потоки воды выбросили трупы солдат, вооружение, секретные средствами связи, искорёженные автомобили и даже танки. В ту ночь мало кому удалось остаться в живых.

   Через несколько дней по городской улице к железнодорожному вокзалу потянулась похоронная процессия, в гробах изуродованные трупы военнослужащих. Мужчины на тротуарах нервно теребили кепки, женщины плакали, пацаны на заборах наблюдали за нескончаемым людским потоком идущими за гробами.

   Процессия повторилась на следующий день и ещё несколько дней.

   Возможно, эта ужасная трагедия заставила политиков переосмыслить руководящую и направляющую стратегию по Турции. Политики осознали, противник изменился, нарастил ядерный потенциал. Держать здесь столько военнослужащих не имеет реального смысла. Решения по сокращению Закавказского Военного Округа не заставили себя долго ждать. Ленинаканский Корпус готовили к масштабным сокращениям, составлялись списки офицеров на увольнение из армии.

   За долгую, суровую, опасную службу офицер с орденами и медалями за боевые заслуги за душой ничего не имел. Отслужил с готовностью жизнь отдать Родине и пшёл вон. Ни своего жилья, ни гражданской специальности. На вопрос, — куда ехать, где «бросить» израненные в окопах «кости», у кадровиков ответ был однозначный. В Москве, Ленинграде, Киеве, в столицах республик вас не пропишут. Дадим направление на всесоюзные стройки социализма. Там получите работу, койку в общежитии, встанете в очередь на квартиру.

   Гвардии инженер полковник Илья Вейнблат расписался в Приказе о демобилизации. Обида душила самолюбие. Ему до «полной выслуги лет» не хватало несколько календарных месяцев, что существенно влияло на размер военной пенсии.
   Наивный инженер-полковник подал командующему Рапорт:
     "Прошу разрешить дослужить пару месяцев до полной выслуги лет..."

   Рапорт вернулся с размашистой резолюцией красным карандашом.
     "Приказы не обсуждаются. Приказы исполняются".

   Руководящая идеология не позволяла пойти навстречу старшему офицеру, фронтовику. По этой теме мне попалась статья офицера Генерального Штаба, в которой, с горечью, говорилось о Секретном Указании увольнять в первую очередь тех, кому до полной выслуги лет оставался короткий период времени. Не дослужил пару дней, свободен, не видать тебе спокойного дожития на положенной пенсии. Получи в "В Кадрах" направление на Стройку Социализма, там в общаге выделят койку, станешь в очередь на жильё и трудись.

   Перед увольнением офицеров подлечивали в госпиталях. Полковнику удалили из предплечья застрявшую немецкую пулю и демобилизовали. 
   Проводить на гражданку своего командира пришли офицеры. Тогда в рестораны не ходили, всё на плечах хозяйки, всё готовилось дома на керосиновом керогазе и примусе. Евдокия Ивановна наготовила много разного, аж стол прогнулся. Водка, красное вино "Саперави", гости ели, пили, шутили. Илья взял гармонь, стал наигрывать песни военных лет. Незамысловатые куплеты все знали наизусть, душевно пели со слезою на глазах. Короче, хорошо посидели.

   Командир поднял последний тост.
   — Ну что, товарищи офицеры, скажу прямо, мы честно служили, со стороны командования только благодарности. Танки, которые мы с экипажами отправили на «Тоцкий» ядерный полигон, отработали на «Отлично», прошли по участку радиоактивного заражения без поломок.  Экипажам не пришлось выходить и устранять неисправности. Эти, невероятно сложные учения, показали, мы с вами добросовестно послужили Родине.
   Мне уже не придётся брать «Баб эль Мандепский» Пролив и это очень хорошо. Нечего нам там делать. В своей стране дел не в проворот.
   Как устроюсь на новом месте, напишу. Придётся проезжать мимо, всегда рад встретиться. Ещё раз хочу пожелать честно служить нашей Советской Родине.
   Не "поминайте лихом", всяко бывало, служба есть служба.

   Оставлю моих героев допивать водку, а сам сгоняю в год 2008. Пришёл в контору оформлять свою пенсию. Молоденькая, белокурая ухоженная чиновница взяла пальчиками мою «Трудовую Книжку». Листает, запись к записи, дата к дате, без пропусков трудового стажа. Уж как только это, с виду милое, ухоженное создание морщилось. Всё норовила «откусить» от непрерывного трудового стажа хоть что-то. То ей нужны какие-то Справки от Контор, которых давно уже нет в помине, растворились в перестройке.
   Ткнёт своим ноготком с художественным маникюром, нахмурит глазки:
   — А почему эта «печать» блёклая, плохо читается...
   — Уважаемая, откуда же я знаю, почему за сорок лет чернила поблекли.
   — А этот стаж Я принять не могу. Принесите мне Справку из архива.
   — Уважаемая, о чём вы говорите, этого советского предприятия давно в помине нет, и вообще, скажу по секрету, - это территория другого государства. Запросы на русском языке не принимаются, где я возьму переводчика на туркменский язык?
   Если вас это беспокоит, сделайте от себя официальный запрос.

   — Мы не обязаны этим заниматься. Не представите Справку, вычеркну этот стаж...

   Отработал на государство сорок лет и стоишь перед юным созданием как оплёванный. Всю жизнь горбатил, а у неё все права вычеркнуть трудовой стаж.   
   Komisch. Удивляешься, по каким таким тайным каналам давно не существующая советская власть передаёт чиновникам презрение к своему трудовому народу. Откуда у них столько злобы, недоверия.
   Я подал безупречную «Трудовую Книжку», оформляй и вручи с улыбкой «Пенсионное Удостоверение», пожелай долгих лет жизни. Но нет, им ещё надо тупо поиздеваться, к чему-то придраться, иначе начальство решит, чиновница не на своём месте. Уволят.

    3.78  ГОД 1956, МАРТ, ТБИЛИСИ  НЕГОДУЕТ  И  БУРЛИТ
 
    Полковник уехал в город Баку остановился у родителей и стал искать работу. Хорошо когда в родительском доме приютят, согреют и накормят.
   Евдокия Ивановна с детьми осталась в Ленинаканской квартире, разбиралась домашними вещами, упаковывала, что-то отдавала соседкам. На новом месте в магазинах могло и не быть бытовых вещей, либо таскайся по очередям.
 Так что, — «Тащи судьбы своей телегу, потёртый хлам и не ропщи!»

   Она долго переживала, как ей поступить с цветком Фикус. Несколько лет выращивала свой Фикус, протирала листья влажной тряпочкой от пыли. Ну не оставлять такое добро соседке и твёрдо решила тащить с собой и баста.В те суровые времена занавески на окна вырезали из газет, на фоне беспросветной нищеты цветок фикус с большими тёмно-зелёными листьями украшал комнату, был олицетворением скромного семейного быта. Женщины верили, — ночью листья вдыхают «грязный» воздух, а к утру выдыхают чистый.
   Тогда не было цветочных магазинов, никто представить не мог, что такой магазин вообще мог быть. Просто, мимоходом отрезал у соседки ветку с почкой воткнул в банку с водой и жди. Появился корень, пересаживай в большую консервную банку из-под яблочного повидла, поливай, подкармливай. Смотри и радуйся каждому новому зелёному листочку.

   К молодой, красивой жене офицера уволенного в запас, стал наведываться Управдом.  Щетина под одеколоном, начищенная до блеска обувь, выдавали в нём кавказского «мачо». Постучиться в дверь и грассируя кавказским акцентом, строго напоминает.
   — Хазайка... Давай квартира свабаждай... Ара, ми ждать не можэм... Побэлка извёстка нада новый сдэлить. Когда уэдешь?

   Евдокия Ивановна после таких посещений со смехом делилась с соседками.
   — Сегодня Ара опять припёрся. По морде вижу, намекает, — трахнись со мной и живи в квартире, никто не потревожит.

   Соседки хохочут, подъелдыкивают, — а что? Мужик он видный, при галстуке, туфли ваксой чистит, аж блестят. А чо?  Когда ещё такой случай представится. Дала бы...

   Наконец-то пришло долгожданное письмо: "Работу нашёл в посёлке ХимСтрой, это от Баку 50 км. Буду достраивать электростанцию. Обещают дать одну комнату в коммуналке. Посёлок чистый, вдоль берега Каспийского моря. Рядом строиться новый город Сумгаит, уже заасфальтировали несколько широких улиц. На рынке недорогие овощи и фрукты, инжир, виноград «Дамские Пальчики». Ягоды винограда без косточек, удлинённые, похожи на девичий мизинчик. Солнечный желтоватый цвет, вкус с нежным ароматом. У рыбаков свежая тушка осетрины. Местный народ, азербайджанцы, очень уважительно относятся к русским. Начинай оформлять детей на переход в другую школу в связи выездом на другое мести жительства. Скоро приеду."

   Валя с Витей получили школьные аттестаты. Отец вещи отправил к родителям в Баку, сдал квартиру.

   Обвешанные всевозможной поклажей на поезд до Тбилиси, вечером пересадка на Баку. В дороге Илья рассказывал о большом городе Тбилиси, ему не раз приходилось там бывать по своим армейским делам.
   — Утром приедем, чемоданы в Камеру Хранения и пойдём по городу. Будет интересно посмотреть город не разрушенный войной. Обязательно пообедаем в ресторане, грузинская кухня очень вкусная, пальчики оближете.

   Рано утром прибыли в Тбилиси, по пути в "Камеру Хранения", подошёл усиленный вооружённый патруль. Офицер строго предупредил.
   — Товарищ полковник, выход в город запрещён. С целью вашей безопасности пройдите в Зал Ожидания и там ждите свой поезд. Со вчерашнего дня на улицах массовые беспорядки, демонстрации. Войска применили оружие на поражение. Если всё понятно, пройдите в Зал Ожидания.

   Нашли свободную лавку, поставили чемоданы, узелки, горшок с фикусом и просидели до позднего вечера.

   Коротко расскажу о событиях 5 марта 1956 года (информация в интернете в открытом доступе). В те мартовские дни 1956 года грузины в Тбилиси протестовали против осквернения имени Иосифа Сталина. В третью годовщину смерти Иосифа Сталина, жители Тбилиси вышли на улицы возложить цветы к монументу своего знаменитого вождя. Был поднят аэростат с портретом И.Сталина.
   На стихийном митинге выступали против оскорбления имени Сталина, с осуждением убийства Лаврентия Берия. На улицах протестовало около 3 тыс. человек. Выступающие требовали наказать Никиту Хрущева.  Лозунги «Сталин – наше знамя!» сменились призывами к переменам в высших эшелонах власти, призывы о выходе Грузии из состава СССР. Город Самтредиа в Западной Грузии требовали переименовать в Джугашвили.

   Для разгона митингующих в город вошли войска. Вождь СССР, Никита Хрущёв, приказал стрелять по демонстрантам.

  Из статьи журналиста Гамкрелидзе.
     "Раздались первые выстрелы по толпе. Стрельба продолжалась в течение 8-10 минут. Послышались стоны, зов о помощи. Откуда-то появились, наверное, специально приготовленные для такого случая грузовики. В них погрузили убитых и раненых и вывезли. К несчастью, на этом все не закончилось. Спецназ спустился к парку набережной, где проходил митинг, устроили кровопролитную зачистку. Без лишних церемоний погибших сбросили в темные воды Куры..."

   3.79  РАБОЧИЙ  ПОСЁЛОК У МОРЯ

   Рабочий посёлок «Хим-Строй» вытянулся вдоль берега Каспийского моря.  Рано утром, откуда-то из-под воды поднималось яркое солнце, окрашивая море багровым цветом, морская бескрайняя гладь, шум прибоя завораживали. С порывами ветра прилетал влажный морской воздух. Короче, после холодного горного Ленинакана, посёлок у моря был подарком судьбы.

   За посёлком пресноводная речка «Су-Гаит». Название, вероятно такое, от засухи русло пересыхало, а когда начинало наполняться водой, дехкане радостно кричали, — Су-Гаит! — Вады Пришоль!

   В этой засушливой степи пресную воду речки Су-Гаит можно было смело назвать Большой Подарок Природы. Вода с гор Большого Кавказа пробила русло длинною 800 км до Каспийского моря. Речка наполнялась водой родников и дождей было прекрасным водопоем степным животным. В весеннее полноводье берега покрывались красным ковром цветущих маков. Миллионы лет из Каспийского моря в реку заходили на нерест реликтовые осётры и уплывали в море. Из икринок вылуплялись мальки, подрастая, рыбёшки сбивались в стаи и в Каспийское море, чтобы следующей весной вернуться сюда на нерест.

   В посёлке вдоль одной улице стояли пятиэтажки, в которых жили строители, монтажники, инженеры, работавшие на строительстве двух огромных химических заводов, тепловой электростанции. Незначительная прослойка поселковых работала в торговле, в школьном образовании, в медицине.
   Семейные жили в коммуналках, холостые парни после армии и незамужние девчата проживали в разных рабочих общагах. В советской руководящей идеологии существовало незыблемое правило, вначале все силы на промышленное строительство, «...ну а девушки, а девушки потом». Молодой народ в обеих общагах смотрели друг на друга с мечтой найти свою симпатию, получить отдельную квартиру и жить своей семьёй.

   Демобилизованному полковнику на четырёх членов семьи выделили одну комнату в трёхкомнатной коммуналке. В этой комнате был балкон, который выходил на поросший деревьями тенистый двор, можно было поставить раскладушку и спать всё лето.

   Другие две комнаты занимал бригадир монтажников с двумя пацанами.

   Евдокия Ивановна первым делом поставила у окна свой фикус и вышла на кухоньку за водой полить растение. На кухне познакомилась с соседкой.
   — Галина Болдырева, — с искренней улыбкой встретила соседка новеньких жильцов Показала на чисто вымытый столик.
   — Ваш будет. Если что нужно, кастрюли, сковородки, не стесняйтесь, берите мои. На полочке соль, спички газовую плиту зажечь.

   Поболтали о том и сём, где какие магазины и как добраться до продуктового рынка.
   С добротой и улыбкой вспоминаешь советских людей. Совершенно незнакомые относились друг к другу как к старым добрым друзьям, было ещё много фронтовиков, если надо подсобить, помочь, подставить плечо, —"не заржавеет".

   Евдокия Ивановна не теряя времени, две сетки в руки и на колхозный рынок за картошкой, морковкой, капустой на борщ. О колхозном рынке можно было писать в стихах. На прилавках горы овощей и фруктов, килограммовые гроздья апшеронского винограда «Шаны». От запаха бочковых солений, маринадов, свежей зелени хотелось подойти и всего попробовать. Продавцы не возражали, перекусил хрустящим огурчиком и обязательно у него купишь.
   В мясной лавке говяжьи, свиные тушки. Подходи, заказывай, что душа просит, рубщик и спорит. Вырежет что заказал, накрутил в бумагу и на весы. В уме посчитал, назвал цену и подал с улыбкой. Ещё не пришло время мясникам хитрить, подкладывать под вырезку голые кости размером кулак. Это придёт потом. А сейчас мясных продуктов было в достатке, да и граждане ещё помнили, как при И.Сталине жёстко пресекался обман с целью наживы.

   Средняя школа была буквально рядом. От дома по тропинке к школьному забору, в котором проделан проход на школьный двор. Валю записали в восьмой клас, Витю в четвёртый. Скоро и летние каникулы, бегай босиком по горячему асфальту, купайся в море, падай на пляжный песок, загар сам прилипнет.

   Ватага поселковых пацанов под балконом орут новенькому.
   — Витёк, выходи! Мы идём в войнушку играть.

   Витя в трусах, босиком, с игрушечным наганом выбегал на улицу, пацаны делились на «русских» и «немцев», на «красных» и «белых» и разбежались по зелёнке, заросшей кустами и деревьям.
   — Трах-Тах, Колян, ты «убит».
   — Трах-Тах, Витёк, ты «убит».
   — Я не убит, ты сам убит. Я первый тебя подстрелил!

   «Убитые» выходили из игры. Войнушка всегда заканчивалась победой «русских» над «немцами», «красных» над «белыми». Те кому по жребию выпало быть «немцем» или «белым» должны были проиграть все сражения. Такие были игры...

   Вышли на ровный асфальт, достали игровые кости, «Альчики».  Кость надо умело бросить так, чтоб сбить чужой «Альчики» и положить в свой карман. Игра азартная, крик вопли, тут уж выиграет тот, кто ловчее кинет.
   Кто-то поднял с тротуара дымящийся «бычок», прикурнул дымком, пацаны в кружок, дымят по очереди да матерятся как сапожники. Прохожий из фронтовиков подойдёт, даст подзатыльник, окурок под каблук, пригрозит уши надрать. Повоспитывать пацанов фронтовик считал своим святым долгом перед однополчанами не вернувшимися из боя.
   Витя в среде офицерских пацанов и не слышал таких матюгов. С каждым выходом на улицу к его языку приклеивалось разнообразие вульгаризмов.

   Лето у моря жаркое. Ватаги пацанов набегаются, наорутся глазами зыркают где бы что перекусить. Мамки на работе, холодильников в квартирах нет, жди до вечера, мамка с работы очередь в магазине отстоит, купит продуктов и до дома.
   Пацаны еду искали тут же в зелёной роще. Знали у какого растения съедобный вершок, а у какого корешок. Залезли на дерево, пожевали сладковатые цветы белой акации, тутовник за обе щёки, незрелых слив в карман и гуляй до вечера.

   Как-то сорванцы раскопали на пустыре гнездо ящерицы с маленькими яичками, похожими на конфетки «Морские Камешки». Хитро-мудрый пацан сгрёб в ладошку, стряхнул от песка и кричит толстоватому дружку:
   — Эй, «жирный»! Конфеты будешь?

   "Жирный" аж встрепенулся, конфеты большая радость. Подбежал. В ладошку насыпали, а он не глядя всю горсть в рот. Раскусил...
   Стоит как вкопанный. Сплёвывает...
   У ватаги от хохота животы лопаются. Такие шуточки всегда заканчивались дракой. Встанут друг против друга, руками машут.
   — Ты чо нарываешься?!
   — А ты чо!
   — Ударь меня, ну ударь...
   — Ты первый меня ударь, я тебе потом покажу. К мамке побежишь жаловаться.
   — Сам побежишь жаловаться.

   Потолкаются и разбегутся, бывало вцепятся и мутузят друг друга, но «добивать» упавшего такого понятия ек было. Можно только сожалеть, почему у современных пацанов так легко прижилась чуждая субкультура, — "идти на добивание" упавшего.

   Витя рассказал маме смешной случай с яичками ящерицы, она посмеялась, — завтра у меня выходной, наварю суп с лапшой, накормлю твою ватагу беспризорников.

   На следующий день Витя привёл в дом свою ватагу, мальчики помыли руки хозяйственным мылом, чинно расселись за кухонным столиком и с большим достоинством съели лапшу. Каждый выходя из-за стола говорил своё уважительное спасибо и уходил во двор ждать остальных.
   Евдокия Ивановна с бескорыстной русской добротой взялась раз в неделю в свой выходной день накормить пацанов лапшой. Прежде как разлить по тарелкам, кухонный нож в руку, каравай хлеба к груди, нарезает толстыми ломтями и раздаёт пацанам.   
   Витя как-то спросил, зачем прижимать хлеб к кофточке, можно же на столовой доске нарезать. Она улыбнулась. Никогда об энтом не думала, мои родители, мои бабушка и дедушка так нарезали. Потом уже, когда хлеб стали выпекать в форме "кирпича" традиция прошлых поколения незаметно растворилась во времени.

   В благодарность за благотворительные обеды, поселковые мальчики меж собой стали называть Витю «буржуем». Сами они придумали, или их от зависти дома надоумили, сказать не могу.
   Витя с обидой рассказал маме какое приклеили ему "погоняло", она только пожала плечами, — больше не зови, пускай жрут, что найдут...

   А им и не нужна была «благотворительность». У каждого в кармане рогатка, мелкие камешки, коробок спичек, картошка. Сложили картофан в ямку, присыпали землёй, сверху сухими ветками завалили и разожгли костёр. Пока картошка запекается, рогатку с резиной от армейского противогаза и на охоту. Пригнулись.  Смотри, «жид» сел, бей жида.  «Жидом», дети рабочих называли толстых воробьёв.

   Особо продвинутые с «поджигом», трубку с прорезью для поджигания приматал на деревянную рукоятку изоляционной лентой, настрогал со спичек серу в трубку, притоптал ватным пыжом, сверху мелкие кусочки гвоздиков.  Чиркнул спичку у прорези, сера в трубке зашипела и бухнула картечью.

   Подстрелили воробья, общипали на палочку и в костёр. Сидят, косточки обсасывают, а там уже и картошка запеклась, обжигая руки разломил, посыпал солью и в рот. Смешными историями делятся. А я вчера видел как пьяная тётка Шура на газон села и абассалася...

   Пацаны взрываются хохотом. Советская власть создавала детям рабочих все условия для самообразования. Работали библиотеки, в книжных магазинах за копейки можно было купить интересную книжку. Только мало кто в руки брал детскую литературу, книжек не читали.
   А "ты чо самый умный..." звучало как оскорбление. Не было главного, основополагающего стимула стать образованным молодым человеком. Государственная идеологии культивировала образ простого рабочего парня перевыполняющего плановые задания. Ему и зарплата высокая, награды и почётный стул в президиуме торжественного собрания. В то же время зарплата инженера, врача, педагога приравнивалась к зарплате рабочего средней квалификации. Реальная жизнь быстро нивелировала способных к образованию на средний примитивный уровень, чаще такие просто спивались. Так и аукнулось отставанием от мирового прогресса.
 
   3.80 Год 1957.  ВЕЛОСИПЕД

   У отца неприятности на стройке. Гонит злобу и желчь на жену и сына.
   —Я в 14 лет уже работал, в дом копейку приносил, от тебя, Балбес, пользы никакой, болтаешься как говно в проруби.
Мама вступается за Витю.
   — Отвязался на мальчишку? Легче тебе стало?! Мог бы сыну велосипед купить, мне бы помощь продукты с рынка возить. Кошёлки с картошкой таскаю, руки обрываются. Весь день у плиты, жрать всем готовлю, а помощи ни от кого...

   Проясню, бытовые холодильники были большой редкостью, в свободной продаже не было, записывайся в профсоюзном комитете в очередь и жди талон на свой «ЗИЛ». Приходилось готовить на один раз, в летние месяцы всё не съеденное быстро скисало.

С какой-то премии под праздник, отец раскошелился и купил велосипед. В те далёкие уже годы, велосипед в заводской смазке воспринимался как исполнение несбыточного желания, как нынче купить автомобиль.
 
   Новость, быстро облетела поселковых пацанов.
   —Витьку батяня новый велик пригнал. Сбежались, каждому хочется по двору прокатиться. Смотрят, советы дают, всё раскрутить, протереть от заводской смазки, своим солидолом смазать да перетянуть покрепче. Так, вероятно, делали их отцы с грузовыми автомобилями, которые пригоняли с автозаводов.

   — Вить, у пацана с того дальнего дома, «пахан» такой же велик купил. Пацан поехал, втулка заклинила и носом в асфальт. Надо втулку заднего колеса разобрать, перетереть и собрать.

   Витя нехотя согласился, не хотелось ему носом в асфальт. Работа закипела, сняли с колёс подкрылки, зачем ими громыхать, летом в этих местах дожди большая редкость. Разобрали тормозную втулку, шарики подшипника, мелкие детали разложили на промасленную тряпочку. Кто-то сбегал в свой сарай за солидолом, заводскую смазку тщательно удалили, своей промазали, собрали, подтянули и удивились, откуда на тряпочке «лишние детали». Ну да ладно, некогда разбираться, все с нетерпением ждут ходовые испытания. Один прокатился, передал другому, когда очередь дошла до Вити, оказалось велосипед ему великоватый, ноги едва достают до педалей. Пацаны решили и эту проблему. Сняли седло, толстый кожаный верх, с мощными рессорами под задницу в 100 кг. Кто-то сбегал в свой сарай за "ветошью", так назывались тряпки, выдавали для работы заводским слесарям, а они домой несли, авось пригодится. Примотали на раму, помогли Вите залезть, толкнули нога в натяг уже педалирует, так всё лето на раме и катался.

   С велосипедом жизнь стала веселее, и маме легче. Сгонял на рынок за картошкой, маме надрываться уже не надо. В ясную погоду глянет в окно на берег моря.
   — Витя, рыбаки причаливают. Вот тебе три рубля, сгоняй до них, привези одну осетрину.

   Витя рад стараться, маме помогать. Примчался к берегу моря, смотрит как рыбаки из лодки тушки в мотоцикл складывают.
   — Ну и чо стоишь. Скоко мамка дала.
   — Три рубля.
   - Сюда давай.
Рыбак пошукал в куче, достал рыбину, рукой оценил по весу и отдал. Гони домой, да смотри чтоб не выскользнула с багажника.

   Недалеко от рабочего посёлка «Химстрой» на стройке ещё работали пленные немецкие солдаты в изношенных армейских гимнастёрках. Строили невысокие домики в три этажа, на два подъезда, одним словом, коммуналки.  Евдокия Ивановна сварит картошки в мундирах, яичек пяток, хлеб, сало нарежет пластинами, соль, пару головок лука. Завернёт в газетку.
   —Вить, давай, смотайся до пленных, отдай им. Жалко на них смотреть, люди тоже.

Витя бумажный кулёк в багажник велосипеда и погнал к стройке. Подъедет поближе и встанет. Часовой с винтовкой посмотрит и не прогоняет. Витя дождётся идущего немца, протянет ему кулёк и говорит простыми немецкими словами.
   - Essen biete... Meine Mutter fur Sie geben.

   Пленные посмотрят на часового, а он как бы, ненароком, отвернётся, добро дает. Немцы оботрут руки о гимнастёрку, спокойно, без толкотни подходят, содержимое кулька поделят друг с другом...
Часовой с винтовкой стоит и только искоса подглядывает.

   Шло время, и у других поселковых мальчишек появлялись велосипеды, можно было сговориться и ранним утром с прохладным ветерком гнать в сторону горных холмов. Доехали, велосипеды на землю и побежали вверх по разноцветным холмам. Набегались, наигрались сели в кружок у велосипедов, газетку на землю, разложили вчерашние пирожки с капустой, картошку в «мундире», «еврейскую колбасу» чёрную хлебную корочку, натёртую чесноком, головку лука, соль в спичечном коробке, бутылку кефира, которую в цехах «большой химии» бесплатно раздавали родителям. Если у пацана вообще ничего нет пододвигают ему варёное яичко, пирожок с капустой.  Сидят, с большим аппетитом громко чавкают.

   Ближе у осени у пацанов велосипедные набеги на бахчу, где поспевали арбузы, дыни. Подкатили, велосипеды в кусты, в рот перочинный ножик и как герои разведчики по-пластунски до огорода. Осмотрелись, если сторожа не видно, значит спит в соломенном шалаше вместе с собачкой. Перекатились под колючую проволоку хилого заборчика и за дело. В пылу азарта кто-то нарушал тишину воплем радости, собачонка услышит, выскочит и тявкать начинает. Следом на четвереньках сторож абориген вылезает. Весь чёрный от загара, лицо бородой заросло, во рту один передний зуб торчит. Глазами сверкнёт, палку в руки и орёт:
   — Ваай... Шайтаныр... Паиимаю, убьююю...

   Тут уж тикать надо, что есть мочи. Арбузик прижал и сломя голову нырнул под забор. Бежать подальше от этой проклятой бахчи. Сели, отдышались, сложили в кучку всё, что удалось утащить, ножичком по арбузику и в рот. Сок горячий от солнца, вкуснее ничего нет на свете. Это реальный кайф!

   С велосипедом Витя получил жизненный урок от советских ментов. Мама, даёт 30 копеек, сгоняй за картошкой, да побыстрее, у меня уже мясо закипело. Надеялась есть в корзинке, а оказалось нема. Витя бегом, крутанулся и не заметил как въехал под арку городского рынка. Рыночная площадка не многолюдна, медленно поехал к картофельным мешкам и не понял почему резкий стоп!
   Крепкая рука в синем кителе мёртвой хваткой за руль. Пожилой старшина милиции приказал слезть с велосипеда и зачитал безжалостный приговор.
   —За проезд по территории рынка, транспортное средство конфискуется.
   Ну..., засада! Горькие слёзы раскаяния ученика 4 класса не произвели на служивого никакого впечатления. Оставалось только мокрыми глазами глядеть в спину милиционера, уходящего с велосипедом. Делать нечего, сетку картошки на плечо и до дома... Отдал маме и горько заплакал.

   Вечером, не успел отец переступить порог, мама ему возмущённо рассказала за ментовский беспредел. Отец тяжело вздохнул. — Ну балбес, опять от тебя проблемы, сопли вытри и одевайся.

   Улица до милиции без освещения. Фонари разбитые жестоким обстрелом из рогаток, скрипели на столбах с каждым порывом ветра. Шли молча, отец, как всегда, думал о своей работе.
   В отделении милиции, отец обратился к дежурному офицеру. Прошу вернуть велосипед. Нарушитель наказан. Впредь такое не повториться...
   Дежурный офицер устало выслушал.
   — Да, в журнале такое нарушение зафиксировано.
Махнул рукой в конец коридора. —Велосипед под лестницей. Иди забирай.

   Отец вышел на улицу, а Витя побежал под лестницу к велосипеду, смотрит, подвесная сумка на раме открыта, инструмента нет, даже тряпочку с кусочком солидола увели.
   Вернулся к дежурному.
   — Дядя, а мои ключи разные и тряпочка с солидолом у вас лежат?
Дежурный ещё более уставшим голосом.
   — Ты о чём, парнишка, если в сумке инструмента нет, значит его там никогда не было. Понял меня?! Забирай и уходи, иначе к утру и велосипед твой исчезнет.

   Велосипед хранить было негде, подвалы в домах конечно были, но их жестоко грабили. Прознают, что у кого там есть, дверь вышибают и всё барахло выносят. Приходилось затаскивать на этаж, ставить у двери квартиры. Каждый раз с этажа спускать, поднимать было тяжело. Вероятно собирали на военном заводе вместе с танками Т-34.

   В конце лета мама крикнула с балкона, домой иди, обедать. Опоздаешь холодное жрать будешь. Витя поставил велик у подъезда, хотел быстро покушать и вернуться. Отобедал, спустился, а велосипед валяется, колёса в хлам, рулевая вилка загнута под раму. Кто-то взял покататься по ухабам, упал в строительную траншею, приволок до подъезда, бросил и ушел...

   3.81 Начало 1960-х…  МОРСКОЙ   БРИЗ 

   Школьные годы в рабочем посёлке мелькали по одной схеме. Перешёл в следующий класс и гуляй до первого сентября. Поселковые пацаны и не подозревали как классно отдыхать на Средиземном море, на Адриатике, в Италии. Родители пацанов строили заводы, фабрики, жилые микрорайоны, клубы и стадион и ничего за свой труд не имели. Получи бесплатную путёвку в пионерский лагерь и радуйся, — родная советская власть о тебе побеспокоилась.

   Провести летние каникулы на пустынном берегу моря было намного интересней. Торчали под палящим солнцем, в плавках треугольниках, кожа с тела лоскутами, просто стягивай и не больно. Начнёт припекать, скрутил из газеты пилотку и загорай, унесёт ветром в морской прибой, другой газеты уже нет. Адреналин после шторма зашкаливал. Волны обрушиваются на берег и с гулом откатывают. Мальчишки азартно кидабтся навстречу поднимающейся волне, нырнуть, чтоб волной не подхватило и не трахнулся об берег.
   Наиболее уверенные в своих силах, облюбовали дамбу, которая была построена для забора морской воды для охлаждения котлов электростанции. Два волнореза из наваленных друг на друга огромных блоков стали излюбленным местом экстремальных развлечений. Нырнул по узкой расщелины, плыви к воздуху под водой между блоками в мрачных подводных пустотах. Вдохнул полной грудью и плыви под водой между блоками. Щекотали нервы если вдруг под ударом волны блоки просядут. С конца волнорезов манил горизонт бескрайнего морского простора, сбились в стаю, попрыгали и вплавь в открытое море...

   Как-то, после редкого для этих мест проливного дождя, кто-то из пацанов азартно сообщил, ночью прошёл сель, бахчу в море смыло. Арбузы плавают, видано невиданно. Загалдели, надо в море идти, халявных арбузов наловить, сами нажрёмся, домой принесём, родителей порадуем.
   Вопрос за малым, где лодку взять?
Мало знакомый пацан, который прибился к пляжной компашке показал рукой на яхту, пристёгнутую на цепь амбарным замком.
   — Я знаю, где ключ от замка. Отстегну и поплыли.

   Все посмотрели в сторону качающейся яхты. Ну, не такая, конечно, как сейчас у богатеньких. Обычная лодка с мачтой и парусом, острым скоростным носом, да киль поглубже. Паруса в лодке, спущены, никто их не портил.
   Короче предложение сходить в открытое море за арбузами на яхте было воспринято на Ура! Договорились, следующим утром с первыми лучами солнца в море за арбузами.

   Будильник вякнул, Витя быстро в шорты, на велосипед "Турист" и помчался к месту где на цепи болталась яхта. Азарт погони подогревали фантазиями, набьём полную яхту арбузами, дынями и все нам позавидуют. Пацан уже отстегнул цепь и возился с парусом. Тех, кто громче всех выражал желание идти в море так и не дождались. Вдвоём подняли парус и в море.

   Утренний ветерок порывами надувал парус и скоро вышли в открытом море. Шум ударов волн по бортам, усилился, брызги солёной воды. После недолгой погони, действительно увидели огромную "поляну" плавающих арбузов, дынь и даже помидор. Не перечесть сколько же добра в море плавает.

   Витя новому дружку, я нырну первым, буду подавать тебе арбузы, а ты сиди, борт не оставляй. Устану. Я в лодку, ты за арбузами.

   Короче, прыжок за борт, вода в открытом море холодная, согревали азарт, галдёж, смех. Витя подгоняет, «матроскин» подхватывает в лодку складывает.

   Витя  поплыл в сторону где плавали арбузы размером побольше. Слышит всплеск, «матроскин» сиганул в море. Поплыл в другую сторону за дынями. Всё бы ничего, только от толчка яхта сдвинулась, налетевший порыв утреннего бриза наполнил парус и яхта, набирая скорость, пошла в открытое море.

   В первую секунду обожгло сознание, где брег?
Берега почти не видать, только заводские трубы коптят. Это всё! Вот попались!
Не догоню, утонем. Против морского течения до берега не доплыть, сил не хватит. Глянул на "матроскина", в глазах у него ужас.

   Яхта быстро уходила в открытое море. Погнался выкладывая все свои силы, только она уходит и уходит. Дистанцию сократить нет сил. Сердце через рот вот-вот выпрыгнет, ещё немного и сознание отключится. На какой-то момент бриз чуть стих,  из последних сил несколько рывков и ухватился за верёвку, которая  каким-то чудом болталась за кормой. Парус вновь надулся и яхта пошла в открытое море.

   Витя еле живой по верёвке подтягивался к корме. Влез, отдышался. Оглянулся назад, где «матроскин». Между волнами увидел как голова болтается на волне, вцепился в дыню как за спасательный круг. Прикинул, далековато замарафонил...

   Развернул яхту к пацану, руку ему подал, помог забраться на борт. Его от страха и холода всего колбасит. Посмотрели друг на друга и в хохот. Вот он какой миг счастья. Словами не передать.

   Отдышались, жажда подкатила. Воду с собой не брали, за арбузами же пошли. Разрезал арбуз, душа радуется, красный спелый, сочный, с чёрными семечками. Кусок в рот, а он, такой гадкий, аж горло обожгло. Пропитались морской солёной водой от корки до серединки, совершеннейшая отрава. По вышвыривали весь улов, развернулись и к берегу.

   Солнце припекать стало, Витя коротко глянул на пацана, как в первый раз увидел. По его глупости оба чуть не утонули. Спасла верёвка, без неё я бы борт не поймал, потерял бы сознание и утонул. Кто-то привязал её к корме и конец за борт. Жаль, что этот добрый человек никогда не узнает, как его верёвка спасла нам жизнь. Ну и спорт, конечно, помог, регулярно ходил на тренировки, боксировал на ринге.

   Стал смотреть в сторону берега. Заводские коптящие трубы медленно приближались. Жрать и пить вдруг захотелось, терпежу никакого. Мама всегда что-то успевала утром вкусненького приготовит. Кастрюльку накроет одеялом чтоб не остыло, а сама на работу.
   Представил, с работы, а кастрюлька как стояла, так  не тронутая и стоит. Ждали бы с надеждой до следующего дня, потом милиция по заявлению искать стала. Только открытое море надёжно прячет свои тайны. Рыбаки могли в море взять яхту, там моя майка и шорты, ключом от квартиры... 

   Милиционер пришёл бы к родителям.
   — В море пустую яхту нашли. Вот ключ в штанах нашли. Проверьте, от вашей квартиры?

   Аж передёрнуло от таких размышлений. Правильно отец вдалбливает по мозгам, - не ввязывайся ты во всякую ерунду. Отец прав, ему опыт жизни быстротечной подсказывает. Всё, баста, сажусь за учебники и готовлюсь к экзаменам в институт.
   Выбирая профессию решил не связывать свою судьбу с заводами, коптящие трубы стали вызывать у него необъяснимо гадкое  чувство.
   
                КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ
                Продолжение повествования в Четвёртой Части.

   Фотоиллюстрация - Личный Архив.
   Город Ленинакан, 1952год. Дети советских офицеров.