от Столыпина до Путина. Часть Третья

         ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФАМИЛИИ 

          "АРМЯНСКОЕ НАГОРЬЕ"
               
   ВВЕДЕНИЕ
   Рассказы "АРМЯНСКОЕ НАГОРЬЕ" охватывают период от 1949 года до 1956. В этой части эстафету повествования перенимает Витя, подрастающий сын Ильи.

   3.58  Год 1949.  ЗДРАВСТВУЙ  РОДИНА!  НЕЗНАКОМАЯ...

   Из Берлина пассажирский поезд, пыхтя и коптя небо копотью, пересёк Польшу и надолго встал на пограничной станции города Бреста. Пробежала проводница и громко объявила всем подготовиться к пограничному контролю документы и вещи. Хмурые пограничники не заставили себя долго ждать, топая сапогами пошли по вагонам. Внимательно проверяли документы, копались в чемоданах, заглядывали в тёмные закутки и подполье вагонов. У подполковника ничего подозрительного не обнаружили и с хмурыми лицами пошли дальше.

   Витя, мешая русские и немецкие слова спросил, — Mutter, warum они такие злые?
   Мама засмеялась.
   — Зависть наверное гложет, копаются в чужих чемоданах, смотрят на немецкие шмотки, жаба душит, себе ничего не могут присвоить.

   Витя хотел переспросить, как лягушка жаба может душить большого дядю, но отец строго цикнул и Витя заткнулся на полуслове.
   — Так. Ты, маленький засранец, говори только по-русски. Дальше начинается наша Родина, великая страна СССР, всё немецкое вызывает у людей ненависть.

   Витя не понимал, что такое "ненависть", но на всякий случай заткнулся и уставился в окно вагона. Мальчуган не мог знать, страна ещё не остыла от брутальной бойни, а генералы уже готовят планы следующей, более разрушительной войны. Папа везёт его туда, где уже назревает война с недавними союзниками.

   Через несколько часов пограничного контроля грохнули перекатом сцепки вагонов и поезд покатил на восток. Витя влез на верхнюю полку и стал и под стук колёс смотреть на проплывавшие пейзажи сгоревших деревенских домов, на торчащие скорбными памятниками кирпичные печи. Впервые в своей детской жизни рассматривал искорёженные мосты по берегам рек и ничего понять не мог, кто это всё так переломал. Слушает разговоры взрослых, до войны стояли добротные дома, жизнь бурлила, люди мирно работали. Пришли немцы, хаты сожгли только дымоходы торчат, народ поубивали, мосты взорвали. Сколько же сил надо, всё это восстановить.
Детским умом Витя никак понять не мог, почему о немцах говорят такие плохие слова. В городке, в котором служил папа, немцы были добрыми, всегда вежливо разговаривали, улыбались. Добрейшая «Alte Frau», учила как правильно держать ложку, кушать и не чавкать. А когда со двора пропала собачка, она не сдержала слёз, плакала, жалко ей было собачку.

   На небольших станциях народ вываливал из вагонов подышать свежим воздухом, походить, размять ноги, покурить. Витю удивляли стоявшие на постаментах чугунные бюсты в военном кителе с фуражкой на голове. Не узнал вождя советского народа, громко и с удивлением спросил.
   — Па, это что за железное страшилище?
Папа вздрогнул, глянул по сторонам и злобно зашипел.
   — Заткнись придурок, смотри и молчи, потом расскажу.

   К пассажирам ковылял на костылях инвалид с одной ногой, кепку снимет, просит подсобить. Безногие инвалиды в потрёпанных солдатских гимнастёрках громыхая подшипниками подкатывали на маленьких тележках "черепашках".  Голову вверх и просит, подай Христа Ради, выпью чекушку да забудусь...

   Подполковник всегда доставал из кармана смятый рубль, наклонялся и подавал инвалиду в руку. Отдавали монеты, кулёк печенья, недокуренную пачку папирос.
   Были и такие, отвернутся не обращая внимания на инвалида. "Черепашка" откатывался с матюгами. - Ссуки... Крысы тыловые... Мы за вас в окопах умирали, а вы, ссуки, за копейку давитесь.
   Оттолкнётся от земли двумя брусками, обмотанными грязными тряпками, и покатился дальше вдоль вагонов.

   Мальчик Витя был добрым от природы, с болью смотрел на инвалидов без ног и рук, с обезображенные огнём лицами. Прижимался к маминой ноге.
   — Мама, это всё немцы сделали?
Мальчик понять не мог, почему у немцев всё чисто, ухожено, а папина Родина разрушена, дяди в солдатских одеждах искалечены. Слово «немцы» в душе ребёнка начинало приобретать мрачный оттенок, который взрослея, так и остался с ним.

   На узловых станциях поезда подолгу стояли, пропуская эшелоны промышленного и военного назначения. Пассажиры могли сбегать к привокзальной площади, закупиться продуктами. Мама с Валей тоже не дремали у окна. В руку немецкий Spezialitet, подвеску из трёх алюминиевых кастрюлек, которая была предусмотрительно куплена на блошином рынке. Кастрюлька снизу глубокая, для борща, на её крышку ставили кастрюльку поменьше для котлет с гарниром, верхнюю кисель или компот. Прибегут к вокзальной столовке встанут в очередь, наберут всего разного, защёлкнут крышки, Валюхе на шею вязанку бубликов и бегом к киоску папе газету купить. До следующей большой стоянки будет что покушать и почитать. Славик, как герой одиночка, с большим немецким термосом бежал к крану с надписью «Кипяток». На каждой станции пассажиры могли набрать бесплатного кипятка. Открывай кран, наливай и смотри не ошпарься.
   Конечно, можно было и у проводницы чай заказать, но бесплатный он вкуснее. Тёплые бублики со сладким чаем, это праздник. Затарились и бегом до своего вагона, а тут уже крестьянки подошли, предлагают колхозный хлеб, варёные яички, картошку в мундире, квашенную капусту, лук и соль. Папа за продуктами не бегал, он в купе сторожил чемоданы. Ситуация на железных дорогах была жутко криминальной. Демобилизованные офицеры были объектом для бандитов, они легко проникали в вагоны, легко открывали купе и мигом выносили чемоданы и вещи.

   Наконец-то раздавался звон удара по висящей рельсе. Заправленный углём паровоз начинал пыхтеть, машинист высовывался до пояса из бокового окна и внимательно следил за сигнальными флажками проводников. Платформа быстро пустела, проводница строго глянет по сторонам, своих опаздывающих уже знает в лицо. Подгоняют флажком своих пассажиров. А тут, как назло, грузовой эшелон, подошёл и встал как вкопанный. Отрезал вокзал от отходящего поезда. Только опаздывающие, прошедшие войну уже ничего не боялись, с бутылкой водки кульком еды бесстрашно выныривали из под колёса прибывшего состава и бегом к своему вагону.
   Проводница, ещё раз осмотрелась, встала на подножку вагона и поднимает зелёный флажок. Дежурный в форменной фуражке даёт свисток, ступеньки втягивали в тамбур, дверь захлопывали и до следующей станции. По вагонам бегущей волной прокатывался грохот, кочегар в топку угля и в путь дорогу.

   Наконец-то все собрались, мужики удовлетворённо потирали руки, ставили на столик водку, женщины, шурша кульками раскладывали съестное. Нарезали сала, разлили в дребезжащие гранёные стаканы. Путешествовать без еды скучно, хорошо когда есть добрая компания, что пожевать и выпить, поговорить по душам.

   — Ну... Вздрогнули! За добрый путь, за встречу с родными и близкими!

   После второй, всегда рассказывают одни и те же байки, кто что услышал в очередях.
   — Вчера мужик, грудь в орденах поспешил, сиганул под поезд, а тот тронулся, ноги и руки в разные стороны, все шпалы в кровище...
   — А на пустыре молоденького фронтовика нашли. На войне выжил, а на Родине зарезали за грош. Лежал скрюченный без сапог и гимнастёрки. Документов и вещмешка нет, квитанцию в кармане нашли, телеграммку отбил, — «Мамка Я Живой тчк(точка) Встречайте тчк Скоро дома буду». Мамка ждёт, готовиться, стол накрывает, телеграммку соседкам показывает. Вся родня на фронтах погибла, а мой младшенький домой едет.
   Не знает она, что уже не дождётся. Привокзальный криминал не оставлял шансов героям фронта. Особенно, кто был уверен в своей силе, в бойцовских фронтовых навыках. Доверчиво соглашался на предложение грудастых девушек, выпить, закусить, в картишки перекинуться «на раздевание». Обдирали таких героев по полной. Начнёт «быковать», «пику» под ребро и на пустырь...

   Выпили-закусили, мусорв в газетку и в открытое окно. Отяжелевший народ начинал перемещаться в тамбур, покурить, в туалет сходить.
   В туалете дырка в полу, стоя поливай убегающие шпалы, вонь стоит несусветная. Облегчился, ладошкой постучал по туалетному умывальнику "МойДоДыр", вода капнет в руку, по штанинам обтёрся и до своей полки. С прибаутками влез, вытянул ноги, задумался. Уже скоро встретит у хаты жёнушка, постаревшая, замученная войной, расскажет про всех и всё, сколько дел накопилось, работа от зари до зари.

   Подполковник брал свежую газету "ПРАВДА", начинал просматривать первую страницу, считать сколько раз на первом листе упомянуто имя И.Сталина, вождя всех народов. Если более 50 раз, значит в государстве всё нормально, можно спать спокойно.В какой-то момент наступала тишина, сон одолевал всех попутчиков. Витина рука свисала со второй полки, а голова проваливалась между полкой и окном. Мама заботливо перекладывала мальчугана вниз, накрывала замызганным одеялом. Тепло обволакивало ребёнка и под мерный стук колёс, ему снился сон. «Красивый, чистый город, все улыбаются, разговаривают. Крик - «Немцы»! Всё горит и рушится, а то приснится как с постамента слез «страшила» и идёт к Вити. От таких снов мальчик открывал глаза, увидит рядом маму и снова засыпает.

   В городе Ростов-на-Дону вагоны рассортировали по направлениям. На Баку загнали в тупик. Проводница объявила, транзит ночью. В вагоне не сидите, сходите в круглосуточную столовку, борщок отменный готовят. Недалеко кинотеатр, новое кино посмотрите. За вещи не волнуйтесь, вагон запру на замок, бабка с винтовкой охранять будет. «Бабка с винтовкой», её дежурная шутка.

   Проводница вагон заперла, с бутылочным звоном закинула на плечи пару мешков и поковыляла в «Пункт Приёма Стеклотары». Надо получить долю свою, без приработка за копеечную зарплату работать на «железке» не имело смысла. Не спать, одних высаживать, других по полкам раскладывать, сортиры от блевотины отмывать.

   Витин папа первым делом отбил в Баку телеграммку
   — Встречайте...

   Похлебали дежурного борща в круглосуточном привокзальном ресторане. Посмотрели жизнерадостный фильм «Кубанские казаки». Весь фильм два председателя колхоза, лихой казак и красавица казачка соревнуются друг с другом за урожай, ругаются, попадают в разные глупые ситуации, в конце кина герои поженились, все поют и пляшут. Колхозы объединили в одно хозяйство. Фильм всем понравился, артисты красивые, поступки их честные. Витя так утомился за день, что заснул в кино. Папа его на плечо и к вагонам.
   У вагона народ обсуждает что никакой «бабки с винтовкой» и в помине не было. Примчалась подвыпившая проводница, — ой уж простите... Маленечко при-****-нилася. Не по своей вине. Подругу встретила...

   Когда уже все спали, вагоны застучали на стыках в направлении Баку.
    «Несёт нас поезд жизни в никуда.
    А, в общем-то, и даже ниоткуда.
    Летят недели, месяцы, года.
    И не узнать, доедем мы докуда...»

   3.59  НЕЗАБЫВАЕМАЯ  ВСТРЕЧА  В  РОДИТЕЛЬСКОМ  ДОМЕ

   К вечернему закату второго дня сверкнула тихая гладь Каспийского моря. В открытые окна пробивался шум и свежесть морского прибоя, а с ним крики вечно голодных чаек. На станции Дербент между Азербайджаном и Дагестаном выходила большая группа офицеров, направленных служить в гарнизонах Северного Кавказа. Выходила семья мальчика Алёши, с которым Витя сдружился в дороге. Его папа, капитан Эпельман, специалист по радарным установкам, был направлен на новое место службы отслеживать с горных вершин Кавказского Хребта вражеские самолёты со стороны Турции. Витя протиснулся через нагромождение чемоданов и подарил Алёше свою немецкую машинку, которая могла сама ездить от заводной пружинки. Добрым был Витя, весь в маму. Лёша вначале растерялся, потом крепко прижал к себе подарок. Таких игрушек у советских детей не было. Капитан Эпельман растрогался, достал детскую книжку с картинками, подписал имя и фамилию своего сына и подарил Вите. Мальчики ещё долго с грустью оглядывались, пока Алексей навсегда не растворился в толпе.
   Извергая клубы пара и копоти паровоз сбросил скорость и потащил вагоны вдоль пустынного берега Каспийского моря. Изредка мелькали лодки, болтающиеся на ветру рыбацкие сети растянутые на столбах для просушки. Ветер гонял по пляжу круглые шары кустарника «Перекати-поле», как мячи по футбольному полю. Кустарник приспособился к жаркому, безводному климату, гонимые ветром засевали своими семенами обширные пространства солёной песчаной почвы.

   Ближе к Баку резко запахло нефтяными испарениями. Куда не глянь, нефтяные вышки, не просыхающие пятна мазута. Рядом с вышками жалкие лачуги рабочих нефтяников с узкой грядкой зелёного лука, редиской, кустов с помидорами. Там же озабоченная курочка ищет куда клюнуть и не вымазать клювик в мазуте. Чумазые детишки нефтяников с завистью смотрели на проходящие поезда, мечтая стать машинистами и уехать отсюда далеко-далеко.
   Засуетилась заспанная проводница, забегала, громко затарахтела, — прибываем в Баку, дружно собираем и сдаём постельное бельё. Палатенца кладём сверху чтоб я могла посчитать сколько сдаёте. Кто не заплатил за чай, подходим ко мне. Бутылки в окно не бросаем, я сама всё соберу. Смотрим по углам, ничего не забываем.

   Евдокия Ивановна заволновалась, ей себя показать перед родителями мужа. Вытолкнула всех из купе, закрылась и стала наводить красоту. Намазалась косметикой, губной помадой, переоделась, поправила копну густых волос, приосанилась. Вышла с улыбкой, благоухая французскими духами. Илья глянул на похорошевшую жену и счастливо улыбнулся, не стыдно будет перед родителями.
   Вагоны медленно втянулись в гулкое пространство крытого Сабунчинского вокзала, единственного по всему долгому пути не разрушенного войной. По ушам ударил не смолкающий гул толпы, гортанные крики пехливанов-носильщиков, эхо и грохот нечленораздельных объявлений вылетающих из репродукторов. Запахло мазутными шпалами, тормозными колодками, с ветерком прилетел аромат жареных беляшей с луком и пятачком мясного фарша.

   Пассажиры прильнули к окнам, найти в толпе встречающих. Славик первым увидел в окно спешащих к вагону дедушку с бабушкой. Закричал им в окно, — мы здесь!
   Илья тоже увидел родителей, ужаснулся как резко постарел отец, мама ковыляла неестественной полнотой. За ними, опираясь на трость, ковылял брат Лёва, дважды раненный лейтенант пехоты.

   Пассажиры толкаясь неподъёмными чемоданами, туго набитыми мешками попёрли к тамбуру. Вышли.
   Не сдерживая эмоций, шумно и радостно бросились обнимать друг друга. Родители испытывали неповторимое счастье быть рядом с сыновьями, живыми фронтовиками. Расцеловались. Бабушка одной рукой прижала к себе Витю с Валей, другой обняла Дусю, давая ей понять, она в кругу семьи, ей все рады. Подхватили чемоданы и толпой на трамвайную остановку. Старый родительский дом, был не далеко от вокзала, на пересечении улиц "Красноармейской" и красного комиссара «Басина», на второй остановке трамвая. Вот и родной бакинский дворик. Все соседи уже знали, к доктору Макс Абрамовичу приезжает старший сына с молодой женой и внуком. С верхних этажей высунулись их окон, с нижнего вышли из квартир в замызганных домашних халатах. Все были искренне счастливы видеть Илюшу живым, не инвалидом. Старые жильцы помнили вежливого мальчика гимназиста, а сейчас перед ними возмужавший офицер с красавицей женой в модной европейской одежде, при шляпке с небольшой вуалью. Соседки искренне радовались, подходили обнять Илюшу. 
   Традиция была в маленьких бакинских дворах, при любой власти жили одной большой семьёй, без национальности, евреи и русские, азербайджанцы и армяне, татары и осетины. Поступки каждого на виду, все знали, кто чем занят и как зарабатывает себе на жизнь. Сейчас, с грустью думаю, как-то всё и навсегда изменилось, ушли традиции старых бакинских дворов. Народ загнали в высотные дома со множеством изолированных квартир, люди не считают нужным знаться с соседями даже на одном этаже. В лифте спиной друг к другу.

   На шум со дворика выпорхнула Клавдия Михайловна, молодая симпатичная украинка, жена младшего брата. Она с раннего утра сбегала на рынок прикупиться и сейчас суетилась у газовой плиты. Хотелось в лучшем виде встретить старшего сына, которого знала только по фотографиям. Лев Максимович привёз молоденькую медсестру из госпиталя, девушка прониклась к раненому симпатичному интеллигентному офицеру с особой заботой. Можно сказать, её стараниями ногу не ампутировали. Выписываясь из госпиталя, старший лейтенант дал ей обещание, вернуться за ней после войны. Как обещал, так и сделал, приехал в госпиталь с букетом цветов и с обручальным кольцом. Под слёзы радости, аплодисменты медперсонала, встал на колено, признался в любви и сделал ей предложение.

   Дуся обнялась с Клавой, разговорились. Как оказалось они обе хорошо знают Донбасс, Макеевку.

   В домах дореволюционной постройки не было ни тёплой воды, ни ванной комнаты. Смыть с себя пыль долгой дороги можно было только в ближайшей городской бане, стоило такое удовольствие копейки. Поход в баню становился превеликим удовольствием,  в жарко натопленных помещениях, пар клубится, воды много обливайся из тазика «шайки» и ни о чём не думай. Время подойдёт, банщик кулаком в дверь, – Адэваэмся... Адэваэмся, виходым...!

   Напарились, вышли как новенькие, по пути в винный магазин бывших немецких колонистов, купить несколько бутылок марочного вина. Тогда никто не знал о Рихарде Зорге, из семьи бакинских немецких колонистов, который заблаговременно сообщил советской разведке о дате нападения Германии на СССР. За эту информацию Р.Зорге поплатился жизнью. Японцы в тюремной камере повесили его на проволоке...

   Хлебосольная Клавдия Михайловна наготовила всего и разного и с нетерпением ждала возвращение гостей. Дедушка достал штопор, выдернул пробку и разлил по бокалам. Жарёха была очень вкусной, приправленная всевозможными восточными травками, которые добавляли к супам и к мясу создавали особый незнакомый вкус. Витя вылизал тарелку до блеска, подошёл к плите с кусочком хлеба и по горячей сковородке подтёр жирок мясной поджарки.
   В обычные дни на тарелках всегда было скромно, Витя за обедом с нескрываемым удивлением наблюдал, как дедушка исподтишка подворовывал из бабушкиной тарелки кусочки мяса. Бабушка на это не обращала внимания, она была безмерно счастлива сидеть за одним столом с сыновьями, внуками и молодыми красивыми женщинами.
Холодильников и в помине не было, готовили на день, два, продукты с колхозного рынка. Вся семья работала, все получали зарплату, а денег на продукты с трудом хватало. Илья каждый день доставал из своего кошелька рублики и отдавал на расходы.

   В воскресный день приходили родственники, друзья нефтяники всю войну с бронью. Бабушка Роза принимала гостей в своей поношенной шерстяной кофте с медалью «За Доблестный Труд Фронту». Гости с гордым видом позвякивали на пиджаках медалями - «За отвагу», «За Победу», давали понять, что тоже ковали Победу. Доставали из газетного кулька бутылку и к столу. Была такая добрая традиция, приходить в гости с бутылкой марочного вина.

   Первый тост за И.Сталина, встали, выпили. Второй за боевых товарищей, за возвращение без вести пропавших. За столом больше говорили чем ели и пили, завязывался долгий разговор. Говорили кто где воевал, в какие ситуации попадал и как чудом живым выскользнул. С иронией о командирах, одна извилиной в мозгах, — Шашку вон и рубай! Солдат не берегли, гнали на пулемёты, на минные поля, много горя пришло в каждую семью.

   Непревзойденным рассказчиком и всегда душой подвыпившей компании был дедушкин двоюродный брат Михаил. Фронтовик пехотинец имел тяжелое ранение и при ходьбе болезненно выворачивал ногу. После госпиталя вернулся в Баку, работал в конструкторском бюро машиностроительного завода. Был в курсе громких городских новостей о которых не писали в газетах. Задорно и с юмором рассказывало анекдоты, слушали до коликов в животе.
   Гости расходились, а отец и сыновья ещё долго сидели за столом, было что сказать друг другу, о чем поделиться с близкими.
   Старый врач поделился как его допрашивали в НКВД. Шёл в контору и понять не мог, за что вызвали. Оказалось, его старший брат Яков прислал письмо из Америки. Офицер тычит конвертом в лицо, — ах ты гад, скрываешь родственника за границей. Пришлось отказаться от брата, сказал не знаю кто из Америки мог мне написать.    
   Отпустили. Илья слушал отца и тяжелые мысли болью загудели в голове. Понимаю, почему меня из Германии попёрли. Подальше от разделительной полосы с американцами. Столько я труда и здоровья там оставил, сформировал ремонтное предприятие. Думал, поставлю на конвейер, легче будет.  Ну, дядя Яша, вы мне удружили. Возможно так и было, — ответил младший брат, никто не знает, что у них в НКВД на уме.
   Вспоминали невероятные везения, когда смерть пролетала в совсем рядом, как удавалось выжить в потасовках. Старый Макс говорил сыновьям. – Благодарите маму, все годы войны она каждый день начинала с молитвы за вас. Понимаете? Это материнский подвиг.

   3.59.1 ТЕБЯ НЕ СТАНЕТ, А ТВОИ ИСТОРИИ Я БУДУ ПОМНИТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ.

   Хорошо всё-таки, когда есть родительский дом, где всегда встретят, обогреют, накормят и спать уложат. Подполковнику, его жене и сыну стелили на полу толстое одеяло из овечьей шести, клали подушки, чем укрыться. Полы царской эпохи, доски широкие, толстые хорошо держали тепло. Вначале ворочались, но усталость дня, новые впечатления брали своё и спали непробудным сном.

   О том, чтоб подполковнику снять номер в гостинице, культурно провести свой отпуск и разговоров не было.

   Бабуля оформила отпуск «без сохранения содержания», утром раньше всех поднималась, ставила чайник на примус, нарезала на завтрак лаваш с брынзой и какой-то восточной травой. За ней вскакивали все остальные и в комнате начиналась беготня. За опоздание на работу, можно было «загреметь» под суд. Всем надо было встать, собрать с пола постель, свернуть и запихать в шкаф. В суете не спотыкаться. Первым уходил на работу Лев Максимович, ранение в ногу не позволяло идти быстрым шагом. Следом  уходили в городскую больницу доктор Макс с Клавдией.

   С утренней прохладой бабушка брала за руки Витю с Валей и шли на морской бульвар. Дорогой рассказывала о Баку, показывала старые крепостные стены и одиноко стоящую сторожевую башню «Гыз Галасы». С этой высокой башни юная красавица бросилась в море. Родители заставляли девушку выйти замуж за нелюбимого человека, она не согласилась и погибла. Валя с замиранием слушает, смотрит на башню и просит рассказывать ещё что-то. Рассказывала древние истории, как по милости Бога море расступилось и все евреи ушли из Египта.

   На приморском бульваре бабушка садилась на лавочку под раскидистой плакучей ивой и отпускала детей поиграть, побегать среди деревьев, кустарника. Старалась не показывать своё плохое самочувствие. Нервное перенапряжение четырёх лет войны давали о себе знать, здоровье куда-то уходило, что-то надломилось в её организме, но никогда не жаловалась, всем было не просто...

   С морского бульвара дети спускались к воде покидать камешки в лёгкий морской прибой. Этот совершенно незнакомый мир завораживал мальчика. Горланили голодные чайки, протяжные пароходные гудки, морская вода до горизонта и силуэты грозных военных кораблей. Поверхность морской воды в бухте на солнце сверкала нефтяными пятнами. За годы индустриализации и особенно военных лет вода в бакинской бухте смешалась с промышленными отходами, городскими нечистотами, превратившие некогда красивую городскую бухту в грязный, фекально-нефтяной отстойник. Странно было слушать рассказы бабушки, о том, что до революции здесь всегда было много купающихся, пловцов, спортсменов-байдарочников.

Набегались и возвращаются под тенистую иву, бабуля просит рассказать о Германии. Витя с радостью рассказывал о собачке, которую съели голодные немцы. Взволновано говорил о разрушенных городах, которые всю дорогу мелькали в окне поезда. Увлекаясь, он переходил с русского на немецкий. Бабушка сама не плохо владела разговорным немецким, понимала Витю и поддерживала разговор.
   За всё время она не позволила себе сказать плохо о немецком народе, хотя, причин у неё было безмерно много. Вся родня в Прибалтике и Белоруссии исчезла в расстрельных ямах оккупации.

   Наговорились, можно и почитать. Доставала их своей сумочки книжку про американского мальчика Тома Сойера. Прочтёт одну главу, захлопнет книжку и напоминает слова Л.Н.Толстого, «делайте как можно меньше Зла и как можно больше Добра». Ведите себя культурно, уважайте других людей, будьте аккуратными во всём.

К полудню солнце начинало беспощадно обжигать, пора уходить домой. Шли мимо старой табачной фабрики, вдоль стен штабелями мешки с табаком распространяли удивительно пряный запах, вдыхаешь и получаешь огромное удовольствие. Останавливалась у столика пожилого грека, находила монетку, затерявшуюся в карманах старой добротной кофты и покупала пару кулёчков горячих каштанов. Каштаны обжигали пальцы, но были удивительно вкусными. Уличная трапеза завершалась стаканом шипящей газировки «Крем Сода», просто божественный напиток.

   Через много лет, в короткий период хрущёвской "оттепели" Виктору рассказали историю, о том, как приближенный к царю русский аристократ П.Столыпин вручил Витиной бабушке (тогда юнной красавице)Российские паспорта и прогулялся с ней по Петропавловской Крепости Санкт Петербурга...

   3.60 ГОРОД  ЛЕНИНАКАН, ОН ЖЕ …АЛЕКСАНДРОПОЛЬ, ОН ЖЕ ...ГЮМРИ

   День за днём и короткий отпуск улетал. Сложили в чемоданы самое необходимое, в кассе для военных без очереди купили билеты на поезд в Армению, с пересадкой в Тбилиси. Родители уговорили внука Славика оставить в Баку, ему нужно было в школу.  Сердечно попрощались и сцепка двух паровозов, пыхтя чёрным дымом потащили вагоны по горному рельефу на границу с Турцией.
   Покуривая папироску «КАЗБЕК», подполковник Илья в тамбуре у окна с тоскливым равнодушием смотрел на проплывающие мрачные аулы с женщинами в чёрной парандже, на осликов навьюченных поклажей. Прожив в ухоженной, законопослушной Германии он уже смотрел на окружающую реальность с некоторым внутренним раздражением. Успокаивал нервы мудростью, старой как этот мир, хорошо, что не хуже.... Всё-таки Турция не Дальний Восток, могли бы и туда направить служить.

   Он и не представлял, в каком интересном месте древнего мира будет служить. Из всей тысячелетней историей он слышал лишь название горы «Арарат» и краем уха о древнего государства Урарту. На этом его познания о событиях уходящих в глубины веков были заблокированы коммунистической идеологией. Всю историческую часть до 1917 года товарищи большевики одним сабельным махом отправили «на свалку». Коротко всё что было до революции большевики подавали как долгую, кровавую борьбу угнетённых горцев за свою свободу. И лишь Октябрьская Революция принесла коренным народам право на счастливую жизнь, а сейчас советские офицеры должны были освободить народы Ближнего Востока от «оков британского колониализма» и всё остальное не должно было их интересовать. Сейчас достаточно поблуждать по интернету и пролистать самые интересные эпизоды этих мест.

   Во все обозримые века далёкого прошлого маркер этих мест «Гора Арарат». Гора, которая упоминается в текстах «Ветхого Завета» о Вселенском Потопе и чудесном Спасении и Возрождении человечества на склонах горы Арарат.
     - «И сказал Бог: войди ты и все семейство твое в Ковчег, ибо Я, увидел тебя праведным передо Мною в роде сем. И всякого скота чистого возьми по семи (пар) мужского пола и женского, а из скота нечистого по два, также и птиц небесных по семи, летающих домашних птиц: уток, гусей, кур, возможно, лебедей, аистов, а также голубей и ворон».
     Ной услышал сей Божественный Наказ и построил Ковчег. Когда Земля стала уходить под воду, в Ковчеге нашли своё спасение люди, животные и птицы, «каждой твари по паре», растения и чубуки винограда. Вода стала спадать, на открывшуюся землю горы Арарат Ной пришвартовал свой Ковчег. Выпуская на волю спасённых, напутствовал добрыми словами расселяться и размножаться. Он же прикопал у горы Арарат первую виноградную лозу, от которой пошли традиции армянского виноделия, знаменитый коньяк «АРАРАТ».
   Легенда о Ковчеге есть у многих народом Ближнего Востока. Её можно считать свидетельством реальных, ужасающих событий, произошедших на памяти человечества. О геологической катастрофе можно сказать примерно следующее. Около 8 тысячи лет назад обширная территория современного Чёрного моря представляла собой плодородную низменность с пресными озёрами. С незапамятных времён у пресноводных озёр жили древние племена.
   Планетарная Катастрофа вызванная извержением вулканов типа Кальдеры, или катастрофический удар каменного пришельца из Галактики спровоцировали на Планете Земля гигантские океанические цунами. Узкий перешеек (Босфор и Дарданеллы) был размыт потоками Мирового Океана и на просторы Черноморской низменности хлынула вода мирового океана. Людская Память о катастрофе планетарного масштаба, обрастая мифами, передавалась из поколения к поколению по всему Ближнему Востоку. С появлением письменности была записана древними иудейскими мудрецами.

   Пролистаем страницы истории до древнего государства Урарту в которое входило Армянское Нагорье. Хорошо организованное, богатое государство в хаосе непрекращающихся войн с кочевниками в конце концов было разрушено, народ растворился среди кавказских племён.

   Пролистаем страницы истории до расцвета Античного Рима. В этих местах стоял «Шестой Легион», который держал в повиновении иудеев, сирийцев, египтян. Сохранились фрагменты дорог, по которым отсюда в Рим везли пшеницу, сушёные фрукты, виноград, рабов на невольничьи рынки.
В 43 году от Рождества Христова в Армению из Назарета пришли апостолы Иисуса, Фаддей и Варфоломей. С ними и христианство.
     – «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня».
   Апостол Варфоломей принёс с собой рукотворную икону «Лик Богородицы». Поклоняясь Христу, поклоняйтесь и Богородице, не разделяйте «Сына от Матери».
   Апостол Фаддей принёс наконечник копья римского солдата, стоявшего у Креста с Сыном Бога распятого «за грехи людские».
   В 66 году от Рождества Христова, апостолы Фаддей и Варфоломей вместе с учениками были жестоко казнены легионерами.

   Могущественный Рим погряз в непрекращающихся междоусобицах и в 4 веке перестал существовать. Восточная часть Римской Империи, Византия, просуществовала ещё 1100 лет. Царь Град Византии, Константинополь, сверкал красотой и великолепием, сюда свозили золото и серебро, лучшие скульптуры античных мастеров, ценные рукописи, церковную христианскую утварь, мощи святых. Накопленное богатство манило кочевников, которые разбивались о мощные городские стены. Царь Града безуспешно осаждали гунны, авары, персы, арабы, славяне, печенеги и даже крестоносцы. И только В 1453 году головорезы султана Мехмед Второго, по прозвищу Фатих («Завоеватель»), подкупом предателя смогли ворваться и захватить город. Среди наваленных трупов, был найден император Византии Константин ХI, Палеолог, опознанный по золотым «Двуглавым Орлам» на сапогах.
   Царь Град был переименован в Стамбул, христианское население армянского Нагорья попавшее под контроль Османской Империи было поставлено на грань уничтожения. Османы огнём и мечом распространяли среди горцев Кавказа свою религию. Принявшие Ислам платили меньше налогов, тех, кто продолжал придерживаться христианской веры жестоко наказывали, обкладывали непомерными налогами. Армения мужественно противостояла турецкой экспансии, смогла сохранить свою самобытную церковь. На её защиту выступила Российская Империя, считавшая себя правопреемником Византии.
   В 1837 году русский царь Николай Первый с супругой приезжает в пограничный город Гюмри, знакомится с ситуацией на границе с Турцией и здесь же подписывает "Указ" о строительстве для русской армии двух Крепостей, "Большой" и "Малой". В честь такого знаменательного события, по велению русского царя городок Гюмри был переименован в «Александрополь», в честь царицы Александры.
   Русская армия заблокировала проникновение турецкого влияния не только на Армению, но и на народы Кавказа, Башкирии, Татарии. Городок Александрополь получает импульс градостроения, поднимаются добротные общественные здания, жилые особняки. Фасады домов украшались замысловатыми орнаментами, которые армянские каменотёсы вырубали в камне топориком и стамеской. На пологих холмах был заложен парк, офицеры с дамами, горожане могли прогуляться по аллеям, послушать полковой духовой оркестр. По водопроводу с альпийских горных вершин в город потекла изумительная по вкусу вода. Скажу откровенно, разрекламированная на весь мир французская "Evian" и близко не стоит с водой из простых чугунных городских колонок. Надо понимать расходы оплачивались из царской казны.

   Служба на границе русских офицеров и нижних чинов проходила в постоянных стычках с турецкими янычарами. Звон сабельных схваток, треск револьверов, хлёсткие выстрелы кавалерийских винтовок стали привычным делом. Рядом с Кубанскими казаками сражались с янычарами армянские и дагестанские добровольческие отряды. Когда на границе наступало перемирие, офицеры возвращались в городок Александрополь. Кто-то залечивал раны у полкового врача, другие надевали парадные эполеты и направлялись в гостеприимные салоны. Развлекали общество рассказами о восточном коварстве. «
   — Будет лизать тебе ботинки, целовать твои руки, доберётся до твоей шеи, непременно задушит.
   — Покуда чувствуют силу, уважают. Спиной повернулся, не вспомнят, что другом был, хлеб преломлял. Нож под лопатку, кошелёк в карман и был таков.

   Фронтовые рассказы завораживали женское общество. Слегка располневшие Дамы закручивали тайный адюльтер с рассказчиками, дочки охотно танцевали с гусарами, героями кровавых стычек. Чувственные ротики девушек жаждали горячих поцелуев, без любовной интрижки, офицеру скучновато. Особый шарм наставить "рога" староватому чиновнику, будет что вспомнить.

   За полночь, по пустынной улице с тусклыми масляными светильниками, возвращался подгулявший офицер. Цокот копыт по булыжной мостовой далеко был слышан издалека. Домашняя кавказская овчарка услышит цокот, лениво тявкнет сонному денщику и спит дальше. Служивый вскакивал, зажигал свечи, собирал на поднос рюмку водки с кусочком армянского сыра. Его Благородие ввалилось в хату, с порога выпивало, позволяло сдёрнуть с себя сапоги, скинуть китель и сваливалось на кушетку. Ранним утром денщик уже подаёт в тазике воду для умывания. Офицер откушал чая из самовара, пристёгивал саблю, на коня и не задумываясь, вернётся живым или сгинет в горах, поскакал в полк.
   Когда срок службы на границе заканчивался, народ собирался у городской площади прощаться с военными. По периметру прямоугольной площади конные гусары, драгуны выстраивались во фронт на груди награды за доблесть. Генерал-губернатор торжественно благодарил офицеров за Честь и Доблесть, за Веру, за Царя и Отечество. Желал благополучно добраться до родных очагов. Подружки дружно кричали   - Ура! «И въ воздухъ чепчики бросали».
   Под марш военного оркестра, аплодисменты публики, гвардейцы горными дорогами через Семёновский перевал на Тифлис, а там уже рукой подать до России.

   Мне представился случай выпить кружку воды из родника у Семёновского Перевала. Вода вытекала из каменной плиты, на которой тонкой резьбой гравюра, А.Пушкин смотрит на арбу с телом завёрнутом в саван.
   Процитирую написанное поэтом.
     "Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега. Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу.
     «Откуда вы?» — спросил я их.
     «Из Тегерана».
     «Что вы везете?»
     «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис. Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!"

   Напомню читателю, А.С.Грибоедов русский поэт и драматург, автор комедии "Горе от Ума". Он же блестящий дипломат говоривший на фарси, подписал с Фетх-Али-шахом Ирана "Туркманчайский мир", по которому к Российской Империи отходили территории сегодняшних Грузии, Армении и Азербайджана.

   Пролистаем страницы истории до конца 19 века. Если верить дотошным историкам, открывается интересная история связанная с этим пограничным городком. Юноша Иосиф Джугашвили (И.Сталин) обучался в Колледже Иезуитов. Способный ученик проходил обучение у знаменитого Георгия Гурджиева, последнего потомка знатной династии византийских императоров Палеологов. Обучал семинаристов секретам психологического воздействия на окружающих людей. Насколько это правдиво, не могу знать. Только «дыма без огня не бывает». Исторические личности не возникают из пустоты и простоты, кто-то серьёзно поработал с юношей Иосифом, обучил быть недосягаемым.

   И совсем коротко о периоде Октябрьской Революции в России. С началом смуты солдаты царской армии самовольно уходили с русско-турецкой границы, офицеры через Турцию подались в эмиграцию. Стоять на границе уже было некому.
   Турецкие янычары с курдскими головорезами устроили армянскому народу кровавый геноцид. В это трагическое время армянского народа, Ленинское правительство передаёт Турции, союзнику Германии «6 тыс. винтовок, свыше 5 млн. патронов, снаряды и золото» для продолжения войны против "АНТАНТЫ". Турецкие головорезы разбили вооружённые формирования армянской милиции «Дашнакцутюн», категорически не принявшие ленинский большевизм.
   В сентябре1920 года турецкая армия под командованием Кара-Бекира захватывает обе русские крепости и входит в Александрополье.
   В декабре 1920 года части 11 Красной Армии, вошли в Эривань. По мирному договору, подписанному с Турцией, пограничный город «Александрополе» с двумя русскими крепостями вернулись в Армению. В Эривани, под бурные, несмолкающие овации бойцов 11 Красной Армии, пролетариев и крестьянской бедноты, на территории Армении была провозглашена советская власть. Вождь мирового пролетариата В.Ленин по какой-то причине сдал Турции Священную Гору Арарат и прилегающие территории, которые до 1917 года входили в Российскую Империю. В честь такого эпохального события, город «Александрополь» был переименован в «Ленинакан».

   Я долго не мог понять, что сближало И.Ленина с вождём турецкого народа Ата Тюрком. Стало понятно когда я на площади турецкого города Bodrum стал рассматривать барельефы на памятнике АтаТюрку. На барельефах свободные женщины без чадры в руках книги, молодые турецкие инженеры из народа с рулонами чертежей, турецкий народ изображен свободным от религиозного мракобесия. Двух вождей Владимира Ленина и Ата Тюрка объединяла идеология процветания своих народов.

   Один из моих читателей прислал мне весьма интересное сообщение, привожу дословно: Valera Kyu-yan из Echmiadzin: "A KTO BIL PO NASI ATA TURK PO NASI EVRE KATORI XUILO LENINU ABMANUL I VZEAL ARARAT ETO VASA MEJTA GADIT ARMIAN. NO SIJAS SLAVA BOGU AMERIKANSKI LOBI I ARMIANSKI LOBI RABOTYU V MESTE"
   Переведу в русской транскрипции: "А кто был по нации АтаТурк по наци Еврей который х**ло Ленину абманул и взял Арарат. Это ваша мечта гадить армянам. Но слава слава Богу американские лоби и армянские лоби работают вместе."
   Скажу просто, я был рад УЗНАТЬ, что усилиями "еврея" Ата Тюрка Турецкое государство изменилось в лучшую сторону.

   И ещё один эпизод на послевкусие. Здесь, в городке Александрополь в русской армии служил военный врач Константин Леонардович von Knipper, из немцев. Константин был братом Ольги Knipper-Чеховой, актрисы Московского Художественного Театра, супруги писателя Антона Павловича Чехова. В 1897 году в семье военного врача родилась девочка Olga von Knipper, будущая актриса. К 33 годам она уже имела огромную популярность в довоенном СССР и Германии. Была награждена высшим титулом - «Актриса Рейха», дружила с Евой Браун, подругой Адольфа Гитлера, была вхожа в высшее окружение руководителей Рейха. В интернете блуждает такой эпизод. Руководитель Гестапо доложил Адольфу Гитлеру,- есть подозрение что Olgе von Knipper связана с советской разведкой и будет арестована.
   Вломившиеся в квартиру актрисы гестаповцы оторопело замерли. За столом сидел сам фюрер, гестаповцы задом, задом и исчезли. Фюрер специально опередил гестаповцев. Но на этом история Olgе von Knipper не закончилась. После капитуляции Германии, по указанию И.Сталина советская разведка нашла Ольгу и её ривезли в Москву. Допросили. Не причинив никакого вреда, вернули в Германию. Вот в такую пикантную ситуацию попала девочка из городка Александрополь.

   И коротко о судьбе Малой Крепости. С распадом СССР лидеры Армении поспешили объявить Независимость от Российской Федерации. Дельцы от бизнеса приватизировали «Малую Крепость», перестроили в увеселительное заведение. Не буду утверждать, но скажу, те кто пошёл на такое не изучали историю, не знают, кто подписал с Фетх-Али-шахом Ирана "Туркманчайский мир", по которому к Российской Империи отходили территории сегодняшних Грузии, Армении и Азербайджана.
 Прихватизировали как можно больше недвижимости принадлежащей России и счастливы. Только достаточно скоро ситуация в Закавказье крутанулась вверх по спирали. В Кавказской войне с Азербайджаном + Турция, Армения утратила часть жизненно важных территорий.

   3.61  ЦЕНТРАЛЬНАЯ  ГОСТИНИЦА  НА  ГОРОДСКОЙ  ПЛОЩАДИ.

   Пока мы погружались в события давно минувших дней, заскрипели тормоза, вагоны дёрнулись и встали на открытой ж.д. платформе города Ленинакан. Было раннее утро, в низинах струился густой туман, а по горным вершинам уже скользили первые лучи восходящего солнца. Офицеры подталкивая друг друга выходили на перрон. Им выпала судьба продолжить новейшую историю Армянского Нагорья по задумкам вождя СССР И.Сталина.

   Витя увиливая из-под сапог и чемоданов выпрыгнул на мокрый асфальт, ожидая родителей, которые ещё суетились со своей поклажей, стал рассматривать Вооружённый Патруль. Солдаты сосредоточено шли вдоль пассажирских вагонов с суровым взглядом высматривая «шпионов». Шпион приедет, нелегально перейдёт границу и передаст в шпионский центр фото плёнки. По правилам того времени на ж.д.вокзале нельзя было фотографироваться и долго стоять, глазеть по сторонам.

   Скоро горная прохлада проникла под лёгкую одежонку, надетую в климате бакинской жары и Витины зубы стали дружно отбивали музыкальную дробь. Папа глянул на сына и властно приказал жене дать курточку, замёрзнет, заболеет. Мама в ответ дёрнула плечами. Ничего не случиться, потерпит. Всё распихано по чемоданам, я не буду у всех на виду копаться в чемодане. Кто знал, что здесь по утрам такая холодина.

   Быстрым шагом, в начищенных до блеска сапогах, подошёл старший лейтенант, недавний выпускник военно-инженерного училища. Ему поручили встретить своего нового командира. Козырнул подполковнику и представился.
   — Старший лейтенант Петров. Товарищ подполковник, прибыл встретить вас и отвезти в гостиницу.
   — Здравствуйте старший лейтенант, да, поехали, мальчуган уже зубами от холода стучит.
   Молодой лейтенант посмотрел на дрожащего Витю, мягко улыбнулся.
   — Терпи боец. Через пару часов здесь будет так жарко, ещё вспотеешь. Климат в этих местах резко континентальный, с ночи и ранним утром холодно, днём на солнце жарко.
   Старлей с первых минут знакомства старался произвести на нового командира хорошее впечатление, его предупредили, новый командир с большим фронтовым опытом, будет чему поучиться. Солдат и лейтенант легко подхватили два самых тяжёлых чемодана и к машине «Виллис». До гостиницы "Центральная" ехали минут десять, находилась на центральной площади города. Вошли. Администраторша, как говорят сейчас, «менеджер на ресепшен», суровым лицом следователя НКВД заглянула в список забронированных комнат, нашла фамилию прибывшего офицера, криво улыбнулась и выдала каждому «Лист Прибытия».  Надо было аккуратно ответить на десять вопросов, которые должны были обеспечить безопасность Стране Советов.
   — Откуда и зачем приехали...
   — Какой национальности...
   — Социальное происхождение...
   — Есть ли родственники за границей...  И т.д.

   Макая пером в чернильницу, заполнили все бланки. НКВдешница важно брала бумажку, сверяла с документом и кивала головой. Последним на проверке был Витин листок. Дама при исполнении нахмурила брови и строго отчитала подполковника.
   — Вот, не надо за него расписываться, если он ещё сам не умеет, тогда своей рукой должен «крестик» поставить. Вам понятно, папаша?
   «Папаша» не посчитал нужным спорить, переписал, макнул перо в чернильницу и подал своему пятилетнему сыну.
   — Поставь ей крестик, вечно из-за тебя торчим, время теряем.
Витя не стал позорить себя «крестиком», надул щёки, усердно нажимая на ручку нацарапал - «витя» и сам протянул бумажку строгой тёте.
   Дама внимательно посмотрела и опять нахмурилась.
   — Почему написал имя с маленькой буквы?
   Тут уж Витин папа вступился за сына,
   — Подпись ставят не по правилам грамматики.
Тётка с важным видом согласилась и взялась рассматривать Витино «Свидетельство Рождения», выданное в Берлине. Форма документа ей была не знакома, но придраться не к чему, подписи стоят, печать с советским гербом стоит.

   Сняла с доски ключ с номером комнаты, командирским тоном приказала солдату заносить вещи на второй этаж. Солдат аж вытянулся. Подхватил чемоданы и по скрипящим ступенькам на второй этаж. Все остальные за ними. Комната с двумя кроватями, стол и шкафчик. Порадовал красивый вид с балкона на городскую площадь.   
   Солдату и лейтенанту комната явно понравилась, они переглянулись,- крутая хата, козырнули и ушли вниз к машине.

   Евдокия Ивановна с грустным лицом оглядела комнатушку. Две железные полуторные кровати, два стула, небольшой, стол с разводами от горячего чая. На постельном белье синие оттиски печатей. Каждую казённую тряпицу надо строго беречь, и не дай Бог что-то пропадёт. Подполковник посмотрел на унылый вид своей боевой подруги, закурил папиросу.
   — Ну, вот мы и дома. Дорогая, распаковывайся, а я в гарнизон, представлюсь командиру.
   Хлопнул дверью и ушёл. Витя с Валей прошмыгнули на балкончик смотреть, как будет уезжать папа. К ними, на балкончик вышла и мама. Проводив взглядом машину, стали рассматривать панораму незнакомого города. Городок войной нетронут, развалин и пожарищ нет. Добротные дома,  на другой стороне площади продуктовый магазин, кинотеатр, здание школы, купола колокольни армянской христианской, апостольской церкви.
   Она ещё постояла, утёрла слезу и стала рассказывать Вити и Вали как надо себя правильно вести в социалистическом общежитии.
   — Тётка, что документы проверяла, так сказала, чтоб дети по коридорам не носились как угорелые и не орали как бешеные. Будут жалобы, выселю. Вам понятно.
   Валя с Витей протяжно заорали, — П а н я т н о!
   — Ну, тогда пошли обживаться.

   Первым делом поделили кровати, одна папе с мамой, вторая для Вити с Валей. Витя сразу сообразил, надо забивать себе личную территорию. Залез под стол, и туда поставил свою коробку с машинкой, оловянными солдатиками, кубиками, увдёкся и стал играть. Мама с Валей раскидали из чемоданов вещи первой необходимости, пошептались и Валя весело, с улыбкой, заглянула под стол.
   — Эй, чо там сидишь, вылезай. Мы с мамой уходим город смотреть, хлеб купим, пачку пельмень. Уксус купим, брызнуть на пельмени. Пообедаем.

   В советском, сталинском гастрономе по всему залу струился вкусный аромат натуральных продуктов. Стоя в очереди, Витя во все глаза смотрел как продавщица длинным острым ножом виртуозно нарезала толстенную колбасу, перевязанную верёвочками. Тонкие пластинки колбасы с белым жирком безумно вкусно пахли. А если после прогулки, да ещё на магазинной бумаге, с булкой и сладким чаем, это вообще праздник вкуса.

   Вечером из гарнизона вернулся пьяненький отец семейства. На молчаливый вопрос жены, весело ответил.
   — Моя дорогая. Наше длинное путешествие из Германии благополучно закончилось. В гостинице проторчим, как минимум, год, а возможно и больше, так что устраиваемся на долго.
   — Да, — удручённо ответила боевая подруга, Германии останется в памяти как нереальный сон. Двухэтажный домик с садом, просторная кухня с камином, три спальни, туалет с ванной. Одним словом, — Здравствуй Родина!

   Сейчас уже мало кто помнит что такое советская гостиница. Это не Hotel, с удобствами. Советская гостиница это чудовищная, ничем не убиваемая вонь, хоть противогаз натягивай. Букет из запахов мужского пота, вони обосранных, обсосанных общественных туалетов, доблестно облёванных общественных умывальников. Через тошнотворную мглу пробивался острый запах хлорки, скандальные матюги громкоголосых уборщиц, звон собираемых бутылок. Очень скоро вся одежда пропитывалась этими запахами...
   Место и гостиницах можно было получить только с предъявлением «Командировочного Удостоверения» и то не всегда. Привели мужика в комнату, пальцем на койку, — твоя. Счастливый командированный вдохнул вонь заношенных носков соседа по кровати, алкогольного и табачного перегара, чемоданчик поглубже под койку и побежал по делам службы. Вернулся на завод, сдал в бухгалтерию финансовый отчёт и обязательно поделится с товарищами по работе.
   — Ну мы в последний день и нажрались...

   Чтоб детей не таскать по общественным рукомойникам, мама в комнатке протянула верёвочку и повесила занавеску, поставила там ведро с чистой водой, на табуретку тазик, рядом «помойное» ведро. Мыли руки из ковшика, одной рукой поливать на другую. С этой несложной процедурой у Вити возникла серьёзная проблема. Скользкий кусочек мыла каждый раз булькал в помойное ведро. Витя рукой шариться, поймал, потащил вверх, а обмылок из ладошки выпрыгнул, бульк и опять утонул. Начинай всё сначала. Мамка не видит чем он там за занавеской занимается. Орёт.
   — Ты что там кораблики пускаешь? Кушать иди. Стынет суп, примус за тебя второй раз разжигать не буду.
   Витя послушно выходит, рукава рубашонки мокрые, подходит к столику, а папка, строго так, — хорошо руки помыл?! Папка, сын врача, его с детства приучили следить за чистотой рук. Витя стоит, не знает, что ответить, его руки мытые или нет. В душе конфликт, врать папе с мамой плохо, скажешь правду про мыло на дне помойного ведра, подзатыльник получишь. Вертайся к ковшику с водой, начинай всё сначала. А жирок в супе стынет и совсем скоро уже будет противно есть. Хорошо, когда папка сутками на манёврах, можно без мыла мыть, мамка не проверяет.

   Покушали. Папа с газетой на кровать. Витя под стол поиграть с солдатиками, мама с Валей в общественный туалет посуду мыть, мусор выносить.

    3.62  7 НОЯБРЯ 1950 года. О ПРОЛИВАХ  БОСФОР  И  ДАРДАНЕЛЛЫ

    Подполковник, по случаю праздничка Революции, пригласил к себе двух офицеров посмотреть с балкона парад военного гарнизона, выпить, закусить и в непринуждённой обстановке обсудить служебные вопросы. Хозяйка на керосиновом примусе постаралась от души приготовить угощения. Столик между кроватями, сели, в тесноте, да не в обиде. Первые обязательные тосты за товарища И.Сталина, за Революцию, за однополчан. Разливая водку по гранённым стаканам, выпивая и закусывая гости с душевной теплотой, искренне хвалили хозяйку.

   Зазвучали фанфары, команды на проведение парада. Все вышли на балкон. На трибуне руководители города, звёздные генералы.
   Для любого офицера фанфары и команды на марш звучат в душе песней.
     Парад...!  Смирно...!
     К торжественному маршу... По батальонно...
     Дистанция на одного линей-но-го!
     Первый батальон...  Прямо!
     Остальные нап-ра-во...!

   Грянул марш военного оркестра, под барабанную дробь, плечом к плечу чеканя шаг пошли солдатики. Невозможно равнодушно наблюдать как в парадной форме, строевым шагом идут войска. В груди чувство гордости за Родину, за вооружённые силы.
Витя с Валей прижались к балконным перилам и с непередаваемым восторгом смотрели на военный парад. Кто-то из офицеров потрепал Витю по голове.
   — Ну что, нравится?
   — Да! Очень. И я хочу стать офицером. Буду маршировать по этой площади...
   — Ну а ты, Валюха, кем станешь.
   — А я выйду замуж за офицера и буду с ним жить в гарнизоне...

   Войска прошли, военный оркестр следом. Пошли колонны рабочих промышленных предприятий, девушки текстильной фабрики и других организаций.
Зазвучали здравицы в честь трудовых коллективов.
   Гости ещё постояли, покурили, с балкона побросали окурки и вернулись к столу. Алкоголь основательно ударил по мозгам, завязались откровенные разговоры о событиях вокруг Пролива Босфор и Дарданеллы.
   — Наш вождь И.Сталин считает ситуацию с проливами неправильной. Советский Военно-Морской Флот должен беспрепятственно выходить из Черного моря в Средиземное и свободно возвращаться. Турции с Англии "держит за горло большое государство". Такая позиция неизбежно приведёт к вооружённому конфликту. Пора уже разобраться с этим лживым южном соседом. К границе с Турцией перебрасываются войска, фронтовая авиация, эшелонами подвозят танки, артиллерию, батальоны комплектуются офицерами с фронтовым опытом...

   — Турка, тоже не лыком сшит, зорко следит за сопредельной территорией. Предпринимают ответные меры. Их самолёты ежедневно барражируют вдоль границы с СССР, анализируют, фотографируют.

   — Пограничники рассказывают, контрабандисты получают информацию от родственного населения Армении. Трудно доступными горнолесными тропами перебрасывают через границу оружие. В разных местах создают "схрон" с боеприпасами, средствами связи. В наши руки попадаются инструкции с подробными указаниями как нейтрализовать руководителей города, убивать офицеров, сотрудников милиции, создавать хаос на дорогах, обстреливать и устраивать завалы на пути движения воинских колонн. В бою с контрабандистами гибнут наши пограничники. Недавно погиб отважный пограничник, капитан Гаврилов, мы все его хорошо знали, светлая ему память.
   Евдокия Ивановна, вся на нервах.
   — Поломойки в гостинице между собою рассказывают. В тёмном переулке солдат погранвойск остановился пописсать, из темноты напали, пытались захватить его оружие. Пограничник оказался молодцом, вывернулся, выхватил шашку и порубал нападавших. А ещё говорят командированный наш русский мужик, наладчик ткацких станков из Иваново-Вознесенска шёл с фабрики, ножом пырнули, карманы обчистили. Умер мужик, не спасли. А с девчатами как поступают?! Оргнабором из России эшелонами везут молодых девчат работать на фабрике. Девчата второй смены идут в общежития, так их подстерегают, ножом угрожают, кидаются насиловать.

   Майор Петров посмотрел на раскрасневшуюся Дусю, покачал головой.
   — Знаем мы всё это. Диковатое население, неграмотное, читать писать по-русски не умеют. Только у меня вопрос в другом, если мы готовимся к войне, зачем сюда вагонами везут фабричных девчат? Случись война, девчонки станут первыми жертвами боевиков. Населения здесь своего достаточно, война их не тронула, как жили, так и живут. Им и работать на текстильной фабрике.

   Капитан Волков, посмотрел на Валю, покачал головой.
   — А тогда скажите мне, я тупой не понимаю. Зачем офицеры с собой везут детей?  Мы уже В 1941-м через такое прошли. Фашисты у границы концентрирует дивизии и никто не приказал вывезти с пограничных застав женщин и детей.
   Подполковник задумчиво ответил.
   — Нельзя было. Приказ был, на провокации не поддаваться боялись Гитлера спровоцировать. Поэтому и оставляли на границе женщин и детей.

   Капитан Волков, резко.
   — Наши солдаты уже под огнём противника, а командиры не знают что делать. Приказ Оружие не применять. Ответил по врагам - под полевой трибунал.

   Подполковник.
   — Планировали бить врага на его территории. Я перед войной на Ижорском заводе работал, изделия из брони поставляли на новую границу. Мне рассказывали, что со старой линии обороны оборудование демонтировали, перетащили на новое место, а собрать не успели. В итоге обученная и отмобилизованная армия без укреп районов попала под танки и бомбы авиации. Сколько народу положили, сосчитать невозможно.

   Майор Петров.
   — К войне надо заблаговременно готовиться, строить бомбоубежища, население должно знать что делать и где прятаться. Иначе и здесь турецкая артиллерия с гор достанет по нашим войскам, когда наши женщины с детьми побегут на вокзал к поездам, артиллерия ударит по городу. Диверсанты жалеть никого не будут, взорвут железнодорожные пути, туннели завалят!

   Евдокия Ивановна прижала к себе Валю и посмотрела на подполковника.
   — Это что ж, мне с детьми турки погонят в оккупацию?

   — Не нервничай, моя дорогая, в турецкий гарем тебя не продадут. Генштаб имеет детальный План. Танки наши пройдут сотню километров, окопаются, встанут в оборону. Начнём громить арабов, Израиль станет нашим плацдармом. Пойдём дальше на «Баб эль Мандепский» пролив.

   Офицеры тут же возразили.
   — Ну как сказать. Если там, наверху, думают, что советские войска пройдут через Турцию, как "нож сквозь масло", это большая ошибка. По берегам Пролива сложный рельеф местности, масса тюркского народа, жилых построек. Пехоте на танках придётся давить всех.  Только мусульманин, не европеец. Это в европах, бюргер увидел наш танк, белую простыню в окно и всё. Для него война закончилась. Нашим танкистам пиво наливают и денег не берут. Мусульмане, они другие, мстить будут, детям и внукам накажут, убей гяура...

   За столом наступило молчание, каждый задумался, не сболтнул ли что такого, за что погонны сдёрнут. Витя негромко, но отчётливо сказал.
   — И я на войну. Разведчиком буду. Посмотрю в бинокль и расскажу командиру.
Детский комментарий вызвал весёлый смех у захмелевшей компании, мужики пошатываясь, вышли покурить на балкон, посмотреть на продолжающуюся демонстрацию трудящихся. С трибуны уже уставший женский голос продолжал выкрикивать Здравицы и Лозунги.
   — Да здравствует КПСС!
   — Да здравствует Ум, Честь, Совесть нашей эпохи!
В ответ колонны трудящихся взрывалась громогласным ответным УРА-УРА-УРА!

   Покурили, вернулись к столу, разлили по гранённым стаканам водку, выпили, закусили остывшими пельменями и разговор перешёл о службе.

   А мы поразмышляем о войне СССР с Турцией. Статус пролива Босфор регулировался «Конвенцией Монтрё», согласно которой Турция имела право перекрыть движение иностранным военным кораблям, блокировать выход Черноморского ВМФ на Ближний Восток.
   В ноябре 1940 года, на переговорах с министром иностранных дел Германии Риббентропом, Нарком СССР В.Молотов поднял вопрос о советской военно-морской базе в районе проливов Босфор и Дарданеллы. Берлин отклонил обсуждение этого вопроса.
Победа над Германией позволяла И.Сталину вернуться к теме беспрепятственного выхода советского военно-морского флота в Средиземное море. Был и формальный повод объявить войну Турции, союзнику Германии. В катастрофически трудное время 1941-1942 года, Турция сконцентрировала на южной границе СССР миллионную армию головорезов, угрожая изменить ход войны в пользу Германии. Только летом 1945 года, И.Сталин не решился объявить войну Турции. Понимал, союзники не позволят. Авиация союзников на аэродромах Ирана угрожали сжечь бакинские нефтяные месторождения и город Баку с нефтеперегонным производством. Удары бомбовозами могли превратить Апшеронский полуостров в полыхающий факел.
   К поставленной цели пошли более сложным путём. Ставка была сделана на Турецкую Рабочую партию, ориентированную на СССР. При активном содействии советской агентуры Рабочая Партия Турции должна была победить на выборах и «просить» СССР оказать военную помощь. Закавказский Военный Корпус незамедлительно вступает на территорию Турции, военно-морской флот входит в Проливы Босфор и Дарданеллы.
   Одновременно надо было решить вопрос о ликвидации с территории Ирана авиабазы Британии. Ликвидировать режима Шаха Пехливи. Для этого на территории Иранского Азербайджана стали готовить вооружённое восстание, под натиском оппозиции  режим Шахиншаха Мохаммеда Реза Пехлеви должен был рухнуть вместе с британскими военными базами. Новая власть «просит» СССР оказать помощь, Закавказский Военный Корпус незамедлительно вступает на территорию Ирана.

   3.63 ГОД 1951. ОФИЦЕРСКИЙ  ДОМ  КАК СТАРАЯ  КРЕПОСТЬ

   В комнатушке гостиницы подполковник с семьёй ютились более года. В один прекрасный день, отец семейства приехал со службы раньше обычного и с порога громко.
   — Дорогие мои! Кто отгадает, что у меня в кармане? Получит шоколадку.

   Посыпались разные версии. Нет, дорогая моя, не премия. И Валя ошиблась, не билеты в Дом Офицеров на спектакль. А что Витя скажет? Новый пистолет? И Витя не угадал.
   Весь сияющий радостью, подполковник достал ключ и передал жене.
   — Нам выделили квартиру. Сейчас начинаем собираться, а завтра уедем из гостиницы. Старшему офицеру передадут, живёт в «Ленинской Комнате» казармы. Жаловался,- не могу жену обнять, стесняюсь. Со стены на нас сурово смотрят Ленин и Сталин.

   От такой радостной новости, все хороводом запрыгали от счастья. Как стали собираться, мама родная, сколько же за год вещей прибавилось. Пришлось сбегать в ближайший продуктовый магазин за картонными коробками. Всё сложили, а утром как проснулись, сдали по описи казённое бельё с разводами чёрного штампа.

   Квартира была в большом трёх этажном доме «времён очаковских и покоренья Крыма». Дом этот строили ещё царские военные архитекторы, вероятно в то же время когда и две пограничные крепости.
   Водопровода и канализации в квартирах не было. Круглосуточно работала общественная баня. В доме находилась и хлебопекарня «на дровах», по утрам распространялся изумительный запах свежеиспечённого хлеба, сладких булочек и бубликов.
   В центре двора чугунная колонка, из которой вытекала чистая, удивительно вкусная вода и в жару прохладная. Подставляй ведро, рычагом вверх-вниз и набирай полнее и по ступенькам беги наверх.
   Со двора все три этажа дома опоясывались широкими деревянными верандами, которые соединялись деревянными лестницами. На веранды выходили окна и двери квартир. Под нижней верандой первого этажа для каждой квартире полагался удобный Keller или по-русски подвальчик. Хранить дровишки, уголь и прочий хлам. При советской власти подвальчики посчитали «буржуйским» излишеством и передали близлежащим магазинчикам под продуктовые и овощные склады, в связи с чем, крыс в них развелось немерено. Дровишки и уголёк советские офицеры складировали в комнатах у встроенных каминов, которые в зимнее время обогревали жилое помещение. Толстенные внешние стены из вулканического туфа хорошо держали тепло.

   В бытность господ офицеров, въехать во двор можно было через массивные распашные ворота. Безымянные кузнецы виртуозы украсили ворота кованым орнаментом, с пиками, узорами высокого художественного уровня. У ворот в стене сохранилась ниша для будки часового. Солдат открывал и закрывал ворота, строго следил, чтоб никто из посторонних не заходил без письменного приглашения.
   За три десятилетия народной власти, реликт кованого искусства был изрядно покорёжен и основательно покрыт ржавчиной. Ретивые домоуправы, типа тов. "Швондера" постарались выдернуть это "буржуйское наследие". Но не тут-то было, ворота при строительстве глубоко вмонтировали в капитальные стены. Подёргали, помяли железо и на радость пацанам бросили революционную затею. Дети советских офицеров облепят ворота и катаются. Ржавые, покорёженные петли издавали громкий отвратительный скрежет. Из ближайшей квартиры выскакивал взбешённый мужик в военном кителе на голо тело, в галифе без сапог и за пацанами. Скажем так, ни одному военному механику и в голову не приходило принести банку с машинным маслом и густо смазать петли. Нацеленные на разрушение «старого мира» о таком и подумать не могли. Мальчуганы врассыпную, попался под крепкую армейскую руку, получил хорошую затрещину.
   Здесь надо сразу пояснить, по неписанному правилу офицерского дома, мальчики никогда не жаловались, мамка узнает, разбираться не будет, влепит ещё одну затрещину. Виноват, беги, получил по соплям, не скули.

   В противоположной части внутреннего прямоугольного двора был садовый участок, в прошлом для жён и детей офицеров. Участок секвестрировали городскому начальству и отделили высокой каменной стеной. Пацаны взбирались по стене на самый верх. Бывало кто-то срывался, падал на камни брошенные строителями. Начинался переполох, пацана на руки, попутное авто до больницы к хирургам. На какое-то время мальчуганы переставали лазать. Вселялись новые семьи офицеров, следующего пацанаа дожидались брошенные под стеной камни.

   Возможно в этом доме крепости жила семья военврача русской армии Konstantin von Knipper, упомянутого в нашем историческом обзоре. Жаль только старой «Домовой Книги» уже не было. Её толстыми страницами удобно было разжигать камин.

   Квартира подполковника была из двух больших комнат. Высокие потолки, широкие окна. Между комнатами высокая двустворчатая дверь. Была ещё одна комната без окон и дверей, проходной закуток. В комнатке от старых жильцов стоял длинный, узкий столик, на который можно было поставить ведро с чистой водой, тазик для мытья посуды, керосиновый примус и керогаз. На гвоздях вбитых в стену висел бачок для умывания «МойДоДыр», под ним на табуретке ведро с грязной, мыльной водой. Такие несуразные комнатушки образовывались когда многокомнатные квартиры перестраивали без проекта. Делили квартиры как подсказывало пролетарское чутьё, нужно было вселить в дом как можно больше офицеров. И не ропщи товарищ офицер, вставай с продавленной, скрипучей кровати, облегчись в помойное ведро, ставь на примус чайник, заваривай ячменный кофе. Наколотил с сахарной головки кусочки, подсластил кофе, закусил шматком сала с хлебом, папиросу в зубы и гарнизон служить мировому пролетариату. А позовёт труба в бой, умри за счастливое будущее всего человечества.

   Для завершения характеристики офицерского дома пару слов о катастрофическом землетрясении в Армении, которое назовут «Спитакской Трагедией». В 1988 году под ударами подземной стихии рухнули хрущёвские жилые пятиэтажки, которые проектировались выдержать взрыв ядерной бомбы. Городские микрорайоны превратились в поле холмов битого бетона, кирпичей, исковерканной арматуры, дерева. Я старался не пропускать репортажи из Армении. Молодой генсека СССР М.Горбачева с супругой Р.Максимовной с неподдельным ужасом смотрели на завалы раздробленного кирпича, под которыми тела советские граждан. В одном из эпизодов о Ленинакане показали старый дом крепость, стоял как вкопанный. Рухнул только подъезд с пекарней, но весь дом устоял, сохранил жизни жильцам.

   3.63.1 ОБЩЕСТВЕННЫЙ ТУАЛЕТ, КАК МАРКЕР СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ

   Под верандой первого этажа стояли три дощато фанерных туалета с чугунным постаментом над дырой в преисподнюю. Никто уже не знает какими были туалеты во времена господ офицеров и их милых дам. При красных командирах, это было что-то, с чем-то.
   Всё лето в кабинках вонь несусветная, не смолкающий гул зеленоглазых мух. Сел голой задницей над дыркой, кряхтит, тужится, а тут жирная крыса не спеша мимо пробежала и исчезла в завалах бесчисленного хлама. Увидел серую, замри, не дразни. Одни шуганул пробегавшую крысу, а она прыгнула и вцепилась в писюн. Ужас то какой!
   Один раз в год, летним днём заезжала асенизаторная машина бочка с насосом. Водила смайнал шланг в дыру, включал насос и содержимое «подземной кладовой» с гулом, брызгами и вонью побежало в бочку. Мотор натружено коптит, вонь из бочки обволакивает этажи, зависает в квартирах.

   Зимой кабинки от замёрших бугров фанерная дверь, на крючок не закрывалась. Мамочки из детского горшка выплеснет содержимое в дырку, сама присядет на постаменте, а из преисподней сквозняком тянет. Офицеров, привычных к полевой службе, такие сортиры вообще не смущали и только когда их боевые подруги начинали закатывать истерику, — «-сижу, мол, понимаешь, а мне в жопу холод дует», мужики обращались с жалобой к заму по тылу. Из жилконторы появлялся специалист давно не бритый и не стриженый плохо понимавший по-русски. Постучит ломиком, совковой лопатой вжик-вжик, дверью поёрзал, крючок накинул и работу закончил. Покурил, потоптался и ушёл. И так, из года в год, никто ничего не делал, чтоб как-то стало лучше.

   Пацаны имели вескую причину сбежать во двор. Мам, я сортир и побежал во двор. Сидит, глядит в приоткрытую дверь, интересно что во дворе происходит, кто из пацанов гуляет. А тут в проёме двери сапоги встали, морда в гримасах заглядывает.
   — Шкет, выходи быстрее, я шас абасрусь.

   Мальчуган понимает, дядька не шутит, надо быстро «очко» уступить. Сам-то давно уже просто так сидит. Приподнялся... Эх, газетку забыл прихватить. Пальцем в попу и прочертил по стенке полоску, ещё раз и ещё полоска.
   Вышел из сортира, руки об что-то потёр и вприпрыжку к своим дружкам.
   — Колян! Грызть будешь?
   — Давай... Стоят и дружно семечки лузгают.Семечки в рот и грызут, пальцами помогают.

   Вообще в СССР было странно презрительное отношение к общественным туалетам. Под ногами грязь, вонь, не просыхающие лужи мочи. Один на корточках стены разглядывает.
   Стена в советском туалете была народной стенгазетой с искромётным юмором, порнографические рисунки с предложениями бесплатного секса.
   Другой стоя облегчился, спичкой чирк, прикурил, затянулся и дальше пошёл. Кто-то заскочил, всосал с горла чекушку водки. А как иначе, домой принесёшь жена наорёт, в сквере присядешь на лавочку, милиционер с дружинниками поймают.

   Студентом второго курса института родители мне позволили слетать к родственникам в Москву. Бродил по улицам, по музеям, купил в метро билет на концерт в Кремлёвском Дворце. В антракте сходил в общественный туалет и был просто шокирован чистотой, свежим воздухом, чистыми бумажками на бронзовых крючках. Признаюсь, поверить не мог, что такое вообще имеет место быть.
 
   3.64 ДЕТЯМ  ВОЙНЫ  ВСЕ  ИНФЕКЦИИ  В  ПОДАРОК

    Набегаются мальчуганы, по домам не расходятся, сядут в кружок семечки грызут, леденцами угощаются, кашляют друг на друга, вирусами обмениваются.
   Инвазия глистами заболеванием не считалась. Зачесалось у пацана в попе, это аскарид из ануса выполз яйки отложить, своим глистёнкам жизнь дать. Малец через штаны всунул палец в задний проход где чешется и если не прошло, к мамке бежит. Мамка штанишки сдёрнула, бумажку треугольничком свернула и поддевает из попы аскарида, ух какого длинного подцепила, еле вытащила.
   Витю привезли в Ленинакан совершенно здоровым шестилетним мальчиком. Здесь стал цеплять инфекции гулявшие среди детей и подростков. Переболел скарлатиной, корью, краснухой, оспой. Волдыри мама «Зелёнкой» обмажет, терпи не чешись и иди гуляй. А то сразу две инфекции схватят, детский организм к ночи разогревается до сорокоградусной температуры, тело горит как в печке, щёки красные, рот сухой.
Особенно доставала не проходящая ангина. Мамки своих сами лечили, водкой смочит марлю, на горло прилепит, сверху непромокаемую бумагу и шерстяной шарф накрутит, аж не продохнуть.

   Витя просыпался от ощущения, что у постели кто-то стоит. Глаза открыл, а в темноте на него «Страшила» смотрит, знаки подаёт,
   — Вставай, я за тобой пришёл...
И так каждый раз, тельце заполыхало огнём и Оно откуда-то появится и стоит у кровати, на Витю смотрит. Страшно до ужаса, Витя хочет позвать маму, не может, горло сухое, язык не шевелится.

   Мама, чувствует, встанет в ночнушки, на руки и в кухонный закуток. Папу ночью нельзя беспокоить, ему рано вставать, у него манёвры назначены.
На керосинке согреет стакан молока, туда же ложку мёда с маслом и к сухим губам, пей. Вите противно смотреть как масло в молоке плавает, но пить надо. Выпил, осоловел, мама в постели вторым одеялом накроет, посидит, подождёт. Мальчуган согрелся, затих и заснул, а она притулится где-то на кушетке солдатским одеялом накроется и дремлет. К папе в постель не возвращается, его нельзя беспокоить.

   К утру температура спадёт, мама мокрую рубашонку поменяет на сухую и лечит народными средствами. Ноги в горячую ванночку с горчицей ставит.
   Терпи казак, атаманом будешь. Витя стонет, но терпит, выдернул ноги из маминых рук, а ноги красные от ожога. Мама довольна, если кожа красная, значит лечение на пользу. Следующая процедура дышать паром с картофельными очистками. В кипящую воду картофельные очистки, голову нагнула над ведром, сверху одеялком и дыши.
Острая фаза проходила, температура спадала до 37,1гр., ниже не падала. Инфекция стекала в бронхи переходя в хроническую форму. Мальчик от кашля захлёбывается, аж слёзы из глаз вылетают. Папка на маленького сына кликуху «кашлюн» повесил.
   Рычит. Где ты только столько заразы хватаешь. Заткнись уже, спать не даёшь, мне рано утром в гарнизон ехать.

   Врачи педиатры по домам не ходили, лечение придумывали сердобольные соседки.  Одолевают своими советами.
   — Да ты чо, Дуська?! Твой закашлялся совсем. Наши бабы уже своих полечили.
   — А как они полечили?
   — А ты чо! Не знаешь как?! Керасином (керосин) лечим, все балезни как рукой сымает...

   Мамка наслушается и во все тяжкие. Вымыла стеклянную банку мылом и в керосиновую лавку к старому армянину. Мне «свежаго керасинчика».
   Армян уже всё знает, с пониманием головой качает, — тебе лэчит будэш, я свежий наливаю, дароже будэт.
   Мамка на всё согласна. Усадила Витю и Валю, налила в столовую ложку керосина. Первым взялись лечить Витю. Сердобольная соседка жена капитана ассистентом присутствует, подсказывает как правильно.
   — Глатай. Быстра! Вроте не держи.

   Едва керосин из ложки слили в рот, Витя выплюнул эту гадость на мамину кофту, ещё истерику закатил, — папе расскажу. Перепуганная мамка, понимает, ей конкретно достанется. Орёт.
   — Идиот!  Иди, болей дальше и чёрт с тобой!

   Вот тут-то на бедной Валюхе отыгрались. Досталось двойная доза керосина, ей некому жаловаться, она папке чужая, приёмная. Мамина дочка.

   Летом, как бы болезни уходили, а с осени всё повторяется. Скоро в первый класс идти, болеть никак нельзя, оставят на второй год. Мама запилила мужа, — отвезти сына в военный госпиталь, покажи врачу.

   Хирург внимательно посмотрел горло.
   — Надо немедленно удалять этот рассадник инфекций. Откладывать не будем.

   Полистал записную книжку и назначил день операции. Папа перепоручил всё маме, ему в этот день в гарнизоне надо быть, внеплановая проверка. В назначенный день завели в свободную палату, посадили на кушетку. Ждите. Хирург освободится, придёт. В палату вошёл солдат, в больничной пижаме, молча сел на табуретку и уставился на Витину маму. Следом озабоченный хирург быстрыми шагами.
   Кивнул, солдат сильными руками подхватил Витю, посадил себе на колени и прижал. Хирург рядом на краешке табуретки.
   — Ну боец, тебя как зовут?
   — Витя.
   — Геройское у тебя имя. Ну-ка Витя, открой рот, посмотрю, что там у тебя болит.
   Витя понимает, сейчас горло резать будут. Зубы с губами сжал, да так, что рот ему не откроешь. Доктор ласково.
   — Да не бойся. Солдатом хочешь стать?
   Витя кивает.
   — Да! Танкистом.
   Хирург кивает головой.
   — Ты молодец. Только вот что я тебе скажу, в танке рот надо держать открытым, иначе выстрел бухнет и оглохнешь. Понимаешь меня? Давай, покажи, как ты в танке будешь рот открывать.
   Витя открыл рот, солдат прижал тельце, не дрыгнешься. Хирург накинул на гланду  петлю, чик и обрезал. Тампон с раствором в горло, смазал, встал и быстрыми шагами ушёл по своим неотложным врачебным делам. У хирурга работы выше крыши, фронтовики с застарелыми ранениями страдают.
   Витя, как сидел, так и остался сидеть на коленях у солдата. Через какое-то время хирург заскочил, сел рядом и говорит:
   — Витя, открой рот, я посмотреть должен, что у тебя там творится.
   Витя помнит, как его надурил доктор, сжал губы, головой качает.
   — Нее!
   Хирург уставшим голосом:
   — Понимаешь, какая проблема. Я у тебя в горле марлю оставил. Если сейчас не вытащу, проглотишь, из животика будем больно вытаскивать.
   Витя понимает, — врёт, рот сильнее сжал и на маму смотрит. А мама качает головой.
   — Давай, открывай рот, там в марле ещё и маленькие ножницы. Проглотишь совсем тебе больно будет.
   Витя маме верит, открыл рот. Боец тельце прижал, хирург петлёй чик и нет второй гланды.
   — Всё, пацан, бывай здоров! Больше болеть не будешь.

   Такие вот были хирурги фронтовики, быстро по-деловому и в любых условиях. Хирург проинструктировал, что сегодня завтра делать, вышел, но вернулся.
   — Мамочка обязательно свозите мальчишку на Чёрное море, лечение закрепить надо. Морская вода поднимет иммунитет.

   Витя полежал часок на кушетке и с попутной "Санитарккой" до дома. Мама сбегала в ближний магазин за мороженым, «рану приморозить». Мороженное, которое всегда под запретом, сейчас уже можно. Это же такого счастье, просить не надо, мамка сама принесла мороженного!
   Ещё помаялся пару дней дома и во двор. На свежем воздухе скорее заживёт. Гоняй с пацанами вниз вверх по верандам и лестницам, играй в прятки догонялки, в казаки разбойники. Кто-то орёт во всю глотку: - «Поливалка» едет!
   Ватага выскакивает на улицу и бегом туда, где машина поливает асфальт чистой водой. Бегут за машиной, водила в зеркало смотрит и хитро улыбается. Притормозил, дождался ватагу, как даст струёй. Все мокрые счастливые с визгом врассыпную шлёпают по лужам. Дети войны беготнёй до изнеможения укрепляли свой иммунитет. Это был верный путь к спасению, выжил, переборол инфекции, живи дальше, не справился, значит судьба твоя короткая.

   Каменный Страшила всё детство приходил к Вите по ночам, когда одолевала высокая температура и только к подростковому возрастк исчез и больше уже никогда не появлялся. Что это такое было, Виктор случайно узнал через много много лет...
   
   3.65  "МИШКА-МИШКА,  ГДЕ  ТВОЯ  УЛЫБКА, ПОЛНАЯ  ЗАДОРА  И  ОГНЯ..."
   
   Дворовые пацаны сели в кружок, травят Байки новенькому, пересказывают по эстафете всё, что им раньше рассказывали...
   — Витёк, а ты видел крюк в потолке вбитый?! На нём казаки подвешивали турецких шпионов. Палками били, допрашивали, — зачем шпионить пришёл?
   — Пацаны, которые здесь раньше жили, видели, как с чердака спускались костлявые приведения. Это турецкие янычары приходят с «того света» отомстить казакам за своих товарищей. Казаки всегда успевали попрятаться кто куда, скелеты поищут и уходят через подземелье. Их даже наш дворовой пёс «Кузя» боится. Как учует что они с чердака спускаются, задерёт голову и воет на луну. Утром перепуганные тётки меж собой шушукаются, — не спроста Кузя под утро выл, — к покойнику.
   — Правда Кузя?
Дворняжка Кузя всегда рядом с пацанами, услышит своё имя хвостом вильнёт и ласково тявкнет.
   — И ты Витёк, увидишь такое, сразу убегай или спрячься, иначе тебе "амбец".
   — Во дворе в каком-то чулане есть тайный подземный ход. В случае нападения через сарай можно незаметно уйти к речке Арпачай, а там недалеко наши крепости стоят. Только никто этот подземный проход найти не может....

   В шесть часов вечера в доме включалось электричество, в окнах вспыхивали лампочки, мамки выходили на веранды и с разных этажей выкликивали своих сынков.
   — В о в к а, домой!!
   — С а ш к о, домой!!

Услышал мамка зовёт, бегом в туалет и домой. Если пацан появился «ниоткуда», друзья ему очень сочувствовали.
   — Колян, ты где был? Тебя мамка искала, орала как бешеная, — я ж его убью!

   Мальчуган съёживался, знает, получит дежурную затрещину. Голову в плечи и пошёл, скинул сандали и к бачку «Мой-До-Дыр», кое-как ополоснул руки и к столу. А мамка с порога ему вопросы задаёт, всё допытывает.
   — Чо сегодня во дворе опять натворили? За что на вас тётьгаля наорала?
   Откуда фингал под глазом? С кем опять подрался?
   Что на этот раз не поделили?

Пацан слушает, а сам рот набивает вкусненьким со сковородки, набил так что щёки надулись. Не прожевать, ни продохнуть, ни слово сказать. Мама смотрит на сыночка и пальцем из рта выковыривает еду. Что осталось проглотил, глаза закрыл, голову на стол и заснул. Так вот и росли дети, рождённые во время войны и в год Победы.

   Мальчуганы по домам разошлись, а нижней веранде собираются старшеклассники. Девчонки и мальчишки весело толкаются, подтрунивают друг друга, догоняют дать сдачу. Кто-то крикнет, — всем в «Ручеёк»!
   Встали парами напротив друг за другом, взяли за руки и к верху. Первый нырнул под руки стоявших, выбрал свою симпатию, второй пошёл... Каждый про себя думает, кто меня выберет, в этом вся фишка игры в «Ручеёк».
   Принесли патефон, поставили пластинку, звук зашуршал, игла затупилась.
   — У кого есть новая игла? Сбегай за новой.
   Пластинка запела весёлыми куплетами:
     «Мишка-Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня?
     Самая нелепая ошибка, Мишка, то, что ты уходишь от меня.
     Ну не надо, Мишка, я тебя по-прежнему люблю...»

   Под озорной голос певички мальчики приглашают девочек танцевать, пары двигаются, слегка прижимаясь друг к другу.
   После одиннадцати вечера электричество отключалось, становилось темно и тихо. Мальчики важно доставали из карманов отцовские плоские фонарики и расходились проводить девочек до квартир. У двери, как бы невзначай допускалось поцеловать её в щёчку и договориться сходить в кино или в парк. Ленинакан не был захолустным городком на южной окраине советского государства. Присутствие офицеров с семьями советской армии, поднимало статус городка. В гарнизонном Доме Офицеров гастролировали московские музыканты симфонических оркестров, артисты кукольного театра из Еревана доставляли большую радость детворе, зал хохотал до коликов в животе.
   Кинотеатр в центре города считался самым популярным местом для молодёжи. Один и тот же фильм крутили дней десять, а то и больше. Голливудские трофейные фильмы смотрели по два три раза о мужественных детях капитана Гранта. Несуразные и глупые эпизоды с Чарли Чаплином доводил зал до гомерического смеха.
   С замиранием переживали за красавца Тарзана, летевшего по лианам спасать красавицу Джейн от диких зверей. Короткие фразы Тарзана пацаны знали наизусть, легко складывали ладони к губам и громкими воплями подражали его призывным крикам.
   «Мосфильм» показывал про любовь, девчонки с замиранием сердца следили как переживает красавица доярка влюблённая в фронтовика тракториста. Бедная девушка вся в душевных муках, никак не могла сказать бесшабашному трактористу нужные слова. Убегала на ферму к своим теляткам поделиться с ними душевными страданиями. Большеглазые телята нежно слушали, а зрители плакали от сострадания, подсказывали с мест, что нужно сказать и сделать.
   В другом фильме смотрели как раскручивалась интрига между двумя председателями соревнующихся колхозов. Статный фронтовик, председатель колхоза, был влюблён в председателя соседнего колхоза. Всевозможные производственные ситуации никак не давали ему объясниться в любви.

   Валя, ходила на все фильмы про любовь. Смотрит, переживает до слёз, в душе у неё такое, о чём даже думать было непозволительно. В любовных грёзах, отрывала взгляд от экрана и посматривала на последний ряд кресел тёмного кинозала. Там, не обращая внимания на экран, сладко целовались парочки. И Валя ждала, когда мальчик, который за ней ухаживает, пригласит в кино. Скажет ей, Валюша, билеты уже все распроданы, в зале мест нет, я купил только на последний ряд. Пойдёшь?
Конечно она знает почему последний ряд. Для приличия заставит его уговаривать и согласится, против основного закона природы устоять невозможно.

   В воскресный день молодёжь в городском парке. Вход был платным, юноша старшеклассник доставал из глубоких карманов штанин несколько копеечек за два билета. Парк был спланирован архитекторами еще при строительстве первых русских крепостей, столетние деревья ровными аллеям, густо проросший кустарник с красными ягодами. По пути к танцевальной площадке мальчики приводили девочек в стрелковый тир. Тогда все должны были уметь метко стрелять. Иметь на школьной форме значок "Ворошиловский Стрелок" было очень престижно. Подружка с косичками тоже хотела пострелять кисточками по мишени из воздушного ружья. Парнишка, как бы невзначай, сзади прижимался к своей однокласснице, объяснял, как правильно целиться и как плавно нажимать на курок и не дёргать. Подружка, оттопыривала свою упругую круглую попку, пригибалась к стойке и начинала прицеливаться. Вся во власти своих непознанных чувств, её попка приятно млела от горячих прикосновений юноши и особенно от чего-то там, твердеющего в его широких штанинах. Играла в эту забавную игру, криво целилась в мишень, что бы пулька кисточка не попала в круг, а лучше, чтоб вообще мимо пролетела. А он, наивный переживал, ещё раз прижимался и объяснял как правильно попасть в мишень.

   От стрелкового тира, сплёвывая семечками шли на танцплощадку, где весь вечер играл духовой оркестр. Кавалер осторожно клал руку на талию и под «Амурские Волны» крутились в танце. Она, как бы невзначай, касалась его своей маленькой затвердевшей грудью, хотелось прижаться покрепче, но так нельзя было делать. Он мог о ней плохо подумать. Начнёт одноклассникам сплетничать и к ней уже долго никто из мальчиков не подойдёт. Закон целомудрия рулил в отношениях.

   Детвора без сопровождения взрослых до темна бегали по холмам и зарослям парка, домой еле приползали. В парке было совершенно безопасно, вооруженные патрули заглядывали во все дальние уголки просторных ландшафтов, у подозрительных проверяли документы, могли допросить, передать в комендатуру.

   Как-то Валька, доверчивая душа, тайно шепнула братику. Вить, наши девчонки в парк собираются, там смешной псих на лавочке что-то показывает. Идёшь с нами?
   Ну, как тут отказаться, любопытство берёт верх.

   В отдалённом месте парка сидел мужчина из местных и дремал на солнышке. Девчонки ватагой неслышно приближались и начинали между собой хихикать. Тип на лавочке, хитро зыркнет, вытаскивает из штанов пенис огромного размера, направляет на девчонок и онанирует. Девчонки, во все глаза глядят на раздувающийся мужской орган и цепенеют. А когда в их сторону что-то начинало брызгать, с визгом разбегались. Прятались в кустах досмотреть как псих корчится в муках оргазма. Глазки горят, весёлые побежали дальше.
   Витя за ужином рассказал, как они с Валей гуляли по парку и «случайно» встретили психа, который своим огромным писуном пугал девочек. Отец молча покачал головой, сообщил в комендатуру и Псих Онанист навсегда исчез.

   Зимой городской парк на долго покрывался снегом. Лыжи на плечо и вперёд, встал на лыжню и по склонам холмов. Ещё веселее с горки на санках, карабкайся по крутым склонам и вниз с горы, не удержался в седле так догоняй кубарем санки, за шапкой и рукавицами. С морозами и во дворе дома готовили каток, дружно вытаптывали снег, отсыпали снегом бортики вёдрами дружно заливали водой. К следующему вечеру ледяной каток уже был готов. Девочки на коньках «Снегурки» выписывали друг перед другом всевозможные фигуры, мальчишки на своих скоростных «Дутышах» шоркают по льду.

   3.65.1  НЕДОБРЫЕ  ПИСЬМА  ИЗ  БАКУ

   У подполковника служба складывалась не плохо, омрачали письма из Баку. Дедушка Макс в письмах жаловался на Славика, каждое новое, тревожнее предыдущего.
     "... Твой Сын, меня очень беспокоит. Учительница на него жалуется, нарушает дисциплину, дерётся в классе. Без ножа в кармане во двор не выходит, ещё немного и анашу начнёт курить. В мозгах блатная, тюремная романтика. Мы просто в ужасе от его жизненных авторитетов. «Вор в законе» или в «беззаконии», как правильно не знаю, это же потеря морали и человеческих ценностей. Не поленюсь повторить тебе. Внучонок не нашей породы, к музыкальному инструменту не подходит, немецкий язык не учит. Книги классической литературы в руки не берёт. Ему замечание, в ответ огрызается матерными словами. Славик, конечно, умненький мальчик, но повлиять на его воспитание, мы уже не в силах. Подростку нужен отец, ремнём по заднице отстегать. Постарайся поскорее забрать его.
   Я тебе старался донести простую истину. Нельзя жениться на первой встречной, это губительно для потомства. Твой сын глубоко печальный результат твоего легкомыслия. С ним большой вопросом продолжение нашей фамилии."

   Илья отложит письмо в сторону и с глубокой озабоченностью размышляет. Почему всё всегда не так. Стараюсь жить по закону, а жизнь только пакости подкидывает. Для его благополучия оставил в Баку, а сына могу потерять. Успокоится, пишет Славику письмо, всегда по-доброму, ласково, как он любит своего мальчика, о том, как все его с нетерпением ждут в Ленинакане. Предостерегает от опрометчивых поступков и, между делом, каждый раз напоминает. Я тебя фактически выдернул из рук немецких диверсантов, отправил из блокадного Ленинграда в Баку не для того, чтоб тебя по тюрьмам сгноили...

   С окончанием учебного года поехал за сыном. Привёз. Начались проблемы. Как-то пришёл старшина, грудь в орденах, уважаемый во дворе фронтовик разведчик.
   Товарищ подполковник, ваш старший сын, ведёт себя не по нашим правилам с пацанами задирается, ножом угрожает. С моим сыном жестоко подрался. Проведите с ним воспитательную беседу, иначе здесь ему рога обломают, а вам только неприятности по службе. Козырнул и ушёл.

   Отец собрал семейный совет и долго говорил о поведении. Приводил в пример офицеров царской армии, которые старались «не попасть в историю». Иначе дуэль на пистолетах или шпагах и кому-то смерть. Отказался стреляться, потерял уважение товарищей и уходи из полка с позором, от которого уже не отмоешься. И вообще сын мой я тебе так скажу, ты в офицерском доме. Профессия офицера убивать, понимаешь, уговаривать тебя никто не будет, изобьют до полусмерти и останешься инвалидом...
   Все слушали отца с открытым ртом. Валя предложила брату записаться  в Доме Офицеров на спорт. Она уже ходила на тренировки и серьёзно увлеклась модной тогда акробатикой, - выбери себе секцию по душе, тренируйся, дурь твоя пройдёт. Славик послушался доброго совета, стал ходить на спортивную гимнастику. Больше во дворе о нём плохого уже не говорили.

   3.66  "РАСКИНУЛОСЬ  МОРЕ  ШИРОКО  И  ВОЛНЫ  БУШУЮТ  ВДАЛИ..."

   Витина мама хорошо запомнила наставления хирурга. Вечером зудит, - Илюша, доктор сказал, Витю на море надо свозить. Сам подумай, на следующий год в школу. Начнёт болеть, уроки пропускать. В школе строго к этому, на второй год оставят. Ты же отец, в конце концов, сходи в «Военком», попросил путёвку. Нужель, за столько лет службы и за войну тебе путевку не выделют.

   В конце концов, подполковник под прессингом супруги заглянул в свой военный профсоюз. Нежданно встретил там однополчанина, танкиста по Третьему Белорусскому Фронту. Обнялись, посидели, поговорили, было что вспомнить.
   — Илья, дорогой, нет никаких проблем, пиши заявление, будут тебе путёвки. В один прекрасный день, приехал домой и гордо сообщил.
   — Дорогая. Вот тебе две путёвки в санаторий. Едем на 20 дней на Чёрное море в Сухуми. От такой новости, мама подхватила Витю и пустилась в пляс, распевая популярную песню Леонида Утёсова:
     «... Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали... Товарищ, мы едем далеко, подальше от нашей земли...»

   В начале летних школьных каникул вновь возник конфликт со Славиком. Упёртый пацан твёрдо решил бросить школу, стать передовым рабочим, строить социализм. Отец ещё раз с ним серьёзно поговорил.
   — Ну что же сын, коль у тебя такие намеренья, я тебя отговаривать не буду. Походи, поищи работу. Устраивайся и работай. Только сразу запомни, из зарплаты будешь в семью отдавать за питание, или живи в рабочем общежитие, питайся сам. Не маленький уже.

   Славик воодушевился, подбил для компании школьного товарища и вдвоём записались на стройку жилого дома. Вышли на работу, им к спине пристегнули деревянную полку, на неё накладывают кирпичи и пошёл по этажам. Армянский каменщик работал быстро, стены на глазах поднимались. У него план, зарплата. Орёт сверху.
   —Эй! Зачэмм медлено ходишь... Давай... Работай ээ...бистро!

   Весь день, вверх-вниз. Через неделю у парня навсегда пропало всякое желание стать передовым строителем коммунизма. Объявил отцу, решил уволиться, только отец жёстко пресёк желание уволиться.
   — Сбежишь со стройки раньше срока, как дезертира в тюрьму. В начале августа решим, учиться тебе дальше или пойдёшь в рабочие.

   Славка, парень волевой, всё осознал, вставал пораньше, позавтракал и бегом на стройку. Сердобольная мачеха, тётя Дуся закрутит ему в газету покушать в обеденный перерыв. Строго тогда было, опоздал на работу, под суд и в Сибирь на лесоповал, там тоже работяги нужны.
   Отец понимает, сын весь в напряжении, сна ему не хватает, откуда-то пригнал трофейный немецкий "Motorad" с педалями. Крутанул педалями, мотор заурчал и поехал на стройку. Уже не пешком.
   С Валей было проще, в школе её записали в пионерский лагерь на два сезона. Счастливая Валя умчалась с одноклассницами отдыхать на природе.

   Витина мама основательно готовилась ехать на море. Нагрузила два чемодана, от пола не оторвать и поездом до Сухуми. На привокзальной площади курортного городка курортный автобус, на стекле список «Дома Отдыха». Приехавшие с поезда глядели в список, находили свой санаторий и с чемоданами в руках втискивались в бусик.
   Водитель, красавец грузин, с умным видом оценивал неподъёмные чемоданы, пальцем показывал куда ставить. Водила, хлопнул дверью, мотор затарахтел, бусик несколько раз дёрнулся и покатили.
   Городок Сухуми очаровал с первого взгляда, улицы утопали в зелени, повсюду экзотические деревья, олеандры, кипарисы, эвкалипты, яркие цветы магнолии. Летний воздух был густо пропитан сладковато-пряным вкусом цветов. По тротуарам вальяжно фланировали загорелые весёлые курортники. Мужчины с военной выправкой, все в белых костюмах, папироска лениво на губе. Их подруги в шляпках с вуалью, в лёгких трофейных заграничных платьях обшитых бисером.
   Водила смотрел на офицерских дам, улыбался белыми крупными зубами и мурлыкал про девушку Сулико, любимую песенку И.Сталина.
«... Где же ты, моя Сулико? Сердцу без любви нелегко...  Сулико, моя Сулико...».

   У корпусов Домов Отдыха прерывал свою песню, громко объявлял название,виходим.  Счастливый народ, обгоняя и расталкивая друг друга, спешил оформляться в числе первых. В мозговой извилине простого советского офицера было чётко забито, — первым достанутся лучшие номера.
   У стойки строгая дама администраторша сосредоточено просматривала документы прибывающих. Смотрит в путёвку, сличает с документом и выдаёт ключ от комнаты. Счастливые пары суетливо хватали поклажу и разбегались по этажам. Подошла очередь подполковника. Протянул две путёвки, свою Служебную Книжку и паспорт жены. Администраторша и в руки брать не стала. Скосилась на худенького Витю, тихо стоявшего у маминой длинной юбки. Помолчала, о чём-то подумала и громко, чтоб её голос был услышан далеко по коридору, рявкнула.
   — А это ЧТО ещё такое...? Гражданочка, это ваш ребёнок?
   — Да, наш.
   — Отдыхающих с детями не принимаем! Здесь с детями находиться строго запрещено!Я не буду оформлять. Мамаша отойдите в сторону, не мешайте людЯм оформлять документы.

   Родители в глубокой растерянности и нервном замерли в шоке, глазами хлопают.
   — Как так. Да... Мы... Это...  Только за него сюда приехали. Перед школой здоровье на море поправить.

   Администраторша холодно глянула и безразличным тоном.
   — На местах должны были предупредить. В путевке всё написано, что можно, ачо нельзя.Отойдите. Не мешайте людЯм оформляться.

   Очередь офицеров фронтовиков с послушным видом "побитой собаки" глядели на администраторшу, боялись слово сказать, за старшего офицера заступиться,ретивой администраторше возразить. Скажешь против, поселит у туалета и нюхай говно весь отпуск.
   Побледневшая Евдокия Ивановна в полной безысходности ситуации, встала вплотную к стойке.
   — И что нам теперь делать? Как прикажете нам поступать?
   —Как хотите, так и поступайте? В путевках всё написано, отмечу "нарушение общего порядка". Шас «Кацо» крикну, чемоданы в руки и на вокзал.

   Это был финиш, ступор, звонкая пощёчина от администраторши, которая по статусу была информатором НКВД, имела право унижать подполковника бронетанковых войск.
Евдокия Ивановна не просто прошла "Крым и Рым", жёстко встала, чтоб никого к стойке не подошёл.
   —Буду стоять пока я не определюсь и никого не пущу.
   —Гражданка! Отойдите. Не мешайте работать. Товарищи, подходите, подходите...

   В пиковый момент накала страстей, как бы невзначай появилась уборщица с ведром и шваброй пол протереть. Приблизилась к ошарашенной мамочке и негромко, но очень доверительно.
   —Я помогу. Я вижу вы хорошие люди. Вам помогу, плохим не помогаю. Вам помогу. Ну как же, хорошим людям не помочь. Устроим мальчика. Не волнуйтесь. Поживёт у бабушки. Она с детями хорошо возится, её ещё "Сладкой Бабушкой" называют.  У ей на ночь будете оставлять, а днём вместе на море гулять. Хатка недалече, рядышком.

   Дуся испуганно покосилась на уборщицу. Та перехватила взгляд, губки поджала.
   — Да не боись, мамочка, домик чистенький, бабушка наша, русская, заботливая. Её за доброту душевную, дети уезжать не хотят. Думаете, только вы в такой ситуации. Решайте, мне домой пора, муж с работы некормленый.
   Родители переглянулись.
   —Да, да пошли, посмотрим.

Уборщица подхватила ведро.
   — До хатки провожу, а там сами сговоритесь. Чемоданы здесь ставьте, не волнуйтесь, не украдут.

   Домик с русской ласковой бабушкой оказался на удивление ухоженным, чистеньким. Шторки белые на окошках. Заплатили сколько сказала, оставили Витю и вернулись оформлять путёвки.

Вот так в условиях сурового сталинского режима предприимчивые тётки разыгрывали  бизнес спектакль. А как выживать на мизерную зарплату.

   Устроились, переоделись, забрали Витю и на море. Дорога была удивительно красивой, зелень кустарников, вечно зелёные деревья с прыгающими маленькими птичками. Не замолкающий стрекот цикад. Витя во все глаза рассматривает скульптуры атлетов, метателей диска и копья. И вдруг за поворотом море уходящее за горизонт.
   Витя с неописуемой радостью смотрел в даль. У кромки воды стал слушать всплеск волн, шуршащие на прибое разноцветные камешки. Ну что ещё нужно для счастья, вода чистейшая, дно покрыто красивыми камешками, ракушками. Дыши и наслаждайся. Папа научил бросать в море плоский камешек, бросил, камешек об воду и подпрыгнул, считай сколько раз он подпрыгнет, прежде чем утонет. А когда Вите купили надувной круг, мальчик почувствовал себя отважным моряком. На круг и плыви, волна за волной тянут в море к буйкам. Папа на берегу загорает, но одним глазом посматривает, встанет, нырнёт и догоняет Витю. Плывут к морской синеве, доплыли до буйков, папа набрал в бутылочку морской воды и к берегу. Давай сынок, хорошенько полощи, выгоняй всю хворь. Витя старается, булькает горлом чистейшей морской водой.
   В те далёкие уже годы вода действительно была лечебной, морской рассол лечил лучше пенициллина. В прибрежных городах народа ещё было не много, в море ещё не сливались потоки неочищенные фекальные сточные воды с колхозными ядохимикатами и удобрениями.
   Солнце поднималось к зениту и начинало припекать, пляжный народ выдёргивал из воды своих детишек, соберут подстилки и расходится. На опустевшем берегу, под обжигающими солнечными лучами оставались редкие группы беспечных, выпивших белобрысых парней и их подруг. В доброй компании резались в карты, пили водку и мужественно окрашивались в цвет краснокожих индейцев.

   Витю вели к грузинской пекарни, как сегодня сказали бы, «Хачапурня на дровах». Грузины пекари сразу приметили красивую стройную мамочку с мальчиком, импозантного офицера в летнем курортном костюме. Пекарь с фигурой штангиста тяжеловеса, ручищи по локоть в муке, готовил самые вкусные хачапури с сыром. Свежеиспечённая булочка с расплавленным сыром оставалась у Вити в памяти на долгие годы.Подаёт и смотрит, как Витя уплетает хачапури с расплавленным сыром. Весело, с улыбкой подбадривает.
   — Кушай малчык, кушай наздаровье, незя, малчык, такой худой бытт... Мамачка, давай ещё для малчик хачапури сделим, ми бистро...

   Витя скушает ещё одну булочку, а голова уже на стол падает, глаза под веки закатываются. Мама ему последний кусочек в рот затолкнёт и пошли. Папа никогда не торговался, назвали цену, достал кошелёк, деньги на стол, ещё и скажет, — сдачи не надо. Счастливый грузин всегда благодарил и кланялся.
Бабуля уже стоит у порога, ждёт. Знает расписание, когда в санатории обед, столы накрыты, значит вот-вот подойдут. Увидела и захлопотала, очень уж старалась отработать свои трудодни.
   —Давайте, давайте мне, я всё сама, сама, вы идите, идите, отдыхайте, намаялись. Вижу, накупались от души. Я сама раздену и спать уложу. Мальчуган после моря будет спать долго, здоровым сном.

   Мама с папой сами отдохнут, приходят сына будить, вставай, лето проспишь. Пошли в Ботанический сад, погуляем, эвкалиптом подышишь. Вечерком, как стемнело, возвращались в санаторий. Папа к окну, у которого стояла огромная кадка с раскидистым фикусом, дёрнул шпингалет и открыл окно. Мама со двора подала Витю, папа подхватил и в комнату, подальше от любопытных глаз.
   Мы на ужин, а ты сиди тихо, в коридор не высовывайся! Не надо, чтоб тебя ночной администратор видел. Витя знает, родители с ужина, ему принесут в салфетке котлетку с хлебом, стакан сока с бубликами. Котлетка хоть и остывшая, но очень вкусная, чесночком пахнет. До детей уже никому дела не было, срабатывала простая логика, заплатили и забыли. После ужина дежурная администраторша пробежалась по залу, смахнула со столов в сумку нетронутое и быстрыми шагами до дома.
   Витя мог спокойно сходить в актовый зал, посмотреть концерт приезжего артиста или смешное кино. Дети были в санатории, но как-то все перепугано сторонились друг друга.
   Перед сном отдыхающие дружно шли к тележкам, под накрытыми белой скатёркой стаканы с кефиром, на протвине булочки благоухающие свежей выпечкой, с сахарной глазурью. Мама брала Витю за руку и вела к столикам откушать это ужасное сочетание вкуса. Витя давился, но ел, не мог маму обидеть, она так для него старалась. Ему поскорее хотелось уйти к "Сладкой" бабушке поиграть с очаровательным котиком, который его уже ждал у порога. Рыжий «Пушистик» доставлял мальчику много радости.

   Двадцать дней пролетели быстро, солнце, воздух и вода, наши лучшие друзья, сделали своё доброе дело. Купание в море, чистый воздух, фрукты с рынка всё пошло на пользу. Перед отъездом врач санатория посмотрел мальчика, проверил горло, послушал лёгкие и сказал, сейчас всё хорошо. Порекомендовал приехать на следующий год, закрепить иммунитет. Счастливые папа и мама перед самым отъездом купили сыну модель парусника, о котором Витя мечтал с первого дня, как увидел кораблик на полке магазина.

   3.67 Год 1952.  АЛАГЁЗ, - ТАНКОВЫЙ  ПОЛИГОН  АРМЯНСКОГО  НАГОРЬЯ

    Пограничный механизированный Корпус напряжённо готовился к ответственным манёврам, на которых будут присутствовать генералы из Генерального Штаба. В команде московских проверяющих был и фронтовой друг подполковника. Они хорошо знали друг друга и подполковнику искренне хотелось по-дружески обняться с фронтовым товарищем. Было что вспомнить, особенно как он помог не высылать из Германии беременную Евлркию. Хотелось показать ему подросшего сына, в судьбе которого он принял активное участие. Фронтовой товарищ хорошо продвинулся по службе и просто с бутылкой к нему не подойдёшь, такую важную персону пригласить домой тоже не получится. Решил взять Витю на манёвры и, как только представится возможность, пообщаться и показать Витю.

   В полевом лагере «смотрящим» за Витей был назначен старший сержант последнего года службы. Им поставили отдельную палатку, усатый старшина выдал мальчугану настоящую фронтовую пилотку, фляжку для воды, ложку для еды, потёртый солдатский ремень. Дядя Коля проколол нужную дырку в ремне Витя затянулся  потуже и засунул за пояс свой домашний револьвер с бумажными пистонами.
По простоте душевной рассказал сержанту, что хочет ходить в  разведку. Дядя Коля посмотрет скептически, покачал качал головой и выстругал из рейки деревянного ящика саблю, финку и что-то подобие винтовки. Принёс откуда-то настоящий бинокль, портупею и навесил на Витю.
   —Ну вот, так мы с тобой всех победим. Завтра с утра сходим до полевой кухни, поедим каши и пойдём в разведку. Будешь смотреть в бинокль и мне всё докладывать.  После таких слов, мальчуган почувствовал себя настоящим «сыном полка», о котором читала ему мама.

   Ранним утром, с первыми лучами солнечного света, горное плато Алагёз разбудил грохот танков.  Манёвры начались. Витя первый проснулся, «столкнул» с кровати дядю Колю, умылись, сходили до полевой кухни и служба началась. Наметили себе на небольшом холме с торчащим гранитным валуном тайный пункт наблюдения. Перебежками, где-то по-пластунски поднялись на холм. С него хорошо было видно дым моторов, мотопехоту, выстрелы из ракетниц. Сержант показал мальчику как настраивать по своим глазам настоящий бинокль, смотреть вдаль и докладывать о том что увидел.
   Витя не на шутку разыгрался, рьяно бегал докладывать всё что увидал в бинокль, сержант внимательно его слушал, изображал как он по рации передаёт всё командиру.
   — Ну пацан, да ты настоящий разведчик. Надо тебя к медали представить

   Когда солнышко стало припекать, сержанту надоело играть, изобразил взрыв и прикинулся сильно раненным, аж встать не может. Приказал Вите ползти медленно, чтоб противник не обнаружил, на другую часть холма и оттуда вести разведку за противником. Приказал, закрыл глаза и блаженно "умер". Благоухала альпийская растительность, сладко пахли полевые цветы, надышаться невозможно. Сержант лежал на траве и грыз соломинку. Скоро уже дембель, вернётся домой, обнимет свою девушку. Она у него такая верная подруга, все четыре года пишет ему письма, присылает свои фотки с нежными словами. Читаешь  аж за душу трогают.  «Я так по тебе вся истамилася. Соскучилась, недождуся никак. Всё о тебе думаю. Жду ответа, как соловей лета…»
   Николай вспоминал службу в армии как самые счастливые свои дни. Кормили хорошо, окреп, возмужал научился дисциплине. Освоил профессию механика, повезло с командиром, никогда голоса не повышал, не матерился, не угрожал зуботычиной. Учил думать, проявлять инициативу, решать возникающие проблемы. На гражданке всё пригодится, семью заведу, человеком стану.

   Витя увлечённо лез ещё выше, оттуда смотрел в бинокль что происходит, хотелось побыстрее доложить сержанту, но он уже "умер", надо всё самому. И ему надоедало быть разведчиком, отложил бинокль в сторону и с большим интересом стал наблюдать как прилетали и улетали жуки и осы. Торопились собрать на зиму надёжный запас нектара, кормить своих деток. Помнил, мамины слова, — убивать жучков- паучков нельзя, это божьи твари, не бери грех на душу. Просто смотрел на разных, диковинных рогатых жуков трогал их соломинкой и совсем забыл, что он «на войне».
   Дядя Коля хорошо вздремнул,  изображая врага подкрался и напал. Стал учить разным приёмам, как правильно «дать сдачи» своим обидчикам.
   К обеду возвращались из «разведки», мыли руки и первыми шли к полевой кухне. Краснощёкий повар от души накладывал в котелок каши с мясной тушёнкой, наливал в помятую алюминиевую кружку компот из сухофруктов. Витя с большим аппетитом вылизывал миску и был самым счастливым мальчиком на свете.
   И так пол месяца, как в сказке. Иногда на «Виллисе» приезжал в полевой форме с каской на голове Витин папа, спрашивал сержанта, как дела и уезжал.

   Манёвры закончились, Витя сложил в потёртый мешок оружие, коллекцию собранных стреляных гильз. Николай обнял мальчугана, —теперь ты знаешь, как постоять за себя. Никогда не сдавайся, давай сдачи, дерись пока сила есть. Повернулся и пошёл сдавать усатому старшине казённое имущество, солдатский ремень, пилотку, флягу.

   Когда солнце уже садилось за горными хребтами заехал отец, забрал Витю и поехали по горной дороге в домой в Ленинакан. У моста бурной горной речки остановились, договорились встретиться с фронтовым другом. Ждали не долго, генеральская легковушка «Победа» блеснула светом фар, проехала мост и остановилась. Из машины вылез толстенький, сытый генерал. Бодро подошёл к ожидающему подполковнику и они по-дружески обнялись.
   Генерал похлопал Витю.
   —Вот ты какой уже стал, большой, не узнал бы тебя. Решил для себя, кем будешь?
   Для «сына полка» этот вопрос был давно решённым, поднял глаза на папиного друга и как учил старший сержант, бодро отчеканил.
   — Разведчиком буду.
Генералу ответ понравился, повернулся к однополчанину.
   — Ну, скажу тебе, ладный пацан! Молодцом растёт!
Не зря мы тогда беременную Дусю оставили в Германии.

   Широко улыбнулся, взял друга под локоть и отошли к середине моста, где их разговор заглушался рокотом горной реки.

   Два водителя стояли на обочине дороги и обсуждали красоту легковушки «ПОБЕДА». Витя смотрел на чёрное небо, на яркие звёзды и даже увидел чиркнувший по небу метеорит.

   Фронтовые товарищи переговорили, генерал предупредил своего однополчанина о национальном вопросе в армии. Предостерёг.
   — Строго относись к службе, не давай повода попасть под увольнение из армии, дадут минимальную пенсию и ищи себе работу. Понимаешь, дорогой Илья, политическая ситуация складывается так, что я больше не могу поддерживать с тобой добрые отношения. Ничего личного. Сожалею. Но что-то меняется, Дело на кремлёвских врачей завели. Ты ухи держи востро, а нос по ветру. Давай пять!

   Прощаясь, однополчане уже не обнимались. Подполковник взял под козырёк и встал смирно. Генерал прошёл мимо Вити, смачно отрыгнул, отравив водочным перегаром чистый горный воздух. Влез в машину, громко хлопнул дверцей. «Победа» обдала стоящих выхлопным дымком и, мелькая красными тормозными огоньками, покатила вниз по горной дороге.
   Подполковник в задумчивости закурил папиросу, под рокот горной реки, обмозговывая информацию. Здесь на турецкой границе никто ничего не знал что происходит в окружении Вождя. Разговор с московским генералом был намёком, почему вдруг стали шельмовать «космополитов», почему под колёсами грузовичка погиб Михоэлс, известный на всю страну артист еврейского театра.
 
   В машине до дома Витя молчал, чувствовал папка весь ушёл в себя, сидит в своих мыслях и слова не скажет.

   3.68 ЗЛОВЕЩИЙ  НАМЁК  ГЕНЕРАЛА УЖЕ  НА  ВЕРАНДЕ  ОФИЦЕРСКОГО  ДОМА

   Активное лето сделало своё дело, Витя окреп, почувствовал себя самоуверенным. Как всегда мальчуганы собрались на веранде второго этажа и затарахтели кто о чём. Каждому хотелось рассказать, где лето провёл, как в колхозе с дедушкой на тракторе землю пахал, кто-то рыбачил, у кого-то сестрёнка родилась. Короче, перебивая друг друга, тарахтели кто во что горазд. В шумном словоблудие, никто не обратил внимание, как подошёл мальчик с нижней веранды. Он ни с кем не дружил, подойдёт, потопчется и уходит, короче со странностями. Когда Витя стал рассказывать, как он кашу солдатскую ел, в люк танка залезал, мальчуган, без всяких причин, толкнул Витю в спину, отбежал на безопасное расстояние и стал злобно обзываться, ты всё врёшь. Оскорбления и «грязные» слова сыпались без остановки.
   Удивлённые пацаны замолчали, никто понять не мог, как в дружном дворе среди детей военных такое вообще может быть. Если надо разобраться, выходи один на один и дерись.

Витя повернулся в сторону «обзывалкина» и крикнул ему дежурную дворовую фразу.
   — Кто так обзывается, тот Сам так и Называется.
   Только вопреки понятиям это не остановило мальчугана. «Обзывалкин» сыпались «грязные» слова без остановки. Витя вспылил, погнался за обидчиком, поймал, "навалял", оттолкнул.
   — Пацан, ещё раз «нарвёшься», поймаю, убью.

   На удивление всей ватаги, мальчуган громко вопя, помчался к своей квартире. Мамка «битого», выскочила в замызганном халате, с накрученными на волосы бумажными бигуди. Глянула на сынка, на оторванную у него пуговицу, красную щеку и заорала истеричным голосом.

   — Деточка ты мая. Это кто же тебя так?!

По неписаному кодексу детям офицеров мамке не жаловались. Такое поведение красиво было сказано И.Есениным:  "И навстречу испуганной маме я цедил сквозь кровавый рот: ...Ничего! Я споткнулся о камень. Это к завтраму все заживет!"

   Так и жили, получил, пожаловался, ещё и от мамки получил, — ябеде первый кнут.

   Но не тут-то было! Мальчуган как услышал мамины вопли, стал орать резаным поросёнком.
     — Эта... Вон тот вот ванблат!

   Мадам в бигуди не стала уточнять, за что, подняла голову в сторону окна, где жила семья обидчика и, потрясая кулаком, завопила, так, чтоб её всем слышно было. В окнах стали появляться любопытные мордашки жён офицеров.
      —Эй, вы, «ванблаты» проклятые! Ишо мово бить будет. Ишь, жидёнок, руки распустил. Ну ничего. Скоро вами "Чёрный Воронок" пришлют, да за Урал погонют. Там уже бараки сколачивают. На морозе все передохните. Орала чтоб весь двор её слышал.

   Витина мама, как услышала такие нешуточные угрозы, её затрясло от злости. Она знала, отец плачущего мальчика, начальник в НКВД и с ними лучше не связываться. Встала за занавеской, слушает что орёт жена «нквэдэшница». Вечером Илья вернулся со службы и она ему слово в слово всё пересказала.
   — У меня аж злость вскипела. Хотела выскочить вцепиться ей в космы (потрепать за волосы). Еле сдержалась. Вот же сука, мне такое орать. Я русская женщина и дети мои русские, другими уже никогда не будут, но эти твари проклятые, хорошо устроились. Им бы врагов по нерусским фамилиям разоблачать.
   И не дождавшись ответа от своего мужа, разревелась.
   —Навоевались на фронтах. Приехали Родину от турка защищать. Ну почему каждая подколодная гадюка имеет право мне угрожать. Они нас видишь ли в теплушку затолкают, чтоб в Сибири в бараках заморозить. А я тебе говорила. Уходить надо было. Перешагнул белую черту и свободен. Давно бы жили как нормальные люди. Была возможность, не воспользовались. А всё от того, что ты трусливый заяц.  Вот ты кто на самом деле?!

   Дуся вся в истерике, слеза за слезой катились по щекам.
   — Ты только и можешь выслуживаться перед начальством. А дома Витю лупить, да мою Валю дурой называть. Но, я тебе так скажу, в север ни я, ни мои дети не поедут. Я русская женщина, мои дети русские. Я за детей сумею постоять. В чём буду, в том и сбежим, пусть ловят с собаками, в спину стреляют.

   Подполковник бледный как мел, молча слушая жену, а сам вспоминал слова генерала, «...не попадай в историю, не давай повода уволить из армии».  Ну, как назло, скандал совсем некстати.

Жена ещё всхлипнула, протёрла слёзы.
   — Сил уже нет всё это терпеть... Ну, что стоишь как вкопанный?! Иди к «госику», извинись за Витю, скажи что наказал ремнём, в угол поставил. Узнай, что они там задумали...

   Илья, надел китель с фронтовыми наградными планками, походил по комнате взад вперёд. Подозвал Витю и уже спокойно сказал, вечно от тебя одни неприятности в доме. Чтоб к тому засранцу близко не подходил, пальцем не трогал. Пусть орёт, что вздумается, отвернись и уйди. Ты меня понял?!
   —Да, понял. Только обиженный Витя ничего не понимал, если его обидели, а он дал сдачу, так у принято у пацанов. Отец продолжал поучать сына. Запомни сын на всю жизнь. Эти, которых моя мама называла rudums, имеют привычку провоцировать, а получат по соплям, со всех сторон посыпятся обвинения что ты во всём виноват.

   Подполковник спустился на нижний этаж, постучал в дверь «Опричника». Тот вышел на порог, коротко выслушал извинения, молча отвернулся и захлопнул дверь перед носом старшего офицера. Вот и весь разговор.
   Для сытых самоуверенных "Опричников" натасканных на уничтожение граждан СССР, не существовало понятий о фронтовых наградах, воинских званий, заслуг перед государством. Для них любой мог стать  «лагерной пылью», мешком для битья. Старший офицер НКВД делился секретами с женой,  с пристрастием перетирали тему «космополитов», врагов советского народа.
   После крикливых угроз, жена «НКВДедешница» вдруг замолчала. Вероятно, получила от мужа за разглашение государственной тайны. Никто не знал, как «Хозяин» решит поступить с офицерами советской армии с нерусскими фамилиями. Гнать вместе со всеми за Урал, или кинуть «мясом» в борьбе за освобождение мирового пролетариата? Мальчуган, понятное дело, слушал, впитывал всё что говорили родители. К Вите с ненавистью, дождаться  не мог, когда же этих «ванблатов» погонят в вагоны для скота, и жизнь пацанов во дворе потекла уже как-то не так.

   Авторитетные историки в своих публикациях склоняются к мнению, что лично Никита Хрущёв, находясь в ближнем кругу стареющего вождя И.Сталина настойчиво подбивал его разобраться с «космополитами». Сущность Никиты Сергеевича в этом вопросе ярко проявилась, когда он инициировал грязное гонение поэта Евгения Евтушенко за поэму «Бабий Яр».

   3.69 Год 1952. ПОШЛИ  БРАТ, Я  ОТВЕДУ  ТЕБЯ  В  ШКОЛУ

    В конце августа заканчивалось Витино беззаботное детство, время собираться в первый класс. Написали список необходимых покупок и с утра шустрить по магазинам, стоять в очередях, а лучше сразу в двух. Список большой — букварь, тетрадки в клетку и прописи, пенал, чернильницу, ручку с перьями, резинку для стирания карандаша, карандаши фабрики «Сакко и Ванцетти» и многое другое. Купили, вычеркнули из списка и дальше пошли.
   Большой проблемой стал обыкновенный школьный портфель. Те, у кого папы, при звёздах, при власти находили возможность потолкаться в столичных очередях, привезти из универмагов Еревана или Москвы. Те, кто дальше гарнизона никуда, отдавали свои потертые офицерские планшетки. Мальчики ухитрялись заталкивать в узкую планшетку книжки, тетрадки, пачку цветных карандашей и с оттопыренной планшеткой до шестого класса. В рабочих семьях мамки своим пацанам шили котомку с лямкой из мешковины. Закинул за спину и « ...пошёл-ка ради Бога!
       Вижу я в котомке книжку. Так учиться ты идешь...
       Знаю: батька на сынишку издержал последний грош...
       Скоро сам узнаешь в школе, как архангельский мужик,
       По своей и Божьей воле стал разумен и велик ...»

   У Вити не было проблемы с портфелем, уезжая из поверженной Германии, мама предусмотрительно купила на барахолке потёртый школьный заплечный ранец. По виду как носили солдаты Первой Мировой войны. Ох, уж эта Германия! Во всём бережливость, школьник свой портфель аккуратно носит, чтоб можно было продать на барахолке.
   Фишкой всей дошкольной суеты была форма школьника, без формы в школу не пустят. Купить школьную форму и обувь это надо было побегать. Через кого-то узнавали, когда школьную форму продавать начнут. Шустрить надо было, прибежать пораньше, отстоять очередь, схватить что есть и домой на перешивку. Брали не по размеру, что "выкинули" на прилавок. Дома начиналась примерка и подшивка, первым делом по фигуре подгоняли китель. Пуговицы, на фабриках пришивали всегда не там, где нужно. Мама иголку с ниткой в зубы, кусочком сухого мыла обозначает где подшить, куда передвинуть блестящие металлические пуговицы. Сидит, работает, головы не поднимает. Ещё пару раз подправит и готово.
   Снимай китель, примеряй брюки. Надел застегнул все пуговки, выпрямился, а они на пол упали. Попа мешком, штанины по полу елозят. Заузили, подвернули укоротили и готово, можно делать контрольную примерку. Мама удовлетворённо потирала руки, форма легла как надо, подпоясался широким ремнём с медной бляхой и любуйся в зеркало.  Надо сказать советским детям школьную форму шили из лучших видов шерстяной пряжи. Заботилось государство о своих школьниках. Ткань натуральная, срезал нитку, спичкой чиркнул, нитка тлеет, распространяя по всей комнате запах овчины. Пряжа теплая, воздухопроницаемая, школьники на переменах все в беготне, а тело свободно дышит не мокнет.
   Ботинки это особая песня. Схватили что есть, в худшем варианте ботинок пальцы жмёт. Скрючивай, поджимай и ходи от школы до дома. Лучше если размером побольше. Набил ваты, затянул шнурки до отказа и шагай, только не спотыкайся. Сносу советским ботинкам не было. Каблук стоптался, сапожник, приколотит металлическую набойку и топай ещё пару лет. А начнут поджимать, выковыривай вату и радуйся, как легко стало ходить.

   Витя старательно начистил обувь папиной чёрной сапожной ваксой и в школьной форме вышел к своим пацанам. Мальчуганы тем, кому на следующий год в школу новенькую форму руками трогают. Второклассники делятся своим опытом, как правильно носить на шнурке чернильницу, чтоб в драке трахнуть  напавшего по башке. В мужских школах, где учились мальчики, драчунов всегда хватало.
   Всё отлично, иди погуляй. Мама незаметно стоит за занавеской, смотрит в окно на сына и глаза платочком вытирает.
   — Ну вот, уже и в школу пошёл...

   Утро Первого Сентября стало хлопотливым, наверное, что выпал на понедельник. Все рано проснулись, засуетились, побежали во двор в туалет, а там уже очередь. Орут тем, кто в кабинке, -давай быстрее, выходи!

   Папа в начищенных до блеска сапогах громыхает по комнате, даёт указание старшему сыну отвести Витю в первый класс. Потоптался посмотрел на часы, выждал ещё пару минут и ушёл. Когда за отцом хлопнула дверь, все взбесились, орут друг на друга. Валька визжит на Славика,
   — Придурок, ты зачем уронил мою чернильницу.  Вот сам заливай в неё чернила, я руки не буду пачкать.
   —Заткнись, дура!! Я нечаянно. – орал в ответ Славка.
За Валей последнее слово не задержимся.
   — Сам дурак. За нечаянно, бьют отчаянно.

   Наконец суета позади, сестрёнка чмокнула братика в щёчку и лёгкой припрыжкой упорхнула в свою женскую школу. С ней не по пути, её школа в самом центре города. Мужская в другую сторону. Славка с дедушкиным потрёпанным кожаным портфелем нервно дожидается когда закончится суетня вокруг первоклассника.
   Ну всё готово, пуговки на пальтишке застёгнуты, ремешки ранца подтянуты, мама крепко обняла сыночка, хотела что-то сказать, но на глазах навернулись слёзы, голос охрип. Витя прижался к юбке и замер, ему уже расхотелось в школу идти, ему захотелось дома с мамой.
   Славик стоит у порога, нервничает, у него 10-й выпускной. Посматривает на немецкие ручные часы и начинает вскипать. Опаздывать на школьную перекличку нельзя. Предупредили, за опоздание накажут, могут исключить из школы. И тогда на стройку кирпичи таскать? Трудовое лето на стройке даром не прошло, он уже не хочет быть рабочим. Твёрдо решил закончить среднюю школу с отличным Аттестатом и поступить в медицинский институт без конкурса, стать врачом как дедушка. 
   — Ну хватит сопли гнать! Папа сказал отвести тебя в школу, давай пошли.

Взялся за воротник Витиного пальтишка, грубо отдёрнул от маминой юбки и быстрыми шагами, толкая перед собой брата повёл в мужскую школу.

   Школа размещалась в деревянном двухэтажном бараке. Послевоенных первоклассников было не много, классы едва наполнялись. Учитель спокойно поработал с каждым учеником, как на советском лозунг «От каждого по способностям». Вите эта неказистая школа сразу понравилась. Здесь всё было «клёво», он скоро стал своим. Старшеклассники, друзья Славика, подходили к первоклашке, как к равному, здоровались.
   —Привет, Витёк! Славку не видел, не знаешь, куда пошёл?

   Оскорбляло что старший брат утром крепко брал его за воротник и вёл в школу толкая перед собой. Пришлось папе сказать, -сам дорогу знаю, Славка не нужен.
   Папа отменил свой приказ на сопровождение.

   Утром встречал на улице одноклассников и они гурьбой шли в школу. Местные пацаны аборигены из замызганных одноэтажных развалюх, враждебно смотрели на сытых, чисто одетых детей офицеров. Аборигены с трудом изъяснялись на русском, были одеты хуже некуда, питались скудно – лаваш, лук с армянским сыром, мацони. Хороший покушать на свадьбе да на поминках. Увидят «урус» один идёт, бросают в него камни, кривляются, рожицы строят. После «боевого» лета на полигоне Алагёз, Витя уже давал «сдачи» местным пацанам, ввязывался в драку и шёл на пролом. Пока взрослые прохожие не разгоняли. В одной из таких уличных потасовок ему досталось камнем в лицо. Хорошо прилетел по губе, а не в глаз, ходил со шрамом на губе. После двух трёх потасовок, местные его зауважали, просто кричали что-то на своём гортанном наречье, грозили кулаком и корчили рожицы.

   В это же время в город Ленинакан с Ближнего Востока, из Европейских стран, стали возвращаться семьи армянских беженцев, от кровавой резни устроенной турецкими прокси. Возвращались инженеры, музыканты, ремесленники, открывались ателье по пошиву одежды, обуви. Эти ремесленные мастерские имели большой успех у жён офицеров. Шили качественную модную обувь по ноге, костюмы, пальто, женские шляпки и мужские фуражки, прозванные в народе «аэродромами». На улицах появились импозантные мужчины, костюмы с иголочки, начищенная обувь, грассирующей речью и с хорошими манерами. Испытав на себе европейский фашизма, с уважением относились к советским офицерам и их семьям. Понимали, присутствие советской армии это надёжная защита армянскому народу от набегов головорезов. Не раз замечали, как на продуктовом рынке солдатик покупает в кулёчек сухофрукты, протягивает монетки, а в ответ, - эээ, дэнга нэнада. Кушай наздаровье...

   3.70  СПАСИБО  ТОВАРИЩУ  СТАЛИНУ  ЗА  НАШЕ  СЧАСТЛИВОЕ  ДЕТСТВО!

   Год 1952. Первая и вторая учебные четверти пролетели быстро, учились читать Букварь, писать слова в тетрадке по косой линии, узнали как складывать и вычитать. Витю в семье не готовили к школе, не учили алфавит, складывать слова, запоминать стишки. В те годы считали, что в школе всему научат и не надо опережать события. Витя как мог старательно учился, сидел тихо, дисциплину не нарушал.
   Перед зимними каникулами нового 1953 года, учительница раздала табеля с оценками за первое полугодие. Строго посмотрела на учеников и сказала:
   —Я желаю хорошо провести зимние каникулы, катайтесь на лыжах, коньках и не болейте. Те, у кого двойки, находите время повторять Букварь, чтоб во втором полугодии учиться без двоек. Обязательно сходите до городской площади, я видела там ставили новогоднюю ёлку. А сейчас одеваемся и по домам, встретимся после каникул.
   Счастливые первоклашки, сломя голову, побежали к центру города смотреть на разукрашенную новогоднюю ёлку, которую впервые разрешили поставить на площади. Не обращая внимание на мороз, вокруг толпился весёлый народ, всем было интересно как электромонтёры подключают разукрашенные лампочки, с нетерпением ждали, когда ёлка, присыпанная снегом, засверкает разноцветными лампочками. Первоклашки дождались, как включились лампочки и счастливые побежали по домам рассказать что они видели.
   Дома мама глянула табель, пятёрка по поведению, четвёрка по арифметике и физкультуре, тройка по рисованию и двойка по чистописанию. Проблема с русским языком потянулась у Вити до старших классов. Много позже, Виктор понял причину, он младенцем сканировал мамин малороссийский выговор и писал слова так, как говорила их мама. Учительница ему исправит по правилам русской орфографии и ставит двойку. Двойка не сулила ничего хорошего. Понуро стоял и ждал, когда мама наорёт на него, а он все каникулы с утра до обеда начнёт выписывать слова из Букваря. Мама смотрел на своего сыночка, хотела дать подзатыльник, но передумала.
   - Не обрадовали твои оценки, будем исправлять твою мазню по чистописанию.

   Положила табель на стол и удалилась доваривать борщ на керосинке. Сестра Валька искоса заглянула в табель, скривилась, обозвала братика «двоечником» и вприпрыжку вслед за мамой в кухонный закуток чистить картошку.
   Витя как стоял, так и остался стоять, с него можно было писать картину - «Опять двойка». Он хорошо помнил, как мамка лупцевала Валю за двойки, помнил, как он переживал за сестру, заступался за неё, закрывал Валю от маминого ремня. А она его обозвала плохим словом, ещё и язык показала. Это предательство, размышлял он о своей сестре.

   Отец приехал со службы в хорошем настроении, наверное премию получил. Посмотрел в Табель, скривился и объяснил. Ребёнок в свои первые годы жизни в Германии почти не общался с русскоязычными, в этом вся причина. Но не беда, перерастёт, наверстает русский язык.
   Папа в семье был непререкаемый авторитет, сказал, перерастёт, значит перерастёт, у него и в мыслях не было нанять сыну репетитора.Расписался в табеле и достал из своей планшетки два билета на новогодний праздник в Доме Офицеров.
   Валя с Витей от радости взялись за руки и пустилась в пляс. Тяжёлые мысли сидеть все каникулы за книжкой улетели из головы.

   С зимними каникулами Нового 1953 года, пришли весёлые развлечения на снегу. Пацаны собираются во дворе в руках санки, лыжи в городской парк. На крутых холмах парка на санках вниз, не удержался, вылетел кубарем в сугроб и барахтайся в сугробе. Азартно лепили снежки, бросались, бесились до изнеможения, пока в мокрых рукавицах обмороженные пальцы начинали болеть. Но нужно было ещё слепить снежную бабу. Накатали снежных шаров, поставили друг на друга. Кто-то нашёл старое ржавое ведро на голову, кто-то прихватил из дома красную морковку в нос. Наигрались, накатались, уставшие, но счастливые побрели домой. Просушили одежду и вечером на лёд во двор выписывать на коньках фигурки.
   Светлана Катышова реально написала в своих стихах.
     "А помните как раньше жили? Так просто в гости заходили,
     Бежали в школу по утрам пешком от дома по дворам!
     Мы воду из колонки пили! Черёмуху с деревьев рвали! Тайком от мам гудрон жевали.
     Из школ нас мамы не встречали, одних на улицу пускали. И ничего мы не боялись!"

   В январе в назначенный день и час Валя привела Витю в Дом Офицеров. В вестибюле раздевалась, раздали маски зверюшек и все растеклись по этажам. Включайся в весёлые игры, конкурсы, хороводы с Ряжеными с балалайками в руках:
«Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит; Там на неведомых
дорожках следы невиданных зверей; Избушка там на курьих ножках стоит без
окон, без дверей...». Рассказал Деду Морозу стихотворение, получи из мешка игрушку или книжку.
   Со звонком колокольчика, детвора перетекала в концертный зал на спектакль о том как Кощей Бессмертный и его подруга, Яга похитили красавицу снегурку. Весь зал за неё громко переживал. Представление закончилось, ряженный дядя громко, всем в вестибюль, получать подарок от Деда Мороза.

   Одетые в свои потрёпанные пальтишки, в руках по большому, яркому подарочному кульку с конфетами, шоколадкой, печенками и изумительно пахнущий мандаринкой, останавливались у огромного портрета и с искренней радостью громко кричали:
   — Спасибо Товарищу Сталину за Наше Счастливое Детство!!!

   Новогодние каникулы закончились, на первом уроке учительница не стала спрашивать ребят, как кто провёл каникулы, просто молча листала классный журнал и что-то вписывала. В класс зашёл директор мужской школы, ученики встали и он сказал короткую речь о мудром решении партии и правительства слить мужские и женские классы. Мальчики младших классов переходят в женскую школу N 23. Старшие выпускные классы остаются.
    Приказал собрать с парты учебники, сложить всё в портфель, одеться и выходить на школьный двор. Сюда уже больше не приходить, если всем всё понятно, встали и пошли. Николай Иванович, ваш физрук, отведёт. И чтоб шли тихо у меня, без воплей!
Мальчуганы смахнули с парт свои школьные принадлежности, натянули пальтишки, шапки ушанки и, толкая друг друга, побежали во двор строиться. Ошарашенные пацаны не могли такому поверить. Возмущённо орали и героически били себя в грудь. Кучковались, шушукались, фантазировали кто во что горазд. Как это, сидеть за одной партой с девочкой?! Нет! Никогда такому не быть!
   Пацаны, если в девчачу школу пойдём нам хана!
   Давайте сбежим и амба! Я первый побегу, кто со мной?
   Ну, достанется девчонкам, дёрну за косички и пусть догоняет.

   Учитель физкультуры махнул красным флажком и снег весело заскрипел под ногами. Шли, смеялись, и никто не собирался сбежать, как обещали друг другу. Когда становилось совсем шумно и строй превращался в толпу, сильно хромающий физрук, громким командным голосом, разговорчики в строю!
   Пад-равв-няйссЬ...!

   У женской школы физрук поднял руку, — пацаны, мы на месте. Всем стоять, в школу не заходить. Я к директору отдам ваши документы и сразу вернусь. В его тональности дети почувствовали грустные человеческие нотки и притихли. Вернулся с тётей в красном галстуке, грустно посмотрел на мальчишек, — я, пацаны, честно вам скажу, я не понимаю это решение, но должен подчиниться. Желаю вам в этой школе хорошо учиться.
   Глянул на притихших мальчуганов и с застывшей на губах иронией захромал в сторону мужской школы. 

   3.71 КАК-ТО  ВСЁ  ПОШЛО  НЕ  ТАК

   Тётя в красном галстуке рявкнула и пацаны, толкаясь, наступая друг другу на пятки, толпой подошли до класса с табличкой «1б». Там обособленной групкой уже стояли мальчики из рабочего района. Ждали мальчиков из школы центрального района. Мальчики долго тихо стоять не могли, любопытство брало своё, толкая друг друга просовывали свои рожицы в приоткрытую дверь класса.
   Молодая стройная учительница пересаживала девочек за партой по одной. Девочки волновались, на мордашках застыл вопрос, кому какого мальчика подсадят, переглядывались между собой и бесшумно хихикали. Училка оглядывалась и грозно шипела на на любопытные рожицы.
   Наконец-то привели небольшую группу чистенько одетых мальчиков с портфельчиками из Московского универмага. Они встали в сторонке и молча стали смотреть на вознёй у классной двери. Это были школьники из семей партийного, военного и промышленного городского руководства.

   Прибежала Завуч со списком в руках, построила всех в ряд и процесс пошёл слияния пошёл. Выкрикивает фамилию, мальчик выходит из строя:
   — Я!
   —Заходи в класс.
В классе учительница ещё раз спрашивала фамилию, ставила в списке "птицу", оценивала внешний вид ученика, его портфельчик  и указкой показывала на парту. Переростков из «трудных», неполных семей, которые по разным причинам пропустил первый класс, строгая учительница отправляла на последние парты.
   Когда Витя зашёл училка уставилась на его заплечный ранец, подумала и показала на парту в середине класса. Девочка по парте капризно поджала губки и демонстративно отвернулась. Витя тоже отвернулся к ней спиной и стал разглядывать огромный класс.
   Когда до звонка на перемену оставалось ещё минут десять, процедура слияния классов завершилась. Учительница скептически оглядела переполненный класс и начала знакомиться. Мальчик вставал у парты, повторял свою фамилию и отвечал на простые вопросы. Во время переклички, на последних партах кото-то кого-то пнул, «обиженный» ответил громкой бранью, девочки от таких слов не сдержались и громко захихикали.
   Училка с злобной гримасой рявкнула во всю свою лужённую глотку:
   —Встать! Как фамилия?!

   Мальчуган вскочил и замолчал, с перепугу забыл свою фамилию.
   —Если не понял, куда пришёл, будешь стоять всю перемену.
   Садись.

   На переменах ребята знакомились, кучковались что-то обсуждали. Девчонки выдали мальчикам тайну, училка замужем за офицером НКВД. Он иногда забирает её из школы на военном «Виллисе».
   Этого стало достаточно, чтобы даже самые «отвязанные» на задних партах заткнулись. Витя был достаточно ухоженным мальчики, вначале "мажоры" приняли его за своего, кто-то из них подошёл, спросил фамилию и отошёл. Больше к Вите они не проявляли дружелюбия. Не приглашали в домой на именины. Друзьями так и остались ребята, с которыми он пришёл из мужской школы. Как говорила Евдокия Иваноана, поиск врагов по непонятной им фамилии уже в младших классах.

   В феврале классная объявила, будем готовиться к празднику «День Советской армии и Военно-морского флота». Лучшие ученики будут приняты в «Октябрята».

   В торжественный в школьный коридор вышли пионеры барабанщики и под барабанную дробь привели первоклашек. Построили в шеренгу. Чернобровая тётя с красным галстуком на шее, звонко прокричала. 
   — Отряд! К выносу Знамени... Смирно!
Пионеры торжественно ударили в барабаны, из кабинета директора три пионера вынесли школьное Красное Знамя. Замерли в центре.
   Чернобровая тётя с красным галстуком на шее, звонко прокричала. 
   —Равнение на Знамя!
Сказа речь и заглядывая в листок стала выкрикивать фамилии. Самые лучшие ученики выходили из строя, останавливались у Знамени и замирали.
Тётя с красным галстуком на шее, строго спрашивала.
   —Готов служить делу Партии, делу Ленина?!
   — Всегда Готов!
Ученик становится на колено и целовал красное полотнище. С красным галстуком на шее, подходила и пристёгивала на школьную форму значок «Октябрёнок» с личиком юного Ильича Ленина. Следовала команда.
   - Встать в строй.

   Витину фамилию Чернобровая тётя с красным галстуком на шее пренебрежительно исказила и уставилась на него. Витя бодро, по-военному, вышел, ответил на вопрос и замер. Стоит и не знает, что делать, после кучи болезней, папа строго-настрого запретил грязными руками, в школе, в рот ничего не тащить. Просто прижался лбом к знамени. За такое кощунство получил пинка по шее.
 
   —Этот, ещё недостоин быть «Октябрёнком». Дадим ему время исправиться.
   Стань в строй!

   Со следующего дня класс разделили на три отряда, мальчики и девочки со значком «Октябрёнок» на форме назначили командирами отрядов, звеньевыми, санитарами проверять чистоту рук, раздавали какие-то поручения.
   Витя остался без значка, поручений ему не давали и вообще не замечали, как его и не было. В те годы руководящая идеология потребовала выявлять «врагов» в трудовых коллективах, проявлять повышенную бдительность. А фактически народ отвлекали от насущных проблем скудного образа жизни. Ретивые пионервожатые потянули этот мутную волну бдительности на и на младших школьников.

   Переполненный класс вызывал у красивой учительницы нервный шок. Она вся такая, в авторитете, а ей горло надрывать в переполненном классе. С недовольным лицом на каждом педсовете стала говорить о слабой успеваемости и необходимости разделить класс пополам. Директор школы Серго Месропович, перепуганный назревающим конфликтом с женой «госика», побежал в городской отдел всеобуча. Никому не хотелось косвенно перечить жене офицера НКВД. Там посоветовались с товарищами «наверху» и дали согласие располовинить класс.

   В один из дней в класс вошла группа персон, застёгнутых на все пуговицы. Первоклашки, громыхая крышками парт, шумно встали. Директор  махнул рукой и ученики, громыхая партами, сели. Ответственные товарищи с озабоченным видом оглядели класс, с большим уважением выслушали учительницу, пообещали разобраться и ушли. Через пару дней было объявлено мудрое решение поделить класс, половину оставить в первую смену, остальных перекинуть во вторую.

   Началась перетасовка фамилий. Витя рассказал дома, что класс разделят на две смены, все хорошие ученики переходят в первую смену, и я тоже хочу в первую. Родители выслушали, папа, как всегда, сильно занят предстоящими манёврами.
 
   - Ма, сходи к учительнице, скажи ей за меня.

    Мама скривилась и как отрезала, ещё бы я ходила унижаться перед нквэдешницей, где скажут так и учись. Короче, пустили эту важную жизненную ситуацию на самотёк.

   После короткой правки, директор школы Серго Месропович не глядя подписал список, составленный авторитетной учительницей. Утром, на первом уроке завуч прочёл фамилии учеников кому во вторую смену. Приказали всё сложить в портфели и уходить домой, завтра в этот класс прийти во вторую смену.

   3.72  ШКОЛЬНАЯ  ВТОРАЯ  СМЕНА  ДЛЯ  "ДУРАКОВ"

   Вторя смена была составлена из безнадёжных «шалунов», но чтоб соблюдался баланс во вторую смену перевели и Витю, который по оценкам проходил как "хороший ученик".
Витя приходил в класс пораньше, чтоб не опаздать, сел за свою парту и удивился, соседки по парте, девочки с капризными губками уже не было. За партой сидела рослая девочка с веснушками, как говорят, - открытую к общению. Девочка вертелась, вовлекать всех, кто рядом, в свою возню с тетрадками, чернильницей, точилками карандашей. Теперь уже Витя набычился и развернулся от неё в пол оборота.

   В класс вошла новая учительница. Представилась, Марья Сергеевна. Она была совсем не похожа на «красивую» училку, была худощавой, выше среднего роста, носила уродливые очки линзы. Можно сказать, «бабушка» с тонкими чертами былой красоты. Её деликатные манеры, грамотная, красивая русская речь, выдавали в ней не пролетарское воспитание. Кто она в прошлой жизни, юная дворянка, сбежавшая в революцию, или из семьи военного врача русской армии, история умалчивала.

   С первого урока Марья Сергеевна показала себя добросовестным педагогом. Готовилась к каждому уроку, составляла детальный план и чётко следовала по пунктам плана. Первый урок в расписании всегда был русский язык. Не теряя времени на переклички, говорила дежурную фразу.
   —Начнём с чистописания. Открываем тетрадки в косую линию.

 С мелом в руках у классной доски объясняла как с нажимом на перо красиво выписывать буквы. Мелом каллиграфически выписывала слова, рассказывала как выделять слоги, как различать гласные и согласные буквы. В конце урока обязательно скажет, я научу вас читать прекрасные произведения русских классиков. Глаза закатит и начинает декламировать наизусть стихи А.С. Пушкина. Обязательно спросит в чём смысл, кто может сказать?
Никто ничего сказать не мог, все знали одну простую истину,
   -«Октябрята Делу Ленина и Сталина верны». На этом полёт мысли ограничивался.

   Вторым уроком всегда была «Арифметика».
   —Дети, открываем тетрадки в клеточку, пишем цифры в столбик, учимся складывать.
Объясняла, как помогать пальцами рук и правильно складывать и вычитать.
Хорошая была учительница, добросовестная, только попала она не в своё время и не на своё место. Добросовестно выполняла требование «Городского Отдела Народного Образования», уделять больше внимания трудным детям, которые в школу ходили не учиться, а баловаться.

   Вторая смена начиналась с 13:30 и заканчивались к 16:30. В горной местности в классах быстро темнело, лампочки с высоких потолков светили тускло, часто перегорали, долго не меняли. Переросткам с последних парт эта ситуация очень нравилась. Они уже разобрались, училка «не в авторитете». Можно дурковать, развлекаться и ничего им не будет. Кого-то больно ущипнут, толкнут, обиженный  лезет под парту спрятаться и оттуда мяукает. Кому-то на голову вылили из чернильницы, на щеке чернила. Просил выйти в туалет помыть лицо, класс взрывается хохотом.
   С каждым разом шум нарастал хоть уши затыкай. Шалости становились всё более изощрёнными, как в народной поговорке, – «Голь на выдумки хитра». Интеллигентная «бабушка» замолкала, разворачивалась от доски и семенила к последним партам на разборки. Срываясь на крик, требовала немедленно вылезти из-под парт, сесть за свои парты и переписать задачку с доски в тетрадку.
   На короткое время наступала тишина, Марья Сергеевна возвращалась к доске, нервы её колотят, вспомнить не может на чём остановилась. В нервном возбуждении она подходила к тем кто приходил учиться, к спокойному Вите. Склонится, возьмёт его руку в свою и объясняет, как перо макнуть в чернильницу, чтоб не оставлять кляксы, как правильно нажимать на перо и выписывать буквы. Всё бы хорошо, но с её дыханием низвергался такой гниющий смрад, что Витя просто терял сознание, не слушал что  говорит, только бы она от него отошла.

   Администрация школы всё видит, всё понимает и ничем не помогает. Свалили проблему «необучаемых» на пожилую, умную и беззащитную учительницу и все только наблюдают, как ей нервы мотают. Директор школы Серго Месропович, с острым чувством кавказской справедливости, понимает, - несправедливо класс разделили, но пойти против нельзя. Он в душе глубоко ненавидит «красотку», лучшую учительницу начальных классов, а сделать ничего не может. Его тоже жёстко прессуют, требуют тянуть всеобуч до шестого или седьмого класса. Был благодарен Марье Сергеевне, что не создаёт ему проблем, не ходит и не жалуется в городской отдел образования, докладные не пишет, на учительских педсоветах просто отмалчивается.

   Сложная была у мальчиков бытовая ситуация. Матери работают по сменам и днём и ночью, её дети предоставлены сами себе.  Если был отец, то чаще инвалид войны, со стакана не слезал. Прибежал домой из школы, что-то наспех пожевал и на улицу. Сбиваются в стаи, дуркуют, кто во что горазд. Подобрали на улице «бычок», ещё дымящийся окурок, забились в тайный закуток, дымом по очереди затягиваются и кушать уже не хочется.
   Сидят, байки травят о своей училке, хохочут. Они бы и в школу не ходили, боялись участкового милиционера, заметит, школьника бесцельно гуляющего по улице и к родителям. Кулаком постучит в дверь.
   — Папаша, почему твой «шалопай» в школу не ходит? Смотри у меня. Протокол оформлю, и отправлю в интернат для несовершеннолетних. Ты меня понял?
Папаша, перед милиционером малость протрезвеет, бычиться.
   — Да я, товарищ участковый, разберусь с ним. Честное слово даю!
Участковый ушёл, папаша дождался с улицы своего малолетку, схватил солдатский ремень и в истерике, голос дрожит, слёзы наворачиваются.
   —Убью гада...
Хлестанул пару раз, устал и сник, к стакану побрёл, водки налить, себя успокоить. Сынок к отцу, батяня, я бы ходил в школу, только ничего не понимаю, что там она объясняет...

   Существовавший политический режим полностью исключал здравомыслие, жили исключительно политическими лозунгами, — «Детям рабочих лучшее образование, они наше будущее». Я хорошо помню, статьи в советских газетах о преступности несовершеннолетних заканчивались дежурными фразами о плохой работе школы по воспитанию «трудных» подростков. И никаких реальных шагов, только болтовня,«школа виновата», «куда смотрела комсомольская организация» и т.д. Мышление было привязано исключительно к основополагающей идеологии "кремлёвского фантазёра".

   Лозунг был такой - дети все талантливые от рождения, если школьник плохо учатся значит учитель не умеет правильно донести свой предмет. Руководители городского отдела народного образования требовали в ущерб всем остальным ученикам, больше уделять внимания «трудным», воспитывать, исправлять недоработки семейного воспитания. В журнал детям рабочих двойку нельзя ставить, иначе завуч объявит, учитель не справляется, не доносит Знания до ученика. По такой схеме шёл урок. Вызвала к доске «трудного», задаёт вопрос, мальчик стоит не понимает, что от него хотят. Учительница вынуждена сама отвечать, ученик повторяет как попугай и ухитряется рожицы корчить тем кто на последних партах. Друганы на него пальцем тычут, -ну тупой, и хохочут.

  Тянули получить хотя бы начальное образование и отправляли в фабрично-заводские училища. В ФЗУ ими уже занимались мастера по рабочим профессиям, там с ними разговор был короткий, или осваивай профессию, или тобой милиция займётся. В ФЗО можно было заниматься спортом, работали кружки художественной самодеятельности, водили в кино, да и кормили лучше чем дома. Получил профессию с хорошими оценками, дадут направление без вступительных экзаменов учиться в техникум, а дальше советская армия три года дисциплине учит. Демобилизовался и на завод, в рабочем коллективе поднимайся до бригадира, мастер цеха.

   Был и другой путь, в мастерской выточил финку, сунул в голенище сапога и с дружками запоздалых прохожих грабить. Тогда советская милиция уже жёстко за них бралась, следователь свои «висяки», не раскрытые дела, на него повесит. Отправили в Колонию Несовершеннолетних. Оттарабанил, отсидел, вышел с желанием исправиться, только с судимостью на квалифицированную работу уже не примут. Иди на стройку, таскай кирпичи на верх пока квалифицированным каменщиком станешь.

   После трудовой смены у пивного ларька к нему  "случайно" кореш подошёл.
   — Колян! А ты чо с «мужиками» топчешься. Тебе пиво пить с ними западло. Пошли до нашей «хазы», посмотришь как наши пацаны отдыхают.
   В воровской «Малине» у «братвы» за длинным столом водка, деликатесы. Красивые "тёлки" под гитару душевно поют романсы. Пахан, глянул на вошедшего.
   - Фраерок, садись со мной рядом. Побазарим с тобой. За что срок тянул...
   Выпил Колян с братвой, послушал блатной «базар» куда налёт готовят и считай залип. Назад дороги уже нет.

     3.73  Год 1953. ТРАГЕДИЯ  ВСЕГО  СОВЕТСКОГО  НАРОДА

     В первых числах марта, с весенними солнечными лучами, на большой переменке Марья Сергеевна оставила в классе только мальчиков.
   — Мальчики, скоро День 8 марта. В этот день будем поздравлять наших девочек. Я купила красивые открытки, сейчас раздам, а вы напишите поздравительный стишок.  Кто не сможет сам найти стишок, подойдёте я помогу.
От такого интересного предложения мальчики разволновались, у них такого праздника ещё не было. В приятной суетне приближался день праздника. В разгар шумного обсуждения классного мероприятия в класс заглянула нервная завуч.
   —Сергеевна, срочно в учительскую.
Классная, от таких слов вся на нервах вышла их класса и скоро вернулась вся озабоченная. Вытерла глаза платочком и неожиданно для шалопаев жёстко и строго сказала.
   — Тишина в классе! Ждём важное правительственное сообщение. Приказано сидеть и молча ждать. Под партами не лазать, в туалет не отпрашиваться.

   Такие же строгие предупреждения были сделаны во всех классах школы. Прозвенел звонок, в коридорах зависла не добрая тишина. Марья Сергеевна стала ходить по классу и негромко декламировать наизусть что-то из Тургенева.
   Она неуклюже вздрогнула когда в непривычной тишине резко скрипнула дверь. Из тёмного коридора махнули, —в «Учительскую». Быстро... Старушка занервничала, споткнулась стоптанной обувью о порожек и засеменила по гулкому коридору. Класс замер. Даже галёрка прижухла.

   Марья Сергеевна вернулась в класс, подавила комок в пересохшем горле и скрипучим от волнения, голосом сообщила.
   — Ребята, у нашего народа большое горе…! Вождь нашего народа и всего мирового пролетариата Иосиф Виссарионович Сталин тяжело заболел!

   Помолчала, закатила глаза в потолок и продолжила. Со всех концов нашей необъятной Родины в Москву примчались лучшие врачи. Его лечили лучшие из лучших и Ему сегодня стало легче. Иосиф Виссарионович нашёл в себе силы спросить, как дела у советских школьников. Ему доложили Он внимательно выслушал и  попросил передать школьникам свой НАКАЗ. Учиться хорошо, в школах не нарушать дисциплину.
   Марья Сергеевна сделала паузу, смотрела на «галёрку», - вас касается. Наш Вождь и Учитель обязательно поправится если ученики не будут нарушать дисциплину и хорошо учиться. Если Ему доложат, что кто-то на уроках баловался, нарушал дисциплину, ОН разволнуется. Здоровье ухудшится.
Всем понятно...?!

   От такого сообщения шалуны  съёжились и прижались к партам. Страх стать причастным к ухудшению здоровья Вождя и Учителя, парализовал галёрку.
В классе зависла непривычная тишина, Марья Сергеевна не повышая голоса выполняла свой поурочный план. Рассказывала о Великой Октябрьской Революции, о Ленине, о капиталистах, которые только и ждут напасть на нашу страну.
На какое-то время всхлипывала, снимала свои очки линзы, вытирала чистеньким платочком глаза и нос и замолкала. В такие моменты все ученики понимали, она думает о НЁМ, шуметь никак нельзя, даже если очень хочется.

   Следующие дни уроки шли по учебному плану. Первый урок начинался со сводки о здоровье вождя. Марья Сергеевна, прочтёт сводку, понизит голос рассказывает.
   — Вчера вождю доложили за нашу школу. Он спросил, а как ведут себя первоклассники?
   Доложили, все учатся хорошо, дисциплину никто не нарушает.

Внимательно выслушал, улыбнулся, Ему стало легче.
После таких слов, школьникам хотелось только одного, чтоб дедушка Сталин поскорее выздоровел. Плохие новости из Москвы шли на пользу учительнице, она была просто счастлива работать в тишине, это была мечта всей её учительской практики.

   В пятницу, 6 марта 1953 года, во время второго урока, в класс вошла большая делегация, директор, парторг инвалид войны, черноглазая пионервожатая. Ученики молча встали, команды, сесть, не последовало.
Директор шагнул вперёд и от волнения заговорил с сильным армянским акцентом:
   — Сэгодня пэрэстал битсэ сэрдце соратника и гэниального продолжатэла  дэла  Лэнина. Сэгодня. Скончался... ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН...

   Марья Сергеевна, от таких страшных слов сразу же зарыдала, ей в унисон заревели и девочки.
 
Директор дал минутку поплакать, медленно поднял руку и в наступившей тишине объявил:
   — В нашэй вэликой странэ СССР и во всэм Мирэ, объявлэн траур! На всэ дни траур школа будет закрыта. Приходит в школа нэ нада! Школа будэт под охрана. Всэм сидэт дома по улица нэ бэгат!
Строго уставился на «шалопаев» последних парт и продолжил.
   — Сэйчас, без шума, с портфэлами тихо, по одному, выходим. Кто затопаэт, заорэт или пабэжит, паймаю за шиварот и запру подвал.
   О зловещем школьном подвале все знали, там огромные голодные крысы только и ждут на кого прыгнуть нос откусить. Байка о покусанном крысами ученике, из года в год во всех подробностях передавались новичкам. После такой нешуточной угрозы, школьники на цыпочках, друг за другом вышли из школы.

   На улице вооружённых военных патрулей стало больше чем обычно. Громко работал репродуктор, голос московского диктора Юлия Левитана информировал... Сообщения их столицы разрывали души советским людям. Тяжёлое горе накрыло огромную страну. Мужики с каменными лицами, женщины в слезах замерли в тяжёлых раздумьях, — а что если завтра опять война, кто в бой поведёт...?!

   Витя несколько раз глубоко вздохнул, дал свежему весеннему воздуху глубоко проникнуть в лёгкие. Так папа говорил  маме, когда она начинала волноваться и в тяжёлых размышлениях, одиноко побрёл домой. Он уже знал, ночью буржуины нападут на нас…

   3.74 "И ОПЯТЬ ВО ДВОРЕ НАМ ПЛАСТИНКА ПОЁТ..."

   Взволнованный Витя с порога стал рассказывать, о свих опасениях по поводу начала новой войны. Мама спокойно его выслушала и ответила, поживём, увидим. Смахнула щёткой по школьной форме на  вешалку и на гвоздик. Витя съел борщ, выпил воды, заправил в револьвер новый рулончик бумажных взрывных пистонов. Прицелился, боёк щёлкнул, револьвер громко бухнул.
   —Ма, я к пацанам.

   Дети офицеров группкой уже сидели на деревянной лестнице и с грустью в голосе обсуждали, что коварные враги не нападали, боялись товарища Сталина. Фантазируют, кто во что горазд, враги уже заострили сабли, седлают коней, готовятся к нападению. Ночью их конница ворвётся в наш двор... 
   Смотрят  к ним бежит малолетка несмышлёныш из ближней квартиры и громко так выкрикивает, — хорошо, что Сталин умер, хорошо, что Сталин умер...
   От такого кощунства, пацаны подскочили, кто-то схватил мальчика за пальтишко и спрашивает, ты чо такое орёшь, отведём  тебя к родителям, скажем чтоб ремнём наказали.
   Встали и повели малолетку к его квартире. Подошли. Дверь была приоткрыта. Не спрашивая разрешения с негодованием ввалились в жарко натопленную комнату и замерли. За небольшим столом сидели пьяный молодой офицер в майке и галифе. Напротив, полногрудая пьяненькая женщина, красивая, как в кино.
   На столе водка, два гранёных стакана, огрызок хлеба, головка лука, надкусанный плавленый сырок в облатке.
   Офицер повернулся и стал смотреть на пришельцев, с трудом соображая откуда они вдруг появились.
   – Зин! А эти откуда припёрлиси? Ты ихх знаешь...

  Женщина что-то промычала ему в ответ. Пацаны растерялись, оробели и попятились к выходу. В этой сложной ситуации Витя, решительно вышел вперёд.
   — Мы вашего привели, бегает и кричит, хорошо, что Сталин умер.  У всех горе такое а он такое говорит...

   Не успел Витя закончить свою патриотическую речь, как командир в галифе и майке аж весь опух от негодования. Как рявкнет с оглушительной яростью.
   — Вон отседова! Шкетня дворовая...

   Толпу вмиг сдуло за дверь. Со стадным рефлексом вылетел из квартиры и их мальчуган. За приоткрытой дверью офицер как бы оправдывался:
   — Зин! А твой праиильно говорить. Сдох злодей... Всем скоро станет легче станет.
   Громко икнул и плеснул себе водки.

   В шоке от произошедшего пацаны окружили перепуганного мальчугана. На него уже не сердились. Пацан, ты кончай орать, заткнись и тихо сиди с нами.

   Стемнело, на улице было не привычно тихо, когда в квартирах включилось
электричество, мальчики со словами, сегодня ночью буржуины не нападут, стали расходиться. Мальчугану дали добрый совет.
   Щас домой не ходи, иди когда твой пьяный папка заснёт. Держись за мамку, она тебя защитит.
 
   Витин папа в тот вечер поздно приехал со службы. Все озабоченные происходящим, сели за стол. Витя нарушил молчание и рассказал о историю с соседским мальчуганом. Мы его отвели домой, а там пьяный офицер как на нас рявкнул, так мы все и вылетели за дверь.

   Отец внимательно выслушал, поперхнулся чаем. Швырнул ложечку так, что она звякнув об тарелку, упала на пол.
   — Ну ты придурок! Кусок идиотины.
   Балбес! Ты почему опять влез в «историю»?! Ты же мне слово давал. Герой, пошёл искать справедливость там, где её никогда не было и никогда не будет.
   Я же тебя предупреждал, не влезай в разные глупые ситуации! Или ты не понимаешь, когда я с тобой серьёзно разговариваю. Мне что, наш разговор ремнём закреплять?

   Витя, огорошенный со стороны родителей, что-то промямлил в своё оправдание.

   К разборкам подключилась мама. Витя, ты уже не маленький, понимать должен. Этот мальчуган своей болтовнёй подведёт "под монастырь" своих родителей. Услышал, о чём взрослые за столом говорят и побежал разносить по всему двору.  Ночью "Чёрный Воронок" приедет с чекистами, родителей арестуют, изобьют и на Соловки отправят. Пацанчика в детский приют, у нас сейчас дети за родителей не отвечают. Я уже устала повторять вам одно и тоже, - держите языки за зубами. А ну, быстро сказали, кто первый Враг своим родителям?!

  Витьке с Валькой регулярно прочищали мозги, они давно и твёрдо усвоили, кто Враг своим родителям, дружно вздохнули и заорали:
   — Дети!!!

   Илья, глядя на эту домашнюю картинку, остыл, успокоился и улыбнулся, и уже спокойным тоном продолжил.
   — Послушайте меня, офицеры в царской армии строго следили за разговорами, где нужно промолчать. Не слышал, не знаю. Слово, оно как воробей, вылетел, не поймаешь. Заруби себе на носу, молоть языком это «moveton». Сморозил глупость по пьяни и попал в «историю». А утром секунданты приходят, на дуэль вызывают. Отказался стреляться, с дурной репутацией прогонят из полка. Это для офицера был большой позор.
   В детстве Илюша наслушался рассказов про офицеров царской армии. Родственник вернувшийся с Первой мировой войны, соберёт детей и рассказывает. Много чего интересного запомнилось на всю жизнь. 

   В комнате надолго воцарилась тишина. Валя улыбалась, ей вся эта история показалась смешной. Славик, сидел с каменным лицом, прокручивал ы голове, ночью вломятся чекисты, скинут Витю с постели, отцу руки заломят, выведут во двор и расстреляют. Обдумывал, как ему под шумок сбежать, чтоб не поволокли на расстрел.

   Отец ещё какое-то время сидел молча, посмотрел на притихшую семью и, может быть впервые, за долгое время искренне улыбнулся.
   -Вы знаете, а этот пьяный офицер в чём-то прав. Кровавый Тиран помер. Страшно жить было при нём. Сколько толкового народа по лагерям сгноили, умнейших людей, учёных, изобретателей перестреляли. Что уж тут говорить, что было уже не исправить. Поживём, увидим куда «новая метла» народ погонит, хорошо если не хуже.
   Но, пожалуйста. Я всех прошу, никогда не ввязывайтесь во всякие скользкие истории. Не нам их учить, как правильно жить. Судьбу сломают, инвалидами сделают, а за что? Никто толково объяснить не сможет, почуяли врага и в расход.

   3.75  НЕСКОЛЬКО  ДОБРЫХ СЛОВ  В  ПАМЯТЬ  О  ЛАВРЕНТИЙ  БЕРИЯ
 
   В Москву на похоронные мероприятия полетели делегации республик СССР, социалистических стран, руководители иностранных коммунистических партий.
Прощание с вождём началось, по всей огромной стране одновременно загудели паровозы, прерывистыми гудками заводы и фабрики. Народ на улицах в скорбном молчании встал у репродукторов, московские дикторы тяжелым голосом рассказывали, как за артиллерийским лафетом с гробом вождя двинулась похоронная процессия...
Постаревшие мужики, герои революции, женщины, подростки сдавленные чудовищным напором неуправляемой людской колоны, теряли сознание, падали под ноги продвигающихся и помочь им было невозможно. Раздавленные тела оставались на брусчатке. Забальзамированное тело вождя занесли в Мавзолей на Красной Площади и уложили рядом с забальзамированным телом В.Ленина.

   Пережив драматические события эпохальных похорон, жизнь народа потекла в повседневных заботах, народ осторожно ждал перемен. В сентябре 1953 года радио и газеты торжественно объявили советскому народу, Г.Маленков, назначенный И.Сталиным преемником, снят с верховной должности, как не "справившийся" и отправлен работать в Сибирь, директором электростанции.
   Государственная власть перешла в руки Никиты Хрущёва, фронтовому политработнику, генералу, выходцу из самой «братской» республики. Прошло ещё четыре месяца, старших офицеров Ленинаканского Механизированного Корпуса проинформировали, соратник И.Сталина, Лаврентий Берия, готовил государственный переворот. Скрытый враг народа арестован. По его команде в Москву были направлены конвойные войска НКВД, которым было приказано арестовать вождя СССР Н.Хрущёва и всех членов Политбюро. Ночью, совершенно случайно,"бдительный офицер" заметил передвижение в сторону Москвы несанкционированного воинского эшелона. Позвонил дежурному в Генеральный штаб, доложил обстановку.
   По тревоге были подняты личный состав Московских Военных Академий, «Таманская» гвардейская танковая дивизия. Решительными действиями воинский эшелон был остановлен и разоружён.
   На допросе Л.Берия признался в заговоре против советской власти. Коварный враг советской власти признался во всём, как своей властью расстреливал преданных сынов коммунистической партии, гноил по тюрьмам невиновных. Газета «ПРАВДА» и другие, опубликовали фотографии Лаврентия Берии, прятавшего «шпионское» лицо под большой шляпой и очками.  На улицах репродукторы громыхали гневными речами фабричных и заводских рабочих. Звонкоголосые комсомолки на колхозных станах, стройплощадках клеймили лютого врага советского народа. Трудовой народ в единодушном порыве гнева требовал расстрелять скрытого шпиона буржуинов.

   В дни всенародного негодования, во дворе офицерского дома пацаны старшеклассники скучковались и навострились куда-то идти с ломиками, молотками в руках.
Витя подошёл к старшеклассникам.
   — Пацаны! Куда «намылились»?
   — Мы в городской парк. Будем ломать портреты врага народа Берия.
   — Пацаны, я с вами, подождите. Только сбегатю за молотком...
   — Нет! «Мелким» нельзя.  Дело серьёзное. Вернёмся, расскажем.
И с важным видом ушли громить портреты "врагов народа".

   Вечером, Витя, озабоченный разными мыслями, спросил за ужином у отца.
   — Как же его сразу не поймали? Только враги прячут лицо под большой шляпой и в очках.
   Валька весело добавила своё.
   — Ну и дела! С ним товарищ Сталин делится секретами, а он врагам всё передавал «Морзянкой».
   Валька высказалась со знанием дела. Девчонок её класса готовили радистками. Школьницы в обязательном порядке проходили обучение азбуке «Морзе», инструктор девочкам всё правильно объяснил как разоблачили враг народа Берия.

   Отец молчал, ушёл в себя вспоминая свой арест, побои в тюрьме, угрозы расстрела.
   — Понятия не имею, как такое могло случиться, если радио говорит и в газетах пишут, будем дружно этому верить. Вам всем понятно?
   Витя с Валей заорали, ...Панятно!

   Отец ещё что-то передумал и неожиданно, добавил.
   — Скажу только, что благодаря Лаврентию Берия, меня, молодого инженера освободили из тюрьмы. Не расстреляли. Видимо в Ленинградской тюрьме "Кресты" на расстрел большая была очередь. Не до меня им было. А когда НКВД возглавил Лаврентий Берия, "Дела" инженеров, арестованных на производстве пересмотрели. Разобрались, был арест по ложному доносу и выпустили из тюрьмы. Ещё и пинка дали, дуй на свой завод и работай. Просто скажу, ты, Витя на Белом Свете благодаря Лаврентию Берия. Твои дети, внуки и правнуки так же будут жить благодаря Берия.
   И Славик тоже, если бы меня не выпустили из тюрьмы, никто бы не вывез тебя из блокадного Ленинграда. Так и погиб бы от голода.
   Вот и думайте, кому-то он враг, а наша семья ему жизнью обязаны.

   — Я тоже ничего понять не могу, — добавила Евдокия Ивановна. — Руководил созданием атомной бомбы. Звезду Героя Советского Союза имел. Такую получить награду, нужно много полезного сделать для государства. А его расстреляли.
   Нет, что-то тут не так, как бы ошибочка не вышла, но уже ничего не исправишь.

   Илья утвердительно покачал головой, — так и есть, всю правду мы уже никогда не узнаем.

   За столом уже спокойно говорили, без опаски, подслушают и арестуют. Старших офицеров уже проинформировали о начавшемся сокращении офицеров НКВД. Сыночек НКВДешника, который всё это время продолжал поливать Витю грязными словами, вдруг заткнулся, стал каким-то пугливым. Выйдет на веранду, постоит в сторонке, ни с кем ни слова и домой. Мамка его осунулась, серой мышкой молча пробежит и дверь за собой запрёт. Соседки «дружившие» с ней перешептывались, — ну наконец-то, попал под сокращение и этот «гад ползучий». Поделом кровопивце!

   В школе тоже начались положительные сдвиги. Директор Серго Месропович восстановил справедливость по младшим классам, активных нарушителей дисциплины скинул в класс «красивой» жене офицера НКВД. Провёл ротацию, в первую смену перевёл класс «бабушки» Марьи Сергеевны.

Угнетающая атмосфера Всеобщего Страха растворялась в светлой тональности нового политического курса.

   Прошло несколько десятилетий, прежде чем стали всплывать некоторые подробности о событиях 1953 года. Неожиданная смерть И.Сталина позволила Н.Хрущёву энергично подсуетиться. Сколотил вокруг себя недовольных товарищей, с Киевского военного округа вызвал в Москву генералов фронтовых собутыльников, перетянул на свою сторону народного героя, маршала Г.Жукова, пригрозил авторитетному сталинскому комиссару В.Молотову и взял власть в свои руки. Фактически совершил «дворцовый переворот», который можно назвать Третьим.

   Напомню, — Первым «дворцовым переворотом» В.Ленин с преданными ему комиссарами разогнал Государственную Думу и взял власть в свои руки. Вторым «дворцовым переворотом» товарищ Сталин физически ликвидировал ленинских комиссаров и воцарился на трон.

   В борьбе за насильственный захват власти на пути у Н.Хрущёва оставался только Л.Берия, которому подчинялись внутренние войска. "Западенские" заговорщики мудорствуя лукаво, убили его первым.
   Пишут что был суд, трибунал, но это всё "вилами на воде писано".

   Товарищи заговорщики убили руководителя высокого ранга, Героя Советского Союза, который много сделал для развития СССР. Биографию Л.Берия должны изучать школьники, студенты.
   Напомню только несколько фактов. Остановил гулявшую по стране истерию доносов от пролетариев на "недорезанных буржуев", запретил массовые расстрелы.
   В 1941 году Л.Берия провёл блестящую операцию по переброске заводов на Урал. В кратчайшие сроки заводы были смонтированы и дали фронту танки Т-34, артиллерию, «Катюши», боеприпасы.
   Л.Берия был руководителем Ядерного Проекта. Созданный ядерный щит позволил спасти страну от уничтожения, сгорели бы как японцы в Хиросиме и Нагасаки. Советский физик Юлий Харитон руководитель ядерного научного центра «Арзамас-16», говорил о руководителе проекта Лаврентий Берия:
     «Он часто выезжал на объекты, разбирался на месте, и все задуманное обязательно доводилось до конца. Берия был с нами терпим и крайне вежлив. Если бы нашим куратором был В.Молотов, таких бы впечатляющих успехов, конечно, не было бы».

   Н.Хрущёв с группой товарищей Киевского Военного Округа незаурядную личность Л.Берия и всех кто с ним был связан утопили в клевете, грязной лжи, небылицах сексуальных насилиях над девушками, которых похищали с городских тротуаров, изнасиловали и выбросили на пустыре и т.д... Под ликвидацию пошли руководители которые как-то были связаны с Л.Берия. Я, житель города Баку, я хорошо помню историю о расстрелянном Мир Джафар Багирове, руководителе индустриальной республики Азербайджан. Под его руководством шло непрерывное обеспечение фронта нефтепродуктами, оружием, боеприпасами, военной амуницией, медицинской реабилитацией раненных и многим, что требовалось для советской армии. Багиров был расстрелян и оклеветан грязными небылицами лжи.

   Если "враги" пробивались в верхние эшелоны власти своим талантом, заслугами, то сам Никита, крепенький мужичок с базовым образованием три класса деревенской церковно приходской школы, пробился в окружение И.Сталина перевыполнением расстрельных планов. На пирушках у Вождя, плясал под гармошку, веселил застолье, изображал из себя скомороха.
   В пятидесятые годы 20 века не существовал электронный интернет. Был свой, народный, когда из уст в ухо народная молва передавала многое, что происходило в верхних эшелонах власти. Рассказывали, "Хрущ" ползал в ногах Сталина, вымаливал своему старшему сыну пощаду. Что и почему никто толком знать не знал, всё было покрыто непробиваемой тайной.
   Сейчас тайна приоткрыта. Старший сын Н.Хрущёва, офицер действующей армии, в 1942 году был осужден за пьяный кутёж с убийством матроса.  Всё как народной поговорке: "Яблоко от яблони недалеко падает". Сыновья наследуют качества и черты характера своих родителей, — "Каков отец, таков и молодец".
   Вот что заставило Никиту ползать в ногах всесильного вождя. Не понимал «Дурак», если Вождь отказался обменять из плена своего сына на генерала вермахта, то можно представить, с какой брезгливостью он оттолкнул от себя Никитку. Только упёртый, беспринципный мужичок продолжал ползать по высоким кабинетам тех, кто мог повлиять на решение трибунала. Получив Справку об исполнении наказания, расстрел сына.
   Батяня затаил "камень за пазухой". Захватив власть Н.Хрущёв жёстко отомстить за своего расстрелянного сына. Конечно первыми в его списке были Л.Берия, генерал Власик и другие, о ком знать не знаем. Всех догнал "камень за пазухой", расстреляны, запрятаны по сырым тюремным камерам, сняты с ответственных должностей. Генерала Власика, телохранителя Сталина, сгноил в тюрьме. Сына Сталина, Василия выслали из Москвы на Урал, там его и похоронили под фамилией Василий Джугашвили. Василий был смелым боевым лётчиком, уходя в бой, не надевал парашют. Не мог он попасть в плен к врагам, опозориться перед отцом. На всех «неугодных» распространялась клевета.

   Новый Вождь приказал выкорчевать всё, что связано с именем И.Сталина. Забальзамированное старческое тельце создателя государства СССР, организатора Великой Победы над европейским фашизмом, ночью вышвырнули из Мавзолея и захоронили у Стены Московского Кремля. По всей огромной стране покатилась мутная волна демонтажа бронзовых памятников, бетонные барельефов. Беспощадно срубались названия городов, посёлков, железнодорожных станций, промышленных предприятий, совхозов и колхозов, которые создавались и строились при вожде.
   Я хорошо помню как выбрасывали сборники томов с теоретическими работами И.Сталина. На улицах у государственных библиотек горы книг на финской бумаге высочайшего качества, с прекрасным твёрдым переплётом.
   Профиль И.Сталина остался только на орденах и медалях фронтовиков. Не было возможности перечеканить такое количество, снять с мундиров и обменять. Но это так, к слову.

   3.76 Год 1955. ЭПОХАЛЬНЫЕ  СОБЫТИЯ  НА  ГРАНИЦЕ

   Подполковника Ленинаканского Механизированного Корпуса Илью Вейнблат, вызвали в политотдел.
   — Здравья Желаю товарищ полковник! Прибыл по вашему приказанию. Чем могу быть полезен Политотделу?!
   — И тебе подполковник Здравья желаю!
Понимаешь какой вопрос на повестке дня?! Политическое руководство корпуса оказывает тебе высокую честь выполнить ответственное политическое мероприятия! Столкнуть с пьедестала скульптуру И.Сталина.

   Подполковник удивлённо переспросил:
   —Почему именно мне такая высокая честь?

   Представитель политотдела, изобразил на лице хитроватую деловую улыбку.
   — Фигура на постаменте тяжёлая, массивная и очень высокая, видно даже по ту сторону границы. Ты у нас дипломированной инженер, танкист. Политотдел уверен, сможешь продумать и правильно свалить с пьедестала, чтобы товарищ Сталин в последний свой миг не угрохал ещё кого-то.

   Полит комиссар громко расхохотался своей удачной шутке.

   Илья задумался, работа не сложная, трос подлиннее, петлю на шею, потянул тягачом. Только смущало, осколки с пылью и грохотом разлетятся по всей Армении и Грузии. Остряки в своих шуточках начнут фамилию полоскать...
Ветераны воспримут с негодованием, потеряю уважение.

   Подумал, поразмышлял и отказался.
   —Товарищ полковник, поймите меня правильно. Мы фронтовики с именем Сталина шли на смертный бой. Наша Победа крепко связана с именем главнокомандующего.
При всём моём уважении должен отказаться.

   Комиссар политуправления от неожиданности задумался, вытащил из широких штанин галифе бывалый фронтовой портсигар с барельефом Сталина на фоне танка Т-34. Постучал папироской по крышке.тУдивлённо насупил брови.
   —Значит отказался? Ты хорошо подумал, прежде чем мне такое сказать? Твой отказ выполнить важное политическое решение я доложу Руководству.
Ты понимаешь, что это конец твоей службы в армии.

Сказал и смотрит, как у стоящего перед ним подполковника на лице заиграли скулы.

   —Да! Я имею право отказаться. Задание политотдела не связанно с вооружёнными силами нашего Корпуса.

   Комиссар докурил папиросу.
   —Ты в этом прав, офицер имеет право не участвовать в гражданских мероприятиях. Я доложу наш разговор командованию.

   Смягчил тон и продолжил. —Со своей стороны добавлю, поручать фронтовикам сбросить монумент главнокомандующего, это ошибочное решение.
Если вопросов нет... Свободен.

   Что и в какой тональности политработник доложил руководству, можно только догадываться. Бронзового вождя, которую видно было даже в Турции, уронил с пьедестала гражданский Строительный Трест без участия военных.

   В то время как новый вождь СССР активно мстил мёртвому Сталину, начались массовые провалы просоветских ячеек в Иране, Турции. Возможно, было связано с ликвидацией умного стратега Л.Берия и его людей, они в голове держали всю деятельность законспирированной агентуры. Кампания отторжения части Иранской территории к советскому Азербайджану провалилась. Охранка иранского Шахиншаха Пехлеви жестоко расправилась с сепаратистами, немногим удалось бежать в Баку, долгие годы жить в статусе политических беженцев.
   В ответ на обнадёживающий успех массовых выступлений турецкой коммунистической партии. Реакция правящий режим отреагировал бескомпромиссно жестоко. Авторитетных руководителей турецкой компартии загнали на старую морскую баржу, отбуксировали где глыбже и бульк на дно морское. Рядовые члены компартии получили длительные сроки заключение. Что такое турецкая тюрьма все знали. В среде религиозного населения, курдов, езидов, туркаманов и прочих национальных групп распространялась пропаганда, направленная против «гяуров», презираемых атеистов коммунистов.

   Турция, вошла в Блок НАТО, армия активно перестраивалась по европейским стандартам, осваивала новейшие виды вооружения. В скалах вдоль горных дорог инженеры НАТО заложили мощные фугасы, взрыв вызывал обвалы, делая дороги снабжения войск непроходимыми. Был создан диверсионно-разведывательный горный спецназ «Серые волки». На базах НАТО спецназ обучали работать в тылу противника, ликвидировать военные и гражданские объекты. Нарабатывал боевой опыт в странах, где вспыхивали вооружённые конфликты.
   Советская агентура доносила о скрытном размещении в Турции американских ракет, способных нести ядерные заряды. Былое преимущество северного противника улетучивалось как утреннее облачко с горной вершины, турецкая сторона уже не испытывала панического страха попасть под советские танки. Бывшие союзники антигитлеровской коалиции тоже время не теряли. Анализировали разведданные, выстраивали свою политику. Американские "Летающие Крепости" прощупывали оборону СССР, планируя нанести по городам ядерные удары. Турция вошла в Северо-Атлантический Союз НАТО.

   В то же время Ленинаканский Механизированный Корпус продолжал наращивать наступательный потенциал, в войска поступало новейшее вооружение. Инженерно ремонтные подразделения доводили новейшую бронированную технику до полной готовности. За безупречную службу, высокие показатели в подготовке боевых машин, подполковник Илья Вейнблат получает очередное воинское звание полковника.

   Как-то, за ужином, полковник со смехом рассказал как у пограничной полосы турки на ломаном русском языке весело предлагают советскими погранцам познакомиться, замутить с ними мелкий бизнес. – Русьиван, Салам! Тебэ имья какой? Мэнэ Гасан завут... А тебэ...?!

   А вчера утром турецкий пограничник вышел к ограждению и орёт во всю глотку.
   Русьиван! К табэ баалшая началника иедит. Беги свой началник гавари. Я тэбэ не обману... Ээ...

   Советские пограничники не понимали как им реагировать на реплики летевшие за проволочным заграждением. Турок хохочет, ему смешно смотреть как наши засуетились.
   — Иван. Не стои. Ээ... Беги свая началник. Мая правда гаварит.

   Пограничный наряд по рации передал дежурному разговор у пограничной полосы. Оттуда рявкнули, не поддаваться на провокацию и передали информацию наверх.
   Старший командир почесал затылок, призадумался, на всякий случай приказал навести в гарнизоне полный порядок.

   Через пару часов появляются две легковушки. Оказалось турка не врал. Приехавший генерал объявил «внезапную» проверку боеготовности. Проверили. Осмотрели. Замечаний нет.

   В следующий раз турка опять вышел на полосу и орёт.
—Твая началника иедет. Эээ... Беги свой началник гавари. Я тэбэ правда гаварит. Эээ...

   Тут же, без лишних разговоров взялись наводить порядок. К приезду генерала уже всё по «Устав Внутренней Службы». Придраться не к чему, все офицеры трезвые, пьяных нет, окурки не валяются, казарма, столовая в идеальном порядке. Личный состав на строевой подготовке. Проверяющим уже и баньку разогрели, повар армянин кухарит из барашка шулюм «Хашлама».
   Генерал провел совещание по текущим делам и в сауну. Попарился, тяпнул из запотевшего графинчика виноградной водки «Чача», поел аппетитно булькающего в казане молодого барашка и гостевой домик, где на крыльце уже гарцует смуглая девица, готовая к подвигам. Глянул генерал на смуглую девицу, да как рявкнет, это ещё что за чернота, а ну пошла вон. Блондинку ему, видишь ли, сегодня захотелось...

   Генералов глупых не бывает, оценил порядок в «танковых войсках». Спрашивает командира, как узнаёшь, что я с проверкой выехал? Кто из моего штаба сливает информацию?
   — Товарищ генерал, когда вы выезжаете турка выходит к пограничной полосе и орёт, — тебе проверяющий едет. Эти черти всё знают. Они уже знают, кто на каких машинах приезжает. Мы, конечно, на провокации не поддаёмся, но на всякий случай порядок наводим.

   В конце концов разведка выяснила, с горных вершин за советскими гарнизонами круглосуточно ведётся наблюдение. Им в НАТОвские новейшими оптико-электронные приборы видно всё.

   3.77  ПРОЩАЙ  ОРУЖИЕ…
   
   «Генералы готовят свои войска к прошлой войне», — крылатая фраза которую приписывают Уинстону Черчиллю, но мне думается, что и он у кого-то прочитал и запомнил. Если есть армия, значит есть генералы, которые стараются передать свой  богатый опыт прошлой войны.
   В горной Армении советскую армию продолжали готовить по когда-то, кем-то принятому распорядку. На очередном плановом учении после тяжёлого, изнуряющего марш-броска под проливным дождём, армейские подразделения остановились на привал вдоль небольшого ручейка, не в первый раз здесь останавливались на ночлег. Пехотинцы, танкисты, автомобилисты поставили палаточный лагерь и под ласковый рокот горной речки, заснули крепким сном. Что уж там разверзлось в горах и на небесах…  Именно в эту ночь горный ручеёк оскалился, превращаясь в необузданную стихию. Сорвавшийся с гор селевый поток поволок каменные валуны, деревья вырванные с корнем. Удар стихии чудовищной силы пришёлся по армейскому палаточному лагерю, который мгновенно исчез в бурных потоках щебня и глины. На турецкую территорию потоки  воды выбросили трупы солдат, вооружение, секретные средствами связи, поволокли автомобили и даже танки. Мало кому в ту ночь удалось спастись...

   Через несколько дней по городской улице к железнодорожному вокзалу потянулась похоронная процессия, в гробах изуродованные трупы военнослужащих. Горожане останавливались на тртуарах, мужчины нервно теребили кепки, женщины плакали, пацаны на заборах наблюдали за нескончаемым людским потоком идущими за гробами. Процессия повторилась и на следующий день, и ещё несколько дней.

   Возможно, эта ужасная трагедия заставила политиков переосмыслить руководящую и направляющую стратегию идти на Ближний Восток через Турцию.  Политики осознали, в изменившейся политической и оборонительной стратегии противника, держать здесь столько военнослужащих не имеет реального смысла. Решения по сокращению Закавказского Военного Округа не заставили себя долго ждать. Ленинаканский Корпус готовился к масштабным сокращениям, составлялись списки офицеров на увольнение из армии.
   За долгую, суровую, опасную службу на границе офицер с орденами и медалями за боевые заслуги за душой ничего не имел, ни своего жилья ни гражданской специальности. Служил на государство и ничего не заработал. Использовали молодые годы, желание жизнь отдать Родине и пшёл вон.
   На вопрос, — куда ехать, где «бросить» израненные в окопах «кости», у кадровиков ответ был однозначный. В Москве, Ленинграде, Киеве, в столицах республик вас не пропишут. Дадим направление на всесоюзные стройки социализма. Там получите работу, койку в общежитии, встанете в очередь на квартиру.

   Гвардии инженер полковник Илья Вейнблат так же получил Приказ о демобилизации. Обида душила самолюбие, ему не хватало несколько месяцев до «полной выслуги лет», что влияло на размер военной пенсии. Наивный инженер-полковник подал командующему рапорт:
     "Прошу разрешить дослужить пару месяцев до полной выслуги лет..."

   Рапорт вернулся с размашистой резолюцией красным карандашом.
    "Приказы не обсуждаются, Приказы исполняются».

   Руководящая идеология не позволяла пойти на встречу человеку. Работая по этой теме, мне попалась статья офицера Генерального Штаба, в которой с горечью говорилось о секретном указании увольнять в первую очередь тех, у кого до полной выслуги лет оставался короткий период времени. Не дослужил пару дней и свободен, не видать тебе максимальной пенсии, получи направление на стройку социализма и там в обшагу на дожитие.

   Перед увольнением у полковника в госпитале удалили из предплечья застрявшую немецкую пулю, подлечили руку и демобилизовали. Пришли офицеры проводить на гражданку своего командира. Евдокия Ивановна наготовила много разного, аж стол прогнулся. Водка, красное вино "Саперави",  гости ели, пили, шутили. Тогда в рестораны не ходили, всё на плечах хозяйки, всё готовилось дома на кеосиновом керогазе и примусе.
   Илья взял гармонь, стал наигрывать песни военных лет. Незамысловатые куплеты все знали наизусть, душевно пели со слезою на глазах. Короче, хорошо посидели.

   Командир поднял последний тост.
   — Ну, товаризи офицеры, скажу прямо, мы честно служили, со стороны командования получали только благодарности. Танки, которые мы с экипажами отправили на «Тоцкий» ядерный полигон отработали на «Отлично». Танки прошли по  участку радиоактивного заражения без поломок.  Экипажам не пришлось выходить и устранять неисправности. Эти, невероятно сложные учения, показали, мы добросовестно послужили Родине...
   Мне уже не придётся брать «Баб эль Мандепский» пролив и это очень хорошо. Нечего нам там делать. В своей стране дел не в проворот. Как устроюсь на новом месте, напишу, придётся проезжать мимо, всегда рад встретиться. Ещё раз хочу пожелать честно служить нашей Советской Родине и не "поминатье лихом", всяко бывало, служба есть служба.

   Оставлю моих героев допивать водку, вспомню год 2008. Пришёл в контору оформлять свою пенсию. Молоденькая, белокурая ухоженная чиновница взяла пальчиками мою «Трудовую Книжку». Листает, запись к записи, дата к дате, без пропусков трудового стажа. Уж как только это, с виду милое, ухоженное создание морщилось, всё норовила «откусить» от непрерывного трудового стажа хоть что-то. То ей нужны какие-то Справки от Контор, которых давно уже нет в помине.
   Ткнёт своим ноготком с художественным маникюром, нахмурит глазки:   
   — А почему эта «печать» блёклая, плохо читается...
   — Уважаемая, откуда же я знаю, почему за сорок лет чернила поблекли.
   — Я не могу этот стаж принять. Напишите туда запрос, там в архивах всё есть, пусть пришлют Справку.
   — Уважаемая, о чём вы говорите, этого советского предприятия давно в помине нет, и вообще, скажу по секрету, это территория другого государства. Но если вас это беспокоит, сделайте от себя официальный запрос.
   — Мы не обязаны этим заниматься. Не представите Справку, просто вычеркну этот стаж...

   Отработал на государство сорок лет и стоишь как оплёванный, всю жизнь горбатил, а у неё все права вычеркнуть стаж. Komisch. Удивляешься, по каким таким тайным каналам давно не существующая советская власть передаёт чиновникам презрение к своему трудовому народу. Откуда у них столько злобы, недоверия.
Я подал безупречную «Трудовую Книжку», оформляй положенную пенсию и с улыбкой вручи «Пенсионное Удостоверение». Но нет, им ещё надо тупо поиздеваться, к чему-то придраться, иначе она не на своём месте, уволят...

    3.78 Год 1956. ТБИЛИСИ  НЕГОДУЕТ  И  БУРЛИТ
 
    Полковник уехал к родителям в город Баку искать работу. Хорошо когда есть родительский дом, приютят, согреют и накормят.
   Евдокия Ивановна упаковывала домашние вещи. Можно было и распродать, а что потом, на новом месте? В магазинах не купишь или по очередям простаивай, так что: «тащи судьбы своей телегу, потёртый хлам и не ропщи!»
   Она долго не решалась, что ей делать с цветком Фикус. В те суровые времена сталинской эпохи, цветок Фикус был олицетворением скромного семейного быта. Занавески на окна вырезали из газет, а цветок фикус с большими тёмно-зелёными листьями украшал скудную обстановку комнат.
   Говорили, — ночью листья вдыхают «грязный» воздух, а к утру выдыхают чистый. Тогда не было цветочных магазинов, и никто даже не мог себе представить, что такой магазин мог вообще быть. Просто, мимоходом отрезал у соседки ветку с почкой воткнул в банку с водой и жди. Появился корень, пересаживай в большую консервную банку из-под яблочного повидла, поливай, подкармливай. Смотри и радуйся каждому новому зелёному листочку.
   Евдокия несколько лет выращивала растение проявляла заботу, протирала влажной тряпочкой от пыли. Ну не оставлять такое добро соседке. Твёрдо решила тащить за собой... И баста.

   К молодой жене офицера стал стучаться в дверь Управдом. Начищенная до блеска обувь, щетина под одеколоном выдавали в нём кавказского «мачо».
   Грассируя кавказским акцентом, каждый раз строго напоминал.
   —Хазайка... Ара, давай квартира свабаждай... Ара, ми ждать не можэм... Побэлка нада новый сдэлить, когда уэдешь...?

   Евдокия Ивановна после таких посещений со смехом делилась с соседками. Сегодня Ара опять припёрся. По морде вижу, намекает, трахнись со мной и живи в квартире, никто не потревожит.
   Соседки хохочут, подъелдыкивают, — а что, мужик он видный,при галстуке. Дала бы, а чо? Когда ещё случай такой представиться.

   Наконец-то пришло долгожданное письмо:"Работу нашёл в посёлке ХимСтрой, это от Баку 50 км. Буду достраивать электростанцию. Обещают выделить одну комнату в коммуналке. Посёлок на берегу Каспийского моря. Рядом строиться новый город Сумгаит, уже заасфальтировали несколько широких улиц.
   На рынке недорогие овощи и фрукты, инжир, виноград «Дамские Пальчики». Ягоды без косточек, удлинённые, похожи на девичий мизинчик. Солнечный желтоватый цвет, вкус с нежным ароматом. У рыбаков за три рубля свежая тушка осетрины.
   Местный народ, азербайджанцы, очень уважительно относятся к русским».

   Приехал за семьёй в Ленинакан, вещи отправил к родителям в Баку, сдал квартиру. Обвешанные поклажей потащились на вокзал поездом до Тбилиси, там  вечером пересадка на Баку.
   В дороге Илья рассказывал о большом городе Тбилиси, ему не раз приходилось бывать по своим  армейским делам.
   —Утром приедем, сдадим чемоданы в Камеру Хранения и пойдём гулять по городу. Будет очень интересно посмотреть древний город не разрушенный войной. Обязательно сходим в ресторан, грузинская кухня очень вкусная, пальчики оближете.

   Рано утром прибыли в Тбилиси и к "Камера Хранения" сдать до вечера чемоданы. Только задуманный план осуществиться не удалось. Подошёл усиленный вооружённый патруль, офицер строго предупредил.
   — Товарищ полковник, выход в город запрещён. С целью вашей безопасности пройдите в Зал Ожидания и ждите поезд. Со вчерашнего дня на улицах массовые беспорядки, по вооружённой демонстрации войска применили оружие на поражение. Если всё понятно, располагайтесь и отдыхайте.
 
   Нашли свободную лавку, поставили чемоданы, узелки, горшок с фикусом и так просидели до позднего вечера.
   В те майские дни 1956 года,  грузины в Тбилиси протестовали против осквернения имени Иосифа Сталина. Никита Хрущёв, вождь СССР, приказал стрелять по демонстрантам.

   Я как свидетель этих событий, коротко расскажу. 5 марта 1956 года, в третью годовщину смерти Иосифа Сталина, жители Тбилиси вышли на улицы возложить цветы к монументу своего знаменитого вождя. На стихийном митинге выступали против оскорбления имени Сталина, против убийства Лаврентия Берия.
   Далее сошлюсь на журналиста Гамкрелидзе, статья которого в интернете в открытом доступе. Выступающие  требовали наказать Никиту Хрущева. Лозунги  «Сталин – наше знамя!» сменились призывами к переменам в высших эшелонах власти. На митингах звучали даже призывы о выходе Грузии из состава СССР. потребовали 9 марта поднять аэростат с портретом Сталина. Город Самтредиа в Западной Грузии  переименовать в Джугашвили. На улицах протестовало около 3 тыс. человек.

 Для разгона митингующих в город вошли войска, я просто процетирую:
"Раздались первые выстрелы по толпе. Стрельба продолжалась в течение 8-10 минут. Послышались стоны, зов о помощи. Откуда-то появились, наверное, специально приготовленные для такого случая грузовики. В них погрузили убитых и раненых и «организованно» вывезли. К несчастью, на этом все не закончилось. Советский спецназ спустился к парку набережной, где проходил митинг и там устроили кровопролитную зачистку. Без лишних церемоний погибших сбросили в темные воды Куры..."

   3.79  Год 1956.  РАБОЧИЙ  ПОСЁЛОК У МОРЯ

   Рабочий посёлок «Химстрой» вдоль берега Каспийского моря, морская бескрайняя гладь завораживала шумом прибоя. Рано утром, откуда-то из-под воды поднималось яркое солнце, окрашивая море багровым цветом. В жаркий солнечный день с порывами ветра прилетал влажный морской воздух.
   Недалеко протекала пресноводная речка «Су-Гаит». Название вероятно  от частых периодов засухи, русло пересыхало, а когда начинало наполняться водой, дехкане радостно кричали Су-Гаит, — «вады пришёл»! Пресную воду речки Су-Гаит в этой засушливой степи, можно смело назвать подарком Природы. Вода начинала своё движение с горных отрогов Большого Кавказа и 800 км до Каспийского моря водопой для животных. По пути к наполнялась родниками,  ручьями дождевых потоков. Миллионы лет в весеннее полноводье берега покрывались красным ковром цветущих маков, из Каспия заходили на нерест реликтовые осётры, из икринок вылуплялись мальки, рыбёшки сбивались в стаи и возвращались в Каспийское море, чтобы следующей весной вновь вернуться на нерест.

   В посёлке жили строители, монтажники, инженеры, занятые на строительстве двух огромных химических заводов с тепловой электростанцией. Прочий немногочисленный народ был занят в торговле, школьном образовании, в медицине.  Семейные жили в коммуналках, холостяки после армии и незамужние девчата в разных рабочих общагах. Народ работал с мечтой, получить отдельную квартиру и жить своей семьёй. В советской руководящей идеологии существовало незыблемое правило, вначале все силы на промышленное строительство, «...ну а девушки, а девушки потом».

   Демобилизованному полковнику на четырёх человек выделили одну комнату в трёхкомнатной коммуналке.  В этой комнате был балкон, который выходил на поросший деревьями тенистый двор, можно было поставить раскладушку и спать всё лето. Другие две комнаты занимал бригадир монтажников с детьми.

Евдокия Ивановна первым делом поставила у окна свой фикус и вышла на кухоньку знакомиться с соседкой.
   —Галина Болдырева, — с искренней улыбкой встретила соседка новеньких жильцов. Показала на чисто вымытый столик.
   —Ваш будет. Если что нужно, кастрюли, сковородки, не стесняйтесь, берите мои. На полочке соль, спички газовую плиту зажечь.
   Поболтали о том и сём, где какие магазины и как добраться до продуктового рынка.

   С улыбкой вспоминаешь доброту советских людей, совершенно незнакомые относились друг к другу как к старым добрым знакомым. Много было ещё фронтовиков если надо подсобить, помочь, подставить плечо, "не заржавеет". Короче, после холодного горного Ленинакана, посёлок у моря стал подарком судьбы.

   Дуся не теряя времени, две сетки в руки и на колхозный рынок за картошкой, морковкой, капустой на борщ. О колхозном рынке можно было писать в стихах. От запаха бочковых солений, маринадов, свежей зелени у Вити аж во рту слюнки забурлили. На прилавках горы овощей и фруктов, килограммовые гроздья апшеронского винограда «Шаны». В мясной лавке говяжьи, свиные тушки, подходи, заказывай, что душа просит. Рубщик с покупателем не спорит, вырежет что заказали, завернёт в бумагу, на весы, в уме посчитал до копейки, цену назвал и подал  с улыбкой. Ещё не пришло время мясникам хитрить, подкладывать под вырезку голые кости размером кулак. Это придёт потом. А сейчас мясных продуктов было в достатке, да и граждане ещё помнили, как при И.Сталине жёстко пресекался  обман с целью наживы.

   Средняя школа была буквально рядом. От дома по тропинке к школьному забору, в котором проделан проход на школьный двор. Валю записали в восьмой клас, Витю в четвёртый.  три месяца до первого сентября. Бегай босиком по горячему асфальту, купайся в море, падай на пляжный песок, загар сам прилипнет. Ватага поселковых пацанов  под балконом орут новенькому.
   — Витёк, выходи! Мы в войнушку идём играть.
Витя в трусах, босиком, схватил игрушечный наган и на улицу. Разделились на «русских» и «немцев», или на «красных» и «белых» и разбежались по зелёнке заросшей кустами и деревьям.
   — Трах-Тах, Колян, ты «убит».
   — Трах-Тах, Витёк, ты «убит».
   — Я не убит, ты сам убит. Я первый тебя подстрелил!
   — Ты сам «убит»! Выходи из игры.

   Войнушка всегда заканчивалась победой «русских» над «немцами», «красных» над «белыми». Кому по жребию быть «Немцем» или «Белым» должны были проиграть все сражения. Такие были у пацанов понятия... Вышли на ровный асфальт, достали игровые кости, «Альчики».  Кость надо умело бросить, сбить чужой «Альчики» и положить в свой карман. Игра азартная, крик вопли, тут уж выигрывает тот, кто ловчее кинет. Кто-то поднял с тротуара дымящийся «бычок», окурок, в кружок и дымят по очереди. Матерятся как сапожники. Витя в офицерском доме Ленинакана не слышал таких матюгов, а здесь с каждым выходом на улицу к его языку приклеивалось разнообразие вульгаризмов.
   Прохожий из фронтовиков подойдёт, даст подзатыльник, окурок под каблук. Дядька считал своим долгом перед не вернувшимся из боя.

   Набегались, наорались, кушать хочется, мамы на работе, холодильников в квартирах нет. Вечером с работы мамка в магазин, очередь отстоит и несёт съестное домой. Пацаны знали у какого растения съедобный вершок, а у какого корешок. Залез на дерево, пожевал сладковатые цветы белой акации, тутовник за обе щёки, незрелых слив в карман и гуляй дальше.
   Как-то мальчуганы раскопали на пустыре гнездо ящерицы с маленькими яичками, похожими на конфетки «Морские Камешки». Хитро-мудрый пацан сгрёб в ладошку, стряхнул от песка и кричит толстоватому дружку:
   — Эй, «жирный»! Конфеты будешь?
Тот аж встрепенулся, конфеты большая радость. "Жирный" подбежал, ему в ладошку насыпали и не глядя в рот. Раскусил... Стоит как вкопанный. Сплёвывает...
У ватаги от хохота животы лопаются. Такие шуточки всегда заканчивались дракой. Встанут друг против друга, руками машут.
   — Ты чо нарываешься?!
   — А ты чо!
   — Ударь меня, ну ударь...
   — Ты первый меня ударь, я тебе потом покажу. К мамке побежишь жаловаться.
   — Сам побежишь жаловаться.
Потолкались и разбежались, или вцепятся и мутузят друг друга. Никогда не было понятия «добивать» упавшего. Можно только сожалеть, почему в среде современных пацанов так легко прижилась чуждая субкультура идти на «добивание» упавшего.

   Витя дома рассказал маме смешной случай с яичками ящерицы, она посмеялась, — завтра наварю суп с лапшой, приводи свою ватагу, всех покормлю. Жалко мне твоих полу беспризорников, мамки на заводе вкалывают, отцов или нет или инвалид с бутылкой. На следующий день Витя привёл в дом свою ватагу, мальчики руки помыли хозяйственным мылом, чинно расселись за кухонным столиком и с большим достоинством съели лапшу. Каждый выходя из-за стола говорил своё уважительное спасибо и уходил во двор ждать остальных.
Евдокия Ивановна взялась раз в неделю  с бескорыстной русской добротой накормить пацанов лапшой. Прежде как разлить по тарелкам, кухонный нож в руку, к груди каравай хлеба, нарезает толстыми ломтями и раздаёт пацанам.
   Витя как-то спросил, зачем прижимать хлеб к кофточке, можно же на столовой доске нарезать. Она улыбнулась. Никогда об энтом не думала, мои родители, мои бабушка и дедушка так нарезали. Потом уже, когда хлеб стали выпекать в форме "кирпича" традиция прошлых поколения незаметно растворилась во времени.

   За благотворительные обеды поселковые мальчики Витю за спиной стали называть «буржуем», сами они придумали или им дома надоумили от зависти, сказать не могу.
   Витя с обидой рассказал маме о прозвище, она только пожала плечами.
   — Больше не зови, пускай жрут, что найдут...

   Им и не нужна была «благотворительность». У каждого в кармане рогатка, мелкие камешки, коробок спичек. В карманах картошка. Сложили картофан в ямку, присыпали землёй, сверху сухими ветками завалили и разожгли костёр. Пока картошка запекается, рогатку в руку с резиной от армейского противогаза. Кто-то с «поджигом», на деревянную рукоятку приматывали изолентой трубку с прорезью для поджигания. Набили в трубку серу со спичек, ватный пыж и мелкие кусочки гвоздиков. Пригнулись и на охоту за воробьями.

   — Смотри, вон там «жид» сел, бей жида.
«Жидом», дети рабочих называли тощих воробьёв.

Натянул резинку с камешком и запустил в птичку, или чиркнул спичку у прорези, сера в трубке шипела и выбухнула картечью. Подстрелили воробья, общипали на палочку и в костёр. Сидят, косточки обсасывают, а там уже и картошка запеклась, обжигая руки разломил, посыпал солью и в рот. Сидят, смешными историями делятся. 
   - А я видел вчера как пьяная тётя Шура шла, на газон села и абассалася...

   Пацаны взрываются хохотом.

Советская власть создавала все условия для самообразования. Работали библиотеки, в книжных магазинах за копейки можно было купить интересную книжку.  Только мало кто в руки брал детскую литературу, книжек не читали.
   А "ты чо самый умный..." звучало как оскорбление. Не было основополагающего стимула стать/быть образованным молодым человеком. Государственная идеологии культивировала образ простого рабочего парня перевыполняющего плановые задания. Ему и зарплата высокая, награды и почётный стул в президиуме торжественного собрания. В то же время зарплата инженера, врача, педагога приравнивалась к зарплате рабочего средней квалификации. Реальная жизнь быстро нивелировала способных к образованию на средний примитивный уровень или такие вообще спивались. Так и аукнулось в безнадёжном отставании СССР от мирового прогресса.
 
   3.80 Год 1957.  ВЕЛОСИПЕД

   У отца неприятности на стройке. Гонит злобу и желчь на жену и сына.
   —Я в 14 лет уже работал, в дом копейку приносил, от тебя, Балбес, пользы никакой, болтаешься как говно в проруби.
Мама вступается за Витю.
   — Отвязался на мальчишку? Легче тебе стало?! Мог бы сыну велосипед купить, мне бы помощь продукты с рынка возить. Кошёлки с картошкой таскаю, руки обрываются. Весь день у плиты, жрать всем готовлю, а помощи ни от кого...

   Проясню, бытовые холодильники были большой редкостью, в свободной продаже не было, записывайся в профсоюзном комитете в очередь и жди талон на свой «ЗИЛ». Приходилось готовить на один раз, в летние месяцы всё не съеденное быстро скисало.

С какой-то премии под праздник, отец раскошелился и купил велосипед. В те далёкие уже годы, велосипед в заводской смазке воспринимался как исполнение несбыточного желания, как нынче купить автомобиль.
 
   Новость, быстро облетела поселковых пацанов.
   —Витьку батяня новый велик пригнал. Сбежались, каждому хочется по двору прокатиться. Смотрят, советы дают, всё раскрутить, протереть от заводской смазки, своим солидолом смазать да перетянуть покрепче. Так, вероятно, делали их отцы с грузовыми автомобилями, которые пригоняли с автозаводов.

   — Вить, у пацана с того дальнего дома, «пахан» такой же велик купил. Пацан поехал, втулка заклинила и носом в асфальт. Надо втулку заднего колеса разобрать, перетереть и собрать.

   Витя нехотя согласился, не хотелось ему носом в асфальт. Работа закипела, сняли с колёс подкрылки, зачем ими громыхать, летом в этих местах дожди большая редкость. Разобрали тормозную втулку, шарики подшипника, мелкие детали разложили на промасленную тряпочку. Кто-то сбегал в свой сарай за солидолом, заводскую смазку тщательно удалили, своей промазали, собрали, подтянули и удивились, откуда на тряпочке «лишние детали». Ну да ладно, некогда разбираться, все с нетерпением ждут ходовые испытания. Один прокатился, передал другому, когда очередь дошла до Вити, оказалось велосипед ему великоватый, ноги едва достают до педалей. Пацаны решили и эту проблему. Сняли седло, толстый кожаный верх, с мощными рессорами под задницу в 100 кг. Кто-то сбегал в свой сарай за "ветошью", так назывались тряпки, выдавали для работы заводским слесарям, а они домой несли, авось пригодится. Примотали на раму, помогли Вите залезть, толкнули нога в натяг уже педалирует, так всё лето на раме и катался.

   С велосипедом жизнь стала веселее, и маме легче. Сгонял на рынок за картошкой, маме надрываться уже не надо. В ясную погоду глянет в окно на берег моря.
   — Витя, рыбаки причаливают. Вот тебе три рубля, сгоняй до них, привези одну осетрину.

   Витя рад стараться, маме помогать. Примчался к берегу моря, смотрит как рыбаки из лодки тушки в мотоцикл складывают.
   — Ну и чо стоишь. Скоко мамка дала.
   — Три рубля.
   - Сюда давай.
Рыбак пошукал в куче, достал рыбину, рукой оценил по весу и отдал. Гони домой, да смотри чтоб не выскользнула с багажника.

   Недалеко от рабочего посёлка «Химстрой» на стройке ещё работали пленные немецкие солдаты в изношенных армейских гимнастёрках. Строили невысокие домики в три этажа, на два подъезда, одним словом, коммуналки.  Евдокия Ивановна сварит картошки в мундирах, яичек пяток, хлеб, сало нарежет пластинами, соль, пару головок лука. Завернёт в газетку.
   —Вить, давай, смотайся до пленных, отдай им. Жалко на них смотреть, люди тоже.

Витя бумажный кулёк в багажник велосипеда и погнал к стройке. Подъедет поближе и встанет. Часовой с винтовкой посмотрит и не прогоняет. Витя дождётся идущего немца, протянет ему кулёк и говорит простыми немецкими словами.
   - Essen biete... Meine Mutter fur Sie geben.

   Пленные посмотрят на часового, а он как бы, ненароком, отвернётся, добро дает. Немцы оботрут руки о гимнастёрку, спокойно, без толкотни подходят, содержимое кулька поделят друг с другом...
Часовой с винтовкой стоит и только искоса подглядывает.

   Шло время, и у других поселковых мальчишек появлялись велосипеды, можно было сговориться и ранним утром с прохладным ветерком гнать в сторону горных холмов. Доехали, велосипеды на землю и побежали вверх по разноцветным холмам. Набегались, наигрались сели в кружок у велосипедов, газетку на землю, разложили вчерашние пирожки с капустой, картошку в «мундире», «еврейскую колбасу» чёрную хлебную корочку, натёртую чесноком, головку лука, соль в спичечном коробке, бутылку кефира, которую в цехах «большой химии» бесплатно раздавали родителям. Если у пацана вообще ничего нет пододвигают ему варёное яичко, пирожок с капустой.  Сидят, с большим аппетитом громко чавкают.

   Ближе у осени у пацанов велосипедные набеги на бахчу, где поспевали арбузы, дыни. Подкатили, велосипеды в кусты, в рот перочинный ножик и как герои разведчики по-пластунски до огорода. Осмотрелись, если сторожа не видно, значит спит в соломенном шалаше вместе с собачкой. Перекатились под колючую проволоку хилого заборчика и за дело. В пылу азарта кто-то нарушал тишину воплем радости, собачонка услышит, выскочит и тявкать начинает. Следом на четвереньках сторож абориген вылезает. Весь чёрный от загара, лицо бородой заросло, во рту один передний зуб торчит. Глазами сверкнёт, палку в руки и орёт:
   — Ваай... Шайтаныр... Паиимаю, убьююю...

   Тут уж тикать надо, что есть мочи. Арбузик прижал и сломя голову нырнул под забор. Бежать подальше от этой проклятой бахчи. Сели, отдышались, сложили в кучку всё, что удалось утащить, ножичком по арбузику и в рот. Сок горячий от солнца, вкуснее ничего нет на свете. Это реальный кайф!

   С велосипедом Витя получил жизненный урок от советских ментов. Мама, даёт 30 копеек, сгоняй за картошкой, да побыстрее, у меня уже мясо закипело. Надеялась есть в корзинке, а оказалось нема. Витя бегом, крутанулся и не заметил как въехал под арку городского рынка. Рыночная площадка не многолюдна, медленно поехал к картофельным мешкам и не понял почему резкий стоп!
   Крепкая рука в синем кителе мёртвой хваткой за руль. Пожилой старшина милиции приказал слезть с велосипеда и зачитал безжалостный приговор.
   —За проезд по территории рынка, транспортное средство конфискуется.
   Ну..., засада! Горькие слёзы раскаяния ученика 4 класса не произвели на служивого никакого впечатления. Оставалось только мокрыми глазами глядеть в спину милиционера, уходящего с велосипедом. Делать нечего, сетку картошки на плечо и до дома... Отдал маме и горько заплакал.

   Вечером, не успел отец переступить порог, мама ему возмущённо рассказала за ментовский беспредел. Отец тяжело вздохнул. — Ну балбес, опять от тебя проблемы, сопли вытри и одевайся.

   Улица до милиции без освещения. Фонари разбитые жестоким обстрелом из рогаток, скрипели на столбах с каждым порывом ветра. Шли молча, отец, как всегда, думал о своей работе.
   В отделении милиции, отец обратился к дежурному офицеру. Прошу вернуть велосипед. Нарушитель наказан. Впредь такое не повториться...
   Дежурный офицер устало выслушал.
   — Да, в журнале такое нарушение зафиксировано.
Махнул рукой в конец коридора. —Велосипед под лестницей. Иди забирай.

   Отец вышел на улицу, а Витя побежал под лестницу к велосипеду, смотрит, подвесная сумка на раме открыта, инструмента нет, даже тряпочку с кусочком солидола увели.
   Вернулся к дежурному.
   — Дядя, а мои ключи разные и тряпочка с солидолом у вас лежат?
Дежурный ещё более уставшим голосом.
   — Ты о чём, парнишка, если в сумке инструмента нет, значит его там никогда не было. Понял меня?! Забирай и уходи, иначе к утру и велосипед твой исчезнет.

   Велосипед хранить было негде, подвалы в домах конечно были, но их жестоко грабили. Прознают, что у кого там есть, дверь вышибают и всё барахло выносят. Приходилось затаскивать на этаж, ставить у двери квартиры. Каждый раз с этажа спускать, поднимать было тяжело. Вероятно собирали на военном заводе вместе с танками Т-34.

   В конце лета мама крикнула с балкона, домой иди, обедать. Опоздаешь холодное жрать будешь. Витя поставил велик у подъезда, хотел быстро покушать и вернуться. Отобедал, спустился, а велосипед валяется, колёса в хлам, рулевая вилка загнута под раму. Кто-то взял покататься по ухабам, упал в строительную траншею, приволок до подъезда, бросил и ушел...

   3.81 Начало 1960-х…  МОРСКОЙ   БРИЗ 

   Школьные годы в рабочем посёлке мелькали по одной схеме. Перешёл в следующий класс и гуляй до первого сентября. Поселковые пацаны и не подозревали как классно отдыхать на Средиземном море, на Адриатике, в Италии. Родители пацанов строили заводы, фабрики, жилые микрорайоны, клубы и стадион и ничего за свой труд не имели. Получи бесплатную путёвку в пионерский лагерь и радуйся, — родная советская власть о тебе побеспокоилась.

   Провести летние каникулы на пустынном берегу моря было намного интересней. Торчали под палящим солнцем, в плавках треугольниках, кожа с тела лоскутами, просто стягивай и не больно. Начнёт припекать, скрутил из газеты пилотку и загорай, унесёт ветром в морской прибой, другой газеты уже нет. Адреналин после шторма зашкаливал. Волны обрушиваются на берег и с гулом откатывают. Мальчишки азартно кидабтся навстречу поднимающейся волне, нырнуть, чтоб волной не подхватило и не трахнулся об берег.
   Наиболее уверенные в своих силах, облюбовали дамбу, которая была построена для забора морской воды для охлаждения котлов электростанции. Два волнореза из наваленных друг на друга огромных блоков стали излюбленным местом экстремальных развлечений. Нырнул по узкой расщелины, плыви к воздуху под водой между блоками в мрачных подводных пустотах. Вдохнул полной грудью и плыви под водой между блоками. Щекотали нервы если вдруг под ударом волны блоки просядут. С конца волнорезов манил горизонт бескрайнего морского простора, сбились в стаю, попрыгали и вплавь в открытое море...

   Как-то, после редкого для этих мест проливного дождя, кто-то из пацанов азартно сообщил, ночью прошёл сель, бахчу в море смыло. Арбузы плавают, видано невиданно. Загалдели, надо в море идти, халявных арбузов наловить, сами нажрёмся, домой принесём, родителей порадуем.
   Вопрос за малым, где лодку взять?
Мало знакомый пацан, который прибился к пляжной компашке показал рукой на яхту, пристёгнутую на цепь амбарным замком.
   — Я знаю, где ключ от замка. Отстегну и поплыли.

   Все посмотрели в сторону качающейся яхты. Ну, не такая, конечно, как сейчас у богатеньких. Обычная лодка с мачтой и парусом, острым скоростным носом, да киль поглубже. Паруса в лодке, спущены, никто их не портил.
   Короче предложение сходить в открытое море за арбузами на яхте было воспринято на Ура! Договорились, следующим утром с первыми лучами солнца в море за арбузами.

   Будильник вякнул, Витя быстро в шорты, на велосипед "Турист" и помчался к месту где на цепи болталась яхта. Азарт погони подогревали фантазиями, набьём полную яхту арбузами, дынями и все нам позавидуют. Пацан уже отстегнул цепь и возился с парусом. Тех, кто громче всех выражал желание идти в море так и не дождались. Вдвоём подняли парус и в море.

   Утренний ветерок порывами надувал парус и скоро вышли в открытом море. Шум ударов волн по бортам, усилился, брызги солёной воды. После недолгой погони, действительно увидели огромную "поляну" плавающих арбузов, дынь и даже помидор. Не перечесть сколько же добра в море плавает.

   Витя новому дружку, я нырну первым, буду подавать тебе арбузы, а ты сиди, борт не оставляй. Устану. Я в лодку, ты за арбузами.

   Короче, прыжок за борт, вода в открытом море холодная, согревали азарт, галдёж, смех. Витя подгоняет, «матроскин» подхватывает в лодку складывает.

   Витя  поплыл в сторону где плавали арбузы размером побольше. Слышит всплеск, «матроскин» сиганул в море. Поплыл в другую сторону за дынями. Всё бы ничего, только от толчка яхта сдвинулась, налетевший порыв утреннего бриза наполнил парус и яхта, набирая скорость, пошла в открытое море.

   В первую секунду обожгло сознание, где брег?
Берега почти не видать, только заводские трубы коптят. Это всё! Вот попались!
Не догоню, утонем. Против морского течения до берега не доплыть, сил не хватит. Глянул на "матроскина", в глазах у него ужас.

   Яхта быстро уходила в открытое море. Погнался выкладывая все свои силы, только она уходит и уходит. Дистанцию сократить нет сил. Сердце через рот вот-вот выпрыгнет, ещё немного и сознание отключится. На какой-то момент бриз чуть стих,  из последних сил несколько рывков и ухватился за верёвку, которая  каким-то чудом болталась за кормой. Парус вновь надулся и яхта пошла в открытое море.

   Витя еле живой по верёвке подтягивался к корме. Влез, отдышался. Оглянулся назад, где «матроскин». Между волнами увидел как голова болтается на волне, вцепился в дыню как за спасательный круг. Прикинул, далековато замарафонил...

   Развернул яхту к пацану, руку ему подал, помог забраться на борт. Его от страха и холода всего колбасит. Посмотрели друг на друга и в хохот. Вот он какой миг счастья. Словами не передать.

   Отдышались, жажда подкатила. Воду с собой не брали, за арбузами же пошли. Разрезал арбуз, душа радуется, красный спелый, сочный, с чёрными семечками. Кусок в рот, а он, такой гадкий, аж горло обожгло. Пропитались морской солёной водой от корки до серединки, совершеннейшая отрава. По вышвыривали весь улов, развернулись и к берегу.

   Солнце припекать стало, Витя коротко глянул на пацана, как в первый раз увидел. По его глупости оба чуть не утонули. Спасла верёвка, без неё я бы борт не поймал, потерял бы сознание и утонул. Кто-то привязал её к корме и конец за борт. Жаль, что этот добрый человек никогда не узнает, как его верёвка спасла нам жизнь. Ну и спорт, конечно, помог, регулярно ходил на тренировки, боксировал на ринге.

   Стал смотреть в сторону берега. Заводские коптящие трубы медленно приближались. Жрать и пить вдруг захотелось, терпежу никакого. Мама всегда что-то успевала утром вкусненького приготовит. Кастрюльку накроет одеялом чтоб не остыло, а сама на работу.
   Представил, с работы, а кастрюлька как стояла, так  не тронутая и стоит. Ждали бы с надеждой до следующего дня, потом милиция по заявлению искать стала. Только открытое море надёжно прячет свои тайны. Рыбаки могли в море взять яхту, там моя майка и шорты, ключом от квартиры... 

   Милиционер пришёл бы к родителям.
   — В море пустую яхту нашли. Вот ключ в штанах нашли. Проверьте, от вашей квартиры?

   Аж передёрнуло от таких размышлений. Правильно отец вдалбливает по мозгам, - не ввязывайся ты во всякую ерунду. Отец прав, ему опыт жизни быстротечной подсказывает. Всё, баста, сажусь за учебники и готовлюсь к экзаменам в институт.
   Выбирая профессию решил не связывать свою судьбу с заводами, коптящие трубы стали вызывать у него необъяснимо гадкое  чувство.
   
                КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ
                Продолжение повествования в Четвёртой Части.

   Фотоиллюстрация - Личный Архив.
   Город Ленинакан, 1952год. Дети советских офицеров.